The dark side

— Мы обязаны сообщить об этом в Аликанте! Вы издеваетесь надо мной? Роксолана долгое время наблюдала за тем, как Игорь терял контроль. Ей казалось, что его красное лицо скоро начнет извергать лаву или просто напросто загорится. Она неловко глядела на то, как Данил и Хезер говорили ему умолчать о случившемся, хотя это было невозможно. Она абсолютно и точно поддерживала Игоря, потому что не могла допустить, чтобы Охотники, ничего не подозревающие об опасности, теряли близких. — Этот вопрос даже не обсуждается, — вступил Михаил, — Данил, ты потерял сестру и отца, потому что ваша семья не была готова. Как ты можешь о таком говорить? — Я потерял сестру и отца, потому что Нижние возомнили, будто могут напасть на нефилима и остаться безнаказанными, — выплюнул Годунов, — И если мы сообщим об этом Анклаву, они отправят Охотников по всему миру ко всем кланам, в Благой и Неблагой двор, и тогда даже те, кто не знали об этом заклинании, узнают о нем. Роксолана потеряла дар речи. Данил говорил правду, и теперь перед ними действительно стоял вопрос того, чтобы быстро и молча разобраться со всем здесь, в Петербурге, пока эта зараза не распространилась по всему миру. — В таком случае, мы так и сделаем, — наконец, заговорила Роксолана. Взгляды всех в комнате поднялись к ней, мурашки прошлись по коже девушки, — Мы разберемся с Нижними в Петербурге, убьем всех, кто посмеет болтать о подобном и лишь потом сообщим об этом в Аликанте. Игорь со злости ударил по столу, разворачиваясь лицом к Маргарите, все это время стоящей за его спиной. Павел и Стефания молчали, явно поддерживая её план, Хезер и Данил облегченно выдохнули и заняли место на диване. Ангелина стояла у шкафа с книгами, что-то там перебирая, словно весь этот разговор её совсем не волновал, пока Михаил от досады скрыл лицо руками, облокотившись на стену возле неё. Роксолана прикусила губу, чувствуя себя некомфортно впервые за долгое время. В Санкт-Петербурге им никогда не приходилось переживать ничего подобного, Нижние не бунтовали, и даже демоны здесь появлялись не так часто. Всем было известно, что это один из самых спокойных городов, и видимо в этом и была их слабость. Роксолана часто тренировалась, просто потому что ей нравилось чувствовать себя сильной, быстрой и умной, так что она никогда не испытывала с этим проблем. Однако её младшие брат и сестра получали недостаточно знаний в боевых искусствах, даже не смотря на то, что Ангелина прошла полный курс обучения в Академии Сумеречных Охотников. Роксолана не знала, как обстояли с этим дела у Павла, Стефании и Данила, но всё же она посчитала, что больше тренировок никому из них не повредит. — Так же хочу сообщить, что с этого дня каждый день все мы обязаны начать заново курс тренировок. В особенности это касается Данила, Михаила, Стефании и Ангелины. — Хочешь сказать, что мы драться не умеем? — начал ерничать Антон, — Я вот уверен, что тебе... — Я думаю, что я могу помочь тебе в преподавании, — вступила Маргарита, — Я вела уроки боевых искусств в Украине, и могу делать здесь то же самое. — Это отличная идея, — Игорь обнял жену за плечи, смотря прямо на Роксолану, — В нашем положении, я думаю, что мы должны иметь возможность полагаться на каждого Охотника, включая младших. — Отлично! — Михаил взмахнул руками, — Надеюсь, теперь вы понимаете, что миссия, которая упала на наш Институт просто убийственная. И вашим требованием с усилением тренировок вы это подтверждаете. Брюнет оттолкнулся от стены и немедленно покинул комнату. Все затихли на какое-то время, ведь Михаил был прав, однако не они выбрали эту участь. Роксолана больше не могла терпеть всех этих взглядов, ожидающих от неё решения, и ушла вслед за братом, надеясь скрыться от них. Как только Рокси вышла, все оживились. Хезер, Игорь и Рита отправились спать, Антон явно просто не был в духе, и Стефания не могла точно сказать, куда он уходит. Павел молча стоял рядом с ней, пока они не разошлись. — Я надеюсь, ты согласна с Роксоланой и будешь ходить на эти тренировки. Хотя у тебя фактически нет выбора... — Мы сумеречные охотники, Паш, — Стефания закатила глаза, — Вся наша жизнь должна состоять из тренировок, так да, я буду на них ходить, как и ходила до этого. Павел кивнул. Он прикусил губу и тяжело вздохнул. — Я просто волнуюсь за тебя, — сказал он, — Ты же знаешь, что ты единственная, кто у меня осталась. И я люблю тебя, и не позволю, чтобы кто-либо причинил тебе боль. Стефания улыбнулась брату, чувствуя, как его слова согревают её. Она поддалась вперед и нежно обняла его, Павел не стал сопротивляться и обнял её в ответ. — Ладно, — наконец, сказал он, — Я пойду. Уже поздно. Романов неохотно отстранился и покинул комнату, оставляя здесь только Стефанию и Ангелину, все так же стоящую у книжных полок. Стефания оглядела комнату и подошла к Романовой. Никто из них не успел переодеться, так что Ангелина всё еще была в облигающих джинсах и коротком топе. Она была бы похожа на обычную примитивную, если бы не руны, виднеющиеся на плечах и прессе. На самом деле, Ангел всегда имела такой невинный вид и в глазах её была та самая детская наивность, отчего она совсем не была похожа на бойца. Однако сейчас что-то в выражении её лица изменилось. Она стояла, нахмурившись, и бесцельно смотрела на корешки книг. — Ангел? — позвала её Стефания, — С тобой всё в порядке? Ты не проронила ни слова с тех пор, как мы вернулись из клуба. Ангелина остановилась. Её рука упала к бедру, а рот чуть приоткрылся, будто она собиралась что-то сказать. Однако Романова молчала. Стефания мягко обхватила ладонью предплечье Ангелины и приблизилась к девушке. Брюнетка не сразу перевела на неё свой взгляд, однако этого было достаточно для Стефании, чтобы увидеть её слезы. — Я могла сегодня умереть, Стефания, — наконец сказала она. Её голос надломился на слове «умереть», она будто была на грани нервного срыва, — Я должна была умереть. Но та вампирша, она всего лишь сделала шаг и умерла вместо меня. Я даже не знаю, кто она и откуда, но она отдала свою жизнь за меня, не подозревая об этом. Стефания в шоке уставилась на Ангелину. Конечно, удивительно слышать такое от нефилима, ведь они каждый день под прицелом смерти, однако её больше шокировало то, как это повлияло на девушку. Она словно потеряла ту детскую искру в своей душе, которая всегда делала её такой какой Ангел являлась до этого. — Я не думала, что на свой шестнадцатый день рождения смогу родиться снова. Не думала, что только в этот день смогу наконец понять, что я нефилим, и что моя жизнь это война, где все умирают рано или поздно. Если не я, то кто-то из моих близких. Просто до этого нам очень везло, — девушка втянула больше воздуха в грудь, — Я знаю, что говорила уже это раньше, но теперь я на самом деле имею это в виду, — Ангелина опустила глаза к полу и выдернула руку из рук Стефании, — Я пойду. Мне пора ложиться. Приняв душ и освободив мысли от ненужных вещей, Роксолана наконец дошла до кровати. Легкий халат не мог согреть её от холода, проскальзывающего сквозь открытое окно, отчего она лежала, сжавшись в позу эмбриона. В её голове было много разных вещей. Она думала о том, что могла бы быть, если бы не та вампирша, о том, какую боль она бы испытывала сейчас, о том, что сестры уже могло бы и не быть рядом. Она вспомнила о том, что незадолго до этого они просто веселились и были уверены, что они в безопасности. Роксолана так же помнила обо всем, что произошло между ней и Павлом. Всё тело испытывало это странное чувство, будто желудок скакал вверх и вниз, а кишки сворачивались в узел, как только она вспоминала об ощущении его губ на своей коже. Роксолана зажмурилась, пытаясь выбросить это из головы, и не сразу смогла сообразить, что в дверь стучат. Она неохотно начала подниматься с кровати, однако лень пересилила её, и девушка просто громко спросила, кто это. — Эм... Прости, что так поздно, Роксолана. Это Павел... Если хочешь, я пойду... Роксолана даже не успела понять, откуда нашла силы, однако она мгновенно встала и открыла парню дверь с ехидной улыбкой на губах, словно репетировала этот момент сотни раз. — Поглядите-ка, кто здесь, — проронила она, оглядывая его внешний вид. Павел так и не переоделся, поэтому от него все еще пахло спиртным и тем самым запахом весны, который так дурманил голову. Павел отвел от девушки взгляд, отчего улыбка пропала с лица Роксоланы. Она поджала губы и встала прямо. — Что-то случилось? — спросила брюнетка. — Я просто вспомнил наш разговор вчерашним вечером и понял, что так и не ответил на твой вопрос. Роксолана встала в ступоре. Она не совсем понимала причину столь внезапного желания разговаривать, однако не могла подобрать слов, чтобы это высказать. Девушка кивком указала парню войти в комнату и закрыла за ним дверь. Павел неуклюже уселся на краю её кровати, непрерывно разглядывая каждый угол комнаты девушки. Он напоминал потерянного щеночка, и Роксолана испытала неописуемое желание прижать его к своей груди и никогда не отпускать. Девушка действительно не могла подобрать слов. Не могла же она предложить чаю? Это было бы глупо. — В тот день, когда... Когда Артамон заявился в наш дом, я был с девушкой, — Павел нахмурился, — И она была оборотнем, так что мои родители не очень её любили, учитывая, что она принимала наркотики по типу янь-феня. Роксолана снова не могла найти подходящих слов. Она подошла ближе к парню и присела на корточки у его ног. — Мы поругались, и я ушел. Накричал на отца, мать. Я оттолкнул Стефанию, когда она просила меня не уходить, — Роксолана почувствовала, как ком встает в горле, — А потом я не отвечал на её звонки. Все те семнадцать раз она пыталась дозвониться до меня, пока пряталась с Артемом под кроватью. Но я просто игнорировал звонки. Павел поджал губы. Роксолана наблюдала за выражением его лица, и чувствовала холод, исходящий от парня. Он не плакал, просто смотрел на руки девушки, лежащие на его коленях. — Утром я был пьян, однако отправился домой. В Институте было тихо, и я сразу заподозрил неладное. Я начертил Иратце и пошел на разведку. Но так я не успел их спасти. Артамон перерезал горло Тёме как раз, когда я до них дошел. Я слышал, его последний крик о помощи, имя Стефании из его уст и её ужасный, просто отвратительный крик. — Павел.., — Роксолана потянулась к его лицу, её ладонь мягко накрыла щеку парня и подняла его голову, — Отпусти это. Взгляд Павла нашел её глаза. Он смотрел на неё какое-то время прежде чем произнес: — Я отпустил, но Стефания не позволяет мне забыть. Она думает, я не знаю. Думает, что я не слышал, как он плакал, как она рвала глотку от ужаса. И теперь каждый раз, когда она замыкается в себе и лишь мне позволяет себя успокоить, я виню себя, что не уберег её, что это из-за меня она такая.., — Павел резко втянул носом воздух и распахнул глаза, — Она ведь была совсем другой! Она... — Паша, — позвала Роксолана. Она поняла, к чему приведут эти слова. Рокси понимала, что Павел начинает загоняться, видела, как его взгляд становится безумным, — Прекрати. Забудь. Прямо сейчас. Девушка обхватила ладонями его лицо, заставляя парня поднять на неё взгляд. Роксолана долго и уверенно смотрела ему в глаза, надеясь внушить свою уверенность в сегодняшнем дне и завтрашнем начале. И в момент, когда Павел этого не ожидал, она прильнула к его губам, зажмуриваясь, будто от страха. Роксолана не знала, чего ожидать. Это было слишком неожиданно даже для неё, и она не знала, как остановиться. Она почувствовала, как ладони парня легли на ее руки и притянули на колени. Павел ответил на поцелуй, утягивая девушку с собой на кровать. Он прикоснулся к ее талии, груди, шее, его пальцы потянулись к макушки головы, нежно массируя её. Мурашки пробежались по коже Роксоланы, она почувствовала, как всё внутри скачет, ей хотелось накинуться на него, расцеловать, раздеть и полюбить так, как она не могла себе до этого позволить. Под землей всегда чертовски холодно. Даже в Спиральном лабиринте и во Дворах фейри было теплее, и это было тем, что так манило туда девушку. Она держала в руках кулон, покрытый ржавыми линиями поверх узора в виде розы, и рассматривала фотографию, вставленную под стекло внутри. Брюнетка выглядела подавленной, хотя нельзя было утверждать всерьез. Вампир, которого она уже так долго ждет, не появлялся и видимо не собирался. Очевидно, охотники нашли его. А как же Артамон? Пойман вместе с ним. Осталось надеяться, что он не выдаст её имя. Девушка отвела глаза от медальона и поднялась. Её костюм немного запачкался, волосы пришли в беспорядок. Это неплохо сочеталась с необычным цветом кожи. Неожиданно её мобильник зазвенел, и она немедленно подняла трубку. — Алло? — немного резко спросила она. — Ты не собираешься сегодня домой? Девушка помедлила. — Нет, братец. Собеседник тяжело вздохнул. — Жду тебя к завтраку. — Ага. Еще один тяжелый вздох, и парень на том конце скинул трубку, оставляя брюнетку стоять в темном подземелье с медальоном с фотографией семьи стоять совсем одну.