Мой маленький секрет

Джон пропустил Шерлока в ванную комнату и велел умыться теплой водой. После чего усадил его на бортик ванны и потянулся наверх — достать с полки свою бритву и новое лезвие. — Сменные кассеты комфортнее одноразовых, — сказал он, вынимая старую и заменяя её, — желательно взять с увлажняющей полоской, — Ватсон показал Холмсу о чём речь, — и такой рукояткой, чтобы она удобно лежала в руке. Так как новопризнавшийся вампир ничего не сказал, что знает об этом и так, доктор продолжил лекцию, как если бы учил школьника, впервые осознавшего необходимость бритья. — Для лучшего скольжения и увлажнения кожи нужно нанести специальный гель. Он дополнительно увлажняет кожу и смягчает щетину, — Джон снял с полки тюбик и чуть выдавил на ладонь. Шерлок почувствовал приятный аромат и понял, что именно этот запах он улавливал от Джона. Тем временем руки друга-соседа-возлюбленного осторожно коснулись лица, размазывая гель и превращая его в пену. Но прежде чем Шерлок успел насладиться этим, кожи коснулась бритва. Движения станка тоже были мягкие и плавные, но Холмсу хотелось вернуть руки. — Начать лучше с открытых поверхностей, — лился спокойный голос Ватсона, — щёк и скул, а затем уже приступить к более рельефным местам и участкам, таким как шея, подбородок и область над верхней губой. Что Джон говорил, то он и делал. И странно, Шерлок чувствовал себя вполне комфортно в его заботливых руках, хотя сама процедура пробуждала стыд, смущение, да и страх немного. Всё же острое лезвие так близко к шее. Но голос Джона успокаивал. Ему сыщик доверял практически безоговорочно. — Во время бритья необходимо как можно чаще споласкивать лезвие под струей воды, чтобы смыть пену и срезанную щетину, — говоря это, доктор как раз промывал бритву. — Нельзя протирать полотенцем или пальцем, это может затупить или повредить лезвия. Плюс во втором случае можно порезаться. После этих слов, Шерлок целых полминуты думал, что если бы Джон слегка порезался, он мог бы взять его палец в рот, погладить и поласкать языком, ощутить вкус его крови… На этом моменте Холмс так размечтался, что не заметил, как Ватсон закончил работать бритвой. — После окончания бритья на лице остается ещё немножко пены, и это совершенно нормально, — донёсся как издалека голос Джона, — поэтому теперь тебе нужно сполоснуть лицо, и на сей раз холодной водой. Это успокоит кожу и сузит поры. — Ватсон чуть отошёл, чтобы дать соседу больше пространства для умывания, но внимательно следил за процессом, просил повернуться к нему, и подсказывал, где сполоснуть ещё. — В финале нужно промокнуть лицо сухим полотенцем, — Ватсон протянул Холмсу чистое и тёплое, только с сушителя, — а затем обязательно нанести бальзам после бритья для увлажнения кожи. Это особенно важно для тех, кто как ты проводит много времени на открытом воздухе. Это не только увлажняет кожу, но и защитит её от ультрафиолетовых лучей. А для тебя это особенно актуально. Я заметил, что ты плохо реагируешь на солнце. У тебя бледная, светлая, нежная кожа, о которой нужно особенно хорошо заботиться… — тут Джон обхватил лицо Шерлока, как бы кутая его в полотенце и осторожно поцеловал на границе скулы и подбородка, как бы проверяя качество своей работы. Потом отстранился и просто смотрел, уже снизу вверх. — Спасибо, Джон. С твоей помощью ненавистная мне процедура превратилась едва ли не в наслаждение. Ты мог бы… помогать мне с этим на постоянной основе? — Конечно, я же предложил, — Джон быстро навёл порядок, расставив все принадлежности по местам и повесив полотенце на крючок. — Дальше ты справишься сам, мне пора бежать? — Конечно, не беспокойся. — Отлично! — Ватсон вышел из ванной комнаты, но не убежал сразу, а ещё чуть подзадержался. — А насчёт твоего вампиризма… Шерлок, ты же знаешь, что существует ряд болезней, что вызывают подобные симптомы? Плохую переносимость солнца, проблемы с гемоглобином, которые твой организм пытается компенсировать такой вот диетой. — А что насчёт моей долгой жизни и отсутствием физического старения? — Не мне тебе рассказывать о шизофрении. — Джон… — Я не настаиваю, что у тебя именно это расстройство, но их же тоже огромное количество. Шерлок, уверен, ты обычный… ну в плане физическом, человек, просто нуждающийся в лечении. Возможно и психики тоже. И я готов помочь тебе и в этом. — Спасибо. Как ты предложил — поговорим об этом вечером. А сейчас беги, пока не опоздал. Джон ещё раз поцеловал Шерлока, явно наслаждаясь его свежевыбритостью и действительно вскоре ушёл. А Холмс задумался об его словах. Психические расстройства, значит? Ну, это можно проверить. Кроме Джона есть ещё один человек, знавший тайну великого сыщика и кто мог ответить, выдумал ли Шерлок своё долголетие или же нет. Мужчина вытащил телефон и набрал номер своего сводного брата, Майкрофта.

***

Наверное странно, глядя на человека старше себя, помнить его спящим на твоих руках малышом… Никто больше, ни единая душа, не знала секрет Шерлока. До Джона. И пусть тот, как врач, не поверил в то, что Холмс-младший вампир, старший мог дать совет, что делать дальше. В памяти Шерлока был жив день, когда он повстречал чету Холмсов и, подготавливая для себя плацдарм на ближайшие годы, внушил им, что является их сыном. Женщине давным-давно был поставлен диагноз «бесплодие», но она мечтала о детях. А потом миссис Холмс забеременела. И пока сыщик раздумывал, как быть, Майкрофт появился на свет. И… это была любовь с первого взгляда. Долгая жизнь предполагает, что все, кого ты знаешь, умрут раньше тебя, поэтому Шерлок долго ни с кем не задерживался, чтобы не смотреть потом на гробы. Да и разбираться с вопросами, почему он такой же как и десять лет назад не особо хотелось. Да, вампирское внушение позволяло ему стать членом выбранной семьи, но внушать всем и каждому невозможно. Если ты в постоянном контакте с людьми, они видят тебя каждый день, усилий почти не требуется. Хватает капли, грубо говоря. А на всех знакомых и знакомых знакомых никаких сил не напасёшься. Когда счастливая мать дала детективу подержать «младшего брата», Шерлок и сам не понял, что такое он почувствовал. Этот крохотный человечек посмотрел круглыми серьёзными глазами, вцепился в его палец… и весь окружающий мир перестал существовать. Новоявленный Холмс получил самого любящего и заботливого брата на свете. Каждую свободную минуту Шерлок проводил с ним. Укачивал, кормил, купал, гладил по покрытой рыжеватым пушком голове. Говорил себе, что должен уйти, пока малыш не достиг соображающего возраста и не начал задавать вопросов, но сделать этого не мог. Май был единственным человеком на земле, которому Шерлок не хотел менять воспоминания. Не хотел, чтобы тот забыл всё, что было так дорого самому детективу. Майкрофт тоже очень привязался к брату. Именно к нему он охотнее всего шёл на руки. К нему бежал со всех ног, когда приводили из садика. Уткнувшись именно в его плечо выплакивал свои первые детские горести. В его постель приходил спать. Тихо-тихо брёл через весь огромный и страшный дом босиком, тихо открывал дверь, заползал на постель, прижимался всем упитанным тельцем, засовывал озябшие ножки между ног Шерлока и спокойно засыпал до утра. Имя Шерлока стало первым словом Майкрофта. Шерлок получал в подарок его первые кривоватые поделки, первым узнавал обо всех мучивших юную душу размышлениях. Мама ревновала на первых порах, но только до рождения дочери. Эвер не затронула души Шерлока, но полностью переключила родителей на себя, оставив братьев предоставленными друг другу, и Холмс, сейчас уже не поймёшь, то ли младший, то ли старший, был ей за это благодарен. Только Шерлок мог заявиться к Майкрофту без звонка или предупреждения. Он чувствовал, когда брат дома. Он чувствовал о Майкрофте всё. Как и Май. Сейчас, когда пухленький мальчик превратился в импозантного мужчину, чуть выше и чуть шире в плечах, чем Шерлок, младший брат считался старшим. Это было принято обоими. — Я знал, что ты зайдёшь, — заявил Мистер Британское правительство, открывая дверь за полсекунды до того, как детектив нажал на кнопку звонка. Май был в любимом домашнем халате (Шерлок знал — на голое тело), в мягких туфлях из замши, и пахло в квартире свежесваренным кофе и любимыми миндальными круассанами обоих Холмсов. Шерлок с наслаждением вытянулся в «своём» кресле, подождал, пока ему принесут кружку ароматного напитка и тарелку с выпечкой, сделал первый глоток. Вздохнул. Его не торопили. — Ты отпросился с работы, чтобы поговорить со мной? — спросил Шерлок, хотя термин «отпросился» не совсем подходил под статус брата. — Даже телефон выключил. — Спасибо… Они тихо пили кофе, обмениваясь только взглядами, но вот Шерлок поставил кружку на опустевшее блюдце и спросил: — Май… ты помнишь, что я появился в вашем доме раньше, чем ты? Как ты едва доставал мне макушкой до живота, помнишь, как я помогал тебе с уроками? — Как в мои двенадцать лет, ты рассказал мне, что ты вампир, живущий столетия, и внушил всем вокруг нужную информацию, но мне пудрить мозги не хочешь… — Именно. Майкрофт долго молчал, глядя на сцепленные в замок ладони, висящие между его колен. — Сказал, что очень любишь, доверяешь тайну, и просишь никому не говорить. — Верно! — Шерлок обрадовался бы, если бы не печаль на лице брата во время этих слов. — Помнишь же? — повторил сыщик, уже чуть испуганно. — Помню, брат. Только… — Май протянул руки вперёд и будто обнял кисти Шерлока своими, глядя на их сомкнутые ладони. — Ты сказал это, когда тебе было три. И мы находились в больнице, куда тебя уложили, а мы с родителями пришли навестить. — Нет… — Три приступа эпилепсии, последующий страшнее предыдущего, госпитализация, слова медиков, что твой разум будет функционировать не как у всех. Ложные воспоминания, искажения в восприятии действительности. Ты не видел собственного отражения в зеркале, плохо переносил солнечный свет, не мог есть обычную для твоего возраста еду. — Это не может быть правдой… — Долгое лечение. Подбор подходящей диеты. И моё решение никогда не спорить с тобой, кто из нас старше. — Нет… — Шерлок откинулся назад в кресле и этим движением вытащил свои руки из ладоней брата. Он услышал, как Майкрофт встал, как подошёл, как опустился рядом на пол, и крепко-крепко обнял. — Но я тебе верю, братик. Я верю, что это просто мои изменённые воспоминания. И именно я прибегал к тебе в спальню, ища утешения, а не наоборот. Просто… твоя вампирская суть защищает сама себя, без твоего участия, перестраивая воспоминания близких тебе людей, даже если ты этого не хочешь. — Спасибо, Май… — Шерлок расслабился в обнимающих его руках. — Я всегда знал, что могу на тебя положиться. — В чём угодно, братишка. Даже если захочешь укусить — я тебя не остановлю. Вечером, ожидая возвращения Джона, Шерлок так и не сумел привести мысли в порядок и решить, что же из его воспоминаний правда. Краем уха детектив слышал, как Ватсон вошёл в квартиру, как, насвистывая что-то весёленькое, мыл руки, и вот вошёл в гостиную. — Был у брата? — с ходу определил Джон. Тут даже дедукции не требовалось. Наверняка увидел на кухне свои любимые пирожные с запиской от Майкрофта, что принёс сыщик. — Да. Но ясности это не добавило. — Шерлок, — Джон обхватил друга и соседа за плечи, пытаясь поймать его взгляд. — Точно тебе говорю — ты обычный, ну насколько это возможно для тебя, человек. — С чего такая уверенность? — Ты пахнешь человеком. В тебе течёт человеческая кровь. Поверь, я знаю, о чём говорю. Потому что… — Джон вздохнул, — в нашей паре вампир — это я. Несколько мгновений Ватсон ждал хоть какой-то реакции, кроме выпрямления в кресле и взгляда в глаза. А когда её не последовало, всё также прямо глядя на Шерлока, продолжил: — И… перед тем как признаться тебе в любви, прежде чем поцеловать тебя, уложить в постель, решил… вот так осторожно… сообщить о своей сути. — Джон… а если я укушу тебя, ты поверишь, что и я не обманываю? Наверное, это единственный способ доказать, что я не псих. Ватсон несколько секунд раздумывал. А потом решительно встал. Стянул с себя свитер, затем футболку. Холмс впервые увидел его грудь обнажённой и сглотнул, разглядывая гладкую кожу, соски и шрам на плече. — Хорошо, Шерлок. Кусай. Самому интересно, что из этого выйдет, — сказал Джон, глядя на Шерлока сверху вниз.