Галатея

POV Андрей Жданов

      Почему она приговорила нас обоих? Почему решила, что одна ничтожная исписанная бумажка может разрушить две жизни — наши жизни? До сегодняшнего дня я был на грани. Казалось, еще шаг и я рухну в пропасть. Я жил словно робот, механически барахтаясь в моей беспросветной реальности, одержимый лишь одной мыслью — вернуть ее, добиться и доказать. Я вставал и ложился с надеждой на то, что вот сейчас я улажу все дела на производстве и полечу в Египет. Я мечтал, что увижу ее, мы поговорим снова, когда все эмоции улеглись, а думать трезво стало гораздо легче. Но она меня не ждала совсем. От нее веет холодом и отчуждением, и не тем московским, а уже каким-то новым, словно я успел опять в чем-то перед ней провиниться. Это уже не моя Катя. В ней все меньше и меньше остаётся от той, что пришла в мою жизнь однажды ясным августовским днем. Она похорошела, расцвела: элегантная одежда, макияж, ровный бронзовый загар. Новая Катя теперь ничем не уступает бабочкам Милко, но почему же мне так тоскливо и невероятно больно смотреть на эту красивую, стильную, но до боли чужую женщину. Но в то же время в ее глазах еще мерцает тот волшебный огонёк, который всегда согревал меня в самые трудные моменты, к которому я неосознанно тянулся с первого дня нашего знакомства, в котором находил для себя мир и покой, но не понимал, насколько он мне дорог, насколько жизненно необходим этот бархатный свет ее карих глаз. Почему она душит в себе чувства ко мне? Неужели она думает, что теперь после всего любить меня есть нечто постыдное, и она, хорошая девочка, должна предпочесть мне другого — правильного, честного и порядочного. Но жизнь, увы, не математическое уравнение. Что правильно и хорошо для одного, для другого полнейшее разочарование. Жаль, что она не понимает этого, но непременно поймёт, только, боюсь, будет слишком поздно… для нас. Сегодня я снова не сдержался. Я не могу видеть ее с другим мужчиной, это выше моих сил, эта картина рвёт мое сердце на части. Я повёл себя недостойно, некрасиво, но я не знаю как это сделать иначе, когда душит безнадёжность, обида и боль? Через несколько часов у меня самолет. Я решил немного посидеть на пляже. Вода всегда успокаивала меня, вот и сейчас я нуждался в такой целебной, анестезирующей терапии. Ночное море дышало солёной свежестью, сливаясь с чернильной темнотой египетского неба. По-южному крупные звезды, разбросанные по небу жемчужной россыпью, ласково светили мне маня тайнами далёких планет. Вдалеке виднелись городские огни, весело танцующие на идеальной морской глади. Огромная луна озаряла светом весь пляж. Молчаливо отражаясь в море, она оставляла на неподвижной воде серебряную дорожку, узкую, как натянутый канат. Эта первозданная красота заставила меня затаить дыхание. Я не помнил, когда в последний раз я так сидел и тихо любовался природой. Последние годы я был все время занят чем-то не тем, не важным, неправильным. Только сейчас ко мне понемногу начало приходить осознание, что сама жизнь идет мимо меня. Я растрачиваю ее на пустое — амбиции, желание доказать свое первенство, добиться, заслужить чье-то одобрение и расположение. Я вдруг понял, что никогда не жил для себя самого, а ведь жизнь прекрасна. Именно. До меня только сейчас дошёл смысл этих слов. Смысл жизни не в чем-то или в ком-то, а именно в том, чтобы просто жить. И я хочу жить. Я больше не намерен убивать себя лошадиными дозами виски, бессонными ночами и разрушительными мыслями. Я буду просто жить, ведь если я родился, значит у меня есть какое-то предназначение на этой земле. А Катя… Если она не сможет простить меня, переступив через свою гордость, значит так тому и быть. Через несколько часов самолет унесёт меня в новую жизнь, и Катю я отпускаю. Пусть она будет счастлива.

***

      На часах еще не было девяти, когда Катю разбудил настойчивый стук в дверь. Ей удалось уснуть лишь под утро. Терзаемая мыслями об Андрее, Денисе, своей новой работе, которая вместо внутренней гармонии принесла ей еще больший раздрай, она ворочалась до рассвета. Совершенно разбитая, девушка встала с постели и накинула на себя шёлковый халат. Открывать не хотелось, кто бы там ни был, хотя что-то ей подсказывало, что это был Жданов. Несколько секунд она стояла у двери, надеясь, что утренний гость оставит попытки до нее достучаться и уйдёт, но стук продолжался, становясь лишь настойчивее. — Катюша! Жизнь бьёт ключом, а ты спишь! — раздался бодрый голосок Виноградовой, стоило только Катерине приоткрыть дверь. — Юлиана! — воскликнула Пушкарева и в порыве радости бросилась в объятия начальницы. — Господи, милая, ты меня задушишь. Я тоже очень рада тебя видеть. А пребывание здесь пошло тебе на пользу — так загорела, похорошела. И не носишь больше очки! — Да, я понемногу привыкла к контактным линзам. Это намного удобнее. Юлиана несколько раз окинула Пушкареву наметанным глазом и, лукаво улыбнувшись, резюмировала: — А ты еще та конспираторша. Скрывать такую потрясающую фигуру под балахонами есть настоящее преступление, — рассмеялась женщина. — Катюш, не обижайся, просто ты действительно очень красивая. Тебе невероятно идет этот глубокий каштановый цвет волос. — Спасибо, Юлиана! Я так рада, что вы приехали. Сегодня закрытие шоу, и я хотела бы сразу обсудить с вами наше сотрудничество. — Я за этим и пришла, дорогая моя. Мне звонил Павел Олегович. Я не знаю, что между вами произошло, но он очень обеспокоен твоим уходом. Катюша, в Зималетто тебя ждала такая карьера, а ты так легкомысленно поддалась своему непутевому бывшему шефу. Ты же видела, какой Жданов. Неужели ты на что-то надеялась? — Виноградова горячо возмущалась, то и дело подбрасывая в руке маленький зонтик. Катя опустила голову и села на кровать. Наверное стоило все рассказать, чтобы Юлиана видела реальную картину ее жизни, а не строила предположения исходя из одной только сцены, которую ей случайно пришлось наблюдать. — Я должна вам многое рассказать. — До обеда я свободна, поэтому мы можем пойти на пляж, — предложила Юлиана и продемонстрировала сумку с пляжными принадлежностями. — Собирайся. Катя радостно кивнула и скрылась в ванной.

***

— А потом я нашла инструкцию Малиновского. Цитировать ее не хочу, скажу только, что в выражениях он не стеснялся. Они в открытую насмехались надо мной. Обсуждали каждый новый шаг Жданова. Почти каждый вечер, когда мы с ним встречались, он звонил Роману, видимо, спросить совета или пожаловаться на свою незавидную участь ублажать очкастого монстра, пусть и во имя спасения фирмы. — Катюш, ну зачем ты так про себя! — негодующе воскликнула Юлиана, по-матерински приобняв Катерину. Они сидели на широком покрывале на берегу моря. Виноградова уговорила подругу принять позу лотоса и постараться максимально расслабиться. — Это не я так про себя. Этим и многими другими прозвищами меня наделил Малиновский. Они с Андреем потешались надо мной, а Жданов еще и раздражался, ведь ему приходилось исполнять все, что они придумывали. Он очень много пил. Наверное, чтобы заглушить отвращение. Но иногда он словно забывался. Был таким искренним, таким нежным… — Ну все. Катюш, перестань. Только не плачь. Еще раз убеждаюсь, что с мужчинами дел иметь нельзя. — А я и не плачу, — равнодушно улыбнулась Катя, пожав плечами. — Я уже давно ничего не чувствую. У меня пустота внутри. После того, как со мной таким же образом обошлись в университете, мне жить не хотелось, а сейчас просто пустота, но я не хочу ничего не чувствовать. От этого становится страшно. В моей жизни не так давно появился мужчина, к которому я начала питать очень тёплую привязанность. — Так, с этого места поподробнее. — Его зовут Давид. Мы познакомились с ним в самолёте и как-то быстро сблизились. — И чем он занимается? Хотела бы я с ним познакомиться, — сказала Юлиана, пристально изучая лицо подруги, которое из печального и отрешенного стало понемногу оттаивать. На губах уже цвела улыбка, а в глазах появился радостный блеск, стоило лишь перевести разговор на ее нового друга. — Давид тоже живёт в Москве. Он врач. Сейчас заканчивает интернатуру. Юлиана, вы даже не представляете, какой он добрый, чуткий, заботливый и очень красивый… — Боже, душа моя, да ты влюбилась, — Виноградова, умиляясь, порывисто обняла Катерину. — Запомни, ты должна забыть всех этих недостойным мужчин. Полюби себя и научись уже давать людям отпор. Только так тебя начнут уважать. — Я уже стараюсь. — Вот и умница. Катя снова устремила задумчивый взгляд в морскую даль и нахмурилась. — Что еще? — всплеснула руками женщина. — Жданов вчера прилетел. — Зачем?! — Наверное снова хочет поговорить. Он делает вид, что раскаивается. Хотя, возможно, так оно и есть, но я не хочу его слушать. Мне тяжело, Юлиана! — Я понимаю тебя, но ты должна простить его и забыть. Забыть как можно скорее. Тем более у тебя появился молодой человек. Катя, тебе не нужно с ним разговаривать. Просто вычеркни этот отрезок своей жизни и забудь о нем навсегда. — Наверное вы правы. А насчёт работы у вас, я не уверена, что смогу и дальше вращаться в пиаре. Это немного не мое. — Поступай, как считаешь нужным,  дорогая. Я не хочу тебя неволить. Тем более работать бок о бок с Денисом… — Я не держу на него зла, — сказала Катя с грустной улыбкой и встала с покрывала. — Вот и правильно. И на Жданова тоже не нужно. Отпусти их из своей жизни, — Виноградова встала следом и принялась собирать вещи. — Так, всё. Достаточно лирики. Впереди у нас очень много дел. Сегодня закрытие шоу, а значит, мы с тобой должны выглядеть шикарно! Поэтому сейчас мы отправимся по магазинам, а потом в салон красоты. Хватит хандрить, Катерина! И обязательно пригласи Давида на церемонию закрытия. Я распоряжусь, чтобы его внесли в список гостей. — Юлиана вручила Кате мобильный и призывно улыбнулась.