Волки и Лисы

      Олег разложил по тарелкам дивное прогретое мясо и тушёные сочные овощи, положил приборы и налил в бокалы красного вина. Он решил, что Серёже это будет даже полезно. Успокоит нервы, расслабит и согреет. Аромат в воздухе витал дивный — Олег добавил немного приправ и специй, решив сделать блюдо ярче. Серёжа ел жадно, не прерываясь, а потом промокнул губы салфеткой и только тогда взял бокал. Олег последовал его примеру — он тоже не ел со вчерашнего дня.       — Я не знаю, замешан ли дядя в убийстве родителей, и даже бросил это расследование, — продолжил Серёжа и сделал глоток. — Но когда приехали вы, все словно сошли с ума! Точнее, шептаться начали ещё до вашего приезда. Я не знал, что вы оборотень, но слышал, как дядя говорил, что нельзя допустить, чтобы о связи Волковых и Разумовских вскрылось.       — Это странно. — Олег нахмурился. — Я никогда не знал Разумовских, хотя фамилия на слуху. Да и тётка не возражала, когда я проявил к вам интерес.       — Знаете, почему? — Серёжа усмехнулся. — Они все решили, что городской наиграется с деревенским дурачком и уедет восвояси. Поэтому я прибежал к вашему дому, когда вы приехали. Хотел увидеть, кто же вы такой. Поэтому не хотел даже общаться с вами. Следить — да, но не общаться. Все вокруг пытались делать вид, что ничего не происходит, но оно происходило.       Олег устало растёр виски. Раньше, до встречи с Сергеем, он и не думал ни о каких заговорах. Всё было легко, просто и понятно. А теперь в каждом взгляде, в брошенном случайно горожан слове он видел подвох. Вспоминая дни, проведённые в Терчи, Олег теперь испытывал только напряжённое волнение. Не отпускало чувство, будто его обманули, обвели вокруг пальца, как неопытного щенка.       — А что случилось в тот день, когда вы плакали на чердаке? — спросил Олег и, допив вино, отставил бокал.       — Правильно мыслите. — Серёжа последовал его примеру. — До того дня мы с вами поняли, что предназначены. И вы начали мне...       Он замолчал, отвёл взгляд и наморщил нос. Марго насмешливо каркнула, и Серёжа обиженно цыкнул на неё. Олег даже отказался верить — неужели его симпатия всё же была взаимной?..       — Я вам понравился? — спросил он прямо, не в силах дождаться ответа.       Щёки Серёжи вспыхнули, а глаза изумлённо распахнулись. Удивительно, каким решительным и наглым он был порой, и каким стеснительным оказывался, когда касалось личного. Марго снова каркнула и расправила крылья. Серёжа всё ещё молчал, лишь выжидающе и мрачно смотрел на Олега. Всё же он менялся по одному щелчку пальцев, словно в одном человеке уживалось сразу несколько.       — Вы мне тоже нравитесь, Серёжа, — решил признаться Олег. — Независимо от предназначения.       — Но чем? — Он окончательно растерялся.       — Вы решительный, смелый, сильный, дерзкий и в вас кипят жизнь, страсть и огонь, — сказал Олег. — Признаться, взгляда от вас отвести не могу с самой первой встречи. И... меня ничего не пугает. Ни ваши выходки, ни ваш характер — хочу забрать вас с собой именно такого.       Серёжа смотрел так, словно не верил в услышанное. Он задумчиво убрал прядку рыжих волос за ухо, и лишь спустя несколько долгих минут он скромно улыбнулся и кивнул. Словно принял это признание. Олег удивлялся: Серёжу приучили к мысли, что он не такой, неправильный, некрасивый, и тот, казалось, сам поверил в эту чушь.       — Да, вы мне понравились, Олег, — всё же признался он. — В тот день Ларионов пришёл к дяде. Он кричал, говорил, что нельзя допускать нашего общения, что всё было напрасно. Тогда я понял, что он ещё один член того культа или клуба, называйте, как хотите. Гром помешал мне отыскать их всех, но вот Ларионов нашёлся сам. Он не ходит один, убить его было сложно, вот я и решил для начала вскрыть его ящики и сейф. И там я нашёл кое-что.       — И что же? — Олег чуть подался вперёд.       — Долговые расписки от Разумовских Волковым. Мой отец задолжал вашему очень и очень много. Так же были письма от Волкова к Ларионову. Они были друзьями и обсуждали какие-то тайные встречи...       — И вы решили, что мой отец был членом этого сборища, — догадался Олег.       — Да. Поверить не мог, что ваши родители так поступили с моими... вот и расплакался как дурак. Я иногда такая тряпка! Всего боюсь, сижу и плачу! Ненавижу себя в эти минуты!       Олег перехватил его руку и приободряющее сжал. В первый момент Серёжа вздрогнул — всё же он не привык, что кто-то так легко и свободно прикасается к нему. А Олег, успокаивающе погладив его ладошку, вновь сжал пальцы и сказал:       — Вам всего двадцать один год. Расстраиваться и допускать слабость — нормально.       — Но мне двадцать четыре, — Серёжа чуть вскинул бровь.       — А тётка сказала двадцать один.       — Ещё и возраст мой скрывают! — хмыкнул Серёжа. — Да что происходит?.. Ну ладно, в общем, вот вы и нашли меня ночью расстроенным и в слезах, но... мне было так хорошо с вами! Я должен был разобраться. Вот и украл ключи, чтобы и в ваших ящиках порыться.       — Но они оказались практически пустыми, — улыбнулся Олег.       — Да.       — Вы просто не знали, где искать. — Олег хитро прищурил глаза. — А у меня есть варианты. Только прежде, теперь, когда всё ясно, давайте разберёмся с нами.       Серёжа согласно кивнул. Погладив заскучавшую Марго, он уверенно ответил:       — Я не хочу отказываться от вас, даже если ваши родители причастны к убийству моих. Заберите меня отсюда. Вы... нужны мне.       — И вы готовы принять мою помощь в расследовании? — спросил Олег.       — Готов, — решительно кивнул Сергей. — А вас точно не смущает... то, что я убивал...       — Сам факт того, что оборотень — убийца не очень-то меня удивляет или пугает. И всё же я хочу, чтобы вы жили по закону. Хорошо?       — Хорошо.       Серёжа внезапно встал со своего места, обошёл стол и решительно опустился Олегу на колени. Олег растерялся. Никогда прежде на его колени не садился юноша, да и вообще такое поведение нерешительного Серёжи казалось странным. А он тем временем сжал пальцами плечи Олега и прильнул ближе — доверчиво и нежно. Казалось, что он уже определился с их отношениями, когда как Олег с этим бы не торопился.       И всё же он приобнял Серёжу и с нажимом провёл ладонью по спине. Было приятно трогать его и чувствовать, как он выгибается навстречу ласке, вдыхать его запах. Серёжа ткнулся носом в его шею, потёрся и едва ли не замурчал. Стало невыносимо жарко. Олег ощутил первую волну накатывающего возбуждения и поспешил отстранить от себя Серёжу.       — Вы слишком раскрепощённый для скромного провинциального юноши, — напряжённо выдохнул Олег.       — Разве не так бывает между предназначенными? — Казалось, Серёжа оскорбился пренебрежением. — Я... никогда ни с кем не был, если вы об этом, но...       — Вообще, предназначение это не всегда отношения, — сказал Олег.       Серёжа тут же соскочил с его колен и отстранился.       — Я думал, что нравлюсь вам!       — Не форсируйте события! — Олег встал следом. — Нравитесь! Но вы ждёте от меня моментальной реакции, а это даже неприлично.       — Плевать на приличия. — Серёжа вновь приблизился, остановился в паре сантиметров от него. — Пожалуйста, Олег, если я вам хоть немного нравлюсь, дайте мне хоть... что-то! Объятие или прикосновение! Я ваш или нет?!       Олег смотрел в его глаза и всё понимал. Серёжу никто и никогда не любил, его не баловали лаской и теплом, а он, молодой и страстный, жаждал получить всё и сразу. Олег же был более сдержан. Да, он реагировал на Серёжу, но не знал, хочет ли именно такой близости. Во взгляде Серёжи было столько мольбы, что Олег всё же наклонил голову и нежно поцеловал его в щеку, обнял, скользнув рукой по пояснице.       Серёжа осторожно прижался к нему и жадно, крепко обнял, потёрся щекой о плечо. Олегу внезапно захотелось поцеловать его: в розовое ушко, затем в уголок губ, а затем и в сами губы. Ему захотелось вжать Серёжу в себя и сделать его своим, оставить на нём свой след и запах. Жадность перемешивалась с возбуждением, и внутренний хищник уже хотел вобрать в себя его девственную чистоту. Кажется, Серёжа не прогадал, когда сделал первый шаг.       — Сергей, прошу вас, — чуть строже сказал Олег и отстранил его. — Я не железный.       — Я вам настолько нравлюсь? — улыбнулся Серёжа.       — Сергей.       — Молчу. Молчу!       На его щеках играл очаровательный румянец, а на губах блуждала пьяная улыбка. Да, нравился, да, так сильно нравился, что тело откликнулось моментально. Для самого Олега это было открытием. Никогда прежде он о юношах не думал, а Сергей Разумовский свёл его с ума одним лишь только взглядом нереальных синих глаз.       — Вы сказали, что я не там искал, — напомнил Серёжа, решив перевести тему.       — Да, сейчас отведу вас. — Олег с радостью переключился. — Но сначала уберём посуду. Если в дом кто-то приедет с обыском, тут даже следов ваших быть не должно.       Убрав всё, Олег мягко перехватил Серёжу за руку (и тот вцепился в него доверчиво и крепко) и повёл его на второй этаж. Там, достав из-за шторы тонкий шест, он поднял его и стукнул по потолку. К удивлению Серёжи, потолок дрогнул, и к их ногам опустилась скрипучая лестница, ведущая на чердак. Олег поднялся первым, чтобы проверить, не прогнили ли ступени. Серёжа поднялся следом и чихнул на пыльном чердаке.       — Сюда мы не добрались с уборкой, — виновато сказал Олег.       — Не страшно, — ответил Сергей. — И не такое видел.       Олег улыбнулся и указал на гору старых коробок, брошенных в тёмном мрачном углу. Они с Серёжей разделили их и начали разбирать по одной. Перекладывали старые вещи, открытки, бумажки, и так прошло несколько часов. Коробки множились, а результата не было, только сами перепачкались в пыли.       Внезапно Серёжа взял один листок, пробежал его глазами и дрогнувшим голосом прошептал:       — Олег...       На его глаза навернулись слёзы, и Серёжа зажал рот рукой.       Олег тут же встал, отпихнув свои коробки, поспешил к Серёже и взял из его рук старое письмо. Бумага давно пожелтела, стала хрупкой, а чернила расплылись, но текст ещё читался. Олег нахмурился, когда увидел, что это было послание от старшего Разумовского его отцу.       Дорогой мой Давид!       На следующей неделе планируем приехать в Терчь. Серёженьке уже исполнилось четыре года, думаю, уже можно познакомить их с Олегом. Он тоже полноценный оборотень, только Лис. Обращается безболезненно и быстро.       Олег сел на пол рядом с Серёжей и взял второй лист.       Дела обстоят плохо, Дима. Культ выражает сомнения — они не готовы к Его явлению. Опасаюсь за жизнь Серёжи. Я скрыл метку, но лучше перевезти его с матерью в Терчь. Пусть он чаще играет с Олегом, так быстрее привыкнут друг к другу.       Олег мотнул головой и взял следующее письмо.       Дима, сегодня Серёжа нарисовал волчонка! Мне кажется, он уже скучает по Олегу. Вероятно, мы не ошиблись, и их связь будет очень сильной и надёжной. Серёже понадобится верный защитник, особенно когда вскроется вся правда. Единомышленников становится всё меньше, ощущаю себя в окружении врагов.       Скучаю по нашим беседам.       — Сколько вам лет? — дрогнувшим голосом спросил Серёжа.       — Тридцать один, — растерянно ответил Олег.       — Значит, когда мне было четыре...       — Мне было одиннадцать.       — И мы с вами виделись?..       — Почему я не помню... — Олег нахмурился. — Может, тётка поэтому ваш возраст приуменьшила? Чтобы я не вспомнил?       Серёжа раздражённо пнул коробку. Та перевернулась, кубарем прокатилась по пыльному полу, и многочисленные письма разлетелись в разные стороны. Так же и их прошлая жизнь только что разлетелась на осколки. Всё, что у них было, коварно и бессовестно украли.       — Вы знаете, что это значит?! — зло спросил Серёжа. — Что кто-то отнял у меня не только семью, но и вас!       — Как и вас у меня, как и семью у меня тоже, — напомнил Олег. — Мы равны.       — Мы не равны! — раздражённо ответил Серёжа. — Вы жили в достатке, в Петербурге! Вы там герой, легенда, добились почестей и уважения! А я...       — А вы эгоцентричный наглец! — сурово перебил Олег. — Да, я жил лучше, чем вы, но я так же пережил боль потери и одиночества, имейте совесть!       Он отвернулся и снова уткнулся в письмо. Пытался прочесть, но мысли разбегались. Как же его иногда раздражала зацикленность Сергея только на себе!       Мягкое прикосновение тёплой руки отвлекло его. Серёжа робко сжал его плечо, прижался к спине всем телом и прошептал:       — Простите, Олег... Я ещё не привык, что больше не один в этом мире.       Олег устало выдохнул, моментально успокаиваясь. Всё же этот юный Лис имел над ним особую власть, да и Олег понимал, что ему только предстоит научиться думать за двоих. Он перехватил руку Серёжи, сжал, поднёс к губам и поцеловал.       — Всё хорошо, — сказал он.       — Выходит, наши родители знали о предназначении? — спросил Серёжа.       — И считали, что я должен стать вашей опорой, защитником, — сказал Олег, протянув Серёже письмо. — Тут так написано, словно вы особенно важны. Не только как сын своих родителей или моя пара, нет. Они оберегали вас для чего-то.       — Но я обычный... — сказал Серёжа, взяв письмо. — Так ваши родители не причастны к убийству моих?       — Я не знаю, — признался Олег. — Не знаю... Как я мог забыть вас, мне же было одиннадцать? Да, я вычеркнул из памяти многое после смерти родителей, но...       В памяти внезапно всплыл забытый образ. Чужой дом, просторная гостиная и...       — Вы меня очень стеснялись, — вдруг прошептал Олег. — Боялись оторваться от матери и подойти ближе. Потом долго плакали, и меня это раздражало. Но когда я превращался в волчонка, вы переставали плакать и играли со мной.       Серёжа смотрел на него во все глаза и внимательно слушал.       — Вы всё вспомнили?..       — Смутно... мне не говорили, что вы как-то важны для меня или что мы должны дружить. Мы ко многим ходили в гости... Но вашу рыжую голову я припоминаю. А что если родителей убили из-за нас? Нас, как детей, пощадили, но развели по разные стороны, а их...       — Значит, мы оба в опасности? — спросил Серёжа. — Но что плохого в нашей дружбе?       — Я не знаю. Надо будет узнать, что это за таинственный культ. И посмотреть на ваши доказательства вины Ларионова и других.       — Хоть сейчас!       — Точно не сейчас, на улице жуткая метель. Завтра. А пока хватайте письма и пойдём к камину. Надо перечитать их все.       Они сели на мягком ковре у уютного камина и стали читать. Получалось, что Александр Разумовский и Давид Волков были знакомы с детства, дружили и хотели точно так же подружить и своих детей. Но у Разумовских долгое время детей не было, Серёжа родился только спустя семь лет после рождения Олега. Разница получалась большой, но они верили, что детей можно подружить. Судя по письмам, маленький Серёжа быстро привязался к волчонку и часто рисовал его.       — Я не помню... — прошептал Серёжа. — Так обидно, вообще ничего не помню!       — Вам было всего четыре года. — Олег успокаивающе погладил его по спине. — Я расскажу вам всё, что вспомню сам.       Серёжа кивнул и устроил голову у Олега на плече. Тот поцеловал его в лоб, бережно сложил письма и глянул в окно. Начало темнеть, а метель лишь усиливалась. В их случае было даже к лучшему — Олег хотя бы не боялся, что кто-то в такую погоду рискнёт искать у него Серёжу. Удивительно! Спустя столько лет судьба всё же свела их снова в маленькой Терчи. Олег всё ещё не мог поверить — ему требовалась хотя бы ночь, чтобы утрясти всё это в голове.       Когда окончательно стемнело, он отправил Серёжу спать. Тому ещё надо было пожалеть силы, чтобы полностью восстановиться. Серёжа зевнул и вместе с Марго послушно пошёл в выделенную ему гостевую комнату. Олег же спрятал письма в сейф и только после прошёл в спальню. Он разделся, лёг, но сон не шёл. Олег лежал и смотрел на высокий тёмный потолок, на подвижные тени от веток деревьев, качающихся на ветру, и прислушивался к гулу метели за окном.       Внезапно скрипнула дверь. Олег напрягся, но тут же успокоился — он уловил знакомый запах Серёжи. Тот молча юркнул под его одеяло и лёг рядом. Олег не отреагировал. Тогда Серёжа осторожно тронул пальцами его плечо и придвинулся ближе. Всё внутри Олега откликнулось: захотелось повернуться, подмять его под себя и задрать тонкую спальную рубаху. Серёжа прикоснулся к его шее, погладил по груди, и от этого ещё сильнее бросило в жар. Тогда Олег перевернулся на бок, смотря в темноте на освещённое лунными бликами лицо Серёжи, и скользнул ладонью по его бедру. Он сдвинул рубаху, скользя по мягкой коже, и сжал крепкие обнажённые ягодицы. Серёжа тихо застонал и прильнул ближе, дрожа от желания и волнения.       Этого было достаточно. Олег навис над ним, жадно поцеловал шею и быстро вздымающуюся грудь, завёл руку между его ног, но Серёжа внезапно отстранился. Он перехватил Олега за руки, ускользнул подальше и тут же затараторил:       — Простите, простите, я знаю, что сам пришёл, но...       — Всё нормально! — терпеливо перебил Олег и выдохнул сквозь зубы. — Вы садист, конечно, но я понимаю.       Серёжа закивал. Он хотел, очень хотел близости, но в то же время боялся. Олег немного успокоился, притянул его к себе, крепко обнял и прошептал на ухо:       — Тогда позвольте для первого раза сделать вам приятно.       Он снова запустил руку под спальную рубаху, и от жаркого прикосновения Серёжа застонал. Он тяжело дышал, метался и вздрагивал всем телом, подавался навстречу и до боли сжимал пальцами плечи Олега. Тот двигал рукой и жадно целовал его лицо, влажные губы, прикусывал кожу на шее и ловил стоны и тихие признания. Запах Серёжи обострился, и Олег тонул в нём. Да, он хотел этого. Хотел их близости, хотел засыпать и просыпаться вместе, хотел вбирать его в себя и владеть этим прекрасным телом каждую ночь. Влага струилась по руке, и Олег жалел только о том, что в данный момент не может пережить то же самое. Но рано, ещё рано.       После этой ночи уже ни у кого из них не должно было оставаться сомнений друг в друге. Выгнувшись с громким стоном, Серёжа откинулся на спину и прикрыл глаза. Он всё ещё дрожал, смакуя ощущения и борясь со стыдом. Никто и никогда не трогал его так, не доводил до неземного удовольствия. Успокоившись, он юркнул Олегу в объятия, прижался к крепкой груди и зацеловал мощную шею, пока тот перебирал влажные волосы на его макушке.       — Олег... — прошептал Серёжа.       — Тише, тише, — прошептал тот на ухо. — Всё хорошо, теперь всё хорошо.