Быть другим — не грех

После разговора с Эльзой Анна сидела в своей комнате и думала: что бы написать. Рыжая не только красиво рисовала, но и писала стихи. Анна думала, о чём же написать: о природе, себе, каких-то чувствах или о каком-то человеке. Она попробовала написать несколько строк. Твоя кожа так бела, Как самый белый снег, Лежащий на горах, Где не был человек. Твой взгляд такой глубокий, Как в море бездна, И в то же время одинокий, Как будто ты совсем мне неизвестна! Девушка несколько удивилась, когда поняла, что это про Эльзу. Анна долго размышляла над тем, что написала. Конечно, она писала уже подобные стихи, но… Рыжая поняла, что после встречи она начала интересоваться Эльзой в другом ключе, доселе ей неизвестном. «Так странно…» — всё продолжала думать девушка. Блондинка ненадолго отлучилась для похода в магазин. Она бы взяла с собой Анну, но из-за её глаз… Вдруг бы девушка обернулась на месте. Обычно оборотни едят специальные таблетки, чтобы их животная сущность не вырывалась наружу. Но Эльза решила не давать их Анне, хотя они у неё были, и она сама их принимала. Таблетки противопоказаны оборотням, которые ни разу не обернулись. Это может спровоцировать прекращение работы органа, который вырабатывает секрет, отвечающий за связь с определённым духом. Через орган беспрерывно циркулирует кровь, и прекращение этого повлечёт за собой множество последствий: в том числе и летальный исход. Анне не переставали приходить мысли о том, кем она будет, когда обернётся. И какое это ощущение. Больно будет или нет. Она не могла усидеть на месте, но пообещала Эльзе, что будет хорошо себя вести. Да только ей же никто не запрещал передвигаться по дому. Так она приняла душ, оделась в чистую одежду и пошла исследовать потаённые уголки дома Бьоргманов. Для неё дом казался чем-то новым, ведь теперь тут была Эльза, и вся серость и обыкновенность испарялись. Она так давно не была тут, но здесь ничего не изменилась с того дня. Но всё же пусть она и знала этот дом, как свои пять пальцев, она надеялась найти что-то новое. Девушку осенило: она ведь не была в комнате Кристоффа! Рыжая направилась прямиком к неизвестному. Дверь не открылась. Ещё попытка, но в пустую. На двери был проём для ключа. «Когда я была здесь в последний раз, на двери определённо не было замка», — заметила девушка. Она отправилась на поиски ключа. Перерыв шкафы, тумбочки, Анна отыскала его и открыла дверь. Дверь издала характерный скрип и отворилась. Стоило включить свет, как перед глазами открылась запылённая комната. Тёмные шторы, похоже, давно не открывались, а вокруг лежали разнообразные коробки. По всей видимости, уже давно в этой комнате никто не жил. В коробках лежал разнообразный хлам: старые диски, одежда, бумага, фотографии. В одной из таких коробок лежал альбом, который привлёк внимание девушки. Он был покрыт гигантским слоем пыли, и стоило девушке дунуть, как облако пыли поднялось в воздух. Анна сморщила нос от попавшей туда пыли и уже собиралась чихнуть, но успела зажать его пальцами, предотвратив череду чихов. Рыжая провела ладонью по обложке, на которой была надпись — альбом. Стоило его открыть, как перед глазами показались совместные фотографии. Там была маленькая Анна, Кристофф, их родители. Казалось бы, вроде всё хорошо, но где Эльза? Так странно… Все её помнят, но на фотографиях её нет. Девушка отложила альбом в сторону и принялась разгребать весь хлам в поисках информации о сестре. Сколько же она перерыла коробок… Ей пришлось распахнуть шторы и открыть окно, ведь количество пыли было запредельным. Дышать было невозможно. «И как только Бьоргманы настолько запустили комнату? Они ведь такие чистюли!» Но здесь были вещи не только их, но и из особняка. Это заметила рыжая, когда нашла свои старые игрушки, одной из которых был снеговик. На лице девушки проступила улыбка, когда она вспомнила, что его тоже зовут Олаф. Она постоянно дразнила мальчика, сравнивая его со снеговиком, потому что он до жути любил лето, но ему всегда становилось плохо от жары, а в холод он наоборот становился бодрым. Он был слабым ребёнком, но старался стать сильнее, что Анна очень уважала в парнишке. «Где же он сейчас?» — Снова раздался в голове этот вопрос. Она отложила в сторону игрушки и продолжила разгребать вещи. Всё больше вещей были из родного дома, и это очень озадачило девушку. Там были её маленькие платья и платья Эльзы, одежда мамы и папы… «Посуда, учебники, тетради, дневники… Дневники!» Рыжая взяла все попавшие ей под руку и принялась их оттирать от пыли. Листая их, можно было увидеть множество записей и маленьких рисунков, а в начале каждого дневника красовалась надпись — "Эльза Разенграффе". Она принялась читать. “Привет, сегодня я начну записывать всё, что со мной происходит. Меня зовут Эльза, и мне четыре года. Возможно это странно, что я уже умею писать. Когда я пошла в детский сад, все говорили, что я странная. Воспитатели сказали моим родителям, что мне пора в школу: там моё место. В школе повторилось то же самое. И вот я на домашнем обучении. Довольно необычная ситуация. Ещё я хотела бы рассказать о моей семье. У меня полная семья: маму зовут Идун, а папу Агнарр. Они очень любят меня, а я их. А около года назад родилась моя сестрёнка. Родители долго не могли выбрать имя. Она была маленькой, словно кукла. А её глаза светились от любопытства. Мама предложила имя Анна, и оно очень всем понравилось. Теперь эту настоящую непоседу с первых дней жизни зовут Анна. Она очень шустрая и любит играть в прятки. Также она обожает, когда мы лепим снеговиков. Около месяца назад она встала на ножки и пошла ко мне. Она так звонко смеялась, когда добралась до меня. Мама с папой снимали на камеру. Это был чудесный день…” “Сегодня последний день года, и в городе устроят большой салют. Скоро мы будем собираться и поедем туда. Сейчас Анна бегает вокруг моей кровати и просит помочь ей выбрать одежду. Она такая непоседа... Порой она говорит странные слова. Я сама впервые слышу такие, но мама говорит, что дети много лепечут и говорят невнятно. Но я всё равно думаю, что Анна говорит на незнакомом мне языке… Ох, меня зовёт мама, поэтому на сегодня я с тобой прощаюсь.” “Снова здравствуй, мой дорогой читатель. Я не знаю, кем ты являешься, но надеюсь, что тебя заинтересует моя история. Я всерьёз задумалась на тем, что говорит Анна. Эти слова определённо были связной речью. Но мама мне не верит. Я найду ответ. Прошу дождись…” “День рождения Анны. Я долго готовила подарок, и вот он готов. Я сделала игрушку в виде снеговика. Надеюсь, он очень понравится сестрёнке… Мне не передать словами радость, которая была на лице Анны. Она была так рада! Анна бегала по комнате, как заводная. Когда я смотрела на неё, на душе становилось теплее… Я всегда буду заботиться о дорогой Анне…” “У нас появился новый работник. Правда ему только три. Его зовут Олаф. Пока что он только составляет компанию Анне. Они очень сдружились за пару дней и хорошо проводят время, пока речь не зайдёт о сладком. Сколько же раз я заставала их за дракой. Хоть они очень маленькие и хрупкие, силы им не занимать. На них постоянно были синяки и ссадины, а одежда была мокрая или вся в грязи. То они подерутся за конфеты, то кто первый покатается на велосипеде. Несмотря на это они быстро мирились…” “Сегодня Анне уже три. Мы с мамой спекли торт и много шоколадного печенья. К нам приехали Кристофф и его родители. День прошёл замечательно…” “Анна впервые увидела лошадей в живую. Я отвела её в конюшню. Она полюбила их, впрочем, как и остальных животных. Я взяла пони, и мы поехали по нашему саду и маленькому лесу. Родители тоже были с нами. Мама хотела, чтобы Анна поехала с ней, но та отказалась и спряталась за мной… Когда мы прибыли к небольшому пруду, Анна попросила меня заморозить его, чтобы она покаталась. Она так много раз упала, но улыбка не сходила с её лица…” Анна вспоминала своё детство и на душе становилось теплее. Улыбка расплывалась на лице девушки. Она продолжала завороженно смотрела на страницы. Но она никак не могла вспомнить моменты, касающиеся пруда и других моментов, и того, что Эльза обладала магией. “Сегодня случилось не поправимое... Я ранила Анну магией. Её кожа стала холодной... Ей смогли помочь, но стёрли все воспоминания о моих способностях. Мне сказали, что если я не научусь контролировать магию, то могу навредить окружающим... Я решила, что перееду в другую комнату…" “Магия становится сильнее, и я не могу ей управлять!...” “Папа дал мне перчатки. Он сказал что они защитят меня и других.” “Наши встречи с Анной становились всё короче. Я чаще закрывалась от остальных в комнате. Моя сила росла, как и страх… Каждый день я слышу голос сестрёнки. Она отчаянно просила меня выйти, но...” “Я плачу, каждый день от своей беспомощности. Однажды я услышала тихие всхлипы за дверью, и это разбило мне сердце. Прошу, прости, я не хочу тебе навредить, Анна! Так будет лучше для всех. Боюсь я не смогу сдержать обещание всегда защищать тебя…” Записи продолжались, но в следующем дневнике строки расплылись по листам, а на одной из страниц след от ручки вовсе оборвался. Этот дневник определённо побывал в воде. Анна не могла сдержать слёз. Она не верила. «Вот почему Эльза тогда ушла! Вот почему она закрылась! Я уверена, что мы могли бы побороть это вместе, но… Но тогда я была маленьким ребёнком и ничего не понимала. Я всегда думала, почему она пряталась ото всех. Ответ был на поверхности. Была бы я умнее, то всё бы поняла… В тот день… Когда мы ехали от Кристоффа. Из-за обиды, если бы я не сказала тех слов Эльзе… Возможно всё сложилось бы по другому. Возможно родители были бы живы. Папа бы не отвлёкся от дороги, и мы не попали бы в аварию. Все были бы живы, если бы не я!... Если бы не я…» Руки девушки задрожали, а дневник выпал из рук. Горячие слёзы полились из глаз. Так захотелось закричать. Но ни один звук не вырывался из уст Анны. Она не могла никому высказаться, не могла сказать слов, которые хотела бы сказать маме и папе. Их больше нет… Она тихо упала на пол и закрыла лицо руками. Слёзы продолжали литься, а в груди болезненно сжималось. Всё тело ослабло, и в тоже время его охватила жгучая боль. Любое, даже малейшее движение было невыносимо больным. Словно её разрывало изнутри. Кожа пылала, как и всё внутри. Голова гудела от напора мыслей, в которых она обвиняла во всём себя. Дыхание стало быстрым и сбивчивым. Девушка свернулась на полу и жадно глотала воздух. Никто не знает, что случилось бы, если Эльза не вернулась сейчас. Рыжую коснулись холодные руки в перчатках. Это прохлада стала спасением для Анны. «О, Господи! Её тело горит, словно огня касаюсь.» — Анна! Что случилось?! — блондинка не знала, как реагировать. Рыжая продолжала задыхаться, но вдохи стали более глубокими от холода, которым делилась Эльза. «Надо быстро определить, что могло вызвать такой прилив эмоций. Это произошло определённо не спонтанно… К тому же впервые вижу, чтобы при обращении, страдала физическая оболочка человека. Её глаза тоже тогда меня озадачили, но тогда я не придала этому значения. Но сейчас я понимаю, что что-то не так. Ну давай, осмотрись, должно же быть что-то!» — взгляд упал на дневники, которые лежали возле Анны. Блондинка взяла один из них и открыла первые попавшиеся страницы, — «Здесь почти везде употребляется имя Анна, а автором является… Эльза Разенграффе?! Что?! Почерк определённо мой, но как такое возможно?!... Потом разберусь, сейчас надо помочь Анне! Холода от моего тела будет явно недостаточно. Что же делать? Могу попробовать магию, но что если я раню её. Я боюсь... Очень боюсь. Словно такое уже было.» Эльза посмотрела на рыжую, та содрогалась от каждого вдоха. Девушка не могла смотреть на подобное. «У меня нет права на ошибку.» Блондинка аккуратно снимает перчатки и осторожным движением рук поднимает Анну так, что она оказывается у неё в объятиях, а она сама садится и опирается о стену спиной. Эльзу обжигают прикосновения к девушке, но она не может медлить. Постепенно комнату окружает холод, а возле девушек появляются разнообразные узоры из инея. Обе выдыхали пар от холода, окружавшего их. Снежинки медленно плыли по воздуху и опускались на пол, в неком подобии танца. Дыхание Анны начало выравниваться, а тело остывать. Эльза вздохнула с облегчением. Ужас был позади и Анне ничего не угрожало, как она думала, но так ли это было на самом деле. В комнате становилось холоднее. Эльза поняла, что магия выходит из-под контроля. Быстрым движением перчатки вернулись на привычное место. Весь холод и последствия магии испарились, словно их и не было. Теперь лишь холод от тела блондинки охлаждал девушку. Анна слегка дрогнула и открыла глаза. Первое, что она увидела, были глаза Эльзы. Прохладная перчатка нежно проводила по голове рыжей, а сама она вовсе лежала в объятиях сестры. Слёзы снова подступили к глазам, стоило девушке вспомнить о всех страданиях Эльзы и потере родителей. — Всё хорошо! Слышишь? Анна не могла так просто отбросить все воспоминания. Она знала, что Эльза совсем её не помнит. Что она не помнит, что происходило с ней. Она не помнит родителей и того страшного дня. Не помнит всех весёлых и печальных дней, которые были с ними. Но глубоко в душе осталась искра надежды, и пусть Анна потеряла всякую веру на воссоединение с прежней Эльзой, её сестрой, а не незнакомой богатенькой знаменитостью, но огонёк горел и ждал случая разгореться сильным пламенем, которое не затушит никто. — Анна, всё позади. Тебе надо передохнуть. Всё страшное позади. Твоё тело очень истощено и ему нужен отдых. Блондинка провела мизинцем от переносицы до кончика носа. Она не знала откуда ей известно подобное действие, но решила попробовать. Повторив движение несколько раз, Эльза глубоко вздохнула, и Анна всё-таки закрыла глаза. Почему-то с Анной Эльзе хотелось доверять и сердцу, а не только разуму. «Впервые вижу подобное. Не было такого, чтобы дух, как будто стал един с телом человека. Будто человек и дух делят одно тело, и дух, что был заперт в оболочке тела, хочет вырваться наружу. Это бессмыслица какая-то. Духи живут в другом мире и лишь делятся своими силами с нами. Они никогда не были здесь в своём облике. Я очень сомневаюсь, что смогу найти информацию на этот случай. Но надо постараться, иначе не смогу помочь Анне.» — Анна, ты спишь? — шёпотом спросила Эльза. Рыжая слегка поморщила нос и плотнее прижалась к блондинке. Теплое и размеренное дыхание девушки било по холодной и напряжённой шее Эльзы. Румянец появился на щеках Эльзы, а сердце пропустило удар. Она не знала, что с ней происходит, и попыталась успокоиться. Блондинка всегда полагалась на голову, а не сердце. Возможно все проблемы и были из-за этого. Но Эльза попросту боится открыться. Боится, что её не примут такой, какая она есть. А зря… Она даже не подозревает, что рядом с ней человек, который любит её всем сердцем и душой, который никогда не отвернётся от неё.