Savage

      Раздражение Махито было почти ощутимо физически. За последние несколько дней проклятие становилось все более хмурым, чем напоминало грозовую тучу — ему очень не нравилось, как менялся Йошино. Он бы мог поклясться, что парень медленно сходил с ума, полностью закрывался в себе, терял себя. Теряя прошлого Джунпея, того мальчишку, что своими эмоциями и мыслями привлек внимание совсем еще молодого проклятия.       Гамма сколько себя помнил был слишком восприимчив или же как когда-то сказал Гето, эмпатичен. Даже не просто эмпатичен, а практически считывал человеческие эмоции, чувствовал малейшие изменения их душ, наслаждаясь тьмой, что роилась в мыслях таких интересных насекомых. Все-таки благодаря их страхам и жестокости по отношению друг к другу он и появился.       «Энергетический вампир». Подобное можно было сказать о голубоволосом. Все «темное» в людях, что случайно оказывались рядом казалось бы подпитывало его. Настраивало на нужный лад.       Именно поэтому Йошино был таким желанным лакомством для проклятия. Махито до сих пор помнит вкус таких ярких эмоций брюнета, трепета его души, когда они встретились в первый раз:       — Где может находится этот чертов палец, — прошипел Махито петляя по улицам города. Они с Гето бродят уже несколько дней по этому муравейнику в поисках магического артефакта. Недавно они встретились с Сукуной, голубоволосый до сих пор вздрагивает, вспоминая ауру другого проклятия. Чертова омежья сторона заставляла его боятся Рёмена. Но если Сукуна будет вместе с ними в грядущей бойне, Махито готов потерпеть его феромоны рядом.       Так не стоит отвлекаться на ненужные переживания, самое главное сейчас это поиск пальца. Пытаясь почувствовать проклятую энергию, гамма не заметил, как оказался тупике. Он резко замер. На долю секунды ему показалось, что воздух вокруг уплотнился, словно некая темная аура неумолимо разрасталась вокруг. Впереди послышались крики и смех.       На Махито со всех сторон нахлынули эмоции: паника, страх, желание драться, жажда крови и боли. Но самым ярким было желание отомстить. Он буквально ощущал терпкий привкус во рту, вкус крови, практически кипящей от гнева и бессилия, ее теплоту и сладость.       Подростки, скорее всего старшеклассники окружили парня, заставив его вжаться в стену. Впереди — высокий темноволосый парень с бездонными черными глазами, в которых так и плескалось злорадство, он держался уверенно и дико надменно. Задира со всей силы наступал на руку жертве, желая сломать фаланги пальцев каблуком глянцевых туфель.       Чуть поодаль от сцены, словно телохранители держались остальные подростки, насмехаясь над бедным мальчишкой.       Проклятие подавил изумленный вздох, потому что носителем той темной ауры был именно он. Тот самый мальчишка, что напоминал собой загнанное в угол животное.        Темные волосы небрежно прикрывали половину лица, продранные на коленях джинсы, видимо разорвал об асфальт так как колени были в крови. Белая рубашка, изодранная, со следами запекшейся крови. Сразу видно, что одежда уже не подлежит починке.       Неожиданно взгляд жертвы скользнул по Махито, пробежался по своим задирам и снова метнулся к нему. Он его увидел. Или нет? Его взгляд засасывал своей тьмой — озлобленный, необузданный, так желающий поменяться ролями со своими мучителями — гамма видел его насквозь.       Все в его облике — взгляд, выражение лица, выдавало в брюнете раненого зверя в человеческом обличье. Запах незнакомца — холодный, чем-то напоминающий запах цветов, теперь смешенный с кровью, показался проклятию очень приятным. Он хорошо подходил к ауре незнакомца.       Махито оцепенел. Ему не доводилось видеть никого подобного, никого кто почти полностью был соткан из ненависти к миру. Впрочем, незнакомец не шел ни в какое сравнение с другими проклятиями или истинными монстрами человеческой истории. Но вся проблема в том, что злодеи из книг по истории уже были мертвы. Но этот мальчишка был живым. До невозможности хрупким, как и любая человеческая жизнь, но таким ярким.       Подходя к компании, гамма на автомате перебрал эмоции остальных, одного за другим, запомнил и отбросил за ненадобностью. Слишком поверхностные. Предсказуемо, отметил Махито, вновь обратив свое внимание на жертву.       И не зря. Парень однозначно его видел, следя за его движениями взглядом. Его реакция сразила, как пуля навылет. Казалось, что парень встретил не покрытое шрамами проклятие, а ангела во плоти. Благоговение и надежда окружили Махито со всех сторон, окутывая словно паутиной. Нечто бурное, интенсивное, захватывающее целиком — неужели это все без остатка предназначалось ему?       Махито был не привычен к восхищению окружающих. Люди, когда могли его увидеть боялись его. Но то, что обрушилось на него сейчас, не шло ни в какое сравнение с теми блеклыми людьми. Такой экземпляр ни за что нельзя отпустить. Он хотел чувствовать это каждый день, каждую минуту. Эта душа должна принадлежать ему, и только ему. Проклятие подмигнул мальчику прежде чем стать видимым остальным.       — Эй, а чем вы тут занимаетесь детишки, — нараспев сказал голубоволосый.       Видимо мучители не ожидали здесь кого-либо встретить, тут же обернулись. На их лицах отражался страх перед тем, что их поймают. Но увидев полуголого, покрытого шрамами парня лишь посмеялись.       — Что тебе тут надо урод? — нагло спросил глава шайки, что наконец убрал ногу с почти раздавленной ладони жертвы, перед этом покрутив каблуком, дожидаясь нового хрипа от брюнета. — Видишь ли мы тут немного заняты, а ты нам мешаешь, иди куда шел. Тебе же не нужны проблемы?       От такой наглости Махито лишь засмеялся, запрокинув голову назад.       — Ладно, я может быть и простил бы вас раньше, но видимо дети сейчас слишком обнаглели, — после чего мгновенно оказался около ближайшего подростка, прикоснувшись к нему лишь одним пальцем. Дрожь мгновенно пробежала по телу человека, переходя в судороги. Вдруг раздался хруст и крики. Тело подростка перестраивалось, становясь мерзким подобием человека. У существа будто не было определенных очертаний, и отвратительная серо-зеленая слизь каждую секунду меняла форму.       Остальные увидев метаморфозы, наконец смогли понять, что с ними не шутили. Их страх был настолько приятен проклятию, что он решил не уничтожать их всех разом, прикасаясь к парням по очереди. Оставив наглеца на потом.       — Не трогай меня, — практически визжал главный задира, вжимаясь в стену дома, как ранее они поступали со своей жертвой. Ледяной ужас сковывал его движения. — Что тебе нужно? Деньги? Мой папа прокурор, он заплатит сколько попросишь.       — Зачем мне нужны ваши деньги. Никогда не понимал сути этих жалких человеческих бумажек. — Прошептав это практически в лицо задире, Махито накрыл его голову своей рукой.       Видимо гамма слишком заигрался и не рассчитав силы превратил парня в маленькие сгустки крови и ошметки плоти, разорвав тело подростка. Этот особый момент, когда все чувства и эмоции угасают и пропадают, всегда заставлял Махито желать большего. То, что было подростком, самой его сутью, просто исчезло оставив небольшой осадок когда-то человеческих чувств.       После чего, он покрытый остатками парня, присел рядом с жертвой. Брюнет не смотрел на него, пытаясь отпечатать в своей памяти то, что осталось от его главного кошмара. Чужие боль, страх, отвращение к себе и своей слабости, облегчение, и еще нечто темное, такое непонятное, но слишком сладкое… все это закружились вокруг, затягивая в безумных хоровод.       Ему нужно было успокоиться, пока он не убил парнишку ради которого и устроил эту кровавую бойню.       — Ну и как же зовут тебя? — томно спросил Махито, что старался поймать взгляд мальчишки.       — Джунпей Йошино, — дрожащим голосом ответил брюнет. Нет, Йошино. Мальчишка, что хоть и боялся его все еще смотрел на него как на божество.       Стоило лишь проклятию вспомнить насколько прекрасен был тогда Йошино, как в нем поднималось возмущение и ярость. То темное, влекущее, подчиняющее чувство, готовое поглотить его целиком — исчезло. А прекрасный подросток медленно превращается в пустую оболочку. Как игрушка, что ранее была любима, но теперь слишком потрепана, чтобы играть с нею.       Махито на автомате бродил по коридорам убежища, не обращая внимания на обстановку вокруг. Из головы голубоволосого не выходила картина первого поцелуя. Всех чувств, которыми тогда так и искрился Джунпей.       Спустя неделю знакомства, гамма как обычно следовал за Йошино. Если у проклятия находилась хоть крупица свободного времени он как наркоман со стажем следовал за своим наркотиком. Махито не старался скрыться от Джунпея. Наоборот кипел от эмоций каждый раз, когда они встречались взглядами.       Бета до сих пор представлял из себя шторм из различных эмоций, горел местью. Оказалось, что убитые проклятием подростки не были единственными врагами парня. По мнению Махито проще просто взорвать школу целиком, чем искать людей, что не причиняли боли Йошино или не были бы косвенно виноваты.       Гравий тихо хрустел под босыми ногами проклятия, когда он проследовал за бетой до его дома. Остановившись около самого хозяина здания, едва не вплавляясь в его спину, бета вздрогнув, смущение стало витать вокруг. От предвкушения у гаммы прошла дрожь по телу. Сегодня ему будет мало простого провожания домой, пора переходить к следующей части плана, который придумал голубоволосый. Максимально расположить к себе такую яркую душу, помочь отомстить, после чего наконец показать свою настоящую сторону, увидеть разочарование на наивном лице, когда Джунпей потеряет все.       Лишь только после того, как они оказались в доме, Махито заговорил:       — В школе тебя никто не трогал? — как можно искренней спросил проклятие. — Я волновался. Извини, но зайти в школу я не могу. Не уверен, что если меня увидят, все закончится хорошо.       Услышав его голос, брюнет едва не подпрыгнул, какой нервный. Махито ранее не был особо разговорчивым. Он следовал за парнишкой всю последнюю неделю, но разговаривал с ним впервые, если конечно не считать момента, когда голубоволосый спрашивал его имя. Йошино даже задумывался, а нужен ли он вообще своему спасителю.       — Все нормально. — пренебрежительно ответил бета, сглотнув. Неожиданно, но у парня пересохло во рту. — Вам не стоило волноваться.       Мужчина остановился взглядом на шее Йошино прослеживая движение кадыка. Представляя, как бы впился в нее зубами или сжимал в руках, чтобы телом почувствовать страх брюнета. Задумавшись Махито не заметил момента, когда Джунпей подошел почти вплотную к проклятию. Взгляд подростка остановился на шрамах проклятия, что были на всем его теле. Медленно поднимаясь от пресса гаммы до его лица.       Но стоило им встретиться глазами, как у Махито просто сорвало тормоза. Вся напускная сдержанность словно шелуха осыпалась с фасада мужчины. Он наклонился, чтобы быть на одном уровне с бетой, медленно облизнув нижнюю губу. Йошино тут же перевел свой взгляд на губы Махито.       — Ты не против? — как можно тише спросил старший, он не должен напугать Джунпея. Его дыхание касалось щеки Йошино. — Я пойму если ты не готов или считаешь меня мерзким…       — Пожалуйста, поцелуйте меня.       Наконец. Проклятие впился в его губы, чуть прикусил, когда не почувствовал отклика. Ощутил солоноватый привкус у себя во рту и не смог сдержать вздоха.       На тысячную долю секунды все эмоции Йошино исчезли, будто кто-то просто вырубил их. Затем они вернулись с утроенной силой, и замелькали, сменяя друг друга с ужасной скоростью: волнение, это был его первый поцелуй, надежда, благоговение перед спасителем, симпатия и нечто темное, что превращалось в такое сильное вожделение и … удовольствие.       Парень однозначно умел сдерживать свои порывы, ведь иначе давно и сам бы себе помог. Подобные ему ранее вели за собой. Такие люди как Йошино слишком яркие, словно мотыльки, что увы они очень быстро умирали. Души, что сгорали до тла, вперед собственных тел.       Руки беты мгновенно оказались у Махито на плечах, погладили спину, с интересом цепляясь за швы. Он так искренне отвечал на поцелуй. Хоть и неумело, но старательно копировал движения языка мужчины.       Они оторвались друг от друга кое как. А в глазах Йошино можно было увидеть нежность и благодарность. Почти влюбленность и Махито понимал, чтобы эта добыча принадлежала полностью ему, торопиться не стоило…       Но вся проблема в том, что он зачастую был слишком нетерпелив. Что не говори, а жадность была еще одним пороком, полученным Махито от людей. Ведь только жадный мог покуситься на запретный плод.       В своих мыслях, через силу, но все-таки голубоволосый признавал, что поступил слишком грубо в первый раз с мальчишкой, неосторожно. Надломив нечто хрупкое внутри. Человека на его месте непременно замучила бы совесть, но у него она молчала. Ее попросту не было. Проклятие не знал, что это такое, он был создан благодаря порокам, душам и крови людей, но сам человеком не был. По крайней мере полноценным человеком. Некая середина, что никак не могла ужиться рядом с древними проклятиями, они были слишком чужды и непонятны Махито. А люди слишком посредственны и поверхностны. Срок их жизней был быстротечен. А жизнь выверена нравственностью, законами и принципами. Именно поэтому единственный кто смог терпеть его непостоянство ранее был Гето. Мужчина был человеком, что превратил свое тело и душу в клетку для всех поглощенных проклятий, позволяя им наполнить себя тьмой. Он был человеком, что почти полностью сравнился с проклятиями, медленно трансформируясь в одного из них.       И некоторое время Йошино. Но не сейчас.       Сейчас мальчишка представлял собой засасывающую пустоту. Что не делай, а отклика не добиться. Махито пробовал: истязал его тело, использовал жизнь его матери для устрашения, убивал тех, кто принес боль бете. Но без толку. Джунпей реагировал на все это краткими вспышками прежних эмоций, а желание отомстить было обращено сначала на самого мужчину, а потом угасло как тлеющие угли.       Желание отомстить сильнее всего горело в мальчишке после того как Махито впервые взял его тело. Жадно и без спроса. Просто позволяя себе так поступить, опьяненный предсмертными хрипами всех тех, кто когда-либо причинял вред Йошино:       Вокруг до сих пор ощущалось присутствие людей, отголоски прежней жизни, что была так яростно отобрана. Махито перешагнул очередной труп, с гордостью осматривая то что осталось от тела. Джунпей постарался на славу.       Коридоры школы были усыпаны трупами: почти целыми так и некой слизью, жалкими остатками ранее живых людей. Их было не счесть. Это при том, что Джунпей начал все это менее получала назад.       Махито смог поделится с мальчишкой своей проклятой энергией, провернув все так, словно в бете она была всегда. И единственным, что было необходимо сделать — это научиться ей управлять. Йошино был способным учеником, движимый злобой вперед. Благодаря чему для освоения проклятой энергии брюнету не понадобилось много времени. Всего-то чуть более недели. И все это время голубоволосый мог беспрепятственно касаться его. Наслаждаясь такими искренними чувствами. Неподдельным удовольствием и вожделением волнами, нежной влюбленностью, что исходили от Джунпея во время их редких, но долгих поцелуев и объятий.       А сейчас он смотрел на всю эту кровавую картину и не мог унять нетерпения. Скоро его план подойдет к завершению.       Теперь мощные эмоции оказались совсем близко. Душа Йошино, полная дикой, неукротимой злости и желания убивать, волной прошла сквозь него лишая каких-либо мыслей. Джунпей стоял в нескольких метрах он него, придавливая к земле своим весом какого-то мужчину, скорее всего это был учитель. Его ноздри раздувались от ярости, руки со всей силы сжималась на чужой толстой шее. У него вырвался тихий рык сквозь зубы. Его жертва хрипела, стараясь скинуть с себя мальчишку, но воздуха катастрофически не хватало.       Он, хмыкнув, разжал пальцы и швырнул мужчину в дверь класса. Дал перепуганному до смерти мужчине небольшую фору — и бросился в погоню. Ему хватило двух секунд, чтобы позволить проклятой технике выйти на свободу.       — Джунпей, что ты творишь?! — кричал учитель пытаясь отползти подальше. Голос его был хриплым. Видимо брюнет душил его довольно-таки долго. — Я не виноват в том, что с тобой случилось! Что бы я сделал! Ты и сам знаешь кем являются их родители. Прошу отпусти меня. Ты не такой!       Ответом ему стал повторный тихий угрожающий рык. Джунпей позволил своим медузам подплыть по воздуху к жертве. Мужчина был бел как полотно, казалось еще секунда и он грохнется от страха в обморок. После чего закричал. Чувствуя дикую боль из-за того, что его жалили. Яд вместе с проклятой энергией растекался по телу, заставляя учителя захлебываться криками. Судорожно хвататься за все, что было вокруг.       — Я и не просил того, чтобы ты сотворил нечто невозможное, мне была нужна помощь! Я просто хотел жить спокойно! Я хотел учиться, иметь друзей, а не прятаться по углам, боясь того, что мама заметит синяки. Но теперь я хочу, чтобы все страдали. — Йошино смотрел прямо в глаза учителю, надеясь увидеть в них раскаяние, чтобы его просто признали и приняли, но ничего кроме мольбы там не было. Он заплакал, позволяя себе наслаждаться отмщением. Плакал, тихо завывая, всхлипы сотрясали все его тело. Бета горевал, отпуская прошлого себя, ту хрупкую сломанную часть себя.       После нескольких минут тело расслабилось, а Махито более не чувствовал его сути.       Проклятие неслышно подошел к бете, касаясь его плеча. Он потянулся к Джунпею, притянул его к себе, не видя, не слыша и не воспринимая ничего, кроме удовольствия от утоленной жажды мести. Такой сильной мести, что была подобна оголодавшей собаке.       Животному, что никак не могло набить свое брюхо. Эта ненасытность и кровожадность, заставляли его терять голову, казалось, что Махито сам хотел этого. Кончиком языка он слизнул кровавый след с щеки парня, поцеловав после. А в ответ увидел лишь возмущение на лице Йошино. Что не так?       Он пытался просканировать его чувства, но это было подобно спутанным тонким нитям, безнадежное дело, которым проклятие и не хотел заниматься. Но теперь все явственнее он видел печаль и сожаления в Джунпее. Нет! Он не должен сожалеть. Только не он! Где было то искренне желание мести, где?       Кожа беты под пальцами была теплой, такой приятной. И просто безумно вкусной на вид. Способность воспринимать эмоции ушла на задний план. Сейчас важнее были его собственные ощущения: теплая кожа под футболкой, мышцы, что напряглись в бесполезной попытке сопротивления. Его заполнило собственное вожделение, оно будто стерло все прочее, погребло под собой.       Так продолжалось пока Йошино не смог ударить его по лицу. Махито словно вынырнул из-под воды. Все лицо мальчишки было покрыто слезами, он вздрагивал, стараясь отодвинуться от мужчины. На голубоволосого обрушился страх, уже такой привычный страх перед ним. Да люди боялись его, но не Джунпей. Он же едва не молился на него…       — Прошу отпусти меня. — Всхлипывая, молил брюнет. Его накрывал нервный срыв. Слишком многое произошло за сегодня, да и вообще за последние годы. Но теперь его сознанием управлял шок. Он не мог поверить, что все издевательства позади. А Махито лишь еще больше пугал его, насильно целуя.       Но тот словно не услышал мольбы, проводя руками по его телу снова и снова. Лишь чудом парень смог отстраниться и побежать. Но попытка побега не увенчалась успехом. За очередным поворотом брюнет поскользнулся, упав в лужу крови. А секундой позднее Махито уже прижимал его к полу, усевшись на его бедра. Он резко наклонился, накрывая губы своими, удерживая ладони в одной своей. Проклятие каждой клеточной тела почувствовал страх и отвращение подростка, но они перекрывались злостью, что резко придала ему сил. Джунпей извивался словно змея, мечтающая снять кожу, но не мог никак нормально двинуться, кровь под ним скользила. Не позволяя нормально обрести опору. Злость, смешанная с паникой, была просто везде.       Какого черта? Нетерпение окутало Махито со всех сторон, не позволяя связно мыслить. Да и теперь не было смысла оставаться добрым, Йошино все равно уже увидел его плохую сторону. Настоящее проклятие, монстра.       Злоба начала разрастаться словно нефть на воде, перекрывая все остальное. Не позволяя рационально разрешить ситуацию. Мужчина видел перед собой только обветренные и искусанные губы, что были слегка приоткрыты, хватая воздух так словно он скоро закончится. Чувствуя под собой тело, которое хоть и пыталось сопротивляться, но все равно теперь полностью принадлежало ему.       Они лежали на полу, теплые тела были плотно прижаты друг к другу. Джунпей сопротивлялся. Дергая руками и пытаясь укусить лицо проклятия. Рычал на него, пытался отвернуться, но Махито лишь сильнее прижимался к нему. Он поцеловал его грубо, кусая губы до крови. Часть альфы в Махито просто была готова на все ради того, чтобы наконец отпустить воображаемый поводок и просто трахнуть тело под собой. В него словно бес вселился. Ха ха. В проклятие вселился бес, ха.       Махито просто срывал одежду с партнера, одновременно целуя его лицо и шею. После чего схватил за длинную челку, заставляя того откинуть голову назад, подставляя горло. Поцеловал шрамы на лбу. Мускулы Йошино вновь и вновь напрягались в бесполезной попытке сопротивления. Исход был уже предрешен. Голубоволосый беспорядочно шарил руками по его телу, дурея от возбуждения. Теперь желания, чтобы отыскать в хоть какой-либо искренний отклик не было и в помине. Так странно — совсем не чувствовать чужих эмоций.       Но Махито не мог все оставить просто так, он хотел почувствовать Джунпея. «Тьму» его души. Она наверняка где-то там, просто слишком глубоко. Что будет если проклятие не остановится? Впрочем, остановливаться он все равно сейчас и не собирался. То, о чем он так долго мечтал, наконец сбывалось.       — По-ожалуйста. — Все молил мальчишка. Он говорил гнусаво. Борясь со слезами. — Не надо. Прошуу.       — Просто позволь мне, — прошептал Махито, наклонившись к его уху.       А в ответ лишь злость, ярость и отчаяние. Но потом как-то вдруг резко исчезли. Махито перевернул почти не сопротивляющееся тело на живот. Он тоже начал заражаться чужой злостью.       Раньше бета этого хотел, так почему же сейчас нет?       Он приподнялся над подростком, надавливая ему на шею, чтоб не вздумал брыкаться. Проклятие прикасался губами к плечу, проводил языком по позвоночнику, слизывая кровь, что ранее текла по чужим венам. Он медленно сползал все ниже, стискивая в железной хватке кожу и мышцы под собой. Жадно лаская тело и наслаждался ощущениями под ладонями.       Руки Махито резко надавила парню на поясницу, по-хозяйски оглаживая. Эмоции Йошино резко, словно быстрая река, заполнили его сущность. Горячая злоба. Кислое отчаяние, страх и то далекое, слабое желание отомстить. Он дернулся, не веря. Мальчишка надеялся, что сможет отомстить? Какой безрассудный. Мужчина все больше возгорался внутри, злость теперь проникала и в его душу. Он неожиданно мягко провел пальцем по спине Джунпея.       Все вокруг заволокло пеленой ярости и агрессии и Махито впился зубами в беззащитную шею, не сильно, он же не хотел убивать такой интересный экземпляр. Но время игр закончилось.       Раздвинул его ноги и крепко схватив за бедра, резко дернул Йошино на себя. И чуть не задохнулся от нахлынувших ощущений, одним рывком оказался внутри. Как же хорошо. А потом Махито казалось лишился всех чувств. Единственное, что было важным - это ощущения. Он не воспринимал ничего, кроме Джунпея, что дергался как тряпичная кукла. Теперь он принадлежал ему.       — Теперь ты мой… Мой… — словно в бреду шептал он, снова и снова вбиваясь в кричащее тело. — О Господи… О Боже мой ты просто прекрасен… я не зря мечтал о тебе… Не зря играл все это время.       Все стало неважно, остались только резкие движения и теперь уже скулящее тело под ним. Иногда он словно сквозь толщу воды чувствовал всполохи эмоций — страха, злости, жажды мести, боли и отчаяния. Как же хорошо… Вбиваться раз за разом, грубо, настолько, что и самому было больно. Это было поистине прекрасно. Настолько великолепно, что Махито кончил спустя несколько минут. Слишком долго желал этого момента. Вскрикнув, он опустился на Йошино, слегка подрагивая от удовольствия.       Постепенно мир снова наполнился эмоциями. Вокруг витали боль и злоба, перекрываемые гнилью отчаяния. Чем-то напоминая запах, что витал вокруг из-за трупов.       Когда Махито наконец вышел из тела под собой, Йошино решил подать признаки жизни. Протяжно заскулив, он свернулся клубочком словно побитый котенок. Именно так он сейчас выглядел в глазах проклятия, бедное немощное животное. По его бедрам стекала сперма, смешанная с кровью. Просто прекрасная картина.       — Ты такой милый, когда тебе больно, — нежно словно ребенку прошептал Махито. Он смотрел в лицо Йошино, смотрел и видел, как взгляд парня становился все опустошеннее.       А потом Джунпей просто угас.       Он понимал, что агрессия сейчас лишь окончательно доломает пацана. Как морально так и физически. Проклятие зачастую не сдерживал свою силу. Но вся проблема в том, что Махито пользовался раньше лишь только кнутом, забыв про важность пряника.       Но что будет, если не причинять боли Джунпею, а наоборот подставиться и позволить отомстить? Наконец пробудить ту давнюю, покрытую слоями страха и тревог, жестокость в нем. И Махито уже представил, как это сделать.

***

      Джунпей избегал его, оттягивая моменты встреч из страха, что все станет лишь хуже. С каждым последующим разом Махито был все грубее и агрессивнее. Брюнет старался быть как можно более незаметным, крутился рядом с Юджи, совмещая свои обязанности с отдыхом. Итадори был словно бальзам на его разбитую душу. Он не ломался хоть ему было и больно. Или просто умел скрывать свои мысли за маской.       Розоволосый вызывался помочь с чем угодно, лишь бы не оставаться в одиночестве, один на один с кошмаром. Цеплялся за человека, что оказался в подобной ситуации. Он боялся Рёмена. Также, как и Йошино боялся Махито. Того, кто раньше был лучом надежды. Но теперь им движет лишь страх за мать и безысходность ситуации. Да, он был трусом, словно кролик прятался где только можно, да вот прятаться было негде. Рано или поздно его найдут. Махито всегда находил и неважно как далеко бежал брюнет.       Так как Махито являлся гаммой, он также являлся просто профессиональной ищейкой. Обычно обоняние вторичного пола направлено на противоположный. Как например: альфа всегда найдет понравившуюся омегу в толпе. Также и наоборот. На бет подобное не распространялось, они были практически не ощутимы остальным. Гамма же был гибридом омеги и альфы, обладая смешанными признаками и рядом преимуществ: отсутствие течек и гона, большая физическая сила и просто животное обоняние. Они не были ограничены в партнерах, как альфы и омеги, способные как забеременеть, так и оплодотворить партнера. Все зависит от пары.       Гамме стоило лишь почувствовать феромон, чтобы запомнить его и идти по следу. В эти моменты в них брала верх часть альфы. Как и сейчас.       Джунпей только недавно сопроводил Юджи в его покои, тут же почувствовав на себе взгляд гетерохромных глаз. Махито стоял в нескольких метрах от него, практически не моргая, можно сказать сканировал брюнета. Это был взгляд ученого, что мог определиться с выбором сегодняшнего опыта.       Он знал, что не сможет больше прятать ни свое волнение, ни страхи, ни грусть — ничего из того, что терзало его попеременно в течение этой недели и всех предыдущих с того момента, как его впервые изнасиловали. Слишком много сил уходило на отрицание. Но Джунпей не мог иначе. Нервное истощение только и ждало момента, чтобы перейти в огромную истерику.       Шаги проклятия звучали набатом в его ушах. Махито теперь стоял вплотную к нему, перекрывая свет люстры, из-за чего бета оказался в тени. У него перехватило дыхание. В наступившей паузе было так много и одновременно ничего, как будто тут Судьба должна поставить жирную точку, но из раза в раз ставила запятую. Бессмысленное двоеточие, ненужные вопросы, но не точку. Махито держал его кисть к своей руке, сжимая едва ли не до хруста, не переставая смотреть на него.       Брюнет с трудом проглотил ком в горле. Кости в руке едва не трещали, а гамма лишь продолжал давить с еще большей силой. На секунду Джунпей захотел оттолкнуть голубоволосого, ударить, чтобы он почувствовал боль. Хоть чуть-чуть отомстить. Боже, о чем он думал? Он? Он не смог бы это сделать, слабак…       — Ты делаешь мне больно, — промямлил едва слышно Йошино. неожиданный всплеск злости, сменился тревогой. Сквозь показательное спокойствие на лице Махито проступило удивление, а следом — отчетливое раздражение. Казалось, что он только что потерял нечто важное. Он нахмурился, будто бы вспоминая все, что он сделал, и что из этого могло причинить боль. А после ненадолго сжав еще сильнее, до противно-фиолетового синяка руку беты, отбросил ее от себя.       — Не отставай, — раздраженно прорычал Махито, после чего пошел прочь. Он опять его разозлил. Джунпей передернул плечами, представляя сколько ему предстоит сегодня. Проклятие был слишком эмоционален, иногда до невозможного, тем более теперь, когда не играл роль перед брюнетом. У беты не было сил искать в гамме хоть что-то приятное. Раньше он пытался оправдывать проклятие, говорил, что у всех есть плохая сторона, а Махито был создан из порока. Вспоминал каждый жест и взгляд того, кто ранее спас ему жизнь, кто был рядом. Оглядываясь назад, он поражался своей доверчивости. Откуда она только взялась?       Он настолько ушел в себя, что не заметил, как они дошли до спальни. Слух резанул неприятный и зловещий звук ключа в замке.       Махито сразу прошел в центр комнаты, резко падая на большую кровать. Не двигаясь просто лежал, хищно смотря на Джунпея. Он застыл, не желая заходить дальше в комнату, что навевала не лучшие воспоминания. Его спина была почти прижата к прикрытой двери, словно он на расстреле.       Спустя некоторое время проклятие поднялся с кровати, скинув с себя кофту на пол, не отводя цепкого взгляда от беты. Джунпею казалось, что в голове Махито шестеренки едва ли не перегревались от такой нагрузки.       В несколько медленных, словно бы даже ленивых шага он приблизился к нему и остановился. Все также не отводя взгляда. Это нервировало, заставляло его раздражаться, желание ударить снова на секунду вспыхнуло в нем. А Махито лишь хмыкнул, наконец отведя взгляд.       Йошино застыл напротив него с приоткрытым ртом, не чувствуя ни своего тела, ни сердца. Точнее души, как говорил проклятие. Не зная, что произойдет сейчас.       Рука в шрамах потянулась к нему. Брюнет был настолько оглушен, не сводя взгляд с его лица, что не задумался даже посмотреть, что он делает. Он вздрогнул, когда пальцы мужчины легли на замок под дверной ручкой и повернули его. Окончательно запер брюнета в клетке с собой. А потом прижал свою руку к затылку Джунпея. Он почувствовал тепло от руки каждым натянутым нервом и каждой мышцей в своей спине. Его ладони вспотели из-за волнения. Он не привык к такому. Да Махито любил играть и издеваться, но он еще не запугивал его молчанием, голубоволосый любил поговорить, запугать, заранее рассказав, что он сделает с Йошино сегодня.       Проклятие неожиданно взял Джунпея на руки, скинув на кровать через несколько шагов. Нет. Тело напряглось, желая лишь одного. Бежать. Бежать и недоглядываться. А голубоволосый уже успел сесть на его бедра, опираясь руками о постель. Голая грудь Махито резко вздымалась, словно он не мог насытиться запахом вокруг.       — Что ты думаешь о том чтобы поменять правила игры, Джунпей? — хитро прошептал гетерохром, наклоняясь как можно ниже к нему. Из-за приглушенного света шрамы Махито были едва заметны, а голос, когда он понизил его, звучал еще глубже.       Расстегивая рубашку, он не почувствовал сопротивления от брюнета. Джунпей просто старался абстрагироваться от ситуации.       Махито наклонился над голым прессом и поцеловал. Он выдохнул, обветренные губы проклятия ощущались колючими на нежной коже его живота. Это необычно медленное ощущение, с которым у него перехватило дыхание, напомнило ему удар в солнечное сплетение. Джунпей инстинктивно попытался оттолкнуть за плечи гетерохрома.       Мужчина поднял на него взгляд. Йошино быстро дышал через приоткрытые губы; ему казалось, что все его тело целиком состоит из оголенных нервов. Его руки подрагивали, и он знал, что мужчина чувствует это, но он не мог заставить себя убрать их, упирался из последних сил.       После, в мгновении ока, брюнет даже не успел уследить, проклятие поднялся с кровати снимая с себя оставшуюся одежду. Его тело в теплом свете выглядело почти человеческим: холодная с необычным отливом кожа Махито теперь выглядела просто бледной, но настоящей. А после он сел на колени перед Джунпеем.       — Не бойся, — с хитринкой сказал Махито расстегивая ширинку беты. От испуга он ощутил, как у него сводит даже пальцы на ногах. Он не хотел этого, показной ласки, что потом принесет лишь больше боли. Голубоволосый уже делал так. О, этой нежностью не стоило обманываться.       Махито полностью стянул брюки с его ног, вместе с бельем. Мягкий член скользнул между его губ неподвижно ложась на язык. Проклятие медленно погладил языком уздечку, начиная двигать головой, он настойчиво сжимал губы на медленно поднимающейся плоти. В эти моменты Джунпей ненавидел свое тело. По щекам потекли слезы. Он запрокинул голову, не желая видеть.       — Смотри… — рыкнул гамма, крепко обхватывая его член рукой.       Спустя несколько минут член полностью окреп, раздвигая челюсти гетерохрома и настойчиво ломясь в рот. Он ощутил, как тот наливается кровью, становясь толще. Будто под гипнозом, Йошино наблюдал, за движениями Махито. Он двигался то быстро, почти до боли, то медленно и плавно, вынуждая парня инстинктивно толкаться в его рот. Он явно очень хорошо знал, что делать, где и как прикоснуться.       Махито облизывал головку, что сочилась смазкой и крепко провел рукой по стволу. После чего по основание взял в рот. Его темп жесткий и быстрый, не дающий возможности задуматься о че-либо кроме его рта.       Но парень все равно не мог расслабиться полностью. Он лежал, напрягая каждый нерв пока не почувствовал феромон, что начал гулять по комнате. Непривычно легкий, он не пах горьким кофе и ненавистной ему корицей. Нет, теперь в комнате пахло карамелью и молоком, с каплей кофе. Слишком мягкий запах. Махито поднялся на ноги на секунду осмотрев голое тело на кровати. Джунпей был покрыт тонким слоем пота, а на бледной коже лица проглядывал румянец.       Он опустился на кровать, подминая парня под себя и застыл над ним, удерживая свой вес на локте. Рука проклятия с глянцево поблескивающими пальцами прошлась по телу беты, запах стал все слаще.       — Сегодня я решил попробовать кое-что интересное, — заговорщицки промурлыкал Махито, усаживаясь на Джунпея. На лице беты промелькнул нескрываемый шок. — Хочу поменяться ролями, я надеюсь, что ты меня не разочаруешь.       Бета просто не мог поверить в то что сейчас происходило. Конечно он знал о том, что проклятие являлось гаммой и, следовательно, могло быть в роли омеги, но образ никак не вязался с крепким телом, что было увито шрамами.       Другая рука проклятия уже пристроилось между его раздвинутых ног, резко двигаясь по члену. Бедра голубоволосого были покрыты тонким слоем смазки, видимо пока гамма делал минет, он прикасался и к себе.       Он ощутил заминку — несколько секунд, на которые Махито застыл так близко, что бета почувствовал его дыхание на своих губах. Он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на всех тех чувствах и ощущениях, на воспоминаниях, чтобы потом не разочароваться. На моментах, что приносили лишь боль.       Как только он расслабился, Махито резко опустился на него, полностью насаживаясь. Джунпей застонал практически одновременно с проклятием.       — Не закрывай глаза… Смотри… — хрипло приказывал проклятие быстро двигаясь на нем. — Не отворачивайся…       Он с трудом выполнил требования. Старший повторно опустился на него, накрывая нижнюю часть тела Йошино собой.       Брюнет сдавленно мычал, тщетно извиваясь всем телом на темном покрывале и запрокинул голову.       — Тебе же нравится. Я чувствую это, — это было сказано с усмешкой, чтобы унизить.       И это было правдой — он наслаждался. Махито коснулся его губ своими, но легонько и едва ощутимо, больше облизывая, чем целуя. Йошино, когда мужчина почти тут же отстранился назад, подался к нему, целуя его сам, привлекая обратно. Похоть накрывала его волнами. Тихий смешок в ответ на это движение заставил юношу слабо задрожать. Он почувствовал себя мерзким. Его опять использовали, разве что теперь не принося боли. Проклятие просто забавлялся с ним.       Он начал злиться. Его выдавало все: от дрожи до бешено колотящегося сердца, от грубого движения, с которым он уткнулся носом в шею мужчины. Проведя по ней языком, тут же почувствовав привкус капучино с карамелью, на железах Махито. Сладкий, вызывающий привыкание. Немного отдающий солью, из-за пота. Их ароматы, что не должны быть совместимы, едва не вызывали привыкание у парня.       На эти прикосновения проклятие лишь чуть повернул голову, подставился, но не отстранился. Как кошка. И на мгновение ему захотелось прильнуть так близко к мужчине, как только это было возможно, всем телом, чтобы ощущать каждую клеточку его тела, целиком и полностью. Утонуть в запахе карамели и теплого молока. Это импульсивное желание обмоталось вокруг его шеи. Бета начал двигаться на встречу резким толчкам гетерохрома.       Когда он склонился над ним и начал медленно ласкать языком шрам от сигарет на его лице, парень потерялся во времени и пространстве. Воспоминания того как были получены эти шрамы разожгло просто дикий огонь агрессии. Вся обида, что копилась внутри наконец освободилась, перекрывая собой страх. Что превратилось в опасный коктейль смешанный с возбуждением.       Он слегка приподнял Махито над собой со шлепком опуская его обратно и это было одновременно приятно и отвратительно. Бедра проклятия были полностью покрыты смазкой, скользили в его руках. Тварь, что просто воспользовалась им как хотела, играла его жизнью будто она ничего не стоила, сейчас подставлялась, как последняя блядь.       Махито закусывал губы, стонал все громче, почти скуля. Порнушно изгибался, он был полностью во власти возбуждения и удовольствия. На пальцах Джунпея остается сладкая смазка, мерзко. Он размазал ее по своим пальцам, уже зная, как поступить.       Указательный палец начинает поглаживать кожу у входа, царапая. А потом резко ввел его внутрь. Вслед за ним средний. Махито дернулся и вскрикнул, наконец обратив внимание на парня под собой. Тут же атакуя.       — Ты и правда думаешь, что это сойдет тебе с рук? — он свел пальцы на горле Джунпея. А после всхлипнул от удовольствия, все еще насаженный на член. Пальцы что касались простаты дарили непередаваемые ощущения. Удовольствие расползалось по его телу. Бета вынул пальцы и со злобным ликованием провел ими по лицу проклятия, стирая с них сладко пахнущую смазку.       Джунпей резко отвел руки проклятия от себя. А после с рычанием дернулся вверх, переворачивая их, злоба предала сил. Он завел обе руки проклятия за голову, удерживая.       Руки брюнета крепко ухватились за стройные бедра, а гетерохром громко стонал одновременно с каждым толчком. Костяшки вцепившихся в покрывало пальцев побелели, его собственный член подпрыгивал, добавляя стимуляции.       Наряду со злобой и опасностью Махито чувствовал и то волшебное ощущение, которого так давно жаждал. Внутри зародилось знакомое темное чувство, оно росло и крепло, постепенно окутывая их обоих.       Он двигался вперед и назад по постели, как кукла, на члене Джунпея, получая невероятное удовольствие от трения о его внутренние стенки. В такие моменты он просто обожал свою сторону омеги. Дикую и желающую, как сука в течке.       Джунпей не останавливался, смотря прямо в бездонные зрачки напротив, закусив губу. Со всей силы. Скорее всего пойдет кровь. Но сейчас ему было все равно. Лишь бы не испортить все окончательно, Не наговорить глупостей, после которых его убьют. Хотя ему уже все равно. На себя так точно. Он опасался за мать.       Жажда, притяжение, желание овладеть захватили Махито целиком. Он ерзал, кусал губы, выгибался и всхлипывал, похоть и злоба Джунпея, что он так желал наконец, оплели его целиком. Парня вели желание поквитаться и обида, и в таком состоянии он казался проклятию великолепным.       Йошино трахал, как обезумевшее существо, больше зверь, чем человек. Легкость его толчков можно было объяснить только влиянием его злости. Он ни капли не сдерживался, специально вбиваясь как можно болезненней. Махито бросил беглый взгляд на свои бедра и обнаружил красное месиво, которое скоро станет черно-синим. Его талия ничуть не лучше.       А в груди Джунпея все обожжено, тело охватило какое-то холодящее оцепенение, пальцы на руках и ногах онемели. Он не понимал, что с ним. Ему же не больно. Тогда почему так хочется плакать?       Толчки становились все борее хаотичными и частыми. Махито наслаждался агрессией больше чем показывал парню, помогая ему разжечь в себе еще больше ненависть. Он был доволен, пока бета не схватился швы на его ключице, разрывая кожу. — Поосторожней, — голова Махито запрокинулась на особенно грубом толчке. — Я не для этого тебя сюда привел.       Джунпей был готов. Готов высказаться. Он больше не смог бы молчать, как раньше. Даже если он не выйдет из этой комнаты живым. Прости мам…       — Тварь!!!       Удивление тут же появилось на лице Махито, такое прекрасное для Джунпея сейчас.       — Подобие человека!!!       — Больной на голову!!!       Бета сделал несколько особенно резких толчков, так, что Махито почти подбросило вверх. Он продолжал хвататься за его швы вырывая их с мясом. Ради тебя даже не буду регенерировать сейчас. Не останавливайся.        — Ненавижу тебя! — со слезами кричал бета.       Нет! Ты должен чувствовать удовольствие, а я должен слышать, как тебе это нравится! Ты должен злиться, а не реветь!       Слова вылетают изо рта раньше, чем Йошино успевает их осознать.       — Я ненавижу тебя!!! Ненавижу! Ненавижуу!!!       Махито надоело, он протолкнул пальцы в рот Джунпею. И тут же вскрикнул от боли, когда вокруг них резко сжались зубы. А брюнету доставило невероятное удовольствие услышать этот крик.       Слезы вместе со слюной украсили лицо парня, что так и не прекратил резкие толчки. Он остервенело двигался в узком теле, почти теряя контроль над своим разумом и своими действиями. Он вдруг с ужасом осознал, что ему доставляет невероятное удовольствие все это.       Как же больно, мерзко, отвратительно… Стыдно. Отвращение затопило его мысли до предела. Осознание произошедшего выедает глаза, туманит сознание до тошноты, поднимает из глубин что-то тёмное. Хотелось расцарапать себе кожу и вырвать это чудовище с мясом, как раковую опухоль.       Я же этого не хотел. Почему всё так?..       Махито что стонал с ним в унисон, затих на мгновение, потом резко вскрикнул хрипло вбирая воздух обратно в лёгкие. Густая сперма резко окропила его тело, попав даже на пресс Джунпея. Оргазменные спазмы сковывают всю нижнюю часть тела, гаммы, сжимая словно в тисках член брюнета, он кончил следом.       А после парня накрыло неконтролируемой истерикой, он начал рыдать в голос, орал, душа в безнадежной попытке убить проклятие под ним, сдирая запястья в кровь, вырываясь из чужой хватки. Кажется, его оргазм что-то надломил в нем, отравил его тело, как яд — тошнотворный и гадкий.       Сперма вытекала из проклятия медленными ручейками, и он уже предвкушал боль от растяжения, что скоро должна набрать полную силу.       Махито резко переворачивает их, прижимая тело брюнета к кровати, начиная душить. Он не давал возможности вывернуться или вдохнуть. Ты же сам это сделал так почему ты кричишь?!       Страх отчаянье и ненависть, полностью заполнили собой Джунпея. Настолько это было всепоглощающе, что Махито едва мог дышать. А парень в это время беззвучно содрогался в его ладонях. Спустя какое-то время он перестал сопротивляться, оставшись лежать на кровати. Истерика закончилась.       Он смотрел на Джунпея, и почти не чувствовал его, он казался блеклым и тусклым.       — Джунпей? — тихо позвал Махито. Но даже когда они встретились глазами проклятие ничего не почувствовал, истерика забрала все силы. Почему все всегда идет не так?       Махито не в первый раз в своей жизни чувствовал подобное, неприятную пустоту в людях, почти растертую в порошок душу. Извне, при помощи проклятой энергии - это было почти невозможно изменить. Слишком кропотливая работа.       — Почему же ты всегда, поступаешь не так, как я хочу?, — прошептал Махито перестав касаться парнишки. Не отворачиваясь, он смотрел прямо на бету, ожидая той самой "тьмы", но не чувствуя ее.       После чего резко поднялся. Он шатался словно больной, цепляясь за мебель в комнате, не одеваясь и не оборачиваясь, Махито выскользнул из комнаты.