Заточение

На часах 6 : 30

Феликс устало трёт красные глаза и лениво отключает будильник. Сегодня финальный концерт тура, вот и поэтому все ребята тренировались до поздней ночи, чтобы показать Стэй идеальное выступление. В общежитии начинается обычная повседневная рутина, заставляя Ли закрывать уши подушкой. Вернулись они в общагу где-то в три, а Феликс так и не уснул. У него было какое-то болезненное ощущение, не дававшее покоя: горло немного болело от регулярной практики и банальные движения давались трудом. — Через 30 минут выходим, так что поторопитесь, ребята. — послышался голос Чана из другой комнаты и Ли только сейчас заметил, что в их общей спальне были только он и Чанбин. Тот стоял перед зеркалом и старался привести свои непослушные волосы в порядок, не обращая никакого внимания на младшего. Впрочем, как и всегда. Феликс был терпеливым, добрым и светлым человеком для окружающих его людей. Но на самом деле он слишком замкнут в себе. Он никогда не скажет в открытую то, что чувствует и никто даже не догадается, что в душе у него слишком много боли. Он никогда не жалуется, но порой ему становится херово. Сегодня, похоже, именно такой день. — Ты вставать собираешься? — спрашивает Чанбин, даже не посмотрев в его сторону. Феликс понимает, что сидит и тупо смотрит в одну точку на протяжении десяти минут и, вставая с мягкой постели, направляется в ванную комнату, так и не сумев выдавить из себя хоть какое-то слово. Чанбин снова это делает… какого черта он так ведёт себя с ним? Разве он в чем-то провинился? Или, может, как-то обидел старшего? В любом случае, такого отношения к себе он явно терпеть не может. Но делает это уже на протяжении года. У них вообще отношения были очень странными: сначала всё было идеально, лучше, чем можно представить себе. Но потом Чанбин стал избегать его, не обращал никакого внимания и выходил на контакт только на публике или в критических ситуациях. Это ранит Феликса. Ранит сильнее, чем должно. А ведь он и вправду не понимает, в чём дело, не понимает, но очень хочет понять. В последнее время эмоции сильно мешают ему жить, а антидепрессанты стали его неотъемлемой частью. Вот и сейчас, выпивая две таблетки, Ликс выходит из ванны уже одетым. В кухне собрались почти все. Минхо готовил кофе и копался в телефоне, как он обычно делает это по утрам. Джисон сидел на стуле возле окна и, кажется, заснул с открытыми глазами. Хёнджин и Чанбин активно обсуждали что-то между собой и Феликс как бы даже не удивлён. Он быстро закидывает на голову капюшон своего чёрного худи и дрожащими руками надевает маску. По утрам они обыкновенно вели себя очень тихо, ибо график у них такой забитый, что спят они максимум пять часов. Иногда молчание было необходимым,как воздух. — Все готовы? — Спрашивает Чан и осматривает окружающих его ребят, — а где Чонин? — Сейчас придёт, — отозвался Сынмин, залпом выпивая свою порцию кофеина. — Что за кислые рожицы? Такое ощущение, что вас убивать собираются. — Старался разрядить обстановку лидер и улыбнулся во все тридцать два. — Как ты можешь так улыбаться в семь утра? — без насмешек спросил Минхо, заставляя Джисона вздрогнуть. Тот сегодня был более странным, чем обычно. — Да ладно, ребят, сегодня у нас очень ответственный день, так что.. кхм-кхм, Минхо — не ворчи, Чанбин — не хами, Хёнджин — не язви. Джисони-и, просыпайся, милый. Лидер гордо посмотрел на Сынмина ,заявив, что претензий к нему никаких нет, а тот довольно улыбнулся. Доходя до Феликса, тот недовольно покачал головой. — Ликси? Что с моим Ликси? Чан обнял Феликса и нежно погладил того по спине. Он всегда поднимал настроение Феликса таким образом и поддерживал в трудные моменты. Ли устало улыбается и его глаза становятся полумесяцами. Чанбину кажется, что он даже сквозь эту чертову маску видит улыбку Феликса и это очень бесит. А ещё больше бесит то, что он улыбается в объятиях своего горячо любимого хёна. Нет, Бин не ревнует. Разве что чуть-чуть. — Успокойся, блин, — тихо говорит ему Хёнджин и нервно лыбится. Чанбин только сейчас понимает, что от злости сжал свой кулак так сильно, что пальцы захрустели. Ни для кого из участников, собственно, отношения Бина и Ликса не были сюрпризом. Они с первых дней знакомства были очень близки, не отлипали друг от друга и всё такое. Все отчетливо видели то, что Чанбин с Феликсом до сих пор не видят. В любом случае, их отношения уже как год сошлись на нет и причину таких изменений никто не понимал. Чанбин благодарит всех богов за то, что прямо в самый нужный момент пришёл Чонин и привлек всё внимание на себе. — Мы можем идти! — Оживлённо сказал тот и надел белую маску. — Машины будут через пять минут, — Сказал Чан всё ещё обнимая Ликса. Тот так тихо дышит, что кажется вовсе не живым. Всё же, странное предчувствие так и не отходит от Ли, заставляя его всё больше волноваться. В машине, под бурным обсуждением предстоящего концерта, от лица Хёнджина, Сынмина и Чонина, Феликс понимает, что плохое самочувствие вовсе не было из-за утреннего недосыпа. У него дрожали конечности и воздуха катастрофически не хватало. Перед глазами всё помутнело и пустой желудок постоянно дал о себе знать. — Эй, хён, ты в порядке? — спросил Чонин с нотками волнения в голосе. — Всё в порядке Нини, не переживай, — тихо отвечает Феликс. Чонин взволнованно смотрит то на Сынмина, то на Хёнджина, которые уже успели достаточно запаниковать и устало закрывает глаза. День обещает быть весьма долгим и сложным.

***

Тренировки, как ни странно, прошли гладко и никаких технических неполадок не было. Хоть Феликс и был слаб, но не до такой степени, чтобы в самый ответственный момент облажаться и все свои труды выкинуть в мусорку. Глаза стали ещё краснее, чем утром. Такое ощущение, что у него все кости переломаны. Во всяком случае, Феликс не имеет права быть слабым, только не сейчас. Ни за что. — Отдыхаем ребята, через час на сцену! — Говорит кто-то из команды и оставляет парней в гримёрке. Стилисты и визажисты уже начали свою работу и активно наносили макияж, исправляя причёски. Феликс смотрит на себя через зеркало, понимая, что макияж придал ему более оживлённый вид. Хотя глаза всё ещё были красными и постоянно слезились. Похоже, Феликс не был единственным, кто сегодня явно вёл себя странно и подозрительно. Джисон шарахался от любого шума и был слишком дёрганым. Минхо то и дело присматривал за младшим, ибо состояние Джисона в последнее время ухудшилось. Социофобия, то и дело, что давила на него, и из-за этого его начали много хейтить. Пак Джинён даже провёл секретное собрание, где Джисон, естественно, не присутствовал. По наставлению директора, и, конечно же по, доброй воле, все участники согласились быть более внимательными к Хану. Минхо трепетнее всех приглядывал за младшим, хотя это никого и не удивило, учитывая сильную духовную привязанность между ними. — Что-то не так. — Говорит себе под нос Хёнджин, ловя на себя мертвый взгляд Чанбина. — Говорю тебе, это—не к добру. Чанбин нервно хмыкает и закатывает глаза. — Я так задолбался, Хван, ты не представляешь, как меня достал весь этот цирк. — Тебе ведь легче тупо страдать, чем быть с собой хотя бы немного честным, да?— Серьезным тоном скорее утверждал, чем спросил Хёнджин. — Так будет лучше для всех и , ты знаешь, что я прав. И вообще, он меня уже достал. — Нервно продолжил Бин, силой выдавливая последние слова из себя. — Ага, конечно. Продолжай обманывать себя. Чанбина колбасит из-за того, что Хёнджин прав. Чувства к Феликсу у него точно не такие, как к кому-либо. Они такие нежные, ранимые, что Бин захлёбывается ими. Феликс страдает, а Чанбин вместе с ним. Он притворяется, что терпеть не может, когда Феликс его трогает, обнимает или случайно касается, а на самом деле — ему крышу сносит от этого. Каждое случайное прикосновение— смертельно для Чанбина, ведь скрывать чувства легче, чем принять правду. А желание прижимать к себе Феликса и никогда не отпускать, становится сильнее с каждым днём. Но также Чанбин знает, что своими чувствами испортит всё: стабильность группы, отношения с родителями, будет подвергаться постоянной критике со всех сторон, а про Феликса он вообще думать не хочет. Что будет с ним после? Вот бы сейчас отключить чувства, просто жить без них, чтобы больше не чувствовать эту хрень. Чтобы каждый раз, смотря на Ли,не чувствовать себя полным мудаком. Ведь Чанбин знает, какой Феликс на самом деле, знает и не хочет, чтобы из-за него младший страдал. А ведь уже так поздно. Феликс медленно встаёт с места и так же медленно старается дойти до туалета. Ноги подкашиваются. Кажется, что ещё немного и он навсегда провалится в сон. Заходя в туалет, Феликс обнаруживает там Джисона. Тот стоит возле раковины и активно закуривает сигарету, но, увидев Ликса, сразу бросает остаток в урну и молча смотрит на друга. — Я знаю, что обещал тебе, что брошу. Прости, у меня не было другого выхода, Ликс. Я задыхаюсь. Феликс замечает слёзы на глазах Сона и быстро подбегает к нему. Обнимает, даёт Джи расслабиться и выплеснуть все негативные мысли из головы. — Я такой слабак, Феликс! — Ты — самый сильный человек, которого я когда-либо видел, Хани. Честно. — Тихо говорит Ли своим глубоким голосом, тем самым успокаивая Джисона. Тот всегда замечает, что голос Феликса способен подбадривать его даже в самых трудных ситуациях. Ведь для этого и нужны лучшие друзья? А Феликс и Джисон всегда были в тесно дружеских отношениях. Не зря их близнецами называют. Джисон, после пары минут молчания, наконец поднимает голову, сталкиваясь с глазами Феликса. Зрелище печальное. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает тот, не отходя от младшего. Джисон только сейчас почувствовал ледяные конечности Ли, которые подрагивали без остановки. Про глаза вообще лучше промолчать. Как будто они насквозь были пропитаны кровью. — Я в порядке, просто немного устал. — Немного? Ты весь дрожишь. У Хана, кажется, начинается новая волна панической атаки, а Феликс этого допустить не может. Хоть и держится он из последних сил, но подвергать ментальное здоровье Джисона в опасность он никак не мог. У бедняжки в последнее время много чего случилось и вешать на него свои проблемы было бы слишком эгоистично. — Говорю же, всё нормально, Хани. Иди поправь макияж. Я скоро приду, ладно? Джисон поморщился, но вскоре послушно выполнил просьбу Ли. Феликс на грани, а самое худшее то, что он понятия не имеет что сейчас с ним происходит. В последнее время он и вправду чувствовал себя на дне, но то, что происходит с ним сейчас— не поддаётся никаким объяснениям. Постояв немного перед раковиной и прислушиваясь к воде, Ликс достает из кармана антидепрессанты и успокоительное, выпивая по одной. Он не сдастся. Не сейчас.

***

Концерт проходит слишком мучительно, но, несмотря на дикую слабость, Ликс держится. Все участники уже давно поняли, что что-то не так, но это же Феликс. Он справится с этим, должен справиться. Иначе никак. Наконец-то последняя песня и всё закончится. Ещё чуть-чуть и всё. И кому пришло в голову поставить «Ta» в самом конце. Супер-энергичная песня сейчас— самое то. Ли буквально держится из последних сил, кажется, глаза снова начинают слезиться и с них начинает течь солёная жидкость. Последние движения: низкий поклон и сцена медленно спускается вниз. Единственное, что сейчас разбирает Ли — усталое, но удовлетворенное лицо Чанбина. Феликс старается запомнить это, запечатлеть в мыслях, потому что кровавые глаза больше не выдерживают. Ноги подрагивают и Феликс головой ударяется о крепкую спину Чанбина. Во рту — металлический привкус. И, кажется, это последнее, что Феликс успел осознать, прежде чем тьма поглотила его целиком. Чанбин сейчас фыркает, думая, что Ли опять выходит на контакт намеренно. — Феликс, отойди, я ведь уже говорил, что мне неприятно ког.. Он не договаривает, замечая на полу алые капельки крови. Его как будто током ударило. Резко повернувшись, он обнаруживает Ли в полуживом состоянии. — Феликс! — Закричал тот, держа в руках хрупкое тело Ли. — Вызовите скорую! Быстро, блять, вызовите гребаную скорую! Все мигом собираются вокруг Чанбина. У них дикая паника и слёзы на глазах. Чан бежит, чтобы вызвать помощь, в то время как у Джисона начинается очередная паническая атака. Минхо быстро обнимает того и сам находится в ступоре, даже не замечая влагу в глазах. Хёнджин и Сынмин проверяли пульс Ли, говоря что-то невнятное для Чанбина. Чан с Чонином прибежали с врачами и командой. Скорая машина увозит Ли далеко от Чанбина, а тот, кажется, даже не дышит. Его вселенная рухнула прямо сейчас. Он в бреду осматривает свои руки, покрытые кровью Феликса и, мигом вскакивая с места, как сумасшедший, несётся к выходу, игнорируя крики друзей.