Сирена

Прошёл месяц, и Юнги сидел на кровати в полной тишине, уставившись на свитер, висящий в шкафу. Свитер, который Чимин оставил здесь в прошлый раз. Тот самый, который он позаимствовал у Юнги. Он не вернулся. Юнги не был уверен, собирается ли он вернуться, но это было очень больно. Может быть, он заметил, что Юнги был так близок к тому, чтобы поцеловать его. Может быть, он устал проводить с ним так много времени. И вообще, зачем ему это делать? Юнги никогда по-настоящему не нравился себе, так с чего бы это делать Чимину? Он глубоко вздохнул. Он чувствовал, как к нему подкрадывается тревога, но не хотел поддаваться ей. В основном он преодолел это некоторое время назад, но время от времени это снова возвращалось к нему. До этого момента он просто отбрасывал всякую мысль о Чимине. Старался не думать о том, что заставляло его так волноваться. Что-то, что заставляло его чувствовать себя так плохо. Он открылся Чимину. Показал ему своё истинное «я», если это можно так назвать. Но теперь, когда он был один в своей комнате, с его новой песней и даже завершённым текстом… он чувствовал себя ужасно. Самым странным было то, что Чимин просто исчез, и ему казалось, что его никогда здесь не было. Намджун никогда с ним не встречался. Единственное место, которое связывало его с Чимином, было море, а море не менялось только потому, что там больше никого не было. Единственное, что было надёжным доказательством существования Чимина, это морская раковина, которую Чимин подарил ему на день рождения. Чимин ничего не знал о том, что в тот день был его день рождения, и когда Юнги сказал ему об этом, он без единого слова нырнул в воду, всё ещё одетый, прежде чем снова появился с широкой улыбкой и сунул ракушку ему в лицо. Юнги не мог не улыбнуться при воспоминании об этом. Он осторожно взял подарок и провёл пальцем по шершавому краю ракушки. Он должен был взять себя в руки. Где было то доверие, которое он должен был иметь к Чимину? Он не мог просто так уйти, и Юнги должен был поверить в это. В конце концов, Чимин был единственным человеком, с которым Юнги мог поговорить обо всём. Так почему же он, казалось, потерял всякую веру только из-за месяца отсутствия общения? — Пожалуйста, вернись, — он чувствовал себя безумцем, разговаривая с ракушкой, но даже тогда ему было хорошо. Как будто он действительно разговаривал с Чимином. Он надеялся, что не сошёл с ума.