Замороченность

      Варя сцепила их с Владом пальцы, а затем театрально махнула свободной рукой в сторону.       — Короче, мы встречаемся!       Шесть лиц, только что просто смотревших с вопросом на Варю, тут же переменились в иные, непохожие друг на друга эмоции. Алёнка радостно запищала и не смогла усидеть на месте.       — Наконец-то! — взвизгнула она. Саша, сидевший с ней рядом, обречённо посмотрел на Алёнку и перевёл недовольный взгляд на пару Влада и Вари.       Они стояли почти у самых дверей гостиной, потому что Влад только что зашёл. Вчера они вдвоём планировали, хотя большей частью «план» составляла Варя, как именно стоит сказать друзьям об отношениях. Влад лишь пожимал плечами, доверяясь Варьке. Сам он в любой момент мог сказать, что Колючка теперь с ним, а что будет делать человек с этой информацией, его мало волновало. Однако Варе нужно было представление, всеобщее объявление.       — Значит, семнадцать? — Маша как-то заговорщически улыбнулась, подпирая подбородок кулаком.       — Вы не могли ещё три года потерпеть? — Алиса сидела на стуле, спинка которого была повёрнута к дверям, и сейчас девушка с лёгким недовольством глядела на пару, постукивая ногтями по столу.       — Не слушайте их, — улыбнулась Снежка. Она, подтянув ноги к груди, сидела на другом из двух диванов гостиной и плечом подпирала Васю, который что-то искал в небольшом блокноте. Сидоров полез искать его сразу после признания Вари. — Мы за вас очень рады.       — Зато кошелёк не очень, — повернулась к Снежке Алиса.       — Да что с вами, народ?! — воскликнула Алёнка. — Почему нельзя просто порадоваться за друзей?       — Кажется, — неловко усмехнулась Варя, — это стало слишком большой неожиданностью. — Влад молча расцепил их руки и прижал Варю за плечи к себе. Саше, кажется, поплохело: он сморщил нос, хотя сам так не раз делал с Алёнкой в присутствии их большой дружной компании.       — Ну, это не было прямо неожиданностью. — Алиса всё же повернула стул и изящно выпрямилась. — Был вопрос во времени. Я ставила на твои двадцать лет, Варь.       — И теперь должна сотку, — с ехидцей произнесла Маша, после чего глянула в сторону Васи. — Я правильно помню?       Вася поднял голову от блокнота, где что-то чиркал, но не успел ответить.       — Сотку? — переспросила Варя. За её реакцией наблюдал Влад, будто его ничего не возмущало. — В каком смысле?       — А, да мы пари заключили пару лет назад, — с детской непосредственностью ответила Алёна.       — Пять лет назад, — поправила Маша.       — Девятнадцатого июля пять лет назад, — сверившись с блокнотом, дополнил Вася. Варя застыла, а затем гневно выдохнула:       — В смысле — пари?! Вам заняться нечем было?       — Ой, Варь, поспокойнее, — звонким голоском попробовала успокоить Варю Алёна. Она подскочила к подруге и взяла Варины руки в свои. — Мы тогда просто собрались вместе, но ты с нами не пошла. Ну, я и ляпнула во время разговора, что вы с Владиком, — Алёна мимолётом посмотрела на Влада, тот на добавленный суффикс фыркнул и закрыл глаза, — препираетесь, как парочка. И ещё ляпнула, что ставлю пятьдесят рублей, что через пару лет вы сойдётесь.       — А мне показалось, — подала голос Снежка, — что шестнадцать лет звучит более романтично.       — И поставила сорок, — сверился с блокнотом Вася. Снежка захихикала.       — Я поставила сотню, что если что-то и случится, то когда тебе будет лет семнадцать или восемнадцать, — улыбнулась Маша.       — Ты угадала или вычислила? — спросила Варя.       — Ты очень серьёзная для ранней влюблённости, — начала объяснять Марья, — однако какая-то химия между вами была изначально. Вместе с этой серьёзности тебе свойственна некая... импульсивность. Поэтому я посчитала: если вы продолжите общаться, то слишком рано ты вряд ли признаешься хоть в чём-то даже самой себе. Но если вдруг что и сменится, то и тянуть с чувствами долго ты не будешь. Ну, а дальше я просто надеялась, что вы и правда продолжите общаться, пока тебя, м-м, не шибанёт.       — Шибанёт?! — вскинулась Варя. Влад, сдерживая смех, фыркнул.       — Но тебя же действительно шибануло влюбиться в меня, — поглядел он сверху вниз на Варьку. У той заалели уши. — После всех подколов и прозвищ.       — Вот именно поэтому я ставил на то, что ничего такого не случится! — всё же высказался о наболевшем Абрикосов. Он наконец выпрямился и сложил руки на груди. — Ты же невыносимый!       — Настолько невыносимый, что ты ко мне за помощью обращался, — осклабился Влад. — И сколько проиграл в итоге?       Сашка вжал голову в плечи, весь надутый, что вызвало у Алёнки смешок. Вася что-то снова глянул в блокноте, куда с интересом заглянула и Снежка.       — Сто пятьдесят, Саня, сто пятьдесят, — поднял голову Сидоров.       — Без ножа режешь! — провыл Сашка.       — А потом я поставила сотню, — созналась Алиса, — что ты, Варь, только в двадцать решишь завести хоть какие-то отношения. Как раз из-за серьёзного подхода ко всему. И знаешь, я всё равно за вас двоих счастлива.       — Эм, спасибо, — неловко улыбнувшись произнесла Варя. Влад приподнял руку с её плеча, чтобы потрепать ей волосы.       — Я просто это всё записал и отложил деньги Алёнки и Снежки после неудачных теорий, — поднял руку Вася. — И Маше теперь триста сорок должны.       — Юху! — победно вскинула руку Маша и глянула на парочку. — Спасибо за моё обогащение, голубки!       — Кстати! — вновь впрыгнула в разговор Алёна. — Ты бы знала, как нас сбило появление Никиты! Мы, конечно, радовались за вас двоих тогда, но это было очень неожиданно.       — Это что же, — со всей суровостью скрестила руки на груди Варя, — у меня, по-вашему, не было иного выбора кроме Влада? И ещё: никто из вас, случаем, не причастен к нашему разрыву, а, игроманы?       — Это никому не было выгодно, — пожал плечами Вася. — Никто ж не ставил, что ты с кем-то кроме Влада будешь. Я даже думал блокнот выкинуть...       — Хорошо, что не выкинул! — повернулась к нему Маша.       — Хорошо, — в этот момент всеобщей болтовни про Никиту и его совместимость с Варей прошептал Влад, — что только мы можем друг друга вытерпеть после всего, Шиповничек.       — Ты хочешь сказать, что я невыносима, Морок? — с претензией спросила Варя, повернувшись ко Владу лицом. Тот улыбнулся и быстро чмокнул девушку в лоб.       — Уо-о-о, — протянула увидевшая это Алиса. — Слушайте, ребят, давайте это всенародное признание сходим отметим куда-нибудь! Тем более, у Влада же как раз смена кончилась.       Из всех лишь Саша выглядел так, будто ему празднование такого события было ударом под дых, однако и его тоже потащили в город. Саше всё равно предстояло смириться с поражением. И хотя бы Варе желать счастья с тем, с кем она хочет быть. На улице стоял конец июня, в Ветреном королевстве в это время облака бывают почти белые, а сквозь них временами проглядывает небо. Такого же цвета, как лазурные глаза Влада. Видимо, любовь Вари к июльскому небу Штормграда сыграла немаловажную роль в их отношениях.       — Значит, — вновь шепнул Варе Влад, когда их пара шла позади всей компании, — «Быть надёжнее ветра, нежнее бриза и горячей суховея»?       Варя сиюсекундно вспыхнула и уставилась на Влада.       — Ты где это узнал?       — Читал, — пожал плечами Влад. — Недавно вычитал эту фразу из книги про традиции и обряды твоего королевства. Ну и вспомнил, что где-то уже слышал. — Юноша подумал и добавил с насмешкой: — Не подскажешь, где?       — Да ну тебя, — хихикнула Варя. — У меня в тот раз и в мыслях этого не было! Накаркала, видимо.       — Ну, это всё-таки свадебная фраза, — протянул Влад. Сначала Варя не успела понять, зачем он так растянул слова, а затем уже не успела даже смутиться. — Но если однажды твои родители простят мне и такую наглость, то... — Кажется, юноша хотел закончить фразу по-иному, но усмехнулся, и сказал другое: — То я буду тебе и ветром, и бризом, и суховеем.       Варя захлебнулась воздухом, а Влад засмеялся и, улучив момент её ступора, подхватил девушку на руки. Где-то впереди умилялась с них двоих Алёнка, пока Саша пренебрежительно закатывал глаза. А Варя сейчас просто понимала, как сильно любит Влада со всеми его шутками и способами сказать «люблю» через «пойдём посмотрим на воздушных змеев». Влад же готов был делать самые странные для него вещи, чтобы увидеть её недовольно надутые губы, искры азарта в фиолетовых глазах и особо любимое смущение, несвойственное Варькиной строгости.