Подлокотник

      Судьба меняет всё, как она сама хочет. И преподносит подарки. Эти подарки могут осчастливить или убить тебя. А как ими распорядиться, решит человек.       Эванс закончил свои съёмки над сериалом и вернулся в Лос-Анджелес. Планов что делать дальше было много, график также расписан, но он находил лазейку для отдыха. Встреча с любимым псом прошла более чем оптимистично. Доджер свалил с ног, облизывая хозяина, буквально с ног до головы, вынюхивая привычный запах хозяина. Крис сильно скучал по нему и поэтому они пару дней балдели только вдвоём — ходили на прогулки вокруг дома, посещали Скотта, ездили в парк кидать тарелку.       Он невольно задумался о Мэдди, когда в очередной раз кинул тарелку. Это она тогда впервые познакомилась с Доджером и они играли в эту тарелку. Галлюцинации, связанные с Мэдди больше не посещали его, да и он свои действия прекратил — перестал шесртить по профилям её подруг, не находя там и слова о девушке, удалил тот номер, который за эти месяцы не ответил, перестал присылать цветы. Но одну вещь он не уничтожил.       На вечеринке, организованной самим собой по случаю возвращения, он познакомился с мулаткой с привлекательными формами, которая появилась здесь, благодаря, Майклу. Кажется её звали Сандра. В подвыпившем состояние уже это мало интересовало как её зовут, тут играет тестостерон. Мулатка не была против всех действий, которые намерен с ней сделать Эванс. Получить удовольствие и разойтись. Плюс в копилку, что она расскажет подругам, что была с актёром, которых у неё было уже достаточное количество на счёту. Она не была лёгкого поведения, просто хобби.       Поцелуи были горячими, обжигали губы, кожу, воздух вокруг казался тяжёлым, а в голове была лишь похоть. Она тесно прижималась к его бёдрам и Крис понял, что уже достаточно возбужден, чтобы перейти к более горячим действиям. Они забрели в его спальню, мозг был отключен, они спешили, что не заметили как он её припер к книжному шкафу. Подталкивая её бёдрами, показывая как он ей завладеет, Крис снова впечатал её в стенку шкафа, что оттуда упали несколько книг. Одна из них открылась на тех страницах, где была закладка. Оторвавшись друг от друга и взяв паузу на рассмотрения ущерба, взгляд Криса упал на открытую книгу. Переводя дыхание, он нагнулся и взял эту закладку с довольно знакомыми ему лицами. Это была фотография, Мэдди и Криса, после премьеры, когда они возвращались домой. В один из вечеров, когда Эндрю показал этот снимок, то Крис, сидя за ноутбуком, решил распечатать фото, а потом он благополучно о нем забыл, препрятав в одной из книг.       Сандра уже снимала с него рубашку, целовала тело, а Крис продолжал стоять, как вкопанный со снимком в руке. Он сдерживал себя из последних сил, прокручиваю в голове события тех дней, проведённых с Монтгомери. Мэдди пахнет по-другому, не приторными цветочными духами. Ее губы не такие полные, но мягкие и сладкие. Мэдди ниже, ее можно укутать с ног до головы своим пиджаком. А ещё ее не хочется отпускать из своих объятий, когда она осталась тогда после проведённой ночи— и все эти чувства смешиваются вокруг него, вызывая недоумение и раздражение, потому что его не отпустило, ни капли. Вот почему он так и не смог за эти месяцы найти кого-то, хотя бы затащить кого-то в постель. Все было не то. Его словно кипятком ошпарило.       Крис делает шаг назад и не может оторвать взгляд от фотографии. Искренняя. Открытая. Немного уставшая, но с огнём в глазах. Ему вдруг захотелось прикоснуться к девушке, услышать ее голос, заглянуть в кари-зеленые глаза, которые потянут на дно любви, где она ему скажет, что любит его. Кажется, Эванс сошёл с ума.       — Прости, я не могу, — всё давно уже упало, — честно, прости.       — Это твоя девушка? — просто спросила Сандра, без издевок и обид. Он перевёл взгляд с Сандры на фото и пожал плечами. А кто она ему? — Ты молодец, не расстраивайся, она будет твоей, — похлопав его по плечу, она пошла в сторону выхода. Сегодня не её день.       — Не знаю, — взглянув на мулатку в последний раз, ответил Крис.       — Ты припомнишь мои слова, женская интуиция, — и Сандра скрылась из виду, закрыв за собой дверь, оставляя его одного со снимком в руках и вновь нахлынувшими воспоминаниями.       Мэдди была у себя на квартире. Процесс гнездования шёл полным ходом. Она не стала устраивать baby shower, не хотелось ей этой пафосной вечеринки, где будут дарить подарки ребёнку, а к тебе проявлять повышенное внимание. Ей хватало внимание или было вообще в избытке. Особенно от Кэтрин. Та припёрла ей кучу одежды, хотела ещё кроватку, но Мэдди вовремя попросила остановиться.       Она была у неё почти каждый день и часто гладила живот Мэдди, ей так хотелось тоже быть беременной. А Мэдди лишь смеясь говорила, чтобы та больше наглаживала, беременность как болезнь, заразна. Сара только удивлялась, когда видела скачущую Кэтрин вокруг Мэдди, и подтверждала, что Кэтрин срочно нужен ребёнок, а то её гиперопека уже явно достала Мэдди.       Телефон зазвонил, прерывая воспоминания о подругах. Звонила Тина, в очередной раз узнать как у девушки дела. Вчера она не смогла вечером дозвониться до них, но не стала расстраиваться, всё равно они ей перезвонят.       — Да, — ответила девушка, слушая собеседника на том конце. Но было молчание, — Тина, — молчание, Мэдди отклонила телефон от уха, взглянув на экран, нет, это была Тина, — Ало, Тина ответь?       — Мэдди, — прозвучал тяжёлый голос женщины, — Мэдди, приезжай в Сандер-Синай. И вызов был завершён.Она пыталась перезвонить женщине, но та не брала трубку.       «Чёрт»       Мэдди вызвала такси, взяла сумочку и помчалась на улицу. Что происходит она не понимала, беременный мозг девушки перебирал кучу вариантов ситуации почему родные оказались в Сандер-Синай. Она назвала адрес центра водителя и сказала поторопиться, платит выше, чем будет должна. Они добрались быстро. Мэдди было тяжело из-за огромного живота и выбраться из такси было трудно, как бы она этого не хотела сделать быстрее.       Войдя в центр, в нос привычно ударил запах лекарств. Она начала мотать головой, выискивая женщину. Увидев как метается девушка, медсестра крикнула ей, чтобы та подошла к ней.       — Девушка вы что-то потеряли? — Мэдди не успела ответить, что она ищет, когда на плечи легли женские руки, отстраняя её от стойки регистрации.       — Дон, спасибо, я сама, — медсестра кивнула на слова Тины.       — Что произошло? — обернувшись на женщину, спросила Мэдди, но увидела чёрные глаза полные боли. — Что с папой?       Тина посадила Мэдди на кожаный диванчик, присаживаясь рядом, она не знала как подобрать слова. Это всегда происходило трудно, сообщать слова потери близким. У кого-то это выходило лучше, цинично.       — Что с папой, Тина? — девушка заглядывала в глаза женщине, — Тина, не молчи.       — Джон умер, — произнесла женщина, — Папа умер.       — Что? — Мэдди отряпнула от Тины, — Что ты сказала?       — Ты слышала, Мэдди, — женщина потянула руку к Мэдди, но та ещё больше отстранилась она, пытаясь встать с дивана, и она это сделала.       — Нет, не может быть.       В глазах ужас, непонимание происходящего, непонимание слов Тины. Она не могла им поверить. Мэдди начала ходить туда-сюда. Ей нужно было успокоиться. Но она не могла. Потеря. Большая потеря для неё. Оторвали снова кусок с души. С сердца. Мэдди сдерживалась как могла, скрывая пелену своих слёз. А так хотелось.       — Как так получилось? — она уставилась на Тину. Её взгляд уже осуждал женщину, виня её, что та виновата в случившемся, но это было не так, — Как получилось то так, Тина?       — Мы поехали на машине в Мид-Сити, — Мэдди уставилась на Тину, прекращая свои хождения, — Мы поехали к Дэнни.       — К Дэнни? — отчаянный вопрос в глазах.       — Вы родственники Монтгомери? — обратился мужчина к женщинам. Мэдди повернула лицо на мужчину и узнала его, — Мэдди, это ты? Твой отец? — доктор был в шоке от того, что увидел Мэдди.       — Привет, Эндрю, — и тут она не выдержала и кинулась к нему в объятья, пропитывая врачебный халат слезами.       Он не стал её отстранять от себя, только больше прижал к себе. Позже она успокоится, выпьет немного успокоительного, которое потом поможет ей уснуть, обладая снотворным эффектом. Эндрю потом расскажет, что произошло на самом деле.       В машине, когда они возвращались от Дэнни и подумали, что нужно заехать к Мэдди, у Джона возник сердечный приступ, и мужчина резко остановился. Тяжело дыша, держась за левую грудь, он принял удобную позу. Тина уже набирала номер скорой. Бригада прибыла быстро. Через несколько минут они были в центре, динамика не улучшилась и немедленно было решено отправить мужчину в оперблок       Опербригада опытных кардиохирургов пыталась устранить закупорку сосуда в виде тромба, но не прошло и часа с момента начала, а сердце хирурга остановилось навсегда. Они ещё два раза пытались его завести, но безрезультатно. Эндрю был дежурным кардиологом сегодня и он первым, кто осмотрел отца Мэдди, собирая потом для него кардиохирургов. И девушка была благодарна, что Эндрю сделал всё возможное. Когда он всё рассказал и объяснил, Мэдди уже было немного легче.       Тина отошла обзванивать службы по похоронам и что-то обсуждая с Дон у стойки регистрации. Она поняла, что Мэдди знает доктора и оставила их наедине. Мэдди прервала это молчание, нависшее над ними, вытирая длинным рукавом майки глаза, опухшие от слёз.       — Как Лесли? Как ты? — поинтересовалась она, смотря куда-то вдаль, — Давно вас не видела.       — Мы хорошо, — ему было интересно о её положение, но сейчас были неуместны эти вопросы, — Я пойду, нужно работать. Соболезную Мэдди.       — Да, конечно, — Мэдди посмотрела на него, — Спасибо Эндрю, большее спасибо.       Он только кивнул и направился к своим больным. Тина увидела, что доктор ушёл и пошла к Мэдди, надо уходить отсюда. Тина помогла Мэдди встать с дивана и они побрели на выход, ноги Мэдди подкашивались       Мужчина, стоявший за стойкой, просматривая карты пациентов, достал телефон, как только Монтгомери скрылись за дверьми центра. Он набрал нужный номер, нажав просто цифру семь из списка избранных, подставил к уху телефон. Вызов пошёл. Гудки.       — Ало, Крис?       Прошло два дня. Всё было готово к погребению благодаря службам по таким делам. Это было действительно удобно.       Она стояла возле окна, смотря через него, на такой солнечный Лос-Анджелес. Сейчас бы дождь, который бы скрыл её слёзы. Но они не в кино. Стирая очередную слезу с розовой щёки от трения, она обернулась на вошедшего Дэнни и улыбнулась ему.       И вот они одни. Они как будто вернулись обратно, на пятнадцать лет назад, ощущая ту же боль от потери, но уже в теле почти тридцатилетних себя. Он взял её солнцезащитные очки с туалетного столика и протянул ей. Они были в чёрном, она в платье — лапша, обтягивая её живот, он в чёрной рубашке и брюках — так принято, так надо, несмотря на жару. Он помог надеть ей кеды, которые ей были по размеру. Остальная обувь становилась мала, как только она походит в ней некоторое время, отёки ног поднадоедали. Дэнни подал ей руку, помогая встать с места, и они направились на улицу, где их поджидала машина для поездки в церковь на прощальную службу.       По приезду к месту, она осмотрелась, чувствуя, что что-то не так. Она пару раз обернулась, прежде чем войти в церковь, пытаясь найти в толпе что-то. Эти чёрные блики траурного наряда не давали, чётко рассмотреть всех прибывших на прощание с отцом. Людей было около сорока персон, на столько человек они заказали обед после.       Монтгомери сели в первом ряду, оставшиеся расселись по местам. Священник провел отпевание. Мэдди последний раз взглянула на папу, прежде чем закрыли крышку гроба. Далее были произнесены прощальные слова друзей, коллег, а потом Тины. Мэдди не слушала их, она была в своих мыслях, в своей пустоте. Просто сидела, поглаживая живот, где бушевали двое, сидела и ждала, когда это закончится, а потом уедет к себе, не оставаясь на поминальный обед. Слова любимого брата просочились в голову, они уже были у него последние.       — Он приехал тогда, после стольких лет молчания и нашего недопонимания, — было больно говорить, — Я тогда его спросил, почему он здесь, в моем доме. Он лишь ответил, что это благодаря Мэдди, доказавшая ему, что он не прав, — Дэнни посмотрел на Мэдди. Она была упряма и дошла до своей цели, — И тогда отец сказал ещё и это, — он достал листок из нагрудного кармана, — «Моя любовь будет греть тебя и защищать от всех невзгод до самой старости. Где бы ты ни был и что бы ты ни делал, я всегда с тобой, мой заботливый, понимающий сынок!»       И Дэнни заплакал вместе с Мэдди. Джон был скуп на слова любви для детей, а тем более после неприятие факта гомосексуализма сына. Но в тот день он простил сына, простил самого себя, что так поступил с сыном. Поэтому рано утром, он встал с постели от ноющей боли в груди, Тина ещё спала.       Он спустился вниз на кухню, набрал стакан воды и выпил привычные ему таблетки от боли. За завтраком он сказал Тине, что хочет поехать к сыну. Тина знала про их проблему. И они поехали. Остановившись у дома, где была квартира сына, он немедля вышел из машины. Если он сейчас задержится в машине, то никогда больше этого не сделает, так думал Джон про всё это.       Стук в дверь прервал работу Дэнни над фотографиями. Он не ждал сегодня никого, но всегда приветствовал нежданных гостей       Дэнни открыл и был немного в шоке. Отец. Как давно он его не видел. Папа.       — Здравствуй, Дэнни.       — Привет пап, — позади стоящей женщине, он кивнул. В голосе отца не было враждебности, — Проходите, не стойте у порога.       И они зашли. Порядок так и оставался у Дэнни на последнем месте. Но Дэнни быстро подстраивался по ситуацию. Он приготовил чай, угостил гостей пирогом, купленным в местном магазине.       — Я хотел бы извиниться, прошу простить за всё, — с этих слов началась их длительная беседа. Они были тогда счастливы, все их недомолвки были приняты, разобраны, проблемы решены и они приняли друг друга, как тогда Джон принял своего первенца, чуть раньше своей сестры на пару минут, на руки в роддоме. Его, в тот момент, сразила такая блаженная улыбка счастья. И в операционной, Джон умер с улыбкой, так и оставаясь во сне.       Он прощён.