Don’t touch my boobs’

Тэхён был поражён размерами чужой спальни: неброские обои с интересным орнаментом; бархатные портьеры винного цвета; длинный белый стол, с выгнутой лампой; подвешенный на кронштейн плазменный телевизор, без рамок; множество дисков, разложенных по порядку на столике, где стояла игровая станция. Самое поразительное в комнате — тренажёр: в углу возле окна стояла дорогая, фирменная, беговая дорожка. Такой нет даже в зале, где они занимаются четыре раза в неделю. Большой мягкий ковёр, серого цвета, в который хотелось зарыть пальцы ног. Полки с комиксами, мангами и теми же дисками, которые не поместились на столике. Глядя на всё это, Тэхён понимает — Чонгук богат. Не сказать, что семья Тэхёна в чём-то нуждалась, вовсе нет. У них всего хватало. Но то — обычная среднестатистическая семья, а это — богатая, обеспеченная. Разница есть и она большая. Ким мог долго откладывать деньги на покупку чего-либо, а Чону этого не требовалось. Теперь становится понятно, почему Чонгук не боялся жалоб со стороны Тэхёна. Ему бы ничего от этого не было. Обидно? Разве что капельку. — Вещи можешь положить в шкаф, — любезно открывает перед Кимом дверцы шкафа купе, — Вот держи, — достаёт свободные треники от Адидас чёрного цвета и белую футболку без надписей, и протягивает смущенному Тэхёну. — Спасибо, — Тэхён забирает вещи и проходит к кровати. Двуспальная, ещё бы. Матрас настолько мягкий, что Тэхён не успев сесть, проваливается в облачко. — Как круто! — восторженно говорит он, — Я и не знал, что у тебя такая комната, афигеть. — Обычная, — пожимает Чонгук плечами и садится рядом. — Твоя мама очень милая, — добавляет Тэхён, заставляя Чонгука покраснеть. Почему оба так смущены — не понятно. Тэхён стягивает с себя одежду, напрочь забывая о стеснении и оставаясь в одном белье, и принимается натягивать предоставленные Чоном вещи, которые приятно пахли кондиционером и выветрившимся ароматом туалетной воды.Чонгук, не скрывая интереса, рассматривал развернувшуюся картину. Руки чесались, хотелось сжать эти аппетитные бёдра и оставить как можно больше отметин. Круглые половинки были не менее привлекательны и манили к себе, неожиданно проснувшегося, зверя внутри Чона. От представления этого, он мокро облизывает губы и проглатывает образовавшийся ком в горле. В четырнадцать лет тело меняется, взгляды на мир тоже, а особенно сильно возрастает интерес в сексуальном плане. Хочется обрести опыт, насладиться запретным и понять, какого это — получать и отдавать. — Я всё, — как ни в чем не бывало, оповещает Тэхён, разворачиваясь лицом к Чонгуку. Тот, прокашлявшись, подскакивает с места и включает станцию с телевизором. — Я за едой, располагайся пока на пуфике, — оставляет Тэхёна одного. Тэхён садится на мешок и смотрит на экран, который загорается сразу же, после нажатия кнопки на пульте. Чонгук возвращается с подносом в руках и ставит его на стул, придвигая его ближе к Киму. После берёт два джойстика — один передаёт Тэхёну, второй, естественно, оставляет себе. — Сначала один раунд, а после тосты, — уверенно командует Чон. — Как скажешь, — довольный всем, отвечает Тэхён. Во время игры оба сосредоточены, толкаются плечами, комментируют действия своих героев и перебрасываются шутками. Закончив, на скорую руку, закусывают тостами и пьют свежевыжатый морковный сок. День пролетает незаметно. Они всё время чем-то заняты: игры, чтение комиксов, они даже собрали пазл из двух тысяч деталей, успели погонять мяч во дворе и поиграть с Джеко — сторожевым псом семьи Чон. Тэхён так давно не чувствовал прелестей подростковой жизни, а время, проведённое в компании Чонгука — это именно то, чего ему не хватало. Могут ли они теперь называться друзьями? — В этот раз я вымотался сильнее, чем после наших тренировок, — плюхаясь на кровать Чонгука, заключает Тэхён, — серьёзно, Чон, это было круто! — его волосы распластаны на подушке, руки раскинуты в стороны. На плече вскоре оказывается голова Чонгука, который лёг рядом. — Эй, ты мне руку отдавишь, — пихает Чонгука в бок Тэхён и заливается смехом. — Тэхён, — зовёт Чонгук, повернув голову и столкнувшись с ним носом. Голос у него глубокий, нежный, тихий и настораживающий. — Что…? — также медленно отвечает Тэхён, не отодвигаясь. — Ты же понимаешь, что мы не можем быть друзьями…? Тэхён напрягается, гулко сглатывает, на лицо опускается горечь от услышанных слов. — Но почему? Что не так? Чонгук придвигается чуть ближе, теперь Тэхён чувствует его участившееся дыхание и трепыхание густых ресниц. — Всё так, просто, — Чон делает небольшую паузу прежде чем продолжить, — ты мне нравишься. И я не могу дружить с тем, кого хочу поцеловать, — называет причину и засмущавшись, отворачивается. Они мирно лежат, смотря в потолок. Каждый думает о своём. Пока Ким анализирует услышанное, пытается понять, что от него хотят, Чонгук сжимает в руках простынь и старается усмирить пылающее сердце. — Я тоже не хочу с тобой дружить, — серьёзно звучит из уст Тэхёна и он нарушает тишину. Он поднимается на локтях, перекатывается в сторону Чонгука, оказываясь лежащим на его ногах и обхватывает ладонями мягкие щёки. Поцелуй быстрый и максимально неловкий. Тэхён просто касается чужих губ своими и этого достаточно, чтобы свести обоих с ума. Он отстраняется, смотрит на округлившего глаза Чона, поджимает губы и собирается слезть, но ему не дают. Чонгук настойчиво хватает того за шею, притягивает к себе и целует уже уверенней. В этот раз получается дольше, слаще, чувствительней. Они повторяют действия друг друга, постепенно наращивают темп и сплетают ноги. Не могут оторваться, потому что…просто потому что не могут перестать. Это приятно — осознавать, что ты кому-то нравишься. Но вдвойне приятно- когда нравятся и тебе. Кто бы мог подумать, что на пухлого Тэхёна обратит внимание такой задира, как Чон? Правильно, никто. Но так бывает. Теперь они вместе, нашли друг друга, осталось уберечь.