Don’t touch my boobs’

Отказаться можно от чего угодно: от несбывшихся надежд, от друзей, родных, от денег, даже от любви. Но — не от еды! Каждый завтрак, ланч, ужин, каждая выпитая на перемене банка содовой, каждый купленный на сдачу в супермаркете леденец, каждая недоеденная кем-то упаковка сырного соуса, в которую он непременно макнёт горячую, обильно посыпанную солью картошечку фри, — это именно то, от чего отказаться Тэхён не может. В связи с этой зависимостью Тэхён набрал пару лишних килограммов. Нуууу, на самом деле посмотрев на него сейчас это и зависимостью то назвать нельзя, потому что мало-помалу она переросла в болезнь. Тэхён, в свои четырнадцать, страдает ожирением. Косые взгляды окружающих, брошенные в его сторону, стали часто напрягать, а не помещающееся в зеркале отражение каждый раз приводит в ужас. В школе на него невозможно не обратить внимание, потому что своими габаритами он оттесняет всех остальных. Тэхён так больше не может. Он не может каждый раз прятаться в туалете, чтобы поесть. Не хочет плакать, после того как в раздевалке его в очередной раз унизят. — Ким Тэхён, — горячее дыхание обдаёт ухо теплом, заставляя Тэхёна жалко прижаться к стене, — куда ты подевался? Я же просил подождать меня, пока я сбегаю за кошельком. Чон Чонгук — он же главный обидчик Тэхёна. Но обидчик ли он на самом деле? Чон не смеялся над ним, не бил и не унижал. Он всего лишь… трогал? — П-пожалуйста не надо, — чувствуя как чужие ладони пробираются вверх по мягкому животу со складочками, взмолил Тэхён. — Сколько тебе не хватает в этот раз? Тысячу? Две? Три? Хочешь я сам тебе куплю покушать. Кажется ты скинул немного, — сжимая бока Тэхёна, облизывался Чонгук. Тэхён не мог ничего ответить, скуля от неудобного положения. Мерзко. Мерзко от себя, своего тела и от того, как ноги каждый раз подкашиваются, стоит Чону лишь бросить на него мимолётный взгляд. — Тэхён ты же знаешь, что у тебя самая большая грудь в классе? Или мне стоит напомнить? Все девки в классе плоские и тощие, с ними совсем неинтересно. А тебя так приятно трогать, очень хочется уткнуться лицом в твою мягкую грудь, — от откровенных признаний Чонгука хочется не то чтобы под землю провалиться, хочется туда зарыться. — Чонгук, я же не девочка. Тебе не мерзко трогать мальчика? — он сейчас серьёзно заговорил? — Не-а, не мерзко. Осмелевший Тэхён не заметил, как рука Чонгука оказалась прямо у него на груди, несильно сжимая её и играясь, как с антистрессом. Непроизвольно губы приоткрылись, а тело подалось навстречу ласкам. Чонгук ухмылялся, как бывает с теми, кому удаётся словить джекпот. Дразня Тэхёна, Чонгук просовывает колено меж его ног и водит носом по покрасневшим пухлым щекам. — Чонгук, пожалуйста, возьми меня с собой на бокс, — обхватив лицо руками, попросил Тэхён, решив что Чонгук единственная надежда на спасение. — На бокс…? Ммм, а зачем тебе? — не переставая жмякать грудь, отвечает. — Я хочу… тоже быть таким подтянутым как ты… и чтобы грудь была крепкая и упругая, а не свисала как у коровы, — конечно не лучшее сравнение, но так Тэхён хотел вызвать у Чона жалость и считал, что такие обидные слова в свою сторону помогут ему в этом. — Упругая и большая грудь… лучше чем у тебя сейчас? — загоревшись от услышанного, Чонгук оторвался от дела и задумчиво прикусил губу. — Да… — Я скину адрес, сегодня в четыре и без опозданий.