Ортебус. Мир трёх. Эпизод 2. Демон в отражении.

Хруст дерева. Резко оборвавшийся плач струн. Гулкий удар. Что-то упало на мягкий ковер, облегающий деревянный пол закулис. Это… что-то, чего я не знаю. Чего я не хочу больше знать. Это — мой враг. Страх. Жаркий огонь в глазах первых людей. То, к чему притронуться я больше не посмею. Я бегу… я привык бежать. Приглушенное эхо моих быстрых шагов раздается по длинному коридору. Я слышу их. Осуждающие перешептывания учителей, судей и зрителей. Не хочу их слышать. Чем дальше бегу, тем яснее и четче слышатся мне звуки дождя. Ливня, окрасившего воздух улиц своими оттенками, придавшими ему суровый и влажный контраст. Абстракции… дерьмо это всё. Инструмент слабаков, не способных по факту описать… факты? Бред. Чем дальше — тем ближе, чем ближе… тем влажнее воздух, тем сильнее его потоки и свет ночного фонаря. Я уже тут… я уже здесь… я могу окунуться в толстые мокрые струйки, падающие с небес. Ощутить мороз и холод на коже лица. Так почему я не просыпаюсь? Почему не вижу привычную мне картину красного заката в голубом море, висящую напротив моей кровати? Это не может быть реальность… не может… — Ненавижу… Всех вас. Каждого. Порешал бы прямо в зале. Почему… почему я так слаб? Почему не могу сказать «хватит»… Хватит… ХВАТИТ! Почему мне не хватает сил расправиться с ними? Почему не хватает сил пойти против них? Даже просто… закричать. Почему я не могу закричать? Почему это так сложно? Сложно?... Разве? — Хех… Смешно… — Хе-хе… Очень смешно. — Ха-ха-ха-ха! Почему так смешно? Точно… это я. Мне смешно видеть его. Этого человека. Наблюдать за ним. Смотреть, сколь он жалок. — Ненавижу… Всех… вас… Нет… я не стану снова кричать глубоко внутри себя. Не стану сдерживать крика, и сейчас… я закричу по-настоящему… я смогу. — Ненавижу. НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! Псиный лай. До сих пор отдается эхом в ушах; звуки проезжающих машин и омерзительный запах осенней сырости. Снова абстракции? Пошло оно всё. — Хочу… хочу получить силу… способную изменить этот мир… Да… почему нет? Я хочу… хочу, хочу! — Способную изменить этот реальный мир! Гребаный… реальный мир. Реальный. Ты, сука, думаешь, что это прилагательное делает из тебя константу?! Ни хрена! — ХОЧУ! … … … Тусклый свет заполнил мои закрытые глаза. Веки такие тяжелые, что едва удается поднять их. Я слышу что-то, какой-то гул. То ли голосов, то ли криков. Мне едва удается отфильтровать его, услышать хоть что-нибудь похожее на слова. Услышать и… понять. Тело почти не слушается, а мышцы будто налиты свинцом. Тяжело кашляя, я пытаюсь приподняться, но тут же чувствую, как грудью падаю на холодный кафель. Что происходит? — …я не хочу с тобой сражаться, не здесь. — Что, боишься ранить этого сопляка? — Повторяю еще раз, сложи своё оллорово оружие! Наконец, я начал понимать голоса, а веки стали легче. Мне удается увидеть их: двух мужчин в синих классических костюмах, какие обычно носят учителя ИОП. Они оба вооружены холодным оружием, направленным друг на друга. Тот, что ближе, держал в руках огромный молот с длинной рукоятью, а дальний обхватил руками короткий на вид клинок. — Ты что, не видишь их? — Мужчина с молотом посмотрел на людей, столпившихся за спиной второго. Это были ученики ИОП. С замыленным зрением я едва узнавал их лица. — Не вижу кого? — Свидетелей. Мужчина с мечем оскалился. — Ты думаешь, мне есть до них дело?! Я считаю до трёх, Мэйден. Не вынуждай меня превращать это место в руины! Мэй-ден?... Какое странное имя… — Я не отдам тебе Воина Трех. — Раз. — Ты знаешь это. — Два. Внезапно синий костюм, сидевший на человеке с молотом, словно растворился в черном огне и перевоплотился в яркий золотой доспех. Мужчина встал в боевую стойку. Какого… я ведь точно вчера был с Настей, а не накурился какой-нибудь ерунды в клубе? — Ну давай, тёмный! «Мэйден» был настроен решительно и почему-то встал так, чтобы прикрыть меня своей спиной. Неужели эти двое собираются сражаться друг с другом? Холодным оружием, прям как… Погодите-ка… Мэйден? — Стойте! Внезапный крик, заставил мужчину в доспехах опустить оружие и отшатнуться. Так же поступил и тот, что держал в руках меч. Им помешал парень, внезапно выбежавший из толпы студентов, наблюдавших из-за дверного проема. На нем было серое необычное пальто. Зрение все еще было расфокусированным, и разглядеть внешность незнакомца было сложно. — Остановитесь! — он обратился к мужчине с клинком. — Ноктис Дэль Фульгур, верно? — Кто ты? — недоверчиво покосился тот в ответ. Ноктис?... Мэйден?... Я же в сознании, правда? Короли из Ортебуса… — Если вы начнете здесь бой, могут погибнуть люди! — Незнакомец проигнорировал вопрос… Ноктиса. — Именно! Сложи оружие, тёмный, — вклинился в разговор Мэйден. — Мы не сможем сдерживать свои силы в битве. — Ты думаешь, мне есть до них дело?! Черт… голова раскалывается. Внезапный кашель заставил меня вновь упасть на пол. Темно… ни хрена не понимаю. Короли из мира, о котором я читал… здесь? Прямо передо мной? Что за бред… Я попытался вновь вернуть свой взгляд на эту… картину. — Ты готов подвергнуть риску жизни невинных людей?! — продолжил мужчина в доспехах. Удивленные студенты, будто не слыша о приближающейся угрозе, продолжали изучать двух странных персон. — Я искоренил целый народ, и ты это знаешь. Мне плевать! — С яростным криком, Ноктис решительно взмахнул мечом. — Или хочешь проверить это? Кажется… Мэйден задумался, так как скорого ответа не последовало. — Ноктис Дэль Фульгур, я действительно прошу вас остановиться, вы совершаете… — Ты не сможешь, — стоило незнакомцу в пальто вновь вмешаться в напряженную беседу, как мужчина в доспехах резко перебил его. — Ты не сможешь ранить их. — Ч-что? С чего ты… — Ты блефуешь. Пауза. Глухая тишина. Я почти могу заметить легкую дрожь в руках Ноктиса. Это злость? — Твои глаза не скроют твоих мотивов, Ноктис. После этих слов, Мэйден, кажется, опустил свое оружие. От него веяло холодной уверенностью в своих действиях, что даже мне, с моим притупленным чувством восприятия удалось почувствовать это. А дальше… дальше… Разум вновь уносит куда-то. В темную пучину. Снова. … … … Боль. Я чувствую это — отвратительное жжение, пронзающее мое тело. Так тяжело дышать. Я пытаюсь, пытаюсь вновь набрать воздуха в легкие, жадно глотаю очередную порцию кислорода, чтобы вырваться. Я… я… — Ему тяжело… Голос… я узнаю его… узнаю из тысячи других голосов. Я помню. — Как бы мне хотелось помочь ему. Нежный… и одновременно яркий голосок, будто звон маленьких колокольчиков в тяжелый ливень. Он омыл собой мои уши. — Дейзи? Едва придя в себя, я узнаю тот самый силуэт девушки, витающий неподалеку от меня. Её взгляд был сосредоточенно устремлен куда-то вдаль. — Крис? Крис? Ведь так меня зовут, верно? — Да… я Крис… Кристофер… — Посмотри сюда. Взмахнув своей призрачной ладонью, она указывает в темную даль моего подсознания. Я делаю как она сказала. Пытаюсь найти хоть что-то в этой черной пустоте. Внезапно, мне удается увидеть эту картину. Картину, за которой наблюдал я, отхаркивающийся и жалко дергающийся на холодном кафеле туалета. Но сейчас я вижу все со стороны: себя, двух мужчин, с ненавистью смотрящих друг на друга, незнакомца, студентов. Как странно… — Я думала… что это так прекрасно… получить шанс посмотреть на твою жизнь. Понаблюдать… — Она печально опустила голову. — Но я не ожидала увидеть подобного. — Подобного?... Внезапно, картина сменилась. Я увидел… себя. Этот взгляд… полный ненависти, страха и ярости. Взгляд жестокого человека, готового совершить любой из самых ужасающих поступков. Спустя мгновенье я вижу взрыв, а после… своего однокурсника, прибитого к стене огненной вспышкой. Я вижу, как сгорают его волосы, как начинает растворяться пламя, пляшущее вокруг него. И… все еще не могу оторвать взгляда от этих глаз. Своих… глаз. — Это не могу быть я… Я отказываюсь это принимать. Чтобы я… мог ранить кого-то столь сильно? За простые изречения о моем прошлом? Это не я! Я не такой! — Я отказываюсь это принимать! Ни за что! Кричу что есть мочи… но слова растворяются во тьме. — Крис… Теперь, обеспокоенный тихий голос девушки, обращается ко мне. Я чувствую его приближение… её приближение. — Дейзи… Я не хочу принимать этого. Я ведь другой. — Помоги… пожалуйста… Улыбка. Я не вижу её. Не могу разглядеть. Её образ был всегда сокрыт от моего взгляда. Но я могу почувствовать легкую улыбку, коей она одарила меня. Улыбка, схожая с легким, омывающим дуновением ветра в противную жаркую погоду. — Я помогла. Она смотрит на меня. Выжидающе, с надеждой. Я могу ощутить это. — Но… — Я помогла тебе. Мне? Но почему тогда во мне столь много злобы? Во мне… Во… мне… Во… Во… мне? — Но есть вещи, которые я не в силах изменить… Я чувствую её руку, прошедшую сквозь мое тело. Она не осязаема, но ощущаема словно пронзающий холод. — Это… не я. Я отказываюсь принимать его. Жалкое и омерзительное подобие себя. Эгоиста, закрывшегося от мира и людей. — Я ненавижу его… — Не надо так говорить. Голос так близко. Если бы она могла дышать, я бы чувствовал её дыхание. Почему… — Понимаешь… я помогла тебе, но… твои раны, излеченные здесь, там остались вечными шрамами в душе Кристофера. Это то, что я не в силах изменить. Тишина. Да понимаю я. Прекрасно осознаю. Сосуд, наполнившийся здесь чистотой и светом, нашедший спасение в этой девушке, там… остался пустым и оскверненным. Но это ведь… так нечестно. Тишина. Я не могу посметь нарушить её. Что бы я ни сказал — то будет лишь очередной лепет. Меня поставили перед фактом, который я обязан принять. — Не переживай, я всегда буду рядом с тобой. Всегда, когда смогу. И даже сейчас она не собирается отступать. Не собирается бросать этот сосуд, ни тот, ни этот. Она продолжает пытаться. — Спасибо… тебе… Что еще я могу сказать? Как еще могу выразить свои чувства? — Но… тебе пора идти. Постой… не надо… — Подожди… — Тебе пора. — Я не хочу… не хочу возвращаться туда! — кажется, я перешел на крик. На крик человека, которого ведут к жаркому огню, на крик, что издает человек, перед тем, как раскалённая металлическая печать оставит на его теле вечный шрам в виде клейма. Отвратительный, полный боли вопль. — Я не хочу снова ощутить это! Не хочу снова проснуться в этом теле! — Тебе просто нужно принять его… Свет. Начинаю видеть яркий и пронзающий пустоту свет. Сознанье. — Тебе просто нужно… принять себя.