Сирена

Чимин сидел на холодном стуле на кухне Юнги, подтянув колени к груди, и рассеянно смотрел в другой конец комнаты. На нём была только футболка, которую он натянул на ноги, чтобы согреть их, и боксеры. Точно такая же одежда была на нём, когда он, наконец, признался Юнги. Это был довольно простой ответ. Чимину потребовалось много силы воли, чтобы ответить абсолютно честно, но он сделал это, — я не русалка. Это была ложь. Я сирена. Одно из тех существ, которые соблазняют и убивают людей во всех сказках, которые рассказывают здесь. У Юнги был только один вопрос. Один Чимин мог дать только один честный ответ, — ты? Теперь он сидел здесь после того, как Юнги попросил оставить его в покое. Дать ему время подумать. Чимин никогда не видел Юнги таким… таким… опустошённым. Парень не выражал никаких эмоций. Если бы он это сделал, возможно, Чимин знал бы, что сказать. Как поддержать его. Но он просто кивнул, схватил подушку и вышел из комнаты. А так как квартира Юнги состояла всего лишь из спальни, ванной и кухни, то и кухня должна была подойти. Он нетерпеливо постукивал ногой по полу и поглядывал на дверь. Неужели Юнги снова заснул? Неужели он ожидал, что Чимин полностью покинет квартиру? Прошло около получаса, и Чимин уже собирался встать и взять что-нибудь выпить перед сном, когда дверь в комнату открылась и вошёл Юнги, выглядевший уставшим. Чимин мог сказать, что он снова слишком много думает. Не то чтобы Юнги не слишком много думал, но, возможно, он снова зашёл слишком далеко. Его лицо выглядело так, словно за последние полчаса он постарел лет на пять. Его глаза были немного красными, а лицо опухшим. Неужели он плакал? Чимин не мог сказать. Может быть. — Чимин… могу я задать тебе несколько вопросов? — Голос Юнги был грубым и усталым. Не колеблясь ни секунды, Чимин с энтузиазмом кивнул, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить место для Юнги, который просто сел на другой стул. Не то чтобы это было удивительно, что он не хотел сидеть рядом с Чимином, но, тем не менее, было больно. — Ты со мной, потому что хочешь соблазнить и убить меня? — Вопрос прозвучал нелепо, но Чимин дал серьёзный ответ. — Конечно, нет. — Почему ты со мной? — Юнги играл с краями своих ногтей. Признак того, что он нервничает. Опять же, неудивительно. — Потому что я люблю тебя, — прямо признался Чимин. Юнги испустил вздох, очень похожий на облегчение, — что из того, что ты мне рассказывал, правда?.. что ложь? Чимин наклонил голову, вопрос был написан на его лице, — в каком контексте? — То, что ты рассказал мне о русалках, их культуре и так далее.… насколько это верно для сирен? Есть ли вообще русалки? — Спросил Юнги, всё ещё играя руками. Чимин постоянно отвлекался на это. — Нет… никаких русалок… и то, что я тебе сказал, по большей части правда. Мы можем меняться… потому что это облегчает приманивание нашей добычи… и да… по-моему, я не так уж много рассказывал тебе о русалках, — заявил Чимин. — А то, что поцелуй особенный, а русалки моногамны? — Спросил Юнги, проводя рукой по волосам. Всё, что хотел сделать Чимин, это протянуть руки и обнять его… но он не мог… пока. По крайней мере, он надеялся, что так будет. — Это правда. Мы влюбляемся только один раз… и расставание с этим человеком разбивает нам сердце. В буквальном смысле. Сирена может умереть от боли, — признался Чимин, поднося руку к груди. Юнги этого не знал. Или он не знал об этом так, как Чимин, но жизнь Чимина теперь была связана с его жизнью. Чимин больше не мог быть счастлив без парня рядом. — Это немного грустно… — сказал Юнги, глядя в пол, — о чём ты мне ещё не рассказал? Что я должен знать о тебе? — Я не знаю… — Признался Чимин. Быть сиреной было для него нормальным. Он не был уверен, что в этом было такое, что Юнги мог захотеть узнать, — может быть, что мой голос может делиться эмоциями… и даже манипулировать тем, что ты чувствуешь. Сирены используют его как способ общения… и снова как способ охоты, — он опустил взгляд в пол. — На скольких ты охотился?.. или, вернее, убил? — Спросил Юнги немного напряжённым голосом. Как будто он действительно не хотел знать. — Тебе лучше не знать, — заявил Чимин, глядя Юнги прямо в глаза. — Я понял. — Больше, чем я могу сосчитать, — это не было чем-то, из-за чего Чимин чувствовал себя особенно виноватым, но прямо сейчас он чувствовал себя плохо, потому что должен был рассказать это Юнги. — Почему? — На этот раз голос Юнги был приглушённым. Не громче, чем шёпот. Чимин почувствовал, как слёзы собираются в уголках его глаз, но он проглотил всё и ответил, — такова моя природа Чимин испугался. Испугался, что может потерять Юнги. Так испугался. — А как насчёт прошлого года? Или даже последних двух лет? Ты просто идёшь и убиваешь людей или у тебя есть причины? — Обычно я этого не делаю. Просто… потому что это то, чем я занимаюсь. Хотя я никого так не убивал с тех пор как встретил тебя… только эти два хулигана, — он действительно надеялся, что честный ответ будет правильным. Он слышал, как дыхание Юнги застряло у него в горле. — Ты убил их? — В голосе Юнги звучало недоверие. Как будто какая-то его часть действительно сочувствовала этим двоим. Они не заслуживали сочувствия Юнги. Не после всего, что они сделали. — Да. Утопил их. Одного в океане, другого в его бассейне, — Чимин выдал самые кровавые подробности своего второго убийства. Это было не то, что Юнги должен был знать. — Разве официально они не пропали? — Спросил Юнги, и Чимин всё ещё пытался понять выражение его лица. — Я позаботился о том, чтобы их не нашли, — он мог сказать, что Юнги был напуган тем, как легко эти слова слетели с его языка. В этот момент он был почти уверен, что Юнги больше не захочет иметь с ним ничего общего. Может быть, ему стоит просто попытаться потянуть время. Но это было несправедливо по отношению к Юнги. Если парень хочет, чтобы он ушёл, это его право. — И это не заставляет тебя чувствовать себя… плохо? Почему это заставляет меня чувствовать себя виноватым, хотя это не было моей прямой виной. — Я не чувствую вины, как ты.… не такие разнообразные эмоции, как те, которые испытываешь ты. На самом деле я не испытываю чувства вины. Я могу чувствовать себя счастливым, грустным, влюблённым, тоскующим по дому… но это всё. Прости, — заявил Чимин. Это была главная причина, по которой он боролся с чтением эмоций Юнги прямо сейчас. Они были слишком сложными, чтобы Чимин их понял. — На самом деле это не твоя вина, если такова твоя природа.… если бы я сказал тебе, что хочу, чтобы ты прекратил. Что тебе нельзя никого убивать. Ты бы сделал это? Ты бы остановился? — Чимин мог сказать, что они подошли к основному вопросу. Может быть, ещё не всё потеряно. — Я сделаю для тебя всё, что угодно, если тебе от этого станет легче, — это была чистая правда. Чимин достиг точки, где жизнь Юнги была чем-то, что он ставил даже выше своей собственной. Конечно, так оно и было. Иначе он вообще не стал бы целовать Юнги. Не стал бы принимать одностороннюю связь, которая делала его таким уязвимым. Юнги кивнул, — я не против, — он с трудом сглотнул, — я знаю, кто ты… и всё в порядке, пока ты никого больше не убьёшь. Ты должен пообещать мне. — Ты знаешь… Я действительно хотел убить этого последнего хулигана, когда мы встретились с ним сегодня. Но ты постоял за себя и это было довольно круто и я действительно не чувствовал необходимости защищать тебя больше… так что я не против, — сказал парень, тихо посмеиваясь, подтягивая футболку ближе к телу и обнимая ноги. — Как именно ты их убил? Я имею в виду, как ты их в воду затащил… если это то, что, по-твоему, я могу услышать, — спросил Юнги, вставая и садясь на стул рядом с Чимином, который повернулся лицом к Юнги. — Это может показаться немного странным, но я могу использовать свой голос, чтобы манипулировать людьми до такой степени, что они делают то, что я хочу. Будь то соблазнение или просто уничтожение их такими высокими уровнями плохих чувств, что они в конечном итоге хотят покончить с собой в этот момент… я не могу объяснить, как это работает, — парень играл краями своей футболки, избегая взгляда Юнги. — Ты можешь использовать это на мне? Чтобы показать мне? — Спросил Юнги, и Чимин тут же покачал головой. — Нет. Абсолютно нет. — Почему нет? — Юнги наклонился вперёд, положив руку на колено Чимина, но парень просто покачал головой. — Не получится. Ты просишь меня причинить тебе психологическую боль. Это дерьмо не совсем без последствий. Вероятно, это похоже на ваши депрессивные фазы… только хуже. Гораздо хуже. И всё это сразу, — попытался объяснить Чимин. — Но ты можешь остановить это, — сказал Юнги, как будто это было самой очевидной вещью. — Это будет похоже на реальность. И это может иметь последствия. Хулиган сегодня. Я напугал его, показав ему жуткое дерьмо. То, что случилось с его друзьями… то, что может случиться и с ним. И ты его видел. Я остановился. Я делал это всего пару секунд и сразу же остановился. Но это ничего не меняет в том, что он видел. Это всё равно что шрамы, — парень попытался рассуждать здраво, — то, что я могу сделать, ещё хуже. Я напугал этого парня. Что я могу сделать, так это заставить тебя чувствовать такую боль, что ты перестанешь чувствовать… ты думаешь, что хочешь этого? — Чимин покачал головой, — и даже если ты всё ещё этого хочешь… Я не собираюсь этого делать. Юнги вздохнул, — пожалуйста… я просто хочу знать, на что ты способен. Что они чувствовали. Потому что я тоже отчасти виноват. Чимин покачал головой, — они больше ничего не чувствуют. Они мертвы. Я не собираюсь этого делать. — Ты сказал, что сделаешь для меня всё, что угодно, — обвинил его Юнги, ещё больше наклонившись вперёд. Чимин мог сказать. Юнги понятия не имел, что он пытается заставить Чимина сделать. Он воспринимал его всерьёз, но не настолько, насколько это было бы разумно. — Не тогда, когда речь идёт о том, чтобы причинить тебе боль, — прошептал Чимин. — Пять секунд. Всего пять секунд, и я оставлю тебя в покое, — попросил Юнги, и Чимин посмотрел в сторону, на его лице ясно читалось отчаяние, — я не хочу. Почему ты такой упрямый?! — Всего пять секунд, — Юнги переплёл их пальцы друг с другом. Юнги ничего не понимал. В этом Чимин был уверен. Но парень был упрям, и Чимин знал, что он не перестанет просить. — Пять секунд, — повторил Чимин, вытаскивая ноги из футболки, — Ты дурак. Такой чертовски глупый. — Я знаю, — усмехнулся Юнги, — но я должен испытать это на себе? — Так глупо, — Чимин вздохнул. Он действительно не хотел этого делать. Ему было физически больно видеть боль Юнги, а теперь он должен был причинить ему боль сам? — Скажи мне, когда будешь готов, — приказал Чимин, схватив обе руки Юнги и держа их так крепко, как только мог. Сделав глубокий вдох, Юнги сел, прежде чем кивнуть, — я готов. Чимин обеспокоенно сжал губы в тонкую линию, прежде чем открыть рот и спеть пару мелодий. Это была медленная песня. Довольно лёгкая. На языке, которого Юнги никогда раньше не слышал, но он не мог сосредоточиться на нём. Вместо этого ему казалось, что весь его мир рухнул. Навязчивые мысли, вещи, которые, как он думал, он наконец-то преодолел, вернулись, внезапно всё оказалось реальным, это было слишком. Его мечты, которые были настолько нереальны, что казались смешными. Насколько плохи были его социальные навыки. Тот факт, что он действительно не был тем, кого можно любить. Даже ему самому он не понравился бы. Всё это, казалось, окружало его громом эмоций, боли и обиды. Даже его собственная мать отказалась от него. Оставила его тонуть. А потом это случилось. Переломный момент. Почему он снова это делает? Он действительно не знал. Что он мог получить, живя? Всего несколько секунд назад было так много эмоций, так много боли, так много шума, а теперь всё казалось тихим и онемевшим. А потом всё прекратилось. Чувство вернулось к нему, и он почувствовал, как Чимин бережно держит его в своих объятиях, шепча тёплые слова любви. Юнги почувствовал слёзы в уголках глаз. Он чувствовал себя дерьмово. Всё было не так плохо, как несколько секунд назад. Но он чувствовал себя так неуютно в собственном теле. Рыдания начали клокотать в его горле, и он попытался остановить их, но не смог. Вместо этого он уткнулся в грудь Чимина и заплакал. Заплакал, чтобы выбросить всё это из головы. Все эти плохие эмоции, которые, как ему казалось, он пережил много лет назад, очевидно, всё ещё оставались где-то глубоко внутри него. — Шшш, — голос Чимина был успокаивающим и расслабляющим. Ещё одна песня наполнила воздух. Эта намного теплее, чем первая. Юнги вздохнул с облегчением, когда тепло затопило его тело, забирая всю боль и страх, которые вернулись к дневному свету. Он смыл всё это. И прежде чем он полностью пришёл в себя, он заснул на коленях у Чимина.