5. Раны и шрамы
22 декабря 2020 г., 15:36
Поговорить в тот день так и не удалось. Ранение моментально дало о себе знать, и у Серёжи поднялась температура. Марго взволнованно каркала и вышагивала по спинке кровати, когда на бледном лице проступила болезненная испарина, а синяки под глазами стали ещё темнее. Говорил Серёжа уже с трудом, и Олег уложил его отдыхать. Бережно укрыл его, поправил подушки, принёс воды, а когда хотел уйти, услышал тихое:
— Олег, можно попросить?
— Да? — Олег обернулся уже в дверях. — Вы проголодались? Может, чай сделать?
— Нет. — Голос Серёжи был слабым. — Останьтесь со мной, Олег. Если можно, то... как Волк...
Олег чуть вскинул брови, но спорить или задавать вопросов не стал. Сделал два шага и в следующую секунду на кровать запрыгнул уже крупный чёрный Волк. Серёжа слабо улыбнулся, привалился к горячему шерстяному боку и обнял Волка за шею. Тот миролюбиво фыркнул и ткнулся носом в рыжую макушку. Серёжа прижался ещё ближе и почти сразу провалился в лечебный сон. Волк некоторое время смотрел на него, жадно вдыхал его уже ставший родным запах, и чувствовал, что не хочет расставаться. Он хотел бы забрать Серёжу с собой в Петербург и там начать сначала. Заново познакомиться, заново узнать друг друга. Вкусив предназначение, Олег уже не хотел оставаться один. Это был его Лисёнок.
Волк в итоге задремал тоже, но проснулся рано утром, когда Серёжа болезненно застонал и заёрзал. Обернувшись человеком, Олег тронул ладонью горяченный лоб и с ужасом осознал, что регенерация не справляется с раной. Нужен был врач, но Олег не знал, кому может довериться в Терчи. Серёжу искали и полиция, и люди Ларионова, и не факт, что их не сдадут при первой же возможности. Но и медлить было нельзя — Серёжа умирал. Большая кровопотеря и, возможно, воспалительный процесс давали о себе знать.
За окном бушевала метель. Седлать коня было бы глупо и долго, поэтому Олег обратился в Волка и помчался в город. Искать он решил вовсе не врача.
Следователь Игорь Гром в компании юного Димы Дубина нашёлся неподалёку от отделения полиции. В такую рань оба уже не спали и, вероятно, занимались поисками Серёжи. Они переговорили с молодым офицером и пошли на поиски свободной брички. Так уж вышло, что кроме Грома, Олегу некому было довериться в городе. С Игорем Константиновичем они когда-то раскрыли пару дел, дали отпор демоническим «оперённым», и такие истории волей-неволей сближали. Олег обратился и подошёл к Грому и Дубину, приветственно пожал их руки и попросил уделить ему минуту.
— То есть, — уточнил следователь Гром и нахмурился, выслушав его, — вы скрываете у себя Сергея?
— Да, — ответил Олег. — И вижу, что вы не спешите бежать и сдавать нас.
— Не спешу, потому что Августа ван дер Хольта просто так не вызывают, — ответил Гром. — Уж не на простого мальчишку-оборотня из провинциального городка. Тут что-то происходит, это понимаем все мы. Что вы сами думаете об этом, Олег Давидович?
— Сергей и правда подозревает заговор против своих и моих родителей, — ответил Олег, — уверяет, что доказательства есть, и крал он именно их, а не деньги.
— Так себе способ, — заметил Дима Дубин.
— Ему не у кого было просить помощи и подсказки, — сказал Олег. — Но сейчас не это важно. Я извлёк пулю, зашил рану, обработал, но регенерация не справляется! Если это была пуля производства Хольта, то ничего удивительного, они моментально убивают оборотней. Серёжа борется, но слабеет с каждой минутой. Кому из местных докторов я могу довериться?
— Никому, — уверено ответил Гром. — Все подчиняются Ларионову, и, даже если помогут вам, потом тут же сдадут. Но есть кое-что лучше и действенней. Берите бричку, поехали.
Дима как-то подозрительно побледнел и сглотнул, словно услышанное напугало его.
Олег доверял Грому и не стал задавать лишних вопросов. Он поймал бричку, и они все втроём поехали к дому Волковых. Снегопад заносил дороги, мешал набрать скорость, и Олег молился, чтобы Серёжа выдержал и дождался их. Спустя почти полтора часа они всё же добрались. Приказав извозчику ждать, следователь Гром поманил Диму и прошёл в дом следом за Олегом. Тот провёл их в уютную светлую комнату, где в агонии метался Сергей. Он ёрзал, стонал, на простынях остались следы его пота, а его бледное болезненное лицо покрылось испариной.
— Дим, времени мало, — сказал следователь Гром. — Он не справляется сам, видишь же.
— А если я только хуже сделаю? — дрогнувшим голосом спросил Дима.
— А вы кто? — Олег с интересом вскинул бровь. — Целитель?
— Нет, я... я могу усиливать исцеление оборотней, — ответил Дима. — Я тоже «оперённый», только белым пером.
Олег вскинул брови. Вот оно что... А он даже и не знал, что такие люди есть в их следственном отделе. Он с лёгким укором глянул на Грома, а тот только пожал плечами.
— Дима, прошу вас, — попросил Олег. — Серёжа ваш ровесник, ему ещё жить и жить. Но он умрёт, если ему не помочь.
Дима колебался недолго. Собравшись, он выдохнул, скинул бежевый тулуп на кресло и сделал несколько шагов к кровати. Сел на самый край (Олег порадовался, что перебинтовал и шрам на груди Серёжи), и осторожно взял того за руку.
— Он такой горячий!.. — взволнованно сказал Дима.
— Очень, — подтвердил Олег.
Дима прикрыл глаза. Олег поначалу ничего не замечал, но потом воздух словно тронуло что-то тёплое и мягкое. Даже на душе стало спокойно и легко, и внутренний зверь Олега успокоился, словно уснул. Такая магия была новой и незнакомой. Олег видел целителей, но это было нечто другое. Он ещё не сталкивался с носителями белых перьев.
— Дима однажды не спас старого оборотня, — прошептал следователь Гром. — Сам тогда ещё курсантом был. Попал в замес, оборотня ранили, и Дима хотел продержать его до приезда врачей, но...
— Но его вины в этом нет, — так же тихо ответил Олег. — Значит, оборотень так и так бы умер, мальчик не виноват.
— Именно, тем более, что расстреляли его оружием Хольта, — ответил Гром. — Но Дима теперь всё равно боится.
— Серёжа умирает. Ваш Дима не сделает хуже.
Гром кивнул. Он сосредоточенно смотрел на ставший вмиг хрупким силуэт Димы и жуткое бледное лицо Серёжи. Олег старался смотреть куда угодно, только не на них. Страх, что он вот так глупо потеряет предназначенного, сковал душу. В горле пересохло, дыхание перехватило. Нет, только не так, только не сегодня.
— Я хотел рассказать вам о Диме, — признался Гром, вероятно, чтобы отвлечь Олега. — Но только с его согласия.
— Да, я понимаю.
— А у вас же уже был предназначенный... — Гром внимательно глянул на Олега.
— Не взаимно. — Олег наморщил нос. — Я его предназначенный, но он не мой. Мы пытались, ничего не вышло. А Серёжу я почувствовал сразу. Всё во мне откликается на него, а он отзывается на меня. Связь крепкая, сильная.
— Вы и правда думаете, что в городе заговор? — спросил Гром.
— Я не знаю, — признался Олег. — Но сам Серёжа верит в свои слова. Да и Хольт...
— Я тоже вызвал поддержку из Петербурга, — сказал Гром. — Скоро всё узнаем. Вы планируете оставаться в городе до нового года?
— Да, конечно. Особенно теперь, когда на мне Серёжа и его судьба.
В воздухе разлилось тепло. Даже запах стал лёгким и пряным. Серёжа перестал стонать и ёрзать, его лицо смягчилось. Дима ссутулился, видимо, он уже терял силы, но продолжал лечить Серёжу.
— Слуги не сдадут вас? — спросил Гром.
— Я их распустил на эти дни. — Олег улыбнулся. — Еду сам готовить могу, в погреб спущусь — не развалюсь, за конём ухаживаю тоже сам, да и не такое на заданиях приходилось делать. Ночевал и в палатках, и в лесу, и готовил в таких условиях, что многим и не снилось.
Гром улыбнулся и кивнул. Олег, хоть и не говорил об этом, был благодарен, что он не бросил его и согласился помочь. В другом случае, Гром, конечно же, взял бы Серёжу под стражу до выяснения всех обстоятельств, но его останавливал приезд Хольта. Тот найдёт способ убить Серёжу и под защитой полиции.
Наконец-то Дима отпустил руку Сергея, встал и тут же пошатнулся. Игорь подскочил к нему и подхватил под руку, помогая устоять на ногах, но тот слабо ответил: «Я в порядке...». Олег подошёл к Сергею и тронул его лоб — тот был тёплым и сухим.
— Как вас благодарить? — тихо спросил Олег и восторженно глянул на Диму.
Тот улыбнулся и махнул рукой, словно говоря — ничего не надо. Он так устал, что даже не мог пошевелиться или открыть рот. Игорь Гром придержал его и бережно усадил в кресло.
Внезапно Серёжа открыл глаза, сонно моргнул, глянул на них и произнёс:
— О, лопух Гром...
И снова провалился в лечебный сон. Игорь недовольно сдвинул брови и поджал губы, а Олег устало вздохнул.
Он сделал Диме крепкий чай с сахаром, потом проводил гостей до брички и после этого вернулся в дом. Снова сел на край кровати, погладив Серёжу по руке, потом лёг рядом и уснул.
***
Когда он проснулся, Серёжи рядом не было. Олег испуганно подскочил, замотал головой, но Сергей нашёлся у окна. Открыв его, он стоял на морозном зимнем ветру и смотрел на низкое серое небо. — Отойдите от окна! — крикнул Олег. — Быстро! — Тут никого нет, меня не увидят, — спокойно ответил Сергей. — Я тоже чувствую чужое присутствие, Олег. Так и умудрялся скрываться в лесу. Я просто выпустил Марго полетать, не волнуйтесь, пожалуйста. — И всё же, — сказал Олег. — Как рана? — Ещё болит, но уже лучше. — Серёжа очаровательно улыбнулся. — Моя магия начала справляться. Только сейчас Олег заметил, что Серёжа надел его штаны и белую рубашку. Почему-то от такой картины бросило в жар. Серёжа, со спутавшимися волосами, немного растрёпанный, да в его, Олега, одежде, которая ему немного велика... Олег поймал себя на мысли, что хотел бы видеть его таким каждое утро. Желательно ещё и в общей спальне в Петербурге. Серёжа, уловив его внимание, вернулся к кровати, залез на неё и придвинулся к Олегу почти вплотную. Его запах перемешался с запахом Олега из-за одежды, и это опьяняло. Тут же захотелось всю эту одежду сорвать. Да ещё и Серёжа томно смотрел в глаза и очаровательно краснел. Вдруг он придвинулся ещё ближе, призывно приоткрыл губы и неловко поёрзал. Олег удивлённо вскинул бровь, но сам залюбовался им. Они не обсуждали, какими будут их отношения и будут ли они вообще, но Серёжа, кажется, пошёл ва-банк. Не дождавшись реакции, он виновато опустил голову, и только тогда Олег легко поцеловал его в лоб. Серёжа вздрогнул. — Другие брезгуют ко мне прикасаться, — прошептал он. — И зря, вы очень приятный. — Олег подцепил пальцами его подбородок и приподнял голову, заглядывая в ясные голубые глаза. — Но прежде чем обсуждать нас, надо, чтобы вы рассказали мне всё. О наших родителях, кражах и шраме на вашей груди. — Хорошо, — сказал Серёжа. — Но сначала я могу хотя бы обмыться? Всю ночь потел, неприятно... — Бинты не намочите, — улыбнулся Олег. — Можете взять что-то ещё из моей одежды. Серёжа закивал и скрылся в ванной. Олег тем временем стянул простынь и покрывало со следами крови, свалил в кучу и решил, что всё сожжёт. Если вдруг в его дом придут искать Серёжу, тут не должно быть его крови. Олег застелил постель и пошёл на кухню. Для него и правда не было проблемой что-то приготовить или накрыть на стол. Дежурить иногда приходилось в палатках за границами Петербурга, и Олег привык обслуживать себя сам. Оборотни в этом плане вообще не были капризны. Серёжа без проблем нашёл его. Олег обернулся на звук тихих шагов и замер. Серёжа словно... изменился. Его влажные волосы были срезаны и теперь красивое юношеское лицо оказалось открыто. Поверх рубашки Серёжа надел жилет Олега, а на ноги натянул его новенькие сапоги. Штаны заправил несколько небрежно, но ему это даже шло. И в целом в нём было что-то... новое. В глазах появилась незнакомая до этого холодная уверенность, промелькнувшая странным золотым блеском. Он даже плечи распрямил, а голову горделиво вскинул. Это уже был не уличный мальчишка, это был кто-то совсем другой. Серёжа сел за деревянный кухонный стол и глянул в сторону окна, на усилившуюся метель. Следом на кухню влетела Марго, села на стол и громко призывно каркнула. Серёжа заулыбался и легко чмокнул птицу в клюв. Смотря на них двоих, Олег ощущал нечто странное, но не мог понять, что именно не так. — Можем поесть в обеденной комнате, — сказал он и поставил перед Марго уже приготовленную кашу. — Нет, мне и тут нормально, — ответил Сергей и перевёл взгляд на Олега. — Вы часто обходитесь без слуг? — В Петербурге нет, потому что слишком устаю, чтобы думать о готовке, — ответил тот, разогревая приготовленное кухаркой мясо с овощами. — Да и статус обязывает. А тут, в тишине и уединении, могу справиться и сам, как на заданиях. — Как интересно... — Серёжа задумчиво склонил голову набок. — Вы и правда не такой, как другие. Спасибо, что спасли меня. — Это не только я сделал. Можете как-нибудь поблагодарить следователя Грома и Диму Дубина. Серёжа изумлённо вскинул тонкие острые брови. Такого поворота он явно не ожидал. — Пока я готовлю, можете рассказывать. — Олег решил не откладывать разговор. — Всё с самого начала. Серёжа нахмурился — видимо, это давалось нелегко. Недовольство на его лице было капризным, и удивительно, как менялся этот человек. Он был странным, непонятным, то робким, то требовательным, то весёлым, то грустным, не неуверенным, то капризным, но к таким перепадам Олег постепенно начал привыкать. — Я рос в изоляции от всех, — всё же сказал Сергей и передёрнул плечами. — Дети со мной не играли, потому что я оборотень, родные избегали и пренебрежительно морщили носы, когда я попадался им на глаза. Меня не воспитывали, мной не занимались, но мне так хотелось учиться, что я часто слушал и наблюдал, как гувернантка обучает сестру. Мне хотелось читать все те красивые книги, которые стоят у нас на полках, хотелось рисовать. Когда дяди не было, я изучал его библиотеку. — Он вам запрещал? — удивился Олег. — Он... — Голос Серёжи дрогнул. — Он... Серёжа встал, расстегнул жилет и рубашку, развернулся спиной и приспустил одежду. Олег замер: на светлой коже над бинтами едва заметно виднелись бледные уродливые рубцы. Видимо ночью Олег их просто не заметил, когда спешно делал перевязку после извлечения пули. — И часто он вас бил? — теперь дрогнул голос Олега. Захотелось сломать Кириллу Андреевичу руку, а лучше две. — Часто. — Серёжа оделся и сел обратно за стол. — Мне нельзя было задавать вопросы, я должен был быть тупым. Дядя даже водил меня к доктору, который сказал, что у меня проблемы с развитием! Что-то там про раздвоение личности даже говорил. Представляете? У меня! Да я такие картины рисую, иностранные слова с первого раза запоминаю, сам научился играть на фортепиано! Да, меня иногда мучали кошмары, но это же нормально! — Думаете, родные хотели, чтобы окружающие думали, что вы с отклонениями? — уточнил Олег. — Именно. Олег приоткрыл крышку, перемешал мясо и овощи, и воздух наполнил потрясающий запах специй и тушённых помидоров. Лёгкое шкворчание дразнило голодный желудок, а на кухонной чугунной печи уже вскипел чайник. Олег заварил листья ароматного зелёного чая и накрыл заварку полотенцем. Марго тем временем смачно клевала кашу, а Серёжа думал о чём-то своём. Олег открыл окно, впуская свежий морозный воздух. — Я ничего не знал о родителях, — продолжил Серёжа. — Как-то раз подслушал о крушении поезда. Вроде как он сошёл с рельсов, десятки погибших, сотни раненых... Но я всегда искал ответы. Взламывал библиотеку, архив, искал хоть что-то о родителях. — Вы слишком углубились в эту тему, — сказал Олег, помешивая овощи. — А что мне ещё было делать? — усмехнулся Серёжа. — Найти другое занятие мне никто не позволял! Я нашёл фотографии родителей, собрал всё, что мог и предположил, что отец тоже был оборотнем. Однажды, два года назад дядя собирал гостей. Я, как обычно, бегал по лесу, а потом, так вышло, подслушал ночной разговор дяди с графом Юрским. Они обсуждали меня и... — И? — подтолкнул Олег. — Юрский сказал, что меня давно пора отправить вслед за родителями, что я для всех них опасен. — И чем же? — Олег даже замер от удивления. — Я... не знал тогда. В общем, ночью я вломился в дом Юрского. Пока рылся в бумагах и ящиках, он проснулся и вышел на меня с ружьём. Я... — Вы его убили. — Олег затушил конфорку и обернулся, сложив руки на груди. Серёжа молчал. Он долго смотрел в глаза Олега, и решительность в его уже не мальчишеском взгляде пугала. Его лицо сделалось суровым, холодным, но когда он понял, что это не вызывает в Олеге ужаса, признался: — Да. Я его убил. Обыграл всё как возмездие некого мстителя. Он же девиц своих насиловал, все знали об этом, но ничего не делали! — В его бумагах вы хоть что-то нашли? — Да. Махинации с наследством. С моим наследством! Всё, что есть у дяди, это моё, а сам он тонул в долгах до гибели отца. Всё принадлежало моим родителям — и земли, и дома, и деньги! И оставляли они это мне! Меня обокрали и сделали никем. Там же я нашёл связь Юрского с другим человеком, доктором Петром Ражнедским. Именно он когда-то поставил мне диагноз, выставив меня клиническим идиотом. — И его вы тоже убили, — догадался Олег. — Он сгноил в доме умалишённых столько людей, сколько вам и представить будет страшно! — закричал Серёжа и стукнул кулаком по столу. — Все неугодные отправлялись туда и никогда не возвращались! Я тоже провёл там недельку, когда в шестнадцать проявил непокорность! Серёжа менялся на глазах. Его жесткий взгляд обжигал, и в нём словно бы переливалось пугающее сияющее золото. Тени на лице Серёжи обострились, стали темнее, и Олег мотнул головой, решив, что ему просто показалось. — Потом был Карл Карпский, Иван Дерябин, Василий Семёнов, — продолжил Серёжа. — Все они состояли вместе с Ражнедским и Юрским в каком-то сектантском кружке. Каждый из них участвовал в убийстве моих родителей, так или иначе. Один дал показания, что Разумовские были в поезде, другой вывез их на бричке в лес, где... — Серёжа сглотнул. — Убил и изуродовал тела, которые позже сжёг. Их даже нет в могилах! Там другие люди! И вот на пятом убийстве появился следователь Гром. Он тоже установил связь между убитыми и застукал меня у Семёнова. Я уже носил специальную для таких вылазок одежду и маску. Тогда Гром и оставил мне шрам. И даже заподозрил меня, Сергея Разумовского, в убийствах. — И как же вы выкрутились? У вас на груди осталось прямое доказательство! — Я же Лис, Олег. — Серёжа усмехнулся. — Я умею маскироваться. На несколько секунд даже могу убрать шрам с кожи. Олег медленно кивнул. Он слышал, что Лисы — самые опасные и хитрые оборотни из всех, но никогда он не сталкивался с ними раньше. Следы в лесу, он, выходит, тоже скрывал. Его магия была странной, загадочной и мощной. Пока Олег думал, Серёжа внезапно встал, обошёл стол и замер напротив него. — Мне некого было просить о помощи, Олег! — яростно прошептал он. — Я был один и это была моя война! Откуда же я знал, что когда-то появитесь вы, такой сильный и правильный, и захотите стать моим другом? Или уже что? Передумали?! Серёжа злобно поджал губы и резко отстранился, но Олег уверенно перехватил его и сжал плечи. Тот дёрнулся, но Олег уверенно удержал его на месте и дёрнул обратно к себе. — Передумал бы — уже вёз бы в полицию! — процедил он. — Уверяю вас, Серёжа, ещё одно убийство, я так и сделаю! Или же я приму вас такого, но только если вы позволите дальше разгребать мне! И разгребать совсем другими методами. Серёжа ещё несколько секунд злобно смотрел на него. Потом черты его лица смягчились, он медленно кивнул и осторожно тронул грудь Олега, чуть сжал его рубашку. Было в этом жесте что-то детское и беззащитное, от чего защемило сердце. Серёжа менялся моментально. Олег мягко перехватил его руку и переплёл пальцы. — Я не прощу никого из тех, кто сломал жизнь моему предназначенному, — прошептал он. — Но если вы продолжите в том же духе, то угодите на каторгу. — Они бы убили меня! — выдохнул Серёжа и тряхнул головой. — Я защищался! Я всегда был пустым местом, уродом, никому не нужным!.. Меня можно было легко вычеркнуть, а потом появились вы и завертелось!.. — Ну, тише, тише. — Олег притянул его и обнял, ощущая, как Серёжу бьёт крупная дрожь. Он успокаивающе гладил его по спине и шептал на ухо: — Я тоже убивал людей, Серёжа. Плохих людей. И мир без них стал только лучше. Всё, успокойтесь. Сейчас поедим, потом продолжим, хорошо? Не сразу, словно нехотя, но Сергей всё же отстранился. Олег не хотел открываться ему так быстро, но получалось само собой. Словно всё в нём уже было открыто Серёже.***
Игорь Гром выбросил сигарету, когда проводница открыла двери поезда. Приезжие стали вываливаться один за другим, но Гром выискивал одного конкретного человека. Наконец-то показался хрупкий силуэт и мелькнули огненно-красные волосы. Игорь улыбнулся, пошёл навстречу и подхватил чемодан дерзкой и решительной журналистки из Петербурга — Юлии Владимировны Пчёлкиной. — Юлия Владимировна, как же рад вас видеть, — улыбнулся Игорь. — Следователь Гром, это взаимно! — Она улыбнулась, и в её глазах вспыхнул азартный огонёк. — Вы даже не представляете, что я нашла на Разумовских! Это не просто заговор, Игорь Константинович, это измена. Гром задумчиво нахмурился и медленно кивнул. Что ж, им будет, о чём поговорить. — Но это не всё. — Юлия помрачнела и посмотрела куда-то за плечо Игоря. — В поезде со мной ехал он. Следователь Гром обернулся и замер. Мерзко и коварно ему улыбался сам Август ван дер Хольт.
