Галатея

POV Андрей Жданов

      Пить. Мне безумно хотелось пить. Казалось, если я сейчас не сделаю глоток воды, то неминуемо погибну в этой пустыне. Я медленно приподнялся с постели, и яркий свет резко ударил мне по глазам. Я непроизвольно зажмурился и застонал. Перебрал я вчера, конечно, основательно. Судя по пустому бару, выпил я немало. Я пошаркал к маленькому холодильнику и достал бутылку спрайта. Жадно осушив половину, я резко качнулся и присел на кресло возле окна. В голове зашумело, газы активировали в организме оставшийся алкоголь и меня повело. К горлу подступила ужасная тошнота, и я поспешил в душевую. Из ванны я вышел только минут через сорок. Голова продолжала раскалываться, а желание жить так и не появилось. Я остановился перед зеркалом ужаснулся. На меня смотрел небритый, осунувшийся, взъерошенный алкоголик. Землистый цвет лица, мешки под глазами, неровная щетина. До чего я докатился? Я медленно и верно превращался в маргинала. Ем я теперь через день, а надираюсь каждый вечер, а порой и с самого утра. Хорошо, что ни родители, ни Катя не видят меня в таком состоянии. Стоп! Катя. Она же приходила вчера. Совершенно точно. Или это был всего лишь сон, и я просто вплел ее образ в фабулу моего пьяного бреда? Я принялся нервно расхаживать по комнате, пытаясь восстановить события прошлого вечера. Она же приходила сюда! Я помнил, как она что-то говорила про Полянского, про то, что она очень устала и ей хочется домой. Я отчётливо помнил, как она гладила меня холодными, дрожащими руками по лицу и волосам, иногда осторожно прикасаясь губами. Она шептала мне что-то на ухо, говорила, что запуталась, что больше не может, согревала своим влажным дыханием и вселяла жизнь. Она целовала меня так искренне, так невесомо. Нет, пожалуй, это действительно всего лишь мои пьяные бредни, ведь она вчера была с Давидом и даже не знала, что я прилетел. Я позвонил администратору и попросил таблетку аспирина. Мне принесли лекарство и бульон, после чего я полуживой завалился в кровать и проспал до самого вечера. Приведя себя в божеский вид, я поехал на закрытие шоу, где намеревался всё-таки поговорить с Катей. А еще я решил, что больше не притронусь к спиртному. Хватит с меня этих смысловых галлюцинаций. Да и вообще, мне пора браться за ум, если я не хочу прожить жизнь как законченный алкоголик.

POV Катя

      Эта ночь стала для меня одной из самых тяжёлых за последнее время. Распрощавшись с Давидом, я попыталась уснуть. Сон не шёл, меня бросало то в жар, то в холод, тошнило и началась ужасная изжога. Я встала с постели и набрала номер Зорькина. Трубку никто не брал. Вероятно Коля уже спал или опять играл на бирже в наушниках. Я снова легла в постель, низ живота сковало болезненным спазмом так, что было больно дышать. Я все-таки здорово перенервничала сегодня, и от одного осознания, что Андрей здесь и может наделать глупостей, мне становилось ещё хуже. Не в силах больше терпеть эту тянущую боль, я вышла из номера и спустилась на ресепшен. Меня отправили к фельдшеру за таблеткой, и я неохотно пошла. В Египте практически все должности при отеле занимали мужчины, а мне было бы очень неловко, если бы меня осматривали чужие мужские руки. В этом плане я очень скована и стыдлива. Но к счастью, все обошлось. Фельдшер был занят и увлечённо печатал на компьютере какой-то отчёт. Я описала ему свои симптомы, а он просто дал мне принять какой-то спазмолитик, порекомендовав лечь спать. Я вернулась на ресепшен и какое-то время сидела на диване, не решаясь обратиться к администратору. Я не могла избавиться от тревожных мыслей об Андрее. Жданов совершенно не умел себя держать в руках, а если учесть его пристрастие к алкоголю, то вероятность того, что он что-то натворит максимально возрастала. Теперь я была очень рада, что Давид жил в другой гостинице. Мне оставалось только выяснить, в каком номере остановился Андрей и проверить, все ли там в порядке. — Извините, не могли бы вы мне помочь, — обратилась я на английском к парню за стойкой регистрации. — Да, разумеется, — вежливо ответил он, на автомате расплывшись в синтетической улыбке. — Дело в том, что завтра закрытие нашего конкурса красоты, и мы ожидаем очень важного гостя из Москвы. Он должен был прилететь сегодня. — Да, конечно. Как его зовут? Я сейчас посмотрю в списке зарегистрированных лиц. — Господин Андрей Жданов. — Одну минуту. Да, он прибыл около трёх часов назад. — А вы не могли бы мне сказать, в каком номере он остановился? — я растерянно смотрела на молодого человека, понимая, что если он спросит, зачем мне эта информация, я ничего не смогу наспех придумать, но, к счастью, парень лишь лукаво улыбнулся и написал на маленькой бумажке несколько цифр. Жданов остановился на восьмом этаже в дорогом номере с видом на море. Я долго стояла у него под дверью, не решаясь постучать. Затаив дыхание, я прислушивалась к звукам и шорохам за стеной, из последних сил пытаясь унять свою нервную дрожь. Андрей открыл не сразу, я уже собралась уходить, но дверь отворилась и то, что я увидела повергло меня в шок. Он был мертвецки пьян, то и дело качаясь, он смотрел на меня молча непонимающим взглядом и крепко держался за дверной косяк. Я потеряла дар речи, меня уже колотило от этой картины, и я никак не могла совладать со своими нервами. Он очень сильно похудел, и даже, казалось, постарел с тех пор, как мы в последний раз виделись с ним в Зималетто. Его привычно загорелое смуглое лицо было болезненно бледным и осунувшимся, а темные круги под глазами и припухшие красные веки отчётливо подчёркивали эту бледность. Еле держась на ногах, он отошёл назад и жестом пригласил меня войти. — Андрей… — тихо прошептала я и прикоснулась к его щеке. Его глаза были наполнены пустотой и болью, смотрели беспомощно на меня, как на божество. Мне стало страшно. Я вдруг осознала, что он сломался. Это больше не тот Андрей Жданов, жизнерадостный и энергичный, которого я знала и когда-то любила. Передо мной стоял сломленный, раздавленный, несчастный человек, и в этом безусловно была и моя вина. Тогда в феврале я могла бы просто уйти, не устраивая показательной порки на совете директоров, но, съедаемая обидой, я выбрала для него именно такой способ казни. Андрей не перенёс этого падения. Неужели президентское кресло так много для него значило, что он не смог достойно пережить его потери. Или на него так повлияло расставание с Кирой? Ведь она так или иначе во многом сдерживала и усмиряла его, являлась этаким катализатором между ним и его родителями. Возможно, ему раньше казалось, что он не любит ее больше, но лишь потеряв, осознал, что они родные люди. Поглощенная своими мыслями, я не заметила, как оказалась в объятиях Андрея. Он прижал меня к себе так крепко, что я отчётливо ощущала бешеное биение его сердца. Неужели он любит меня? Я гнала от себя эту мысль, как могла. Однажды я уже поверила ему, хоть и до последнего не решалась. Уезжая сюда, я тоже предполагала, что все-таки ему небезразлична, но брать на себя ответственность за его нынешнее состояние я до последнего не хотела. Неужели все это из-за меня? Нет, наверное все-таки это было все в совокупности. Мое тело словно сковало, и я была не в силах пошевелиться, чтобы противостоять ему. Мне было его безумно жаль, я попыталась с ним заговорить и объяснила, что с Давидом мы знакомы недавно, и что у нас пока ничего нет. Он молчал, лишь то и дело прижимал меня к себе. Я взяла Андрея за руку и уложила в постель. Он тут же провалился в сон, а я еще долго сидела рядом и гладила его по голове, как маленького ребёнка. Я рассказывала ему обо всем, что происходило со мной здесь, хоть и понимала, что он меня не слышит, но мне безумно хотелось выговориться и открыться именно ему. Вдруг я почувствовала, как мой невроз начал потихоньку отступать, мне было хорошо и спокойно рядом с Андреем, даже не хотелось уходить в свой номер, но я уже чувствовала смертельную усталость и острую необходимость лечь. Я взглянула на мирно спящего Жданова и, склонившись над ним, коснулась его губ поцелуем. Приятная дрожь пробежала по телу. Эти губы я бы узнала из тысячи — мягкие и горячие, с терпким запахом виски и сладкие как грех. И почему жизнь меня ничему не учит? Я снова готова лететь на этот открытый огонь, который в этот раз уж точно спалит меня без остатка. Взяв себя в руки, я укрыла Андрея одеялом и тихонько вышла за дверь. Нет, дважды в одну реку не заходят. Я ничего не смогу поделать со своими воспоминаниями, которые до сих пор терзают мою душу. Я не могу это забыть и простить до конца его не могу. Пусть Господь даст нам сил отпустить друг друга и обрести счастье с другими...