Заточение

Феликс ёжиться сидя на старом диване который издаёт неприятный шум от малейших движений. У Феликса морально не хватает сил чтобы обращать внимание на резко пробравшись сквозь кожу холод. По его расчётам прошло где-то четыре дня с тех самых событий, и каждый раз вспоминая об этом Ли хочет перерезать себе глотку. Чанбин не вставал с места и почти не разговаривал, разве что иногда заставлял себя сказать хоть пару слов чтобы Феликс окончательно не сошёл с ума. Но Феликс не умственно отсталый и отлично понимает что Чанбин сейчас с трудом еле дышит, он всё отлично понимает и от этого становится все хуже и хуже. В первый день Ли вообще не отошел от Чанбина, пытаясь в тишине услышать его тихое дыхание, потому что он не подавал никаких признаков жизни. Сказать что Феликс чуть не сдох, ничего не сказать. И сейчас когда Чанбин более менее пришёл в норму, он молчит. Феликс не винит его, не имеет право на это. Он заслуживает тишину Чанбина которая бьет по ушам заставляя зверя внутри расцарапать свое сердце своими острыми когтями. Чанбину не легче. У Со голова трещит и такое ощущение что вот вот взорвется, из-за лежащей позы у него все кости окаменели а самое худшее то что он шевелится не может. Попытки вставать с дырявой кровати проваливаются когда Чанбин ощущает на себе все удары кнута. Как будто его только что из мясорубки достали. Перед глазами всплывает все события: Белая комната которая уже была покрыта его алой кровью, острые струны кнута, раны на спине которые ничего не значат по сравнению с тем что сейчас происходит у него в душе…а ещё Феликс. У Феликса нет сил. Он четыре дня не ел, не пил, не спал и кажется что даже не дышал. Феликс упорно игнорирует тот факт что он сам скоро сдохнет такими темпами. Его организм истощен а боль в желудке уже долгое время не отступает. Кажется что Феликса вовсе не стало. Но почему-то он чувствует всё что с ним происходит. Чанбин же тихо следит за младшим который периодически кидает взгляды на него чтобы убедиться что всё хорошо. Чанбин до боли хочет прижимать к себе хрупкое тельце и защищать от всего мира, хочет сказать Феликса что всё хорошо и что он не держит обиду на него. Но что-то внутри мешает ему сделать это, и он уже задолбался мучить себя постоянными вопросами которые всё усложняют. Чанбин лежит на животе также как и все прошедшие дни, раны на спине дают о себе знать но они больше не болят так сильно как раньше. Со периодически старался присесть хотя бы и выйти от лежащего положения, и после долгих попыток у Чанбина выходит. Феликс не реагирует на это никак, он глубоко в своих мыслях и по нему видно что если он будет дальше думать так глубоко, навсегда застрянет в своих мыслях. Чанбин сжимает челюсть от резкой боли но всё равно заставляет себя вставать с места. Как будто он маленький ребёнок который только что сделал свои первые шаги ощущая нечто странное. Ноги Чанбина окаменели и сейчас как минимум неприятно гудят. Со недолго думая опускается рядом с Ли отчего тот испуганно поворачивается к нему. По лицу видно что младший хочет сказать что-то но не находит нужных слов. Чанбин понимает. — Прости что напугал… Тихий голос Чанбина не сразу доходит до Феликса, и тот по прежнему не знает как реагировать на всё это. Чанбин смотрит на Ли пытаясь понять что находится внутри него. Феликс нечитаемый, он совсем не понимает что чувствует кроме дикой боли которая вот вот съест его целиком. Чанбина отлично знакомы эти чувства, когда вина, обида, боль, самообладание и отчаяние соединяются друг с другом, не позволяя понять что же черт возьми происходит? Чанбин знает Феликса как никто другой и если сейчас он скажет что-то не то Феликс не сдержит себя и свои чувства. — Прости что заставил тебя столько ждать… — Нет….ты не должен извиняться хён…во всём виноват только я. Ли начинает истерично рыдать кусая и так растерзанные губы которые ни на секунду не перестали кровоточить. У Чанбина сердце на глазах рушиться, но сейчас главное чтобы Феликс освободил свои Чувства. Чанбин наплевав на боль в спине прижимает Феликса в свои объятия, позволяя тому плакать столько сколько влезет. Чанбин до сих пор помнит то что когда Феликс плачет и его обнимают он начинает плакать еще сильнее. Феликс даже не смеет сопротивляться и укутавшись куда-то в крепкую грудь Со не сдерживает себя. Он не знает куда деть свои руки, ведь обнять Чанбина в ответ и касаться его спины будет самой последней тупостью. Чанбин же как будто понимая о чем думает Феликс берет обе его маленькие ручонки в свои ладони переплетая их пальцы. — Тебе слишком больно хён? Неразборчива спрашивает Ли вызывая у Со грустную полуулыбку, он и сам понятия не имеет что сказать. — Не знаю поверишь или нет…но настолько же насколько и тебе. — Тогда мне очень жаль… Слова младшего большим шрифтом оставляет клеймо на душе Чанбина. Ладони Феликса как всегда ледяные, Чанбина даже не нужно было касаться чтобы понять это, но отныне он их согреет, постарается найти выход хоть и его нигде не видно. После двадцатиминутной тишины и внутреннего восстановления Феликс наконец-то отстраняется от старшего осматривая его с ног до головы. Старые бинты пропитанные кровью давно пора менять и это наверное единственное чем Феликс может быть полезен Со. — Я поменяю тебе бинты, они все в крови… Со нехотя отпускает руки Ли внимательно смотря за ним следом. У Феликса впервые за долгое время вместо больно бледного лица оказался розовый румянец, что Чанбин естественно замечает и не может сдерживать легкую улыбку. И все же, Чанбин был прав. Они с Феликсом разные, но чувства у них одинаковые…они об одном. Всё просто. Никто не может понять Чанбина как Феликс. Никто не может понять Феликса как Чанбин. Со игнорирует свое бешеное сердцебиение уделяя внимание на вернувшегося из ванны Феликса, который держал в руке аптечку. Чанбин на мгновение даже забыл что каждое его движение окутан болью, но стоит ему думать об этом, все воспоминания о том дне бьют по голове. Чанбин ощущает себя грязным до ужаса, в его случае это нормально, ведь он пролежал неподвижно где-то четыре дня. Сейчас принять душ кажется чем то недосягаемым. Пока Чанбин размышляет что ему делать, Феликс уже аккуратно развязывает узел бинтов боясь сделать Чанбину больно. Когда на растерзанной коже не остаётся никаких следов от бинта Феликс с ужасом смотрит на спину Со понимая что виной этому является только он сам. Феликс не может шевелится и Чанбин отлично всё понимает. Сколько бы он не сказал что не винит его, Ли будет давить на себя все больше и больше. — Эй Ликси… Чанбин за секунду рассмотрел все возможные варианты того, чего в такие моменты можно сказать. Он понятия не имеет что скажет но и промолчать не может. — Ты знал что иногда по ночам Джисон просыпается и нюхает носки Минхо? Феликс стоит в замешательстве смотря как спина старшего дёргается от смеха. — Представляешь он по запаху их узнаёт. Чанбин никак не может угомониться, даже спустя пару минут а Феликс лишь смотрел на его спину понимая что Чанбина сейчас не до джисоновых привычках. Чанбин хочет отвлекать его, помочь найти выход из темноты, и Феликс не может не заметить тот факт что смех Чанбина вселяет в него некую надежду. — Я знаю что сейчас нам не до этого, но я хочу чтобы ты мне пообещал кое что. Ли не замечает как Чанбин поворачивается к нему лицом, но его серьезный тон улавливает сразу. — Никогда, ни при каких обстоятельствах не смей думать что ты для меня ничего не значишь. Не смей думать что я всего лишь жалею тебя. Понял? Феликс не моргая смотрит в глаза Со ощущая как внутри что-то мешает ему дышать. — Ты меня понял Феликс? — Понял хён. Чанбин слегка улыбается и отправляется в сторону ванны кидая по дороге что-то Ли, но тот не разбирает слова, лишь хлопая глазами. У Феликса прямо сейчас бабочки в животе порхают, и кто он такой чтобы устоять перед этим? И все-таки, Феликс как умалишённый любит Чанбина. *** Спустя некоторое время Чанбин выходит из ванны, довольно замученным лицом. Феликс это сразу замечает и отлично всё понимает. Сейчас каждое малое прикосновение пытка для Чанбина. А стоять под струями воды, нечто ужасающее. Ли сразу вскакивает с места оказываясь рядом с Со. — Ты как? — Жить буду, не переживай. Чанбин довольно спокойный и в какой-то мере от этого Феликсу тоже становится спокойно. Ли рассматривает спину Со подмечая что Чанбин быстро восстанавливается. И всё же он не может не винить себя. То что раны не такие ужасающие как в первые дни, совсем не значит что ИХ НЕТ. Они навсегда будут прикованы к телу Чанбина, напоминая о той боли которую совсем не хочется вспоминать. Чанбин замечает что Ли снова уходит в себя и понимает что с этим надо что-то делать. Он знает что не способен вывести из Ли чувства вины, но и дать ему постоянно блуждать в мыслях он тоже не допустит. — Помнится мне, кто-то предлагал помочь с обработками ран. Феликс как ребёнок ойкает и моментально скрывается за бинтами которые ранее сам принес. Чанбин умиляется от его реакций хоть и толком ничего не было. — Тебе будет очень больно если я их обработаю спиртом. Тихо предупреждает Феликс. — Поверь, я знаю. В ответ Ли ничего не говорит, а через пару секунд Чанбин сжимает руки от ужасного шипения. Феликс старается быть максимально нежным, но исходя из положении, это ничем не поможет. Спина Со разодрана. До жути разодрана. Даже странно то что он может шевелиться и ходить. Феликс с тяжестью проглатывает мерзкий комок застрявший в горле смотря на то как Чанбин всеми силами пытается скрыть свою боль. Вот такой он, Со Чанбин. Смелый даже в самых критичных моментах. Феликс с каждым новым днём понимает что влюбляется в него всё сильнее и сильнее. Но имеет ли он права любить Чанбина после всего что случилось? Закончив с обработками Ли принимается завязывать бинты и неосознанно прижимается к старшему. Его маленькие руки аккуратно обводят линии вокруг Со, опуская легкую ткань на крепкое тело. Чанбин чувствует сбитое дыхание Феликса на шее закусывая губы. Кажется что без этого дыхания он существовать не может. У Чанбина сердце готово выпрыгнуть из груди, потому что блять даже сейчас Феликс умудряется быть таким чудесным. У Чанбина лишь один вопрос. Чем он заслужил Феликса? Может в прошлой жизни он спас вселенную? Со понятия не имеет, во всяком случае он всегда считал Феликса ангелом. Ярким лучиком солнца в этом мрачном и тусклом мире. А больше всего Чанбин боялся что Феликс угаснет. Потухнет если он дальше будет портить его. Чанбин боялся осквернить Ли, но в итоге сделал это. Со напрочь забывает о боли в спине, забывает обо всём на свете потому что Феликс стоит перед ним слишком близко. Он слишком исхудал, светлые веснушки потускнели а белые волосы совсем потеряли насыщенный свет. И все же это Феликс. Такой прекрасный, родной, чудесный, до смерти идеальный. Любимый Чанбина кроет. Ли своими миниатюрными пальчиками завязывает легкий узел чтобы Чанбину не было больно. Он насквозь ощущает прикованный к себе взгляд старшего, стараясь не дрожать всем телом. Не выходит. Феликс окончательно теряет рассудок когда поднимает глаза и встречаться с глазами Со. Ли начинает закусывать и так разодранные губы и заметно нервничать. Чанбин поклясться готов что мог бы забраться на луну и крикнуть на весь голос так чтоб связки трещали, о том что красивее Феликса в вечности галактик нет никого. Со поддаётся вперёд и сталкивается со лбом младшего, отчего тот даже не пытается отвернуться. Феликс хочет застрять в моменте. Искать звёзды во тьме глаз Чанбина. Феликс до боли хочет продлить этот момент как можно дольше. Он мог бы потягаться с самим временем чтобы вернуться в прошлое и вписать в каждое стихотворение одинокого поэта имя Чанбина. Воздуха катастрофически мало и обоим парням кажется что они готовы друг перед другом взорваться как динамит в каждую секунду. Чанбин опускает глаза на губы Ли. От них почти ничего не осталось, но они такие желанные, недосягаемые для него. Он медленно двигается вперёд понимая что Ли хочет того же что и он. Феликс тяжело дышит. Чанбин ощущает его нервозность. Он медленно накрывает губы младшего своими. Пробует на вкус Феликса понимая что ничего лучше в жизни не ощущал. Феликс отвечает на поцелуй руками нависая на шею Со. У Феликса сейчас сердце остановиться от необъяснимых ощущений. Он чувствует себя живым только рядом с Чанбином, в объятиях Чанбина. Со отлично всё понимает. Он оттягивает поцелуй. Тянет губы младшего которые сразу начинают кровоточить от малейших прикосновений. Всеми фибрами ощущает Феликса и притягивает к себе всё ближе и ближе. Целует настойчивее держа младшего в своих сильных руках. У Ли ноги дрожат, и если Чанбин отпустит его он рухнет. Испепелиться растворяясь в неизвестности. Эмоции кроют Феликса. Неужели Со Чанбин действительно целует его? Без принуждённости. Настолько властно и чувственно. Он столько мечтал об этом, столько плакал втайне ото всех чтобы хоть как-то утихомирить жгучую боль внутри. С глаз Ли неосознанно падают кристальные капельки которые Чанбин чувствует на вкус. Он держит младшего за тонкую талию прижимая к себе как что-то сокровенное. Кто же всё-таки такой Ли Феликс чтобы сопротивляться. Чанбин наконец отстраняется от губ Ли смотря тому в глаза. Прекрасный даже когда плачет. Со большими пальцами убирает слезы с лица младшего. Никто не решается что-то говорить дабы не портить момент. Чанбин пальцами исследует лицо младшего, заново считает веснушки на лице и не намерен даже отпускать его. Феликс же играет с волосами старшего по прежнему державшись за него обеими руками. Думать о чем-то плохом не хочется, но они оба понимают что скоро этот момент закончится. Феликс до конца дней запомнит эти мгновения. — Феликс… Я не хочу без тебя. У Ли зрачки расширяются толи от голоса Со, толи о сказанного. — Пообещай что останешься со мной, обещай что не бросишь меня пожалуйста. Прошу тебя. Феликс окаменел. Кажется что дар речи потерял. Чего же Чанбин добивается? Ли отстраняется от хёна смотря тому прямо в глаза. В черном омуте глаз Чанбина виднелась искренность, Феликс не может ошибаться, но и рисковать собой в очередной раз он не хочет. Он последние годы своей жизни только и делал что страдал из-за Со. Он прошёл через этот ад в одиночку, и сейчас когда они оба находятся в дерьме Феликс день за днём понимает что любит. Так по-настоящему и безнадёжно, что готов на всё чтобы Чанбину было хорошо. Но он устал. Устал терпеть безразличие Со, устал от его непостоянства и неопределенности. Устал чувствовать себя никем. — Ликс — Чего ты добиваешься Чанбин? Со стоит с мрачным выражением лица и кажется понимает о чем пойдёт речь. — Я просто говорю правду! — Правду? Какую ещё правду хён? Феликс сжимает кулаки чтобы не разрыдаться как младенец. — Ты отрицал мое существование больше года, а сейчас, когда мы тут, тебе вдруг захотелось быть рядом? — Феликс… — Нет…Я так много хотел сказать всё это тебе в лицо, но никак не мог. неужели ты так и не понял что я к тебе испытывал всё это время? Неужели я был так тебе противен что ты без каких-либо объяснений забил на меня? — Я не забил на тебя… — Тогда что ты сделал? Феликс срывается на крики хоть и редко кто-то может доводить его до такого. — Ты появляешься в моей жизни, заполняешь всю мою пустоту, привязываешь к себе, заставляешь нервничать а потом прикидываешься как будто меня никогда не было. Я так тебя не нравлюсь? — В том то и дело дебил что ты мне нравишься больше чем этого хотелось бы! Чанбин прижимает Феликса к стене нависая над ним. А тот в порыве гнева пытается выбраться из цепкой хватки, но бессмысленно. — Ты думаешь мне было легко? Каждый чертов день я хотел держать тебя за руку, быть рядом с тобой, как был тогда. Я блять психовал от каждого твоего прикосновения к кому-то другому Феликс. Я хотел быть с тобой…просто быть с тобой. — Тогда какого хрена ты так поступил? Хотел быть со мной и из-за этого обращался со мной как с дерьмом? — Я боялся ясно?!.. Чанбина бьет кулаком по стене тем самым вызывая у Феликса ещё больше паники. — Я боялся что испорчу тебе жизнь. Боялся от общества, взглядов, непринятия…но не в свою сторону Ликс. Я не считал себя тем человеком кто достоин тебе потому что ты лучшее что когда либо со мной было. Феликс поклясться готов что вот-вот исчезнет с лица земли. То что сейчас говорит Чанбин вызывают у него поток боли от которой будет сложно избавиться. — Ты понятия не имеешь сколько раз я хотел плюнуть на всё лишь бы увидеть твою улыбку, слышать как ты мирно спишь, ощущать как ты играешь с моими волосами. Ты не знаешь через что я прошёл за все это время. — А я? Ты хотя бы думал какого мне? Ты когда нибудь думал что у меня могут быть чувства Чанбин? — Думал. И я клянусь что каждый раз глядя на тебя я ощущал как ты мрачнеешь. С каждым днём всё сильнее и сильнее. И я каждый день уничтожался как человек думая о том что ты страдаешь из-за меня. Чанбин убирает челку с лица Ли, всё ещё удерживая его. У Феликса всё тело дрожит. И такое ощущение что он готов прямо сейчас растворится в воздухе. — А сейчас? Что сейчас изменилось хён? — Тогда на концерте, когда ты чуть не умер перед моими глазами я понял что не могу существовать без тебя. Феликс я правда не вижу смысла там где нет тебя. И лишь от одной мысли что я мог потерять тебя, я умирал. Чанбин не стесняется показать слёзы. Он уже ничего не стесняется. Но и открыться для него тоже нелегко. Всё что он скрывал внутри себя годами сейчас вырывается наружу. И Чанбину страшно. Как на это отреагирует Феликс? Он будет считать Чанбина слабаком? Возненавидит? Или что ещё хуже не удостоит даже злиться на него? — Я просто не хотел чтобы ты терпел всю ненависть окружающего мира также как и я. Я не хотел чтобы у нас были проблемы в группе когда мы только начали получать плоды своих усилий. Я не хотел чтобы из-за меня ты пережил всё это, но в итоге всё обернулось ещё хуже. Чанбин опускает глаза. Он боится смотреть на младшего. Боится увидеть там ненависть, но и отпускать его он не хочет. — Я бы хотел врезать тебя за твои поступки, но знаешь что? Я не могу больше причинять тебе боль, потому что когда тебе больно мне больно вдвойне. Феликс больше терпеть не может слёзы Чанбина и это конечно же взаимно потому что Ли начал рыдать ещё задолго до него. — Я только и делал что любил тебя Чанбин, я жил тобою и мне казалось что все вокруг замечают это кроме тебя. Ты не должен был оставлять меня потому что ты самый лучший человек во вселенной Со Чанбин. И если уж кто-то кого-то не заслуживает так это я тебя. Чанбин всхлипывает несогласно качая головой. Феликс положив ладони на исхудавшее лицо Чанбина поднимает его голову. — Вот мы дебилы хён Со сбитым голосом говорит Ли — Мы опять с тобой рыдаем. Чанбин смотрит на Ли как на что-то божественное. Какой же это всё-таки ФЕЛИКС. — Я так много раз хотел тебе признаться, так много ночей смотрел на тебя когда ты спал в пару метрах от меня, и каждый раз хотел прижимать тебя к себе. Ты и представить себе не можешь как сильно я скучал по тебе Ликси. Скучал по нам с тобой. Феликс успокаивающе гладит лицо Чанбина сам смотря на него стеклянными глазами. — Единственное чего я хотел это просто ты, мы с тобой. Потому что я люблю тебя Ликси. Люблю до безумия, до тошноты, до смерти сильно. Ли окаменел. Все его эмоции и чувства разом перемешались и кажется что он вот-вот взорвется от нахлынувших чувств. Чанбин сейчас не шутит так? Он не выполняет то что заставил его тот сумасшедший? Это точно он? — Больше всего на свете я бы не хотел чтобы тебе было больно, и я правда держался от тебя подальше столько сколько мог. Это убивало меня. Клянусь Феликс я больше не могу. Я не хочу видеть тебя с кем-то другим, не хочу чтобы ты принадлежал другому, не хочу каждую долбаную секунду своей жизни жалеть о том что не сказал тебе…. Чанбин хоть и плачет но говорит уверенно, как будто его только что выпустили из клетки. — Я хочу любить тебя, быть рядом, принадлежать тебе….но если ты после всего этого не захочешь то я пойму тебя. — Я хочу! Я черт возьми только этого и хочу Чанбин. Феликс звучит как никогда печально. В его голосе можно уловить столько боли что Чанбин хочет провалиться сквозь землю. Со приближается к Ли ещё ближе чем раньше. Феликс чувствует его дыхание и ускоренное сердцебиение. Их с Чанбином сердца даже сейчас стучат в унисон. Чанбин оставляет обжигающий поцелуй на лбу младшего вызывая у него бурю эмоций. Феликс так много представил себе как у них всё сложится. Выдумывал в голове сотню сценарий и каждый из них особеннее другого. Правда он не ожидал что всё получится таким образом. Они оба замученные до смерти, хер знает где, и под чьим руководством, еле спасенные от когтей смерти. То что они пережили, могут понять лишь они сами. Страх потерять друг друга, бесконечные сожаления и воспоминания которые никогда не покинут их. Но сейчас после всех испытаний которые прошли бок о бок и неизвестно сколько ещё пройдут наконец-то признались друг другу, всё кажется таким нереальным. Феликс вдыхает Чанбина, ощущает его насквозь чтобы удостовериться в реальности происходящего. — Мне не верится, что этот момент реален. Может я умер и сейчас нахожусь в своём подсознании. Чанбин вникает в слова Ли и понимает, потому что он тоже не верит что наконец признался в своих чувствах. Он смотрит на Ли заново считая его веснушки на лице. Такие родные, выученные наизусть. Феликс странно реагирует на действий Чанбина. Что и следовало ожидать. Со оставляет нежный поцелуй на щеке младшего тем самым доказывая всю реальность происходящего. — Я знаю что ты сомневаешься во мне, боишься от моей непостоянности и я тебя понимаю. Я сам виноват в том что ты не воспринимаешь меня всерьёз. Но если ты дашь мне шанс, я докажу что серьёзен как никогда. — Ты представить себе не можешь как я хочу верить тебе, хён. Наверное я полный дебил раз это делаю, но по другому я и не могу, потому что…ты единственное что у меня есть и если бы мне пришлось выбрать ещё раз, я бы наплевал на всю боль что пережил и снова выбрал бы тебя. Чанбина окутает тревога и боль, ведь Феликс прав. Он всегда оставался на его стороне. Ответ на все вопросы Феликса, Чанбин. — Не ломай меня пожалуйста, только не снова. -Ни за что Ликси. ***

"Общежитие СКЗ: Спустя 9 дней после похищения."

Дождь непрерывно льёт с небес принося с собой привкус горечи которая стала неотъемлемой частью для всех парней. На часах без тридцати пять утра, и Хёнджин с Сынмином спустя пару бессонных ночей в полицейском участке наконец-то вернулись домой. В тот день когда они всех собрали, дабы сообщить важные новости, так и не смогли бросить начатое и тормозить на полпути. Они четыре дня подряд вместе с детективом накопали пару важных деталей, которые помогут разузнать местонахождение Чанбина и Феликса. После четырёх суток проживания в кабинете без сна и покоя у Хёнджина и Сынмина лишь одно желание: Принять горячий душ и спать в обнимку где-то неделю. Но сейчас когда их друзья находятся хер знает где, у них попросту нет совести спокойно сидеть на месте. Сынмин устало прогибается заставляя спину захрустеть, а Хёнджин лишь безжизненно зевает. Видел бы их сейчас кто-то со стороны, подумал бы что эти двое наркоманов сбежали из реабилитации. Это вполне таки вероятный вариант, ибо взъерошенные волосы похожие на гнездо птиц, грязная и мятая одежда, круги под глазами которые ничем не отличались от задницы обезьяны и в добавок дикая усталость, говорили сами за себя. Минхо только что вышедший из комнаты с интересом во взгляде осматривает двух тонсенов: Точно наркоманы. — Глазам не верю вы наконец-то вернулась. Начинает Ли. — И тебе привет хён. В ответ тихо бормочет Сынмин. Чан с Чонином практически одновременно открывают двери своих комнат встречая Хвана и Кима. — Ну и видок Взволнованно тянет Чан. Хёнджин с Сынимином осматривают друг друга понимая что они правда перестарались. — Вы хотя бы что нибудь смогли узнать? Нетерпеливо спрашивает самый младший в ответ получая усталые кивки со стороны товарищей. Джисон выскакивает из ванны понимая что чуть не пропустил самое важное. Вид у него был не лучше чем у Хвана и Кима. Он в панике смотрит на всех парней по очереди кроме одного… С того самого дня Джисон избегает Минхо самыми нелепыми способами. Чан и Чонин, ака единственные присутствующие люди замечали это: То как Джисон периодически старается ускользнуть от вопросов Хо, то и дело пытается не находится с ним на одном месте и даже в их общую комнату возвращается только тогда когда Ли уже спит. Джисон ненавидит себя за то что так поступает, но если он даст слабину то в итоге испортит жизнь Минхо. Именно этого он и боится, ведь тогда, в ту ночь Минхо заплакал из-за него и если бы ещё чуть-чуть… Хан очень хочет быть с ним. Вот только он не хочет принять тот факт что зависимость от Минхо, превратилось во что-то более мощное, крепкое и сильное. Джисон не понимал причину по которой Ли нянчиться с ним, терпит его характер и не отворачивается, да и зря обнадёживать себя он не хотел, но в тот день, он увидел в глазах Минхо что-то похожее на…любовь? Джисон знает что если продолжит в таком духе то всё испортит своими же руками: Ведь он не такой идеальный как Минхо, недостаточно красивый, умный, трудолюбивый. Рано или поздно Ли устанет от него, и тогда Джисон не выдержит. После долгих лет одиночества, пустоты и бессмысленного существования Джисон нашёл его, своего человека… Он обожает Ли, любит до остановки пульса, и именно из-за этого он не хочет портить ему жизнь, ведь зная себя и свой характер он так и сделает. Минхо до хруста сжимает кулаки и убийственным взглядом прожигает дыру на Хана пока тот опускает глаза на пол игнорируя Ли…опять. Минхо больше терпеть этого не может. Его убивает тот факт что Джисон, будучи тем самым человеком кто всегда был с ним рядом, общался с ним несмотря ни на что, сейчас избегает его. Ли понимает что поспешил и может даже напугал Джисона своей решительностью, но смысл медлить если впервые в жизни Минхо на все сто уверен в себе и в своих желаниях, он знает чего хочет и чувствует что это взаимно. Человек он нетерпеливый, но ради Джисона он готов ждать, столько сколько потребуется. Тишина в коридоре продолжается и все отлично понимают что после всего что случилось, между ними выросло напряжение. — Что происходит? Неожиданно для всех спрашивает Сынмин осматривая всех. Ким всегда умел анализировать ситуацию, чем собственно отличался от всех своей феноменальной логикой. Чан и Чонин заметно напрягаются, тем самым вызывая подозрения у Сынмина и Хёнджина. Они явно что-то скрывают. Минхо продолжает пялиться на Хана нервозно закусывая губы, а сам Хан даже голову не поднимает предпочитая считать узоры на своих носках. -Давайте-ка мы все присядем и спокойно поговорим. Предложил Хёнджин, на что все единогласно согласились. Все хорошо осознавали что так продолжаться не может, они на грани распада и если сейчас не предпринять что-то то всё потеряно. Их годовые труды пойдут коту под хвост. Уже через пару мгновений они сидели в гостиной, в абсолютной тишине. После пару минут молчания Чан понимая всю тяжесть ситуации начинает говорить. — Всем нам сейчас ужасно плохо… Лидер теряется понимая что все смотрят на него. В случае Чана это нормально, так бывает практически всегда, но на этот раз он впервые в жизни чувствует столь сильное волнение. Может причина в том что одно неправильное слово может ранить ещё сильнее, может в том что Чан усугубит ситуацию если сейчас тупо промолчит и угробит им всем здоровье если скажет что-то. Он растерян и это видно по одному взгляду. Или может так думает только Чонин, которому даже взгляд не нужен чтобы понять чувства Чана. Кристофер Бан никогда раньше не чувствовал столько эмоций одновременно: Грусть, отчаяние, печаль, страх, растерянность и безумную привязанность. У него в голове полная пустота и ничего сказать он на данный момент не может, но вдруг он чувствует что-то холодное у себя на руке. Чан замирает, и никто кроме Чонина не понимает зачем. Чонин держит его за руку, держит так крепко что у Бана ладонь гудит. Он понятия не имеет причину своих реакций, ведь он не раз касался Яна, обнимал, держал за руку, а сейчас всё не так. Чан осторожно поворачивает голову чтобы смотреть на Яна, найти хоть какой то ответ, но у младшего никакой мимики на лице. С первого взгляда там и вправду совершенная пустота, но стоило только Яна поворачиваться к Чану и старший почувствовал дикую нехватку воздуха в легких. В глазах Чонина все мосты рушились, но маленькая искорка всё ещё горела и в этой маленькой искорке Чан увидел свое отражение. Такое ощущение что Чонин буквально просит его держаться и быть сильным несмотря на то как ему хочется сдаться. Крис сжимает ладонь Чонина в ответ и с серьезным взглядом поворачивается к остальным парням которые ничего не понимали от их глухого фильма. И не надо. Достаточно того что он все понял. Ведь никто даже никогда не узнает что Бан Чан, лидер на которого все всегда надеялись, сейчас как самый последний трус намертво держится за своего самого младшего тонсена. — Мы переживаем ужасный период жизни, и я знаю как сейчас вы хотите срать на всё и просто исчезнуть. У Чана голос уверенный, и по его решительному взгляду было видно что он говорит то что думает и чувствует. От этого все мемберы ощутили облегчение. Если Чан уверен, то и они тоже. Всё же это остаётся неизменно. Именно благодаря Чана сейчас они добились того что добились. Именно он выбрал каждого из них и создал команду, которая в скором времени стала семьей. Каждый из них привязан друг к другу красными узами судьбы и ничто, тем более никто на свете не может их разлучить ни смотря ни на что. — Поверьте я понимаю какого вам, потому что сам ощущаю тоже что и вы. Мне с каждой секундой становится всё хуже и хуже когда я думаю о них. Я не могу есть что-то, потому что каждый раз когда я глотаю еду меня тошнит…от мысли что они голодают у меня кусок в горло не лезит. Я знаю что у вас тоже самое. Мы не спим, не едим, сидим на лекарствах, день и ночь хотим делать хоть что-то что поможет найти Чанбина и Феликса. Я знаю, я все очень хорошо знаю. Джисон не выдержав пропускает слезу и неосознанно утыкается в плечо Минхо который сейчас ничего по сути не понимает. Хван с Кимом сидят с полными от слез глазами и продолжают смотреть на Чана. Лидер всё сильнее и сильнее сжимает руку Чонина, а тот всего лишь сидит рядом, с пустым лицом но с полными глазами. — Мы хотим сейчас опустить руки, мы все устали, жутко устали. Но сейчас мы как никогда должны держаться вместе, потому что Феликс и Чанбин нуждаются в нас, потому что они бы не хотели чтобы мы сдавались, распались. И если мы сейчас сдадим позиции, то мы никогда не простим себя, Ликси И Бинни тоже. И я уверен что вместе, мы сумеем найти выход. Чан свободной рукой поднимает большой палец вверх и Чонин не сомневаясь обхватил палец Чана на что получил неимоверно благодарный взгляд старшего. Минхо уверенно присоединяется к макне и тоже обхватывает палец лидера. Также поступает Джисон, с красным лицом положив свою руку поверх руки Ли. Минхо показывать не хочет, но всё же счастливо поднимает уголки губ когда ощущает тепло Джисона. Всё наладится… Должно наладиться. Хёнджин и Сынмин облегчённо присоединяются к остальным парням. Джисон продолжает плакать и все остальные тоже уже не выдерживают. У Чана глаза мокрые, также как и у Хёнджина, Сынмина и даже Минхо. И все же, сколько бы Чонин не хотел, он не может выражать свои чувства, вот и поэтому он просто молчит но внутри рвать себя готов. — Я думал что…Думал что это конец…Наш с вами конец Мямлит Хёнджин сквозь слёзы отчего все остальные усиливают поток слёз. — Мы вместе, и всегда будем вместе… Твердо говорит Чан вытирая мокрое лицо рукавами оверсайз худи. Чонин смотрит на него, а в голове лишь одна мысль: «Как же блять я хочу обнять его и защищать от всего мира» — Если плачет даже Минхо хён то это и вправду пиздец, Опять комментирует Хван на что Минхо даже не язвит, одного его взгляда достаточно чтобы понять его мотивы. Хёнджин усек. — А это нормально? Внезапно подаёт голос Ян, привлекая внимание к себе. — То что…я не могу плакать но очень хочется? — Ого, ты кажется впервые говоришь о чем-то подобном. Совсем серьезно удивляется Джисон. — Для кого как Айени. Говорит Минхо стараясь не выдать свой сбитый голос. Чан на вопрос Чонина не отвечает, предпочитая разбираться с ним потом, когда никого не будет рядом. — Ладно ребят, давайте-ка уточним ситуацию. Предлагаю высказываться по очереди, чтобы получить хоть какую-то картину. Предложил Сынмин, поглаживая голову Хёнджина, который удобно устроился на его плечо. — Для начала рассказывайте вы, что узнали? Спросил Чан. — Всё оказалось сложнее чем мы думали. Начал Хёнджин. — Мы с детективом Чоном буквально вылизали все наши фанкамы, сохраненные эфиры, видео и фотки с нашего концерта, там ничего не было. Но оказалось что у меня хорошее чутьё, и тот запах о котором я говорил действительно помогло. — Запах канализации? Спрашивает Джисон — Именно. После долгих поисков, мы наконец-то нашли всех уборщиц которые должны были убираться после концерта, и одна из них сказала что видела подозрительного типа одетый весь в черный. Лица не было видно, но мы на 99% уверен что именно он стоит за всем этим. У Хёнджина голос усталый, но решительный как никогда. Они с Сынмином и правда слишком сильно постарались. — Также после экспертизы выяснилось что наркотики которые были найдены в желудке Феликса невозможно найти в Корее, то есть тот кто их подкинул либо очень богатый, либо имеет хорошие связи с наркоторговцами мирового масштаба. Кроме того судмедэкспертизы подтвердили что если такое большое количество наркоты были в желудке человека более 15 и часов, то побочные эффекты неизбежны. Максимально понятно объяснял Сынмин. — А мы не знаем сколько времени он держал внутри эту дрянь. Злобно сказал Чан. — Сейчас вопрос в другом. Феликс регулярно должен принимать лечебные вакцины, а мы даже понятия не имеем как их найти. Отзывается Хван. — Что-то ещё узнали? Спрашивает Минхо — Мы отгрызли все съёмки видеокамер, там ничего. Единственное что у нас есть это листок бумаги о котором вы уже знаете. Но если мыслить логически, что-то точно найдётся, просто… — Мы смотрим не туда. Оканчивает предложение за Сынмина Чонин. Тот положительно кивает. — Мы должны сложить карты, начать всё с самого начала, вот только…Мы должны понять когда именно всё началось? Говорит Сынмин осматривая всех. — Родители Феликса через два дня будут в Корее, они знают что произошло… Объявил Хван с грустным голосом подвергая всех парней в шок. — Кто им сказал? Поинтересовался Чан — Директор Пак. Кратко отвечает Хван —Они были так взволнованы что первым же рейсом решили прийти. Их можно понять, если мы в таком состоянии, то они тем более. — А что родители Чанбина? Им тоже известили? — Да, вы все наверно знаете что в последнее время Чанбин редко общался с семьей, но мы с Сынмином сами видели как его отец пал в ступор от новостей. Директор с детективом с трудом вернули его в реальность, но зная его связи, вся страна уже ищет Чанбина. — Но вам всё это не кажется странным? Спрашивает Джисон —Что именно? Вообще то тут всё странно. Отвечает Сынмин. — Это да… Но вы никогда не задумались? Почему именно Феликс и Чанбин? Ведь если под прицелом был Феликс, и хотели похитить именно его то зачем впутывать в это Чанбина? Спрашивает Джисон сам задумываясь о своих словах. — Он дело говорит, между прочим в тот день в больнице мог остаться не Чанбин, это мог быть любой из нас… То есть тут вариантов немного. Либо похититель был уверен что именно Чанбин останется с ним, либо он забрал его чисто по той причине чтобы не оставить улики. Над словами Минхо все начали задуматься, ведь правда, вместо Чанбина могли бы быть именно они. — Но если, чисто гипотетически, их похитили не по случайности, то какой толк в этом? Что может связывать Чанбина и Феликса? Задумчиво спрашивает Чан отчего Сынмин с Хёнджином заметно растерялись. Феликса и Чанбина связывает много чего. Причины их похищения могут быть разными, но больше всего Сынмин и Хёнджин боялись одного. Только не то что они думают…всё что угодно но не это. — Ты сейчас серьезно задал этот вопрос? Спросил Чонин в ответ получая вполне себе понимающие взгляды. Он тяжело выдыхает и поправляет волосы назад. — Раз уж мы начали, то давайте поговорим на чистоту и будем честны хотя бы друг с другом. Ни для кого тут не секрет то что происходит между ними. И если их похитили специально по плану то боюсь что ни деньги, ни драгоценности не нужны похитителя. Все с открытыми ртами слушали Яна, и сами понятия не имеют отчего удивлены больше: От самого Чонина или от его слов. — Он прав — Поддерживает тонсена Минхо — Как бы больно для нас всех это не было принять… Мы должны понимать что они по-любому не вернуться к нам такими какими были до этого. —Вопрос лишь в том… Вернуться ли они вообще? Тихо шепчет Джисон смотря куда-то в неизвестность. — Их уже официально считают пропавшими без вестей, но боюсь что закрыть рты прессы у нас долго не получится. Между прочим сообщает Хёнджин. — Та женщина которая видела того подозрительного человека в черном, говорила что он вышел из общественного мужского туалета. И вообще я не думаю что за всем этим стоит человек женского пола. Хотя это опять же может быть хорошим планом для того чтобы запутать нас. Продолжил Сынмин. — Отлично! Мы нихуя толком не знаем. Закатывает глаза Минхо опираясь на спинку дивана. — Детектив Чон утром будет допрашивать всех наших менеджеров, потому что честно говоря, он говорит что никому доверять нельзя. Добавил Хван. — Собственно, это всё что мы сумели разузнать, —Говорит Ким, — Ну а теперь я бы хотел услышать Чан хёна и Йени. Чан с Чонином немного удивляются но не забывают кидать друг на друга мимолётный взгляд. Скрывать что-то не имеет смысла и если уж они решили не лгать друг друга то лучше сказать всё как есть. — Мы с Айени недавно разговаривали… Ну думали кто мог так поступить с ними, и поняли что подозреваем одного и того же человека. — Кого же? С интересом спрашивает Хёнджин — Вы же всерьёз не думайте что это может быть он? Минхо кажется понимает о ком идёт речь, но поверить в это попросту не хочет. — Уджин хён…? Догадывается Джисон. — У нас нет никаких веских причин подозревать его, но почему-то он не даёт мне покоя. Отвечает Чан — Мы сами не хотим чтобы это было правдой, у него наконец-то всё наладилось. Но не знаю, предчувствие какое-то? Продолжил Ян. — У меня сейчас голова взорвется блять. Не выдерживает Минхо. — Поговорим с ним, чтобы быть уверенными наверняка. После слов Чана в комнате снова нависает тишина, все кажется задумались стоит ли начать разговор с их старым другом, которого они до сих пор любят и уважают. Ведь Уджин был одним из них и собственно из-за несправедливости он покинул команду. Сейчас подозревать его в таком полная чушь, но также в этом есть логика. — Как думаете? Сколько мы продержимся? Нарушает тишину Чонин. — До самого конца. Не раздумывая ответил Чан. — Ладно, а с вами что? Спросил Сынмин смотря в сторону Джисона и Минхо — То есть, что ты имеешь ввиду? В панике начинает Джисон —Всё путём, не переживай, Спокойно и холодным тоном отвечает Ли. — Вы молодцы, не смотря на такое состояние ваша фотосессия просто взорвал весь интернет, было просто шикарно Метко заметил Чан. — Мы сделали то что должны были так что… Отвечает Хан почесав затылок. — Ладно ребята, как я понял нам ещё многое стоит преодолеть, предлагаю пойти отдохнуть и постараться спать, а то Хёнджин и Сынмин сейчас упадут. Эти двое и вправду выглядели нездорово. — От нас воняет. С мерзким тоном сделал замечание Хёнджин. — Ещё бы не воняло, мы не переодевались 4 дня и естественно не принимали душ. Отвечает Ким с еле открытыми глазами — Кто первый? Щенячьими глазками спрашивает Хёнджин на что Сынмин фыркает. — Эти твои фокусы не сработают на меня: камень ножницы бумага? — Вы можете и вдвоём пойти Без единого возмущения предложил Минхо в ответ получая красное лицо Сынмина и ухмылку Хёнджина. — Ага, всё равно у нас там довольно просторно Поддерживает его Чонин. — Вы что несёте а? — Сынминаа~ мне кажется или ты смущен? — Язвит Чан Сынмин в конец теряет терпение и готов убить всех подряд, кроме Джисона, он пока что молчит. — О дааа он смущен, на барсука похож Прокомментировал Хан осматривая лицо Кима. Да. Сынмин определенно зарежет всех без исключения. Он не спал четыре дня и его позвоночник пиздец как болит, так какого хуя все решили на его нервах поиграть? Хёнджин вообще еле затягивает губы чтобы улыбаться, но так и ничего не решается сказать. — Я пойду первым Нервозно кидает Ким и покидает гостиную. Хёнджин же по прежнему улыбается смотря вслед за ним и все естественно замечают это, но решают ничего не сказать исходя из обстоятельств. — Уже семь утра…надо же… Замечает Джисон. — Ты всю ночь не спал, иди отдохни. Своим привычным тоном (тоном с которым он обычно разговаривает с Ханом) говорит Минхо. Удивительно. Даже когда Джисон ведёт себя по свински, Минхо всё равно заботиться о нём. Вообще Минхо не такой, каким все его представляют. Он не чёрствый, не злой или высокомерный, он почему-то хочет казаться таким и это у него отлично выходит. Но не для Хан Джисона. Для Джисона Минхо тот самый…и если бы у него был выбор между Минхо и целым миром, он бы выбрал Минхо не задумываясь. Ведь для него целый мир заключён в нём. Хан знает какой он…сложный, капризный, принципиальный, временами даже опасный, и даже эти факторы не смогут его заставить отказаться или разочаровываться в нём. Ведь это Минхо, просто его Минхо… И Джисон его любит таким какой он есть. — Ты тоже не спал хён Отвечает Джисон после недолгой паузы, смотря прямо на Ли. — Вставай и пошли. Кратко сказал Ли вставая с места а за ним моментально срывается Джисон. — Что это…только что было? В ахуе спрашивает Хёнджин у Чана и Чонина которые даже не моргнули глазом, как будто каждый день можно такое увидеть. — Мы понятия не имеем, но уже привыкли. Отвечает Чан на что Хёнджин всё ещё удивлённо хлопает глазами. — Айени, ты тоже иди поспи, ты принимаешь лекарства так что тебе сейчас нужен отдых. Мило обратился к младшему Чан. — Хорошо…эмм, я пойду. Чонин встаёт с места чтобы идти, потому что он правда сейчас неважно себя чувствует, но вдруг перед глазами темнеет и Ян чуть не падает на пол. Чан быстро на это реагирует и молнией оказывается рядом с Чонином, у которого голова кружится как после американских горок. Хёнджин в панике встаёт с места и бежит на кухню за водой. — Ты как? Звонить в скорую? 
 Чан определенно запаниковал, ведь сейчас он держит Яна сильнее чем во время своей "недо"речи. — Нет…я в порядке не стоит. Мямлит Чонин. — Уверен? — Да…посплю немного и пройдёт — Я провожу тебя до твоей кровати. — Не стоит хён, я сам справлюсь. — Блять я же просил не говорить мне такого рода вещи. Чан зол. Он очень зол от того что Чонин опять хочет справиться самому, совсем в одиночку. Как будто он обречён на это и обязан всё таить внутри. А ведь Бан просто хочет чтобы он открылся, хотя бы немного позволил помочь ему. Он понимает что это нелегко, но ведь так будет хуже. Чан просто сильно волнуется за него. Он смотрит на младшего помогая тому присесть, кажется у него ещё темнота перед глазами. В комнату прибегает Хван, принося с собой стакан воды. Ян выпивает всё до дна, успокаивая самого себя. Ведь если сейчас он потеряет контроль над собой, никогда не простит себя за это. — Ты как, в порядке? Спрашивает Хван — Да…всё хорошо хён, мне уже лучше, спасибо. — Тебе нужен отдых Утверждает Чан поднимаясь с места. Чонин уже думал что старший уходит и он наконец облегченно выдохнет, но не тут то было. Вдруг Чонин поднимается вверх и только через пару мгновений понимает что Бан (черт бы его побрал) Чан держит его на своих руках. Ни то чтобы Чонин возмущен…да ладно, он возмущен. — Отпусти меня хён, сейчас же… Пожалуйста. Начинает паниковать и требовать младший. — Ты ходить нормально не можешь, всё хорошо я просто отведу тебя в твою комнату. Спокойно отвечает Чан двигаясь в сторону коридора. — Я же тяжелый!!! — Не смеши меня, ты вообще ешь хоть что-то? Разговор Чана и Чонина постепенно не доходит до Хёнджина но его лицо сейчас просто надо было увидеть. Что это было? За четыре дня все так радикально изменилось? Или Хёнджин просто бредит от недосыпа? Он в шоковом состоянии добирается до своей спальни и заходя туда находит Сынмина, который уже был одет в пижаму и полотенцем сушил мокрые волосы. Хёнджин невольно улыбается и подходит к шкафу чтобы забрать себе одежду. Хван хотел уже покинуть комнату как вдруг. — Хёнджина~ — Ммм? — Без тебя я не усну. Хёнджин такого не ожидал, они с Сынмином помирились, но ему всё ещё непривычно ощущать такое спокойствие. У Хвана глаза от счастья засветились. И единственное что он может, это благодарить вселенную за то что она подарила его Ким Сынмина, а в свою очередь Хван сделает всё чтобы видеть счастье в его глазах. — Я быстро Мини! *** Чан аккуратно опускает Чонина на кровать в то время как сам Чонин вылупил глаза и не может привести мысли в порядок. Он понятия не имеет что за черт только что произошло, он лишь ощущает пристальный взгляд прикованный к себе. — Отдыхай Йени. Говорит старший собиравшись уйти, пока не понял что за его футболкой дёргает господин «я сам справлюсь» — Хён…останешься со мной? Тихо шепчет Чонин смотря прямо на Чана с теми самыми искорками в глазах которыми старший уже успел насмотреться. Чан без единых слов устраивается рядом с Чонином обнимая его сзади. У Яна всё тело дрожит и кажется что сейчас его сердце начнет материть его за своих же желаний. Разве Чонин имеет права просить Чана о таком? Что если он слишком навязчив? Это разве нормально? То что Чонина дышать становится легче лишь с Баном? Определённо ненормально. Но Ян предпочитает сейчас просто уловить момент, потому что потом этой возможности у него не будет. Как бы Ян не хотел этого признать, Чан никогда не будет любить его так как хочется. Он не полюбит его так как Феликса. И если уж ему и придётся быть заменой Ли, то хотя бы так он хочет чувствовать любовь Бана. Чонин искренне рад что Чан не видит сейчас его лицо. Глаза в котором кроме пустоты и боли ничего больше нет. У Чонина искорки погасли и появляются лишь тогда, когда он смотрит на Криса. Младший хочет успокаивать себя, но как назло именно сейчас ему хочется реветь от неотъемлемой от него боли. — Можно вопрос хён? Не выдерживая спрашивает Чонин с трудом проглатывая мерзкий комок застрявший в горле. — Да Йени, что угодно. Чонин ничего не говорит на протяжении пару секунд но понимает что если сейчас не покончит с этим, то дальше будет ещё хуже. — Феликс хён для тебя не просто друг да? Чан округляет глаза как сумасшедший: какого черта? — Конечно не просто друг, вы для меня семья. Все вы. Чан редко врет, но Чонин отлично знает когда это случается. — Он тебе нравится так? Как парень — Что? Зачем ты спрашиваешь такое? — Мне хочется знать. Пожалуйста хён…скажи это уже. Чан не понимает причину по которой Чонин так сильно дрожит, не понимает почему он задал такой вопрос, и также не понимает как у него выходит так спокойно разговаривать с ним на такие темы. Но раз уж он сумел догадаться, то так уж и быть. — Это так заметно? — Ты смотришь на него так, как (я на тебя) он смотрит на Чанбин хёна. У Чонина сердце больше не выдерживает. На его щеке тихо падает одинокая слеза, оповещая о том что пора уже заканчивать с этим, не дать волю чувствам которые никак не помогут в дальнейшем. Чан всё ещё обнимает Чонина, кажется он даже не собирается отпустить или уходить, по крайней мере не сейчас. А от этого младшего становится ещё хуже. — Это так, у меня есть чувства к нему и не просто чувства. Но мои чувства ничего не значат разве нет? Чонину сразу становится обидно, ведь у Чана почти такая же ситуация как и у него. Зная Феликса и его тип личности Чонин с уверенностью может сказать что тот никогда не разлюбит того кого полюбил изначально. — Он любит меня Йени, но не так как любит Чанбина. Ты абсолютно прав, он никогда и ни на кого раньше не смотрел так как смотрит на него, и я знаю что шансов у меня нет. — Знаешь но продолжаешь мучить себя? Чонин знает какого это, но хочет чтобы Чан сам сказал, чтобы он услышал от его уст всю правду и наконец понял что так продолжатся не может. — Феликс больше чем человек которого я люблю, он мне как семья и я знаю что как бы я не старался не могу с лёгкостью избавиться от чувств к нему. Во всяком случае, он важен для меня и ты сам знаешь что избавиться от чувств, нелегко. — Знаю хён. — Но знаешь, они с Чанбином смотрятся слишком правильно и как бы больно не было осознавать это, в глубине души я рад что они хотя бы вместе. Надеюсь что вместе. — То есть ты презираешь свои чувства? — А что мне ещё остаётся? В голосе Чана Чонин улавливает неимоверную боль. Как же он хочет забрать эту боль себе, хоть и сам ощущает тоже самое. Он недолго думая поворачивается лицом к старшему. Их лица разделяют какие то жалкие сантиметры, но почему-то сейчас Чонин не нервничает. Он смотрит прямо в глаза Чана, а старший даже не пытается избежать этого. Такое ощущение что он только этого и ждал всю свою жизнь: Чтобы кто нибудь увидел его настоящего. Не самого лучшего и всемогущего лидера, не того кто всегда уладить все конфликты, не самого старшего и адекватного. Ему всегда хотелось чтобы кто-то увидел его недостатки, потому что говоря начистоту, недостатков у Чана полно. Темные стороны которые он имеет неизвестны никому кроме него, но сейчас когда Чонин смотрит на него так как будто знает все его секреты, у Чана мурашки по спине бегают. Такое ощущение как будто Ян читает его как открытую книгу, проникается во все забытые и тайные уголки его гнилой души: Это пугает. В тоже время он безумно хочет чтобы его приняли, с недостатками, минусами, темными сторонами и прочими проблемами. Почему-то Чан уверен что Чонин так и сделает. У него никогда раньше так бешено не трепетало сердце, это не похоже на те порывы которые у небо были ранее. Одно Чан наверняка знает, он не хочет сделать Чонину больно, но если так потребуется, у него не останется выбора… Чонин после долгого молчания в утреннем свете замечает как глаза Чана моментально меняются, в них столько злобы, агрессии… Такое ощущение как будто хищник следит за своей жертвой перед тем как сожрать его. Такого Чана Чонин никогда ещё не видел. Такой властный, опасный и психованный, но в тоже время раненный и разбитый. Чонину плевать на свои чувства, также как и Чану на собственные. Если он каким то образом может помочь ему он сделает, ведь как не крути он до жути влюблён и даже тот факт что его чувства безответные ничего не меняют. От этого не стало легче, совсем наоборот. Сейчас перед ним совсем другой человек, не тот который полчаса назад разбудил у всех боевой дух, не тот который всегда по доброму улыбается и поддерживает в нужные минуты, перед ним сейчас не тот Бан Чан которого он знал. Сейчас он настоящий, и Чонин только сейчас понимает причину по который Чан молчит: Он хочет чтобы его понимали, приняли, не так как это обычно бывает. И видит бог, Чонин не жалея себя сделает всё что угодно. Младший аккуратно касается лица Бана убирая непослушную челку с глаз. — Я хочу помочь тебе хён, хочу разделить твою боль…ты мне позволишь? Чан внимательно слушает каждое словечко тонсена и кажется он улавливает смысл сказанного. — Ты пожалеешь об этом Айени, зачем так изматывать себя? Ради чего? Чонин знает что пожалеет, знает что глубоко плюет на себя и на свои принципы, но он решителен как никогда. — Ради тебя Чан. Кажется это первый раз когда Чонин обращается к Чану неформально. Это пугает ещё больше, но ничего менять уже нельзя. Чонин уже сделал свой выбор. И он пожалеет. Спустя мгновение Чонин неумело прикоснулся губ Чана своими а тот как в бреду сразу бешено отвечает. Как будто если сейчас он не поцелует Чонина то задохнётся, умрет и испепелиться как бумага в огне. Он агрессивно притягивает хрупкое тельце к себе и целует. Болезненно, страстно, быстро и пошло, наплевав на то что Чонин никогда раньше не целовался. Чан берет инициативу в свои руки и уже спустя пару минут оказывается сверху не прерывая поцелуй. Неумелые действия Чонина лишь усиливали возбуждение и желание. Чан зол. И совсем не обращает внимание на Чонина, который беззвучно плачет, роняет слёзы одни за другим до тех пор пока они не перемешиваются с алой кровью истерзанных губ получая металически-соленый привкус. Чан отстраняется с легкостью удерживая младшего за шею позволяя немного отдышаться чтобы душить заново а Чонин даже не сопротивляется. Чан сжимает руку имитируя удушение а Чонин еле дышит но не смеет каким то образом помешать происходящему. В глазах Чана черти пляшут, а Ян позволяет этим чертям поглощать его целиком, съедать изнутри и вывернуть его гнилую душу наизнанку. Так надо. Он потерпит…Ради Чана. Перед глазами Яна чернеет от нехватки воздуха но Чан ослабляет хватку начиная с новой силой целовать тонсена. Сильные руки Бана крепко сжимают костлявые запястья Чонина оставляя болезненные синяки и следы от пальцев. Чонин улетучивается от грубости Бана, буквально сжигает себя ради него, но отчетливо понимает что то что сейчас происходит с ним не самое худшее. Самое худшее будет потом, когда Чан уйдёт оставляя за собой лишь болезненные воспоминания. Если сейчас Яну так плохо, то он представить себе не может что с ним будет потом. Чан на минуту отстраняется и приблизившись к уху младшего тихо шепчет. — Ты уже жалеешь не так ли Айени? За то что впустил в свою жизнь такого как я! Чан агрессивно поворачивает голову Чонина к себе чтобы увидеть его лицо. У Яна всё ещё влажные глаза, кровь на искусанных губах и укусы на шее которые точно скоро не пройдут. Чан глядит на него с глубокой горечью, зная что будет винить себя за это, но на удивление он не замечает в глазах Чонина разочарования. Там страх, удивление, боль, но не разочарование. — Если таким образом тебе будет легче, то нет, я не жалею. Чонин абсолютно искренне отвечает на вопрос отчего Чан замирает. Впервые в жизни его не отвергают, не осуждают, не говорят что он неправильно поступает и от этого он теряется. — Тебе больно хён, и я позволяю тебе убить эту боль во мне. Услышав эти слова Чан резко осознаёт всю бренность своих поступков, очередной раз оглядывая Чонина он понимает что полный кретин, но почему-то от одной мысли что именно его метки носит Чонин, Бан получает одно удовольствие. У него сердце сжимается, ведь он не должен был осквернить Чонина, но уже так поздно. Он большими пальцами аккуратно стирает влагу под глазами Чонина понимая что у него самого глаза становятся мокрыми. — Прости меня пожалуйста. Чонин успокаивающе гладит Чана по голове притягивая к себе. Их лица снова находятся слишком близко и Чан надеется что на этот раз он не сделает Яна больно. Он целует его, снова. Заставляет сердце трепетать, снова. Убивает своими действиями и поведением, снова. А Чонин понятия не имеет как будет существовать после. Для Чана он не более отвлекающего манёвра, как антистресс. А что будет с ним? Чонин сейчас об этом думать не хочет. Но и не думать не выходит. На этот раз Чан целует нежно и чувственно хотя не менее страстно, но вдруг он останавливается и после пару мучительных секунд снова обнимает Чонина как раньше. — Давай спать Айени. Догадки Чонина были правдивы, Чану больно, он теряется в себе и хочет отправить нахрен всех и вся, но он не до такой степени потерял себя чтобы сделать что-то плохое с ним. Чан такой же. — Ты не собираешься уходить хён? — А ты хочешь чтобы я ушёл? — Нет. *** С того времени как Джисон и Минхо вернулась в комнату чтобы спать, Джисон ни разу не сомкнул глаза, в отличии от Ли который практически сразу уснул. Хан удивляется. Как Минхо может быть таким заботливым? Неужели он заставил себя спать или притворялся спящим только для того чтобы Джисон чувствовал себя комфортно и лишний раз не напрягался? Сначала он просто лежал с закрытыми глазами, Хан уверен, ибо он знает Минхо лучше чем самого себя. У Ли много привычек о которых даже он сам не знает, так думает Джисон. Когда старший спит он каждые 20 минут меняет позу, а ещё иногда сосет большой палец, прямо как ребёнок маленький, хотя это звучит довольно пошло. Бывает даже когда он говорит во сне, не говоря о кошмарах которые в последнее время снятся ему. Джисон знает о Минхо, кажется всё. Он любит рассматривать старшего во время сна, а сейчас когда на часах уже половина девяти утра и солнце даже сквозь закрытых штор умудряется пасть на лицо Минхо, он выглядит словно ангел. Все они не спали где-то три дня, даже больше и сон сейчас им необходим как никогда. Сынмин и Хёнджин практически сразу отключились как только дошли до кровати. Их понять можно, они работали не прокладывая руки. Чан отнес Чонина в комнату, чтобы тот отдохнул. И все же происходящее между ними ни капельки не нравится Джисону. Всё это слишком странно и запутанно. Можно подумать что Хан параноик. Впрочем да. Он самый настоящий параноик, но его интуиция никогда не подводило его. Как так вышло что Чонин, будучи самым младшим и уравновешенным из них начал принимать лекарства от невроза? Джисон мог бы ожидать это от кого угодно, от себя тем более, но Чонин слишком дёрганный в последнее время и если на чистоту, Хан думает что причина этому по большей части Чан. Что между ними происходит? Даже для Джисона это очень волнительно, ведь он как-то сумел вырваться из тени с помощью Минхо. Не совсем выбрался, но научился управлять собою. Он не тот дрожащий мальчик который безвыходно рыдал когда было больно, не тот кем был 10 дней назад. С момента исчезновением Чанбина и Феликса Джисон чувствовал вину, за то что не помог Феликса, за то что не сумел быть хорошим другом. Он перенёс много панических атак и в итоге понял что так продолжаться может. Да и Минхо…Он должен быть сильным, если не ради себя, то хотя бы ради Минхо. В тот день когда он впервые в жизни увидел как с глаз Минхо текут слёзы, он понял что хочет оберегать его, до самых последних дней своей жизни. Хочет быть рядом также как и он был рядом с ним. В конце концов только благодаря Минхо внутри Джисона больше не обитает пустота. Минхо наполнил его, показал что готов быть с ним до конца и ничего более важного для Хана нет. Он инопланетянин который совершил посадку в суровом мире, но Минхо сумел найти его, спасти от мрака и вечной суеты. И на этот раз Джисон сумеет найти в себе силы чтобы доказать Минхо, что его старания не прошли даром. Джисон не спал очень долго, ему хочется спать, но он не может насытиться Ли, который между прочим находится всего лишь на пару шагов дальше. Каждый раз глядя на него Джисону хочется жить, его переполняют теплые чувства и влюбленная улыбка которая однажды выдаст его. За окнами начинается рабочий день и шумный Сеул снова начинает жить, но в общежитии кроме Джисона все спят дохлым сном. Вдруг он замечает как Ли хмурит брови а уже спустя пару минут на лбу появляется испарина оповещая об очередном кошмаре. Ли неугомонно двигается туда-сюда, весь в холодном поту отчего Джисон начинает волноваться. Минхо становится ещё хуже и в какой-то момент он начинает издавать болезненные стоны. Джисон больше не в силах оставаться в стороне встаёт с постели приблизившись к кровати Минхо садится ближе к нему. Тот всё ещё не успокаивается и Хан решает прилечь рядом с ним чтобы его не было одиноко. На удивление это помогает, хоть и не полностью. — Чшш хён…всё хорошо я рядом, спи. Джисон прижимает Минхо к себе обнимая его руками и успокаивающее играет с волосами. Минхо как кот, сначала огрызается, но потом когда узнаёт хозяина становится более приветливым и просится на ласки. — Джисони… Во сне тихо шепчет тот и практически больше не издаёт никакого звука. Минхо успокаивается и засыпает обнимая Джисона так крепко как это возможно. Такое ощущение что он боится проснуться и не находит Хана рядом, и младший отлично понимает его, потому что сам ощущал всё это. Да и сейчас он это ощущает. Минхо как котик морщит носик отчего на душе сразу становится спокойно и Джисон спустя много времени находит сон в объятиях Минхо. Веки расслабляются но при этом руки всё также обнимают Ли. — Я буду рядом хён. *** Спустя пару часов в общежитии наконец наступает мертвая тишина. Все спят глубоким сном хоть и неспокойным. Их страхи и волнения изо дня в день перерастают во что-то ужасающее, и если они даже избегают разговаривать на эту тему, это ещё не значит что они спокойны. Уличные звуки постепенно превращаются в грохот, а от утреннего солнца ничего не осталось. В небе облака бушуют предвещая о скором шторме. Вдруг раздаётся телефонный звонок, который заставляет всех в доме пасть в панику. Осматривая свои мобильные устройства все приходят в ступор понимая что звонок не адресован им. Чан с Чонином оглядываются рывком покидая спальню. В гостиной с ахуевшими лицами стояли все остальные окружившая стол на котором уже долгое время покоится телефон Феликса. Звонок не прерывается а на дисплее загорается совместная фотография Чанбина и Феликса с надписью «Бинни хён». У всех в голове полная каша, но возможно такого шанса больше не выпадет. Сынмин осматривает всех по очереди и не медля притягивается к телефону принимая вызов. Хёнджин до этого стоящий в ступоре включает диктофон на телефоне ожидая хоть что-то с той стороны трубки. Сынмин быстро включает громкую связь ожидая услышать голос Чанбина, но это было бы слишком банально. — Кто это? Спокойно спрашивает Сынмин с миллионами бабочками в организме которые истерзают его изнутри. — Нет хён прекрати! Слышится громкие крики Феликса которое приводит в ужас всех присутствующих. — Чанбин хён пожалуйста не надо!!! Слышишь хён не надо!!!. Голос Феликса эхом разбивается у всех в ушах. Его безвыходность и печаль в голосе, рыдания которые заставляют всем покрыться мурашками в добавок истеричный смех со стороны. — Прости меня Ликси…прости если сможешь пожалуйста у меня нет другого выбора. Ответ Чанбина заставляет всех лечь под землю, ибо какого черта там происходит вообще??? Кто за всем этим стоит? Зачем они заставляют Чанбина сделать больно Феликсу? ЗАЧЕМ??? — Вы придурки за десять дней ничего не сумели откопать? Компьютерный голос заглушает крики Феликса и Чанбина. — Кто ты черт возьми такой? Не выдерживает Минхо Снова истеричный смех, которая сводит с ума. — А жаль что вы для них даже не стараетесь, ведь кто знает когда все закончится? — Что ты сука имеешь ввиду? Что ты с ними сделал. Во всё горло кричит Чан: в ответ выслушивая очередную порцию смеха. — Отвечай блять ублюдок чертов!!! Требует Хван еле сдерживая внутреннюю бурю. — Вы что думаете что полиция и жалкий детектив сумеет найти выход из ситуации? Вы действительно жалкие если до сих пор так и ничего не поняли. — Ты хочешь чтобы мы сами разобрались со всем этим. Разве не так? Озвучивает свои мысли Чонин вызывая у всей новую волну волнения и страха. — Всегда считал тебя смышлёным мальчиком Ян Чонин. А теперь зарубите себе на носу, все шестеро. Никто кроме вас не сможет найти ключ к разгадке, а если даже и найдет будет слишком поздно. Спешите ради Ликси и Бинни. Звонок прерывается оставляя за собой ещё больше непонимания чем раньше. Все обессилено пялятся друг на друга пытаясь по кусочкам собрать пазл только что происходящего: Безнадёжно. — Надо выслеживать номер Чанбина! Быстро звоним детектива. Оживленно кричит Хёнджин набирая уже знакомый номер. — Разве в этом есть смысл? Не думаю что он настолько туп чтобы звонить из четкого местонахождения. В ином случае карта Чанбина хёна больше не существует. Предполагает Хан. — Что ты предлагаешь? Сидеть и ждать пока нам по кусочкам не отправят их конечности? Что нам блять делать? — Не быкуй Хван, Джисон прав. Он связался с нами а не с полицией. Значит он хочет чтобы именно мы занялись этим делом. Раздумывает ситуацию Минхо. — Он узнал мой голос, и кроме того знал Что телефон Феликса хёна именно у нас. С этого можно предполагать что похититель ближе чем мы думаем. Говорит Чонин руками закрывая шею настолько, насколько это возможно. — Дерьмо! Если поймаю этого ублюдка заставлю жрать говно ебаное. Убью к черту блять! Когда Чан злиться, это никогда не заканчивается добром, а исходя из его слов он не просто зол. Впрочем как и все остальные. — Нам нужен план и я кажется знаю что надо делать Сынмин почесав затылок в конце концов озвучивает самое безумное, но на данный момент повальное решение. Если они не предпринять что-то, будет слишком поздно. — Как думаете? У нас в доме хватит простыни чтобы спуститься с пятого этажа?