Мир, который не вернуть. Том 3: Год Второй

      Чувствовал, как кто-то плавно водил рукой по голове. Выбившиеся, довольно длинные, волосы щекотали лицо – проснулся.       Вокруг царил мягкий утренний свет. Маленькие пальцы всё так же плавно водили по голове, периодически зарываясь в мою волосяную шапку. - Проснулся? – тихо и нежно спросила девочка. Ничего не ответил, лишь прижался к её животу сильнее. Светлое платье пахло чем-то лёгким – летним полем. – О чём задумался?       Тяжело вздохнул и закрыл глаза, в попытке уйти от ответа, но одновременно с этим очень хотелось ответить. - Просто наслаждаюсь моментом, - тихо проговорил я.       Нежные солнечные лучи ласкали кожу, вызывая приятное точечное тепло по всему телу. - Ты когда-нибудь задумывался о чём-нибудь? - О чём? - Ну… о чём-нибудь. Неважно о чём. Просто было ли у тебя такое, что мысли занимались только чем-то одним?       Я улыбнулся: - Конечно, было. Это у всех бывает. - Да, я знаю, но подумай: это так странно. Я и раньше задумывалась о чём-то, но сейчас будто не могу перестать думать, - Кристина говорила неспешно.       Вдали слышался слабый шелест листьев. Слегка гудел ветер, обдувая тёплым нежным потоком. - О чём ты думаешь? - Я… - начала Кристина, и её слабый детский голос умолк, словно мигом рассыпался. Через минуту она продолжила: - Много о чём: о людях, о мире, о тебе, но, - она снова сделала паузу, будто собиралась с силами, - чаще всего о маме…       Я понимал, что должен что-то сказать – Кристина ждала успокаивающих слов, но в голову ничего не приходило того, что хотелось бы сказать в такой момент. - Я тоже думаю о многом, - сказал я, спустя минуту молчания. – Знаешь… люди такие странные: они говорят тебе одно во имя лучших побуждений, а потом делают совершенно по-другому. И не всегда это плохо – в этом и странность. - Например? - Пьющая мать, говорящая ребёнку не врать, и при этом сама лжёт через день, говоря начальнику, что не может прийти на работу из-за болезни этого самого ребёнка – а на самом деле она просто всё ещё пьяная. Ребёнок, как ты понимаешь, тоже не болеет, - я замолчал, понимая, что пример выбрал совсем не удачный.       Кристина тоже молчала какое-то время. Я посмотрел вдаль – у самого горизонта, чуть выше линии крон деревьев, летела стая птиц. - Знаю, - наконец, ответила девочка. – Я… видела. Мой отец… он пил. И часто бил маму. А когда мне было семь – они развелись. Мама забрала меня к бабушке, и мы жили все вместе, но это было раньше… - А почему сейчас не живёте? – спросил я, ощущая, что правая рука затекла. Я приподнялся и посмотрел на Кристину. - Потому что я уже не живая, - её лицо было бледно-синим, с тёмными кругами вокруг бесцветных глаз. Я отшатнулся. – Что такое? Будто ты не знал. - Я?.. Нет… - попятился назад.       Кристина медленно встала и пошла ко мне. - Костя, не думай, что всё это просто останется в прошлом. Ты знаешь, я знаю – все знают. - Что знают? – неожиданно что-то твёрдое схватило мои запястья: - Что?..       Кристина подошла ко мне и опустилась рядом, сев на колени. - Посмотри мне в глаза, - шепнула она, и на лице её промелькнуло что-то вроде улыбки. Сквозь дырку в щеке были видны почерневшие зубы.       Старался не поднимать взгляд, чтобы не видеть её глаза. - Посмотри, - повторила Кристина, и я ощутил мертвецки холодное прикосновение в области подбородка – её рука приподняла моё лицо.       Мне показалось, что её глаза наполнены знанием. Знанием многого, что мне не дано было понять. - Понятно, - на её лице снова мелькнула улыбка. – Ладно, подожду… Ещё не время.       Кристина потянулась к моим губам, а через несколько секунд я ощутил холод её губ – он пробирал до костей, до самого основания моей души…

* * *

      Резко открыл глаза – вокруг царила густая темнота, мрак. В комнату постучали, и я понял, что это был второй раз – первый слышал ещё сквозь сон. - Войдите, - постарался сказать это так, чтобы голос не дрожал.       Дверь раскрылась, разрезая тьму полоской света, а через несколько секунд всё исчезло. - Включи свет, - попросил я, садясь в кровати и прикрывая глаза рукой заранее. - Как спалось? – спросил Паша, щёлкая переключателем, который должен был окончательно разогнать темноту и стать знаком нового дня.       Тяжело вздохнул: - Так себе. - Что-то снилось неприятное? - Кое-что из прошлого… - протянул я. – Как обычно.       Не хотел рассказывать о Кристине и о том, что она мне снится почти каждый день. - О чём? Если хочешь – я послушаю, - Паша сел на металлический стул, напротив кровати. – Поверь, оно сразу станет легче, если расскажешь. - Не помню, - соврал я. – Да это неважно… Ты что-то хотел? - Я? А-а, да… Пойдёшь наверх? - Откуда объявление? Не было же вчера ничего. Георгиевич снова собирает? – я свесил ноги – по коже прошёл холодный воздух. - Да. Нужно ещё одного восставшего. - Живым? - Да. - Нафига?.. Куда они их девают? Мы же на прошлой неделе семерых притащили!       Паша встал с кровати: - Ну, опыты ставят, новые исследования – откуда я знаю? Не мы здесь музыку заказываем – только танцуем. В общем, идёшь? - Будто здесь есть чем ещё заняться, - ответил я. - Можешь пойти туалет помыть, - улыбнулся Паша. – Ты же знаешь, я всегда за такую инициативу. - Ха-ха-ха, - я скривил лицо в иронической гримасе. – Очень смешно. Шутка за триста. - Не обижайся. В любом случае, я и так сказал, что ты пойдёшь. Давай одевайся, и сходи поешь. Завтрак ты, как обычно, проспал – поэтому я попросил оставить немного. - Ладно, - вздохнул я. – А во сколько собираемся? - В десять. Ты бы лучше поторопился. Ждать не будем. И катану не бери – там выдадут, - сказал Паша, выходя за дверь.       Я скинул одеяло и встал: - Без тебя знаю, - буркнул я и натянул джинсы, затем надел тёмную толстовку, откинул волосы в сторону и собрал их в резинку. Затем надел тёмный защитный комплект. Ножны скромно стояли в углу комнаты, мне даже стало как-то жаль, но всё равно решил их не брать.       «Не помешало бы и постричься. Уже даже опасно так ходить. Но это потом.»       Поднял из-под кровати часы – было «9:21»:       «Завтрак я действительно проспал.»       Быстро пошёл в ванную, ополоснул себя прохладной водой и вышел в коридор – там было тихо и спокойно, как обычно.       Несмотря на то, что в комплексе жило больше сотни человек, встречались в коридорах лишь считанные единицы. Из-за того, что здесь несколько этажей, а на них множество разных комнат, лабораторий, кабинетов – людей просто не было видно. Только одинокие охранники патрулировали этажи, устало проходя их по тысяче раз за день.       Зашёл в пустое помещение столовой. Внутри горел слабый свет, возле столов были аккуратно задвинуты стулья, всё чисто и убрано. Возле линии раздачи уже никого не было, а места для кастрюль пустовали. Прошёл в кухню – там что-то тихо гудело, от стен отлетали отголоски знакомых голосов. - Можно? – спросил я, открывая одну из металлических боковых дверей. - Закрыто! Лишних порций не даём! - Я за своей пришёл. Мне брат оставлял. - Костя? – спросил тощий мужчина в давно заляпанном халате, разворачиваясь. Он сразу заулыбался. – Сразу не узнал тебя – богатым будешь. Мне Паша сказал, вы снова на поверхность пойдёте? Ну, не стой же на проходе, закрой дверь, садись за стол – сейчас…       Мужчина скрылся в боковом проходе. Я сел на небольшой металлический стол у входа. - Снова восставшего надо, - я сказал громче, чтобы он услышал. Михаил Сергеевич хороший был мужчина: весёлый, справедливый, умный. Правда, с судьбой не совсем повезло: он однажды сказал, что двадцать лет назад его жена с сыном разбились на машине, а он, единственный, выжил – я расспрашивать больше не стал. - Куда уж им столько? Они весь город хотят сюда свезти что ли? Вы же их сюда десятками таскаете. - Нам тоже не рассказывают. Не знаю…       Михаил Сергеевич вышел с небольшой жестяной миской, откуда приятно пахло чем-то лёгким. Внутри был суп. Среди редких кусочков картошки даже плавали кусочки мяса. - Ого, - удивился я. – С чего такой пир? - Кушай, пока никто не видит, - подмигнул мне Михаил Сергеевич, улыбаясь. – Только никому не рассказывай. Волшебник своих секретов не раскрывает. - Ещё бы, - улыбнулся я. – Без чудес сейчас тяжко. - Это да, - ответил со вздохом Михаил Сергеевич. – Не против, если я тебя оставлю?       Я помотал головой, не отрываясь от еды. Сейчас, как никогда, хотелось есть. А едва ощутимый бульон казался лучшим, что когда-либо попадало мне в рот. - Тогда как доешь, просто оставь всё на столе. Я потом помою, - он вышел через небольшую дверь в начале коридора.       Через минуту закончил и посмотрел на время: «9:36». Можно было особо не спешить. Всё ещё хотелось есть. Всегда хочется. Но больше нельзя. Хорошо хоть мясо иногда бывает, но очень редко. То ли ловушек за городом мало, то ли животные не попадаются…       Вернулся в блок, сходил в туалет и помыл руки. Задержался на несколько секунд у зеркала: на меня смотрело безразличное лицо с уставшими от всего глазами и грязными длинными волосами. В голове пронеслись вопросы:       «Чего ты хочешь? Этого ты искал?»       За всё это время мы не встретили никого. Ни хороших, ни плохих – никого. Столько раз выходить на поверхность – и ничего. Понимал, что это чувство спокойствия – обманка. В мире всё тот же хаос, всё так же убивают ни за что, всё тот же апокалипсис, всё те же восставшие, всё те же люди. Мне хотелось что-то с этим сделать, но что я мог? Создать поселение как в игре? Ездить по городам наудачу? Ничего. Здесь же от меня был хоть какой-то толк: вдруг эти исследования дадут вакцину или… хоть что-нибудь.       Ударил в стену, и боль вытеснила все мысли из головы.       «Мы с друзьями живы – это главное», - по крайней мере, хотел в это верить.       Поднявшись на верхний уровень, сразу заметил несколько фигур в тёмных защитных костюмах. - Все готовы? – спросил крупный мужчина из-под забрала шлема. Валерий Георгиевич – глава службы безопасности на этой базе. Хорошо, что сейчас не было видно его взгляда – от него всегда становится не по себе. - Пойдём уже, - протянул другой, нажимая кнопку в стене – металлические двери сразу же открылись. Его звали Игорь. - Больше никого не будет? – спросил Паша, держа в руках шлем. - А зачем много людей? Четверых хватит, - ответил Валерий Георгиевич, входя в кабину. - Но по уставу не положено… - начал Паша. – Нам же не отбиться от большой толпы. - Тогда убежим. По уставу много чего нельзя, - ответил Валерий Георгиевич. – Поехали.       Паша больше не спорил.       Мы зашли внутрь просторной кабины – та же, на которой месяц назад мы поднялись сюда с Женей. С тех пор, казалось бы, прошло немного времени, но жизнь до того момента теперь казалась просто дурным сном.       Георгиевич (мы все так его называли) нажал на самую верхнюю кнопку и двери плавно закрылись.       Небольшая тряска, несколько секунд молчания, а затем двери снова раскрылись - мы вышли в то же помещение, где когда-то не смогли найти вход. А он был прямо перед нам, посреди стены.       Георгиевич выдал мне небольшой потрёпанный пистолет. Молча двинулись к выходу. Каждому была ясна его задача – мы делали это не в первый раз. Только в этот раз, впервые, лишь вчетвером. На вылазку не выдавали никакого оружия, кроме пистолета и небольшого ножа – это раздавали в лифте. У Георгиевича также всегда имелся автомат.       Улица нас встретила холодно: солнце скрылось за тучами, а по парку, шелестя сочной листвой, вовсю гулял ветер. Перед выходом я глянул на календарь (да, здесь до сих пор сохранилось человеческое время) – было начало лета, 19 июня.       Мы прошли сквозь парк и остановились у дороги. Георгиевич достал небольшой свёрнутый лист из кармана – карту – и стал сверять координаты. Через минуту он вернул его обратно и двинулся вперёд – вглубь скелетов мёртвого города.       Вокруг было тихо, а на улицах – пусто. Вдали, настолько быстро, как могла, пробежала кошка.       Мы шли не спеша, но осторожно – каждый смотрел в свою сторону. Примерно через десять минут Георгиевич резко остановился: - Слышали? – он вскинул автомат и переключил предохранитель. - Слышали «что»? – спросил Паша. - Тихо! – шикнул Георгиевич. Он дал нам знак стоять, а сам пошёл вперёд.       Я оглянулся назад: пусто, никого. Только по небу летело несколько птиц. - Слышишь что-нибудь? – тихо спросил Паша. - Ничего, - ответил я.       Георгиевич аккуратно подошёл к дому, прижался к стене. Медленно двинулся к краю, а затем выглянул – сразу же пространство вокруг разрезал громкий крик. Это был крикун, и он находился за домом.       Мы быстро побежали туда, где лежал Георгиевич. Я на ходу достал нож.       Бежать во всей защитной одежде было очень тяжело. Щитки и вшитые пластины весили немало, да и ещё ткань была плотная – почти не пропускала воздух, было жарко. Тяжело дышал, поднял щиток, чтобы ощутить прохладный воздух, и чтобы стало легче. Я был впереди всех.       Внезапно откуда-то слева, позади, прозвучал выстрел – Паша и Игорь бросились в стороны, чтобы укрыться. Я побежал дальше, к Георгиевичу. - Куда?! Стой! – крикнул Паша. Я не обращал внимания и бежал дальше.       «Прячься! Брось его!» - кричал Голос, но не мог его слушать. Больше не мог допустить смерти ещё одного человека, ведь восставший всё так же был впереди. Надо было только успеть добежать прежде, чем он снова крикнет.       Подбежал к безвольно лежащему телу, посмотрел за дом: целое стадо восставших двигалось из противоположной части двора. Несколько бегунов уже подняли головы, стоя на руках и ногах, как гончие псы, ожидая запах добычи. - Сюда! Там стадо! – крикнул я, подняв щиток шлема у Георгиевича и пытаясь привести его в чувство ударами по лицу. Позади раздалась ещё очередь выстрелов – совсем рядом с моей ногой.       Кое-как оттянул Георгиевича за стену дома. - Да очнись, блять! Пожалуйста… - я бил его по щекам.       Он медленно раскрыл глаза: - Что?.. – простонал он, а затем новая волна ударила по ушам и всё в глазах на секунду потемнело.       Кое-как открыв глаза, не сразу понял, что сейчас происходит: выстрелы, мычание, кружащийся мир вокруг. - …остя… - тонул чей-то голос.       «Вставай»       Приподнялся, пытаясь сообразить что-нибудь, и увидел впереди, всего в десяти шагах, бегуна – он нёсся на всей скорости ко мне, смотря вперёд пустыми чёрными глазницами. Я бегом выхватил нож и, когда восставший бросился на меня, машинально выставил руки вперёд. Лезвие с силой вонзилось в гнилое тело, на лицо и одежду брызнула чёрная кровь. Он был самоубился. Откинул тело, сплюнул со рта чёрную массу и, увидев впереди ещё нескольких бегунов, достал пистолет. Выстрел, другой, ещё несколько - двое восставших, уткнувшись лицом в землю, замерли навсегда. - Георгиевич! – крикнул я, не поворачивая головы. – Георгиевич!       Позади прозвучала ещё серия одиночных выстрелов. Совсем близко – наверное, стреляли уже наши. Посмотрел обратно - Георгиевич всё так же был без сознания. Со всей силы дал ему пощёчину, ещё одну – он, дрогнул, открыл глаза. - Валим! - крикнул я, подавая ему автомат. – Сейчас снова крикнет!       Я помог ему подняться. - Кто стреляет? – крикнул он, когда мы отходили. Паша прятался за огромным деревом. Мы быстрой перебежкой двинулись к нему. - Кто?! – спросил я. – Откуда? - Не знаю кто. Из дома, позади нас. Вообще ничего не понимаю: почему они нас не убили раньше! - крикнул Паша. – Надо… надо валить назад… Спереди открытый двор – не пройти! - Нельзя! – оборвал я. – Там огромное стадо. Несколько десятков голов – самоубийство.       Игорь прятался за кирпичной стеной прохода в подвал. Он со страхом смотрел на нас, так как у него, в отличие от нас, не было выбора куда бежать. - Но мы не можем здесь оставаться, - сказал Паша. – Нас же зажмут… - Есть у меня идейка, - сказал Георгиевич и запустил руку в один из боковых карманов, достал оттуда что-то округлое: гранату. Её поверхность была пронизана вертикальными и горизонтальными линиями. Вместе с этим он достал ещё одну, продолговатую, с гладкой металлической поверхностью, оторвал чеку и кинул чуть вперёд.       Ко всем звукам добавилось шипение, с которым выходил газ. Это была дымовая граната. – Закройте уши. Как только рванёт – считайте до пяти и валите.       Георгиевич отбежал назад. Я со всех сил зажал уши, как мог. Через несколько секунд воздух разрезал резкий хлопок после чего, казалось, все остальные звуки умерли вместе с ним. Только писк в ушах и страх – я на секунду потерялся.       Раз, два, три, четыре, пять… Резко встал и побежал за дом – туда, где были восставшие. И где я надеялся их не найти. Паша побежал за мной. Оглянулся на Игоря – в этот момент он беззвучно упал, будучи в облаке дыма, а затем отполз назад, скрываясь. - Игорь! – пытался сказать Паше, но сам не слышал своего голоса – только тонкий писк. Брат посмотрел на меня с недоумением, а я показывал ему рукой в сторону: – Там! Игорь!       Паша оглянулся и сразу же бросился к нему. Я побежал следом.       Парень сидел, припав спиной к кирпичной стене. Под вытянутой ногой, в области лодыжки, растекалось небольшое кровавое пятно.       Звуки начали возвращаться. Первым, что я услышал – стрельбу. По нам всё ещё стреляли, но уже вслепую. - Да сколько у этих сук патронов?! – крикнул Паша, подхватывая Игоря под руку и поднимая. – Ничего… Мы тебя вытащим… - Пожалуйста, я… я не хочу умирать, - простонал Игорь.       Я застыл на месте. - Чего встал?! Помоги! – крикнул Паша. Я мотнул головой, возвращаясь в реальный мир, и подбежал, подхватил вторую руку. – Ничего-ничего. Всё будет хорошо. Скоро бегать уже будешь. Там царапина, скорее всего – ерунда.       Мы подняли Игоря и потянули вперёд – его тело было очень тяжёлым. Ноги едва не подкашивались под всем этим грузом. Из его ноги по штанине стекала алая кровь, протягивая багровый след от его ноги.       Георгиевич напряжённо выглянул из-за угла, быстро поняв при этом, почему мы так задержались. - Я расчистил дорогу. Давайте его куда-нибудь, а там залечим, - сказал он. – Я смог одного восставшего схватить – ему оторвало руки. Надо будет тоже его прихватить. - Какие восставшие?! – не выдержал я. – Надо валить отсюда! У нас полумёртвый человек на руках! - Держись, Игорь, мы скоро вернёмся – там помогут, - приговаривал Паша. - Задачу никто не отменял. Мы все знаем, на что идём, - отрезал Георгиевич. - Ведите его туда, - он показал на небольшую поляну возле дома и протянул небольшой свёрток: упаковку бинтов и лейкопластырь, - и замотайте. Встречаемся у входа в парк.       После этих слов мужчина быстро побежал дальше, где вокруг лежали кровавые ошмётки гнилой плоти. Несколько восставших медленно корчились, будто в агонии. Один из них лежал на спине, странно выгибался – тот самый, у которого оторвало руки. Теперь он лишь беспомощно бился головой об землю. Георгиевич подошёл к нему, начал связывать. А мы прошли дальше. Игорь уже побледнел – нужно было торопиться. - Оставайся в сознании, говори со мной! Сука, ты не можешь… – говорил, пыхтя, Паша. - Мама, честно – это последняя четвёрка. Я… больше не буду…       Мы подошли к поляне и опустили Игоря – он корчился от боли, стонал. Я достал упакованную пачку бинтов, но руки сильно тряслись, и открыть её никак не получалось. - Костя, быстрее! Быстрее, чёрт тебя дери! - Давай лучше ты, - сказал я, протягивая упаковку Паше. - Давай! – крикнул он и разорвал зубами верхушку. – Потерпи. Немного осталось. - Ира, я не пил… честно… - Костя, помоги! Держи ногу ровнее!       Паша разорвал штанину и держал на весу бинт. Я обхватил ногу, сжал её со всей силы. - Нет! Я… не с ними! – кричал Игорь и брыкался. Когда Паша начал обматывать ногу, он закричал: - А-а! - Да не ори ты, - шикнул Паша, но Игорь его не слышал.       Мне было жалко его – ему насквозь прострелили ногу, он быстро терял кровь. Шок только добавлял масла в огонь – бедняга начал бредить.       «Бросьте его. Он будет только мешать, - сказал Голос. – Добей его. У тебя есть пистолет – пусть не страдает больше» - Мы его не бросим! – резко, даже сам этого не ожидая, ответил я. - Ты чего? – спросил Паша. – Конечно, не бросим. Об этом и речи не идёт.       Промолчал, поднимая Игоря. Кровь тёмным пятном просачивалась сквозь бинт, но, всё же, уже было не так страшно.       Только сейчас до меня дошло, что выстрелов больше не слышно – и меня это совсем не обрадовало. Обернулся: Георгиевича, как и того восставшего, не было. - Паша, нужно валить отсюда. Очень тихо, - с тяжестью проговорил я. Игорь едва держался. - Согласен. Давай лучше обойдём тот дом, - Паша кивком указал на дом впереди. Чуть слева, где он кончался и начинался следующий, был маленький проход. – Пойдём позади, вдоль.       Я понимал, что времени было мало. Хоть мы и остановили сильное кровотечение, кровь всё равно уходила. Да и рану нужно было обработать – необходима была операция. С каждой минутой Игорь становился всё бледнее.       Мы шли вдоль стены, которая казалась бесконечной. Серые бетонные плиты не знали о том, что случился апокалипсис – они нисколько не изменились за все эти месяцы. Разве что, только слегка потемнели.       Когда мы почти дошло до конца здания, из-за дома выбежал восставший, перекидываясь с передних конечностей на задние. Мы притаились, давая ему пробежать. На всякий случай приготовил нож, но восставший убежал в сторону – куда-то в сторону частного сектора.       «Ты хочешь, чтобы твой друг превратился в это?» - Голос сделал акцент на последнем слове. Не стал ему отвечать – ответ был уже дан. - Что это были за твари, которые в нас стреляли? – спросил я у Паши, когда мы переходили дорогу. Несколько раз нам приходилось останавливаться, чтобы сделать передышку. Игорь тяжело дышать. - Костя, давай об этом позже подумаем. Тоже хочу узнать, кто это, но сейчас важно другое, - Паша встал, быстро размяв руку, и подхватил Игоря. - Согласен, - кивнул я и подхватил Игоря с другой стороны.       Всю дорогу мы пристально, как могли, следили, чтобы за нами не следили. Приходилось петлять, идти в обход, чтобы выйти в нужное место и не обнаружить его. Я не хотел, чтобы, кто бы то ни был, узнал о научной базе, но и делать большие крюки было нельзя: Игорь мог потерять сознание в любую секунду – хорошо хоть он больше не кричал.       Георгиевича с восставшим не было видно. - Его нет, - сказал я, подхватывая Игоря удобнее. Всё тело ныло от усталости, но старался не обращать на это внимание. Ноги слегка подкашивались. – Что дальше? - Тогда идём без него, - сказал Паша и он был прав: нам нужно было довести Игоря – оставалось совсем немного. - Ира… Ира… - почти шептал Игорь. Его руки стали очень холодными.       Чуть дальше, из кустов, вышел Георгиевич. Он держал восставшего чуть в стороне, жёстким металлическим поводком. Из серо-синего оголённого тела, в районах плеч, торчали голые суставы и куски мяса вперемешку с гнилой плотью. Лицо уже впало, а глаза потемнели. Он безуспешно пытался добраться до нас, но металл держал его на расстоянии. - Хвост? – спросил он. - Петляли, - ответил Паша. - Хорошо, - кивнул Георгиевич, а затем добавил: – Как он?       Мы пошли дальше. - Жив пока. - Это хорошо. Выдержит. Он крепкий парень.       Георгиевич прошёл вперёд, открыл дверь и подождал, пока мы пройдём. Затем зашёл сам и закрыл дверь.       Каждый шаг давался всё тяжелее. Насквозь промокшая одежда неприятно липла к телу. По лицу скатывались прохладные капли пота.       Внутри было прохладнее, чем на улице. Георгиевич включил фонарик. Мы прошли к стене. Паша нашарил рукой скрытую кнопку за панелью, а через несколько секунд двери лифта раскрылись. - Идите первыми, - сказал Георгиевич. – У меня тут пассажир.       Я кивнул, и мы с Пашей втянули Игоря внутрь. Паша тяжело дышал, но всё так же поддерживал парня.       Внизу нас уже ждали: как только двери лифта начали раскрываться – мы увидели несколько вооружённых охранников в полной защите. - Врача! – крикнул Паша. – У нас раненный!       Увидев Игоря, один из них бросился к кабине. Он на ходу снял шлем. - Что случилось? Его укусили? – мужчина с прорезью седых волос резко повернулся и бросил приказ: - Тащите носилки!       Несколько людей бросились по коридору. Остальные просто опустили оружие, но остались стоять. Мы с Пашей и седым охранником вышли из кабины, вытаскивая Игоря в коридор. - Он чист. Ему прострелили ногу. - Прострелили?! – удивился мужчина. – Как? Кто? - Какие-то суки напали, - выпалил Паша. – Не знаю «кто». Стреляли из дома напротив.       Двери позади закрылись, и лифт поехал наверх. - Блять… - протянул мужчина, доставая пистолет. – Кого-то ещё ждём? - Георгиевич с восставшим. Они там остались, наверху. - Всем разойтись! Дайте проход! – крикнул мужчина. Мы с Пашей прошли вперёд, а затем пошли вдоль коридора, тянув Игоря на себе. Мужчина развернулся на нас: - Куда вы? Сейчас носилки принесут. - Некогда ждать, - сказал Паша. Мужчина кивнул.       Мы медленно спустились по лестнице, свернули в нескольких местах. Людей в коридорах не было – всем дали указания ждать в своих блоках.       У самого лифта мы встретили нескольких солдат с носилками.       Паша помог погрузить Игоря, а затем отправил их вниз. Я вздохнул и прижался спиной к стене, медленно сползая. Казалось, вся тяжесть мира в одну минуту свалилась с меня, оставив место для пустой усталости. Брат опустился рядом. - Как думаешь, он выживет? – спросил я. - Конечно, а как иначе? Выживет… - Паша глубоко вздохнул. – Ты молодец – держал его, выдержал… Ты сам-то как? Не ранен? Вся одежда в крови. - Нет. Всё… нормально, - я уже успел забыть, как восставший забрызгал меня. – Надо вставать, а идти так не хочется… Давай на лифте поедем? Не хочу по лестнице идти. Сейчас ещё и Георгиевич придёт – лучше уйти. Не очень хочется заразиться, когда мы уже оказались внутри, в безопасности. - Согласен, - Паша встал и подал мне руку, помогая подняться.       Я нажал на кнопку вызова лифта.       Георгиевич, должно быть, уже спустился. Прямо сейчас, скорее всего, они все медленно идут по коридору, сопровождая и держа на прицеле восставшего. Пусть это был не бегун или крикун, а защита у всех была внушительная – опасность он всё же представлял. Нужно было ещё доставить его на самый нижний уровень – туда, куда привели нас когда-то.       Спустя несколько минут, мы уже были внизу. По правилам все, кто выходил на поверхность, должны были сдать кровь на анализ. Мы шли в лабораторию.       «Не боишься? – спросил Голос. – На тебя ведь попала кровь. Она попала внутрь.»       Я не сразу понял, о чём он говорит, потому что успел забыть об этом. Теперь стало немного страшно. Мне было не страшно умереть или оказаться инфицированным – было страшно за тех, кто останется.       В голове сразу растянулись длинными нитями мысли, плотно окутывая сознание.       Внутри небольшого отсека для прибывших с поверхности, которая была частью лаборатории, как обычно, пахло спиртом.       Мы сняли одежду, оставшись в одном нижнем белье, оставили её в специальных ящиках, где позже её тщательно постирают и продезинфицируют.       За столом сидела молодая девушка. Она молча, быстро и очень ловко вонзила иглу, вбирая в пустую ёмкость шприца тёмную жидкость.       «Вскоре мы всё узнаем», - пронеслось в голове. - Пока чисто. Можете идти, - сказала девушка-врач. Это не был окончательный результат – его нужно было подождать ещё один день – но это уже радовало.       Нам выдали чистую одежду: майку и тёмно-серые спортивные штаны, поношенные кроссовки. Для меня они оказались немного великоваты и приходилось аккуратно идти. - Ты куда сейчас? – спросил Паша, когда мы вышли из лаборатории. - Хочу отдохнуть немного… Пойду, полежу в комнате. Устал. Всё равно результаты ждать ещё минимум полчаса – какая разница, что делать... А ты чем займёшься? - Пойду на нижний уровень схожу – посмотрю, как там дела. - Там всё нормально – будь уверен. - Но всё же, - улыбнулся Паша. – Хочется удостовериться.       Я не стал отвечать и пошёл прочь. Паша направился в другую сторону.       «Ну, доволен собой?» - спросил Голос. - О чём ты?       «Почувствовал себя героем? Спас чью-то жизнь.» - Я просто делал то, что должен был. Уверен, он то же сделал бы и для меня.       «Я так не думаю. Он обычный человек и, если ему пришлось бы рисковать собой, то отказался от этой затеи» - Плевать.       «Тебе вечно плевать. Точнее, всё как раз наоборот: тебе не плевать. Не плевать на всех, кроме себя. Если нужно рискнуть собой – ты тут как тут.» - А что в этом плохого? Я просто делаю то, на что другие не всегда готовы.       «Не нужно прикрываться красивыми словами – ты просто не ценишь свою жизнь. И поэтому так легко ей рискуешь.» - В чём разница? Лишь в понятиях. Суть одна и та же: я помогаю людям. И всё.       «Помогаешь? Просто везёт.» - Это отменяет тот факт, что помогаю?.. Ладно. Не хочу об этом больше говорить. Мне надоело.       «Попомни мои слова: тебе такое отношение к жизни ещё аукнется».       Я усмехнулся: - Забавное слово – «аукнется».       Голос молчал.       На втором уровне в коридорах тоже не было людей – значит, ещё не дали «отбой»: люди сидели в комнатах.       Спустя несколько лестничных пролётов и поворотов коридора, оказался в нашем жилом блоке. Как всегда, прохладном. Внутри было тихо. Прошёл в свою дальнюю комнату, как можно тише. Могла выйти Женя и начать спрашивать, если услышит, а я сейчас очень хотел побыть один и просто отдохнуть.       «Ты ведь хочешь, чтобы она вышла. Точнее, нет: ты хочешь, что другая узнала о сегодняшнем дне. Хочешь как-то выделиться перед ней. Ты ведь хочешь ей рассказать – так расскажи. В чём проблема?»       Сам понимал, что, по сути, проблемы ни в чём не было.       «Да, мне хотелось рассказать о сегодняшнем Кэт. Хотелось увидеть блеск уважения в её глазах, но как это сделать? Да и нужен ли ей такой, как я? Вряд ли. Кому вообще нужен такой отброс?.. Только проблемы.»       На секунду задержался напротив её двери, а затем прошёл дальше, в свою комнату. И, не включая свет, упал на кровать.       Разум сразу же приятно унесло в пучины образов и звуков – таких непонятных и манящих, что не хотелось сопротивляться.

* * *

      Разум, словно лампочка, резко включился, отрывая меня от липкого, тягучего сна. Кровать была вся влажная. Майка насквозь промокла. Сел, свешивая ноги вниз, закрыл лицо ладонями – нужно было собраться с мыслями. Нужно было узнать время.       Опустил руку и посмотрел на светящиеся стрелки: «17:06». До ужина оставалось около часа, а обед уже пропустил. Впрочем, сейчас на это было всё равно – только одна мысль колола маленькой иголочкой разум: «заражён или нет?».       Прислушался к своим ощущениям – ничего. Хотя, симптомы и не проявляются так быстро, всё же это успокаивало. Попытался вспомнить, но внутри остались лишь смутные воспоминания о том, как было с Павловым: вроде бы, всё начало проявляться в течение нескольких дней.       «Какая разница от мыслей? Ты можешь придумать, что угодно, а затем поверить в это – разве это будет умно? Сомневаюсь.»       Согласился с Голосом – нужно было узнать наверняка. Поэтому встал и, ощущая слабость и ломоту в теле, вышел в коридор. Меня пошатывало, но решил не обращать внимания на эти мелочи. Должен был быть выше этого. Это всего лишь тело.       По коридору проносился смех – из комнаты Жени и Паши. Снова остановился напротив двери Катрин, борясь с желанием войти, но решил, что сейчас хотел другого, а затем вышел из блока.       Люди озабоченно перешёптывались о том, как видели Игоря. Со страхом, который вошёл в привычку, они говорили о безруком восставшем, о неизвестных, что стреляли в нас, о том, что вакцина почти готова и что вскоре мы все будем жить, как прежде, а заражённых людей можно будет вылечить.       Не понимал, откуда идут их мысли: из страха перед неизвестностью или из слепой отчаянной веры – потому что оснований для подобных мыслей было мало. Впрочем, это тоже не имело значение. Мы все где-то глубоко внутри знали, что ничего уже не вернётся, и что сейчас мы просто доживаем последние дни на этой планете. Наверное, просто всем хотелось какого-то успокоения, ведь невозможно жить в постоянном страхе и отчаянии.       Привычным спокойным жестом открыл дверь кабинета дяди Славы (мне так было проще его называть, хоть Паша и обращался к нему просто по имени), как будто это был мой собственный. Он сидел за столом, пристально, даже напряжённо, смотря на стол, где лежали десятки листов с отчётами, графиками и другими данными. Он даже не перевёл глаза, когда я вошёл. - А, Костя, - будто опомнившись, сказал дядя Слава, когда встал напротив него. – Привет. - Здравствуйте, - ответил я. Он много раз предлагал перейти на «ты», но мне всегда было неудобно – всё-таки это друг моего отца.       Его усталое лицо было усыпано короткой тёмной щетиной, с кружками седых волосиков. - Ты что-то хотел? – спросил он. - Да-а, - протянул я, присаживаясь в мягкий стул напротив. Мне нравится здесь сидеть и вытягивать руки вдоль подлокотников. – Насчёт моего анализа – вы смотрели?       Дядя Слава отвернулся от листов и с улыбкой посмотрел на меня. - Меня, конечно, радует твоё отношение, но все здесь – довольно компетентные и самодостаточные учёные. Мне необязательно смотреть каждый отчёт, даже если и нахожусь на руководящем посту. - Но вы ведь смотрели? - Да, - с ноткой наслаждения в голосе, ответил дядя Слава. Он всегда так делал, как будто любил, когда я разгадываю его попытки меня запутать. - И? Не томите! - Что «и»? - Что там? – не выдержал я и вцепился руками в подлокотники. – Я… - голос дрогнул, надломился, - …здоров? - А что? Не должен? - Не знаю. Поэтому и спрашиваю. - Послушай, - дядя Слава открыл ящик стола, достал оттуда сигарету и закурил. – С чего ты вообще взял, что можешь быть заражён? - Я… - мне не очень хотелось рассказывать. Мне даже до сих пор не хотелось самому себе признаваться, но я решился: - В меня попала кровь восставшего. - Как я уже сказал: всё нормально. Так что уже не важно. Ты лучше расскажи, что произошло там, наверху? Резко подняли такую панику… - Вам, наверное, Паша уже рассказал. - Да, что знал, - кивнул дядя Слава. – Но я хочу услышать и твою версию событий. Он сказал, что всё не знает, а что ты – знаешь. - Ладно… - сказал я, опуская руки на колени, а затем рассказал ему всё.       Дядя Слава некоторое время молчал, докуривая сигарету, а затем потушил её в пепельницу, которую прятал в ящике, и сказал: - Теперь понятно почему тебя так интересовал вопрос заражения. Да, конечно, есть вероятность заражения таким образом, когда кровь или слюна попадает в организм не через кровь. Но вероятность этого крайне мала. Обычно, желудочный сок спокойно растворяет этот вирус. - Я точно здоров? Не может быть такого, что этого сейчас просто не видно? - Я бы не сказал, что полностью здоров, конечно. Как тут быть здоровым, - он усмехнулся. – Но, если ты спрашиваешь, заражён ли активным альфа-вирусом – нет.       С тяжестью выдохнул. Странный, маячащий где-то на рубеже сознания, страх, наконец-то, отпустил моё горло, дав спокойно вздохнуть. - Отец гордился бы тобой, - неожиданно произнёс дядя Слава. С того дня, как мы все здесь оказались, он ни разу не сказал ничего о моём отце. – Если бы ты не заметил Игоря, вряд ли он остался бы жив. - Спасибо. Я… просто не хочу видеть смерть. - Вот за это и гордился бы, - тихо сказал он, а затем добавил: - Но Смерть нас уже не оставит. Она будет терпеливо ждать час каждого из нас.       Его слова не прозвучали грубо или колко – просто это была истина. Возможно, единственная истина этого мира. Я мысленно повторил: «Спас?..». - Это всё, что ты хотел узнать? – спросил он, спустя несколько минут молчания. - А, да, - я не мог сдержать облегчённой улыбки. – Спасибо вам большое. А вы не будете ничего спрашивать? - Нет. Мне хватило твоего рассказа. Удачного вечера, - сказал он, погружаясь снова в бумаги. - И вам, - ответил я, закрывая за собой светлую пластиковую дверь, оббитую металлом.       Посмотрел на часы: «17:45». Можно было идти к столовой.       Шёл медленно, мысленно прокручивая события сегодняшнего дня.       «Это было всё сегодня, совсем недавно, а, кажется, что давно…» - после сна всегда кажется, что наступил новый день. Особенно под землёй.       Всю дорогу меня занимался другие вопросы:       «Кто это был? И почему они стреляли? Они ничего не требовали – как будто хотели просто убить, но за что? К тому же, не особо экономили патроны. Значит, либо оружие им не нужно (что равносильно самоубийству), либо у них предостаточно патронов (что вселяет больший страх). Но кто сейчас может так запросто разбрасываться такими важными вещами? Даже найди они целый склад, неужели они не будут стараться экономить? Загадка.»       «Они вас так просто не отпустят… Ты готов?» - К чему?       «К тому, что твой мир умрёт. Снова.» - Сейчас я готов за него бороться. Если кто и умрёт – это буду я.       «Дурак. Никому не принесёт пользы твоё стремление умереть. Лучше бы подумал о той девчонке или своём брате.»       Я остановился. Голос был прав: я просто не хотел видеть, как снова умирают мои близкие.       «Я больше не хочу их видеть мёртвыми. Умереть самому было бы проще… Но какой смысл в этом? Это простое эгоистичное освобождение, которое никому не поможет… Мне надо быть сильнее. Надо пересилить себя.»       Возле столовой уже собралась небольшая очередь – несколько людей стояли в светлых (когда-то белых) халатах. Основная часть была в серых спортивных штанах и майке, иногда в толстовке – обычная одежда здесь.       Через десять минут нас всех пустили внутрь. Никто никуда не спешил – мест хватало всем, даже ещё и оставалось. Внутрь все заходили по одному.       Давали консервированные овощи и гречку – вполне неплохой ужин. А мне, как «герою», дали двойную порцию.       Улыбнулся с натяжкой в ответ.       Есть не очень хотелось. Мысли о смерти не покидали голову. Внутри жгло неприятное ощущение паники: как будто скоро должно что-то случиться – что-то плохое.       «Ешь, не думай о ерунде – успеешь», - советовал Голос, но я лишь медленно ковырялся в каше, иногда закидывая полупустую ложку в рот.       Когда закончил, еда давно остыла. Почти все люди уже ушли.       В голове вертелся весь сегодняшний день:       «Кто это был? Что с Игорем, как он?»       Вышел из столовой и пошёл в блок. Паша должен был уже прийти. Видел, как он ужинал с остальными, но не хотел им мешать, и поэтому остался сидеть в самом дальнем углу – там, где меня было почти не видно, так как лампа была сломана уже несколько недель и было темно.       Я нарушил тишину нашего блока небольшим стуком в дверь в комнату Паши и Жени, а затем вошёл в освещённую комнату. - Можно? – спросил я в дверях. - Конечно, - ответил Паша. Он сидел за столом один в комнате.       Кровать была аккуратно застелена, а на стенах висели большие листы с нарисованными улыбающимися лицами. Их нарисовала Женя – она проводила за этим по многу часов. - А где Женя? – я прикрыл дверь, и сел на стул, что стоял у стены. Не хотелось нарушать покой кровати. - Она пошла на лекцию по биологии. - Здесь проводят лекции? – удивился я. – Зачем? - Ну, - повернулся Паша с улыбкой. – Для образования. Быть полезным для других – одно из желаний человека. Особенно если другие не против узнать что-то новое. Я тоже, между прочим, ходил, и рассказывал об этом.       Я отвёл взгляд. - Не помню. - Ничего страшного, - улыбнулся Паша. – Так, чего пришёл? Просто пообщаться с братом или спросить что-то хотел? - Как там Игорь? - Не волнуйся. Всё в порядке. Даже ногу не ампутировали. Зашили. Пока ещё под капельницей без сознания. Ничего, скоро будет как новенький. Конечно, не сразу будет бегать, но со временем поправится. Это ему очень повезло: приди мы чуть позже, было бы намного хуже. - Это хорошо, - я на несколько секунд замолчал, а затем добавил: - Жаль только, это ненадолго. - Ты о чём? - О том, что нас всех ждёт. Смерть…       Лицо Паши сменилось. Несмотря на то, что улыбка осталась – оно теперь было каким-то грустным. - Костя, лучше не думай об этом, - он даже спорить не стал.       Наверное, это действительно всем было понятно: спасения нет. Единственное, что нам оставалось – это бесполезные попытки зацепиться зубами за жизнь, пока, в один день, очередной восставший не запустит часы обратного отсчёта, сократив её до десятка мучительных дней...       Встал и пошёл к двери. - Уже уходишь? Заходи к нам через полчаса, когда Женя придёт. Будет весело. А то ты постоянно в своей комнате, один. Мы почти не говорим уже. Мы за тебя волнуемся. Катрин вон тоже почти не выходит – только если с военными, как мы.       Ответил не сразу. Часть во мне хотела прийти, но ответил другое: - Нет. Извини, устал сегодня. Давай потом, хорошо? - Костя, не закрывайся, снова. Пожалуйста, - я обернулся. У Паши на лице был отпечаток волнения. - Паш, не переживай. Я… в порядке, - я попытался улыбнуться, но не думаю, что мне это удалось. – Просто… очень устал. Да и ты, думаю, тоже. Всем нам надо отдохнуть…       Вышел, прикрывая за собой дверь и не давая Паше задержать меня, хоть и очень хотелось. В коридоре стояла Катрин – она молча смотрела на меня, держась за ручку своей двери. - Привет, - решил прервать тишину я, не зная, что лучше сказать. - Привет… - отозвалась она. – Ты сегодня человека спас, да? Все говорят… - Это Паша спас… Я… просто помог. - Но всё же, - ответила Катрин, а после – повисло молчание.       Мне казалось, в её глазах выражается та же тоска, что и в моих, когда смотрю в зеркало. Она так же, как и я, сидит в комнате большую часть времени. Видел, как она иногда тащит книги к себе. Как и я – это моё основное развлечение. Видел несколько раз, как она сидела скромно в кабинете в исследовательском отделе. Мы были чем-то похожи и находились так рядом… и, одновременно, так далеко. - Всё в порядке? – ничего лучше мне не пришло в голову. - Да. Всё в норме. А у тебя? - Хорошо… Всё хорошо. Я… пойду к себе – устал. Извини. - Всё нормально, отдыхай, - сказала Катрин на прощание. Мне показалось, что она что-то хотела сказать перед моими словами, но сейчас передумала. - И ты, - ответил я, проходя мимо.       «Не так нужно разговаривать с девушками», - сказал Голос. Будто он мог знать, как это делать лучше…             Зашёл в комнату и, не включая свет, прошёл в кресло, которое стояло в самом дальнем углу от входа: здесь меня даже могут не заметить, когда зайдут в комнату. Пришлось выпить несколько таблеток снотворного, чтобы заснуть, потому что сейчас не смог бы это сделать. На пачке было написано, что срок годности истёк, но какая уже разница? Главное, что от них был эффект.       Снова начал обдумывать то, кто бы это мог быть: «кто стрелял в нас?». Водоворот мыслей завертелся. Снова появился едва уловимый страх. Страх того, что мы своим появлением дали слишком мощное оружие в руки врага:       «Теперь они знают, что мы здесь есть и где мы. Они точно проследили за нами.»       Страх усилился от осознания того, что мы расслабились: «как давно они за нами следят и что они хотят?». Я уже успел забыть, кто же в этом мире на самом деле является чудовищем, кто представляет большую опасность. Человек – самый страшный хищник.

* * *

      Спокойствие резко испарилось от сирены, которая громом пронеслась по всем этажам. Когда я очнулся ото сна, всё уже началось.       Подскочил и выбежал в коридор. Все двери были открыты. Никого не было видно. Приглушённый холодный дневной свет сменился на аварийный, красный. Вернулся в комнату и захватил катану: на всякий случай.       Не мог понять, что могло произойти – причём так резко и неожиданно.       Подбежал к лифту, кнопка не загоралась – не работал. Побежал к лестнице. До лестницы всё так же никого не было видно.       На лестнице оказался ад: мёртвые, разорванные от пуль, тела лежали на залитых кровью ступенях, а на лицах навсегда отпечатался предсмертный ужас.       От непонимания ситуации становилось ещё страшнее. Всё было похоже на мои кошмары. Но я бежал наверх. У самой двери остановился, медленно открывая её – в дереве красовались дыры от пуль – никого. Никого живого. Зато тела валялись то тут, то там. Абсолютно у всех была прострелена голова. Почти все, кто умер – учёные, обычные люди, не военные…       Ступал по полу, залитым кровью. Тошнило, но я сдерживал позывы и вообще старался идти, как можно тише. Услышал шорох впереди, и решил затаиться, спрятавшись за стену. - Ну, чо? Все крысы передохли? – три фигуры шли по коридору. Я быстро выглянул – это были три человека с бритой головой в тёмных спортивных костюмах. Они шли в мою сторону, и я скрылся. - Да хуй их знает, - сказал другой. Я услышал смешок, а потом звук, как будто он что-то пнул. – Но, сука, как же они визжали... Особенно тот, помнишь, белобрысый? Когда я ему зубы вырывал, а он взял, сука, и вырубился. Не… с ними по-хорошему нельзя. Это свиньи ебаные, а не люди… - Ну ты жёсткий, конечно, - сказал третий.       Затаил дыхание и почти беззвучно достал катану из ножен. Они подходили всё ближе. Нужно было как-то пройти мимо них… через них. Мог бы, конечно, попытаться пробежать до другого конца коридора, но это не имело смысла – он никуда не вёл. Иди по лестнице назад тоже не вариант: не работают лифты. Тупик. Выхода не было.       Шаги раздавались всё ближе. - А чё мы здесь шароёбимся ваще? Вроде же всё, перерезали этих крыс ебучих. - Клык хочет подорвать тут всё нахуй, чтобы ничего не осталось, - после этого ответа все трое весело засмеялись. Не так, как смеются обычные люди, а как гиены. - Прикинь, успех трахнуть пару тёлочек, пока тела остывали. Это был пиздец какой кайф. - Ой, бля, иди нахуй с этой хуйнёй твоей. Вечно ты выкинешь что-то.       Их голоса были всего в нескольких шагах от меня. Мне разозлил их разговор, и я сжал рукоятку сильнее. Руки немного дрожали, было страшно. У них автоматы, а у меня только меч – такая себе защита. Но теперь, даже если бы и мог, не хотел уходить. Надо было что-то сделать. Я хотел их убить.       Прошла секунда, вторая. Они остановились. Совсем рядом.       «Пора», - подумал я.       Неожиданно что-то выкатилось из-за угла – это была граната. Через секунду она взорвалась вспышкой. От резкого звукового удара я упал. Ничего не было слышно, кроме бесконечного писка. Ничего не видно.       Пытался кричать, но даже не понимал, кричу или просто представляю себе это.       Вдруг, чьи-то руки подхватили меня и понесли вперёд. Пытался кричать: «Кто вы?», но это было бесполезно – только этот ужасный писк... Старался сжимать катану и ножны в руках, чтобы не потерять.       Через несколько секунд вспышка начала пропадать, постепенно растворяясь в алом свете аварийного света. Попытался посмотреть по сторонам, но слабо различал силуэты. «Кто вы? Что происходит?». Я попытался вырваться, но руки только сильнее меня схватили.       Меня завели в какую-то тёмную комнату и закрыли дверь. Затем включили фонарик и повели ещё ниже, к новой двери. И после того, как другая дверь закрылась, опустили на серый бетонный пол.       Зрение уже почти вернулось, остались лишь несколько светлых пятен. Здесь было слабое освещение. Посреди комнаты, на стуле, был связан человек. Такой же бритый. Он был без сознания, совсем рядом. Вся голова была в кровоподтёках. На опущенной голове, в районе затылка, было видно клеймо. Но я не мог разобрать какое именно.       Попытался снова что-то сказать, но ничего не услышал. Рядом опустился человек. Он снял свою тёмную маску с лица – это оказался Паша. Он с волнением шевелил губами - видимо, что-то говорил. Паша встал и подошёл к другому человеку, который стоял у входа с автоматом наперевес, и они начали говорить о чём-то взволнованно.       «Ты прекрасно знаешь, что происходит, - раздался Голос внутри. – Всё повторяется. Как я и говорил. Как ты и сам знал. От людей не сбежишь. Это от восставших можно спрятаться, а от людей – нет.»       Быстро осмотрел комнату ещё раз, но здесь не было никого больше, кроме меня, связанного человека на стуле, Паши и ещё одного, в маске.       Понимал, что не могу сейчас узнать, что происходит и что лучше делать. Поэтому взял ножны с пола, спрятал туда катану и подошёл к человеку на стуле. Клеймо было в виде дракона, который пытался подпалить свой собственный хвост.       Писк в голове становился тише. Через него уже пробивались тихие обрывки фраз: -…ужно… остальные… - слова всплывали, словно островки посреди океана.       Примерно через минуту я смог нормально разобрать Пашин голос. Он обратился ко мне: - Слышишь меня? – я кивнул в ответ. – Хорошо. Слава богу, он в порядке, - сказал Паша другому человеку – тот кивнул. – Я уж думал, что они что-то с тобой сделали. - Что произошло? – говорить удавалось с трудом, горло першило от недавнего крика. – Кто это? Где все? Почему… Как оно? Я не понимаю… - паника не давала нормально говорить, слова как будто застревали в горле.       Паша за несколько минут рассказал, что сам знал. Оказалось, что это были те же люди, что уже нападали на Пашину группу. Паша сказал, что они как-то пробрались через шахту лифта – потому что по-другому просто было нельзя. И что сразу начали убивать. Без разбора. Из-за резкого нападения и паники военные не успели отреагировать: кого-то зажали внизу, кого-то в другой части комплекса. Паша сказал, что этих фанатиков было так много, что они просто оттеснили военных и почти всех перебили – Паша ещё с несколькими смог сбежать. Поражало не количество нападающих, а другое. Поражало то, что это произошло за считанные минуты.       «Всего пара минут и сотни людей умерла. Всего пара минут…» - У них есть наши. Они… они не всех убили. Слышал это от одного ублюдка. Сказал, что хотят увезти на показательную казнь… - А где Катрин, Женя, Никита? – спросил я. - Я здесь, - ответил мужчина, снимая маску с лица. Это был Никита. - А остальные? - Катрин в другой части комплекса. Мы разделились, чтобы не привлекать внимания. Она должна проверить другое крыло, собрать кто остался и готовить подкрепление. - Так с ней всё нормально?       Паша тяжело вздохнул: - Не знаю. Мы давно разошлись. Ты лучше скажи, как ты там оказался? Я думал, что потерял тебя.       «Чувствуешь отчаяние?» - сказал Голос. В голове пронеслись картины её мёртвого тела: разорванная одежда, разбитая голова и тонкая красная нить изо рта…       «Нет! Это… это ещё неизвестно – значит, не является правдой. Она сильная – вряд ли даст себе так просто умереть…» - Где ты был всё это время? - Я… я спал в комнате, - тихо сказал я. - Спал?! - Это таблетки… снотворное… Только недавно проснулся… от сирены… а здесь такое… А с Женей что?       Паша отвернулся, немного помедлил: - Не знаю, - тихо ответил он. - Мы обыскали каждый уголок, который могли. Но я просто не знаю… Ни трупа, ничего… Наверное, она у них… Мы только вот этого взяли, - Паша кивнул на человека без сознания. – Их там десятки… - Как такое возможно? – тихо спросил я. - Как они нас нашли? - Я не знаю.       Никогда не видел в Паше такого страха. Посмотрев в его сторону, подошёл ближе: - Мы её найдём, - твёрдо сказал я, подавая руку. – Как-нибудь… не знаю. Но найдём. И вернём. - Да, - ответил Паша, отвечая на рукопожатие.       Внезапно откуда-то сверху послышались звуки. Такое ощущение, будто они были сразу со всех сторон. Сначала слабое кряхтение, шипение, а потом чёткий человеческий голос: - Эта хреновина вообще работает?.. – после этого на несколько секунд замолчал, а затем продолжил: - Хорошо, да. Да понял я, иди нахуй отсюда! ДА! Я ПОНЯЛ! Всё… Короче, ребята, мы захватили ваш комплекс, да? И собираемся его предать огню, - в этот момент послышались десятки голосов на фоне, которые скандировали: «Предать огню! Предать огню!». – Я знаю, что вы, крысы, где-то прячетесь. Знаю, сука, что вы ебашите моих людей. Но ладно. Предлагаю сделку, раз вы, сука, не хотите по-честному, то вот: у вас есть нужный нам человек, у нас – нужные вам. Мы специально оставили нескольких сук, чтобы потом в нашем лагере устроить представление… Но я добрый сегодня. Так и быть, отпустим их. Ждём вас в самом большом коридоре у входа. У вас есть час, чтобы появиться, иначе я взрываю это место нахуй. Приведите нам нашего друга, живым. И помните, что если не придёте, то всё это будет на вашей совести. И вы будете подыхать, зная что поступили как шакалы. Чао-какао, - после этих слов связь оборвалась и громкоговорители затихли.       Посмотрел на Пашу: - Он про того говорил? – кивнул в сторону человека на стуле. - Да… - Что будем делать?.. Все наши у них, - сказал я. - Хуёвая ситуация… - Паша смотрел куда-то за пределы этой комнаты, приложив палец к носу. - Ник, что думаешь? - Ты знаешь, что я думаю и что всегда готов отомстить. Мы знаем, где они, у нас есть пушки – чего ждать? - Правильно. Я согласен с Никитой, - вставил я. - Да подождите вы. А если наших зацепит?.. Да и, блин, это же очевидная ловушка. Их больше. В десятки раз... Нет, это говно, а не план. - Откуда ты знаешь? – прервал его Никита. Он повысил голос. – Мы же вон сколько их уложили. И потом их уже почти не было. Может, от них там вообще ничего не осталось! - Ага, конечно. Так взяли и испарились. Нет. Нельзя торопиться… - ответил Паша. – Ладно, есть ещё время. Даже если и с оружием – всё равно надо план обдумать. И, как минимум, дождаться Кэт. Вот подождём её, а дальше будем думать.       Посмотрел на часы: «3:37». В половину пятого утра наши друзья умрут. - Да какая нахуй Кэт? У них Женя – тебя не волнует что ли?! Я бы на твоём месте уже бежал туда, – раздражённо бросил Никита. – Я бы всё отдал за то, чтобы не медлить. - Знаю, - по голосу было ясно, как сильно Паша сдерживал злость. – Я хочу их убить не меньше тебя. Я так же хочу отомстить за всех наших, как и ты за сестру. Но это самоубийство. Если мы умрём, то они потом - точно. Поэтому и не хочу лезть в пекло на эмоциях. - Делай, что хочешь, но через полчаса я пойду. С тобой или без. Я только этого и ждал. И из-за твоих вывертов упускать возможность не хочу, - медленно, твёрдо отчеканивая каждое слово, произнёс Никита. - Не по-христиански это. Не боишься потом в аду гореть? - Лучше буду в аду вместе с ними гореть, но отомщу. Мы уже давно все себе на несколько котлов грехов набрали. Нечего стесняться. - Ладно, как хочешь…       Мы стали ждать Кэт.       В «4:01» Паша, вдруг, встал и подошёл к двери, прислушался. - Приводите эту мразь в чувство, - кивнул он на избитого лысого мужчину. Никита кивнул и в несколько шагов преодолел полдесятка метров. – Будем действовать иначе.       Никита резко ударил командира фанатиков в живот: - Ну, сука, давай! Смотри сюда! - грозно приказал он, снимая с пленника тёмный мешок. - Может, немного полегче? – предложил я. - Костя, не надо, - огрызнулся Никита. Я решил не вмешиваться.       Он нанёс ещё несколько ударов и, в итоге, фанатик упал вместе со стулом. - Ник, реально, полегче. Он нам живым ещё нужен. - Знаю… знаю. Иначе эта сука давно бы уже сдохла, - Никита дал ещё одну оплеуху, после которой фанатик замычал. – Давай, очухивайся, падаль. Если надо, я из тебя всё говно выбью.       Фанатик слегка покачал головой, как бы приводя себя в чувство, а затем медленно осмотрел помещение, остановив взгляд на мне: - О-о… новое лицо, - хрипло протянул он и даже попытался засмеяться, но это лишь переросло в кашель. Однако улыбка на избитом лице осталась. – Я… я тебя знаю. Видел.       Постоял несколько секунд, а затем подошёл ближе. - Где?       Фанатик улыбнулся шире на секунду, а затем его лицо перекосило от боли, и он опустил голову. - Это ты… тогда их спас… - прохрипел фанатик. - О чём он? – спросил Никита. - Не знаю, - ответил я. - Ты дважды нам помешал. От тебя одни… проблемы… Охранник трупа. Суицидника… Где твой господин? Где всё, что ты любил?.. Нет? А остальные?.. Позже присоединяться?.. – фанатик на несколько секунд замолчал, в кровавой усмешке. – Где этот твой мир? А?.. - Что ты несёшь? – переспросил я. – Я тебя не помню. - Походу он двинутый конкретно, - сказал Паша, мягко пытаясь отвести меня в сторону. Я одёрнулся. – Давайте свяжем его, и всё. Плохая была идея.       «Мне кажется, что он не сумасшедший. Дослушай его.» - Нет, подождите. Пусть говорит. Я хочу его послушать. Пару минут всего, и потом идём.       Фанатик снова поднял на меня голову с лёгкой улыбкой. Все зубы и рот были в крови. - Зачем ты охраняешь это? То, что тебя убило? И тебя, и его – всех? Разве не видишь, к чему мир пришёл? Очнись, мальчик. Я же вижу в твоих глазах огонь. Бурю, что может уничтожить гниль… сжечь плесень мира. Слушай её. Слушай себя. Ты же знаешь, что паразиты – это плохо. Так почему ты их так неистово защищаешь?! Земля, наконец, может избавиться от своей проблемы – людей! Помоги ей!       «Где теперь твоя мораль? Почему ты перестал задавать вопросы?» - Что это за бред?.. - тихо спросил я. - Нет… Ты понимаешь…       Мне показалось, что увидел в его глазах слабое отражение самого себя: человека, который перестал во что-либо верить; который перестал искать смысл; который неистово искал счастливый финал, но пришёл лишь к пустому эпилогу; который потерял себя; который умер вместе с миром, где он родился; который больше не стремится к жизни.       «Но был ли этот человек лучше? Каким он был?»       Не мог ответить на вопрос. Не мог вспомнить, каким был раньше.       «Уверен ли ты, что остался человеком? Ты вообще им когда-то был?»       Медленно отшатнулся назад, сделал ещё несколько шагов, пока не упёрся в стену. - Оставь труп! Предай огню всё то, что убило и убивает! Предай огню всё, что осталось! – завопил фанатик. Его слова разожгли искры воспоминаний, и я вспомнил боль, которую старался забыть. Эти искры разожгли факел понимания: мои друзья ещё живы – я должен их защищать. Только сейчас смог понять, насколько важна моя жизнь. Неважно, кем был раньше – сейчас я тот, кто есть и с этим уже ничего не поделать, думая о прошлом. - Заткнись, с… - Никита не договорил, замахнувшись.       Опередил его, ударив фанатика кулаком прямо в лицо: - Это вы убиваете нас! Это вы, такие как ты, уничтожили мир! Вы виновны! И все подобные. Я… я уничтожу вас. Всех вас уничтожу, чтобы никто больше не страдал. Чтобы больше никто не хоронил друзей, близких, родных. С вами нельзя иначе, - посмотрел на часы: «4:18». Повернулся к Никите: - Время. Вяжи его, и на выход. - Понял, - ответил он с понимающей улыбкой. Показалось, что в его взгляде даже было уважение.       «Думаешь, ты сможешь всех спасти? Думаешь, это всё какая-то игра, где ты – главный герой?» - спросил Голос.       Я ничего не думал. Просто хотел спасти друзей и убить тех, кто отнял их у меня. По-моему, это очень человечное и обычное желание.       Мы вышли в коридор, и пошли в сторону главного коридора. Фанатику завязали рот, чтобы не мог никого позвать. Я шёл впереди.       Сразу за поворотом нас встретили две стены полностью бритых, как один, людей. Все они были одеты в тёмные одежды. На голове каждого - клеймо. - Смотри, не засцали… - О-па, смотри, малой какой… - А этот здоровый какой-то…       В конце, напротив грубо открытых металлических дверей лифта, стоял мужчина. Он держал кого-то за волосы, приставив к его голове пистолет. За этим фанатиком были ещё несколько связанных человек с повязками на глазах, за которыми стояла пара охранников. - Паша?! Паша! Я здесь! – крикнула девушка. По голосу – Женя. Она со страхом выглянула, но ей сильно ткнули дулом в спину, что-то сказав, и девушка замолчала. Больше никто ничего не сказал. - Вот вы и здесь, - торжественно проговорил тот, что стоял в конце. – Заткнулись! – рявкнул он, и все переговоры фанатиков резко затихли. Ни одного шёпотка. После этого приказал: – Один из вас, с нашим, иди сюда. Но только один.       Паша двинулся вперёд, но я остановил его: - Я пойду, - твёрдо сказал я.       Паша недоумённо посмотрел на меня. - Нет. Я сам. - Пусти. Мне это нужно, - шепнул я. – А ты спасай Женю. Ты говорил, что Кэт должна появиться – вперёд, как только она появится. Я… постараюсь дать время.       Паша посмотрел на меня с тревогой, но передал командира фанатиков – тот лишь улыбался глазами. Взглянул на Никиту – он смотрел куда-то вперёд.       Медленно шёл, ведя под руку фанатика – он не сопротивлялся. Рожи вокруг насмешливо улыбались.       Когда подошёл ближе к тому, кто держал заложников, то увидел, кого он держал – это был дядя Слава. Он лишь молча смотрел на меня, пытаясь шевельнуть головой в сторону. Губы его безмолвно говорили: «Беги». - Засцали твои дружки, да? Малого пустили… Может, думают, мне тебя жалко станет? А? - Я сам пошёл. - Интересно… Убери ему изо рта эту херню, поговорить хочу - улыбнулся он. Я повиновался и убрал повязку изо рта заложника. Мужчина напротив спросил его: – Чё как, командир? - Пару раз неплохо так приложили, но жить буду, - ответил командир фанатиков. - Всё! – рявкнул я, доставая одной рукой катану и прикладывая лезвие к шее командира. – Я пришёл сюда для обмена. Если хочешь, чтобы он прошёл эти несколько шагов живым – отзови своих людей в дальнюю часть коридора. Мы оставим его возле лифта. - Это всё? - Да. - Не. Не пойдёт. - Как это: не пойдёт? – спросил я. - Давай так: будем биться один-на-один. Если хоть раз меня ударишь, отпущу всех… Вас тут трое, а нас в десять раз больше. Если бы мы хотели вас замочить, то сделали это – хуйня-вопрос, короче.       «Ты понимаешь, что это западня? Вот уроды, заранее придумали! Ха-ха! И ты оказался в самом её центре!» - сказал Голос. - А если не смогу ударить? Или случайно убью? - Если убьёшь – что вряд ли – никто вас не тронет. Зуб даю. А если проиграешь, мы сначала трахнем на ваших глазах всех женщин, после этого изобьём. И остальных тоже. Потом будем убивать твоих по одному. А ты будешь смотреть и ничего не сможешь сделать. Даже сдохнуть. Потом будешь ты. Я сам займусь. Будешь от боли визжать как свинья. Долго. Будешь молиться, чтобы сдохнуть побыстрее. Такие условия – других нет.       «Не соглашайся»       Выбора не было… Нужно было, хотя бы, выиграть время. Они всё равно сделают то, что хотят – может хоть Кэт успеет.       «Разве ты хочешь выбирать?..» - Костя, не надо! – крикнул Паша. - Ребята, берите этих двух клоунов. Пусть не рыпаются.       Посмотрел назад – бритые люди быстрыми движениями заломили Пашу и Никиту, поставив на колени. Никита нескольких успел откинуть, но вчетвером его смогли связать. Не знаю, прочитали они наш план или нет, но с каждой минутой всё становилось всё хуже и хуже. Но нужно было идти до конца – сдаваться я не собирался. - Так что, малой, по рукам?       «Не надо. Ты же понимаешь, что не победишь?» - По рукам.       Ловушка захлопнулась, и я осознанно туда зашёл.       «Почему ты не боишься?»       Главарь фанатиков отбросил назад дядю Славу, выступая вперёд. Я отошёл чуть назад и со всей силы ударил их командира в живот, от чего тот тут же упал: - Послушай меня, - начал я, приподнимая его. – Если хоть одно движение увижу – порежу катаной сразу же. Она очень острая.       В довершении к своим словам, слегка коснулся его рукава, сразу разрезав ткань, на которой появилось едва заметное тёмное пятно. Вместо страха, на лице командира фанатиков нашёл лишь весёлую улыбку. Для него всё это было лишь забавой. Только сейчас понял, что всё это было заранее продумано… Может не в деталях, но в основном. И всё до сих пор шло по их плану. - Ну чё, малой, готов? – сказал мне другой главарь, который был чуть выше меня, но почти в полтора раза массивнее, - я вытянул вперёд катану, взял рукоятку крепче. – Ого… Вот это прикол, конечно. Даже интересно стало. Ладно. Я тогда буду на одних кулаках.       Начался бой. Фанатики расступились, образуя круг с рингом в центре. Внимательно следил за его движениями, медленно шагая по кругу – он делал то же самое, иногда пытаясь делать резкие выпады и насмешливо улыбаясь.       Сделал резкий удар со стороны – он легко увернулся и ударил меня в левый бок. Я еле устоял, чтобы не упасть. Меня сдерживало то, что если сделать слишком неудачный выпад, то он с лёгкостью выбьет у меня катану – это будет финиш. Приходилось ждать момента, когда он готовился ударить и тогда самому пытаться нападать. - Ого! А ты крепче, чем я думал. Всё ещё хочешь с этой игрушкой драться? Это же пиздец как неудобно, – главарь кивнул на катану - я сжал рукоятку крепче. – Ну, как хочешь.       Последовала ещё одна череда выпадов. Он попал мне по правому уху, а я лишь задел его левую икру. Удерживаться на ногах было тяжело. Появилась отдышка. Потом ещё пара его выпадов, и я, не выдержав натиска, упал. Главарь лишь слегка протёр задетую ногу. - Всё… Я победил, - проговорил я. – Дай нам… уйти. - Чего? Уйти? – усмехнулся он. – Условия были ударить или поцарапать? Ну же, вставай! Надо дать им развлекалово! - я быстро осмотрел комнату: фанатики весело наблюдали за всем. Чувствовал себя кошкой, которую стая собак загнала в тупик переулка. Все с возбуждённой улыбкой смотрели на меня – только их главарь смотрел злобно, сверху вниз: - Вставай, сука! Я кому сказал?! - приказал он, уже недовольным голосом. Приподнялся, пытаясь собраться с силами. Тошнило. Кружилась голова. По лицу стекала тёплая капля. Знал, что это кровь – такая же, как и та, что выплёвывал сейчас. - Ну! – резко бросил он, а затем я почувствовал удар ногой в живот и отлетел чуть в сторону. – Чё ты разлёгся, а?! Всё уже?!       Резко выдохнул и кое-как встал, шатаясь. Знал, что у меня нет шансов, но нужно было пытаться, пока могу встать. Нужно было тянуть время. Пока руки могут держать катану – без неё всё кончится сразу же, шансов не будет.       «У тебя их не было с самого начала. Почему ты сражаешься? Просто сдайся.» - Нет! – крикнул я. – А-а!       Набросился на главаря, пытаясь обманным приёмом зайти с противоположной стороны, резко передав клинок в другую руку, но вместо уклонения главарь схватил меня за руку. Ощутил, как лезвие режет ему ладонь - он схватил меня за правую руку своей левой пятернёй и с силой сжал, выворачивая руку. - Блять… ты серьёзно думал, что это сработает? Лучше бы и дальше там валялся. Я бы об ничтожество не стал марать руки, - он резко ударил меня по голове своей правой рукой, при этом удерживая левой. – Теперь ты заплатишь за то, что защищал этот ёбанный мир, - ещё удар. Я еле стоял. Всё кружилось вокруг. Левый глаз не открывался. – Это такие как ты, и вот эти крысы, уничтожили мир – неужели неясно? Люди всегда всё уничтожают… Почему вы, блять, не можете этого понять? – ещё удар в живот - я упал на колени. – Если бы не они, - он указал на заложников, которые были за моей спиной, - мы сейчас жили бы нормально. Без этой хуйни на улицах. Живём, блять, как крысы, дрожим в своих конурах, пока не сдохнем… Это всё ваш ебучий прогресс! Это всё люди! Это был лишь вопрос времени, когда всё пойдёт по пизде… Вот и вся истина. Теперь мы расплачиваемся за всю хуйню. И я, сука, - он нанёс сверху ещё один удар, окончательно сбивая меня на пол, - ревизор. После этого он отпустил мою руку, затем почувствовал ещё один удар, ногой в грудь. Всё тело казалось огромным сгустком боли. Болело всё. Только прохладный бетонный пол смягчал боль.       «Хватит. Остановись», - говорил Голос.       Лежал на полу, ожидая, что будет дальше. Сквозь боль пытался подняться, но почти ничего не двигалось. - Неплохая такая игрушка… - услышал, как звякнул металл катаны, которую главарь забрал, наступив мне на руку. – Теперь смотри… - проговорил он, а затем сказал: - А, стоп, ты встать не можешь? Поднимите его, - приказал главарь. – Я тут кое-что придумал. Показалось, что вот этот чел важен для тебя. Важен же, да? Знаю же, сука, что важен…       Открыл глаз и увидел, как в нескольких шагах от меня на коленях стоял дядя Слава. Он со сдержанным страхом смотрел на меня: это был страх не за свою жизнь – он боялся за меня.       Главарь поднёс лезвие к его шее, обвёл несколько раз по кругу. - Что… т…ы… дела…ешь? – проговорил я, сквозь боль в груди. Каждая буква отдавалась острым лезвием, которое резало лёгкие, разносясь при этом эхом по всему телу. - Предать огню! Предать огню! – скандировали фанатики хором. - О, ты слышишь?.. Это твоя плата. За проигрыш, - проговорил главарь с улыбкой. – Отчаяние… Потом возьмём того, с которым ты пришёл. Потом и за девочек возьмёмся. - Прощайте, - тихо сказал дядя Слава.       После этих слов он резко провёл лезвием по шее дяди Славы. Не сразу понял, что произошло и почему тот начал дёргаться, закатив глаза, с ужасным хлюпаньем. Он упал и продолжал дёргаться на полу. С каждой секундой лужа крови под ним становилась всё больше. Где-то вдалеке был детский плач и голос: «Папа, папа!».       Пытался что-то сделать, встать, но не мог даже пошевелиться. Пытался отвернуться, но мне держали голову, а закрывать глаза не помогало – хлюпанье давило тогда ещё сильнее. - Как тебе? Нравится, да? – спросил главарь.       Казалось, что перед тем, как дядя Слава перестал шевелиться, прошла целая вечность. Даже когда он успокоился, передо мной всё ещё стояла картина того, как лезвие перерезает горло. - Это ещё не конец… - шепнул детский голос в ухо.       Главарь как будто тоже услышал, достал пистолет и прострелил мёртвую голову. - Ещё один успокоился, - проговорил он, а затем посмотрел на меня с улыбкой: - Ну, чё, ребята, покажем гостям, как хорошо умеем сдерживать обещания? - Н…е… на…до, - проговорил я. - «Договор дороже денег» - так меня всегда учил отец. А тебя родители не учили что ли? Он, конечно, умер нищим, но зато до конца жизни гордился тем, что держит слово.       Фанатики начали переглядываться, а затем пошли к заложникам. Где-то позади завязалась потасовка. Все повернулись туда. Затем комнату резко осветило, ещё через несколько секунд откуда-то появился дым и начал очень быстро распространяться. Воздух разрезала автоматная очередь, а затем ещё, и ещё. Были и отдельные выстрелы. Меня быстро бросили на пол. Коридор уже наполнился дымом, и я лишь видел силуэты, которые то появлялись, то пропадали. Затем кто-то меня поднял. - Идти можешь? – спросил мужской голос. Знакомый, но я не успел увидеть, кто это. – Сейчас приду…       Меня снова положили. Вокруг был хаос: кто-то кричал, кто-то стрелял, кто-то плакал. Перестал понимать, что происходит. И у меня не было сил, чтобы хоть что-то сделать. - Вставай, надо бежать, - это был детский голос. Прямо надо мной. – Идём! Чего ты лежишь?       Не мог встать, как не пытался.       Через несколько секунд подбежало несколько человек. Они быстро подняли меня под руки и потянули вперёд. - К…то?.. - Тише-тише. Свои. Сейчас выберемся. - Г…де мо…и дру…зья? – я еле дышал. Изо рта вниз спустилась кровавая слюна.       Меня втянули в лифт и положили на пол, в самом конце. Люди ушли. Затем привели ещё людей, а затем ещё, и ещё. - Давай, запускай! – крикнул кто-то, перед самым лифтом. В коридоре всё ещё стреляли. - Костя? – это был голос Паши. Он опустился рядом и бросил кому-то в сторону: – Поднимайся! - Всех забрали? – спросил мужской голос. - Не знаю. Вроде всех, кого нашли. - Так мало? Боже… - в этих словах услышал отчаянный страх. - Ты… ты как? – спросил меня Паша. Лифт, дёрнувшись, начал двигаться вперёд. - Нор…маль…но, - медленно проговорил я, еле различая силуэт брата единственным рабочим глазом. - Через сколько рванёт первый заряд? – бросил Паша снова в сторону. - Через минуту должен. - Хоть бы успеть… - проговорил Паша. – А второй? - Каждый – через минуту после предыдущего. - Храни нас всех Господь, - проговорил Никита.       Лифт резко дёрнулся и остановился. Дверь, о которую я упирался, раскрылась, опрокидывая меня. Падение отдалось новой болью в теле. - Тише-тише, - сказал Паша, поднимая меня под руку – от чего снова стало невыносимо больно. – Скоро отдохнёшь. Просто потерпи сейчас. - Стойте… Вы собираетесь идти на улицу? Ночью? – завопила женщина. – Я… я не пойду! Это самоубийство! - Саша, заткнись, - рявкнул мужской голос. – Ты хочешь вернуться? Так иди! Пусть они тебя убьют! Есть другие идеи?! - Нет, но… - попыталась возразить женщина. - Вот и всё, - пригрозил мужчина. – А теперь заткнись и иди тихонько.       Меня вытянули на улицу. Всё шаталось. Было темно. Не знаю, правда, это потому, что я почти ничего не видел или потому, что луны не было видно.       «И чего ты добивался? Ты даже на ногах не стоишь – тебя несут другие. Еле живой… Чего ты добивался?», - говорил Голос, но у меня не было ни сил, ни желания, чтобы ответить.       Когда мы чуть отошли от входа в комплекс, раздался первый взрыв. Он был такой сильный, что, казалось, случилось небольшое землетрясение. Кто-то приглушённо охнул, но мы двигались дальше. Когда подошли к забору, был ещё один взрыв. А потом и ещё один. - Ч…то т…ам? – спросіл я. - Не обращай внимания. Потом… - ответил Паша.       Мы долго шли. Несколько раз я отключался. Удавалось услышать лишь обрывки фраз. - Как он? – услышал знакомый женский голос, но не мог понять кто это. - Фигово, - вздохнул Паша. – Не сдаётся… Вообще не представляю, как он ещё жив. Это… удивительно. - В этом он весь…       Затем пустота, но кое-что вырвалось, словно островок посреди моря: - Если бы я только раньше пришла… этого бы не случилось, - проговорил всё тот же женский голос. - Не надо. Это не твоя вина. Но он дал вам столько времени, сколько смог, - ответил Паша.       Ощущал покачивание тела и страшную боль, которую оно вызывало.       Через какое-то время меня опустили. - Ну, вот, сейчас… - проговорил Паша и бросил кому-то: – Чисто? Хорошо. Сейчас… Приготовьте место. Бинты есть? Блять… Дайте хоть что-то! Нельзя его так оставить!       Вскоре меня подняли, куда-то втянули, снова положили. Не понимал почему ещё не отключился от боли. Такое ощущение, будто мне сломали каждый сантиметр костей в теле. - Лежи, сейчас… - после этого меня потрясли, пытаясь раздеть. Каждое прикосновение вызывало тонну боли, от которой хотелось умереть. Просто избавиться, наконец, от этого. - П…аша… у…убей м…еня, - с силой проговорил я. - Костя, не надо говорить такое, - сказал всё тот же женский голос. Он до боли казался знакомым. – А я сделаю вид, что ничего не слышала. - К…то… ты? - Тише. Не говори. Я почти закончила, - у неё был твёрдый ровный голос.       Перестал спрашивать, понимая, что это бессмысленно. Скоро и так всё узнаю. - Готово. Подожди, я сейчас вернусь, - сказала девушка, слегка погладив меня по обвязанной груди. Плотно затянутая ткань чуть-чуть облегчала боль. Но всё равно каждый вздох казался мукой. – Я вернулась, - я почувствовал, как что-то мягкое укрывает меня и в рот падает таблетка, заливается вода. – Отдохни, хоть немного. - К…то… ты? – повторил я вопрос, но ответа так и не последовало. Попытался открыть глаз, чтобы осмотреть комнату, но боль оказалась сильнее, и я остался лежать, пытаясь уснуть.

* * *

      Всю ночь лежал, мучаясь от обжигающей боли. Периодически меняли повязки. Откуда-то достали бинт и стали делать бинтовые. Всё время сжалось в сплошную боль, которую сменяли периодические перевязки. - Этого ты добивался? – спросил детский голос. Узнал его – это был Максим. - Чего… ты хочешь? – выдохнул я. Говорить было уже намного легче, но всё равно тяжело. - Просто поговорить. Я присяду? – он не дождался разрешения и присел. Понимал, что это лишь моя галлюцинация – поэтому говорил тихо. – С чего ты взял, что я ненастоящий? Вот, смотри, - после этих слов я почувствовал точечную боль в ноге. – Я вполне реальный. - Мне всё… равно. Говори… что хотел.       Посмотрел на него единственным рабочим глазом, который мог открыть: в размытых очертаниях окружения выделялась светлая детская фигура. Он был точь-в-точь таким же, как и всегда: светловолосый, с доброй улыбкой. - Посмотри, к чему привело твоё геройство. Посмотри, что ты получил за свою глупую храбрость. Почувствуй, чем тебе отплатил мир. Этого ты искал, когда так рвался к прошлому? - К… чему ты… ведёшь? - Уходи. Уходи от людей. Давай, как раньше, путешествовать вдвоём. Только ты и я. Мы. Вдвоём. - Не было… никаких… «мы»… Ты… всего-лишь… моё воображение. - Костя, как ты не поймёшь? Это не имеет никакого значения. Я… послушай, - он взял меня за руку. – Я просто хочу тебе помочь. Но не могу, пока ты с другими. Уходи от них. Не обрекай всех на ещё большую боль. Всем от этого будет только лучше. И им, и тебе. Ты перестанешь стараться продать душу подороже, а другие не будут от этого умирать, как сегодня. Послушай, мы ведь оба знали, что это случится. Это всегда случается. Смерть всегда приходит… пока ты рядом. - Иди… к чёрту, - медленно проговорил я, переводя взгляд в потолок. Мне хотелось, чтобы этот разговор быстрее закончился. - Значит, не пойдёшь? – мальчик отпустил мою руку. Его голос потерял всякую весёлость. - Нет. - Потом не жалуйся, - тихо, почти шепнув, сказал он. – Не говори, что я был прав. Рано или поздно, ты всё равно уйдёшь. От них или вообще – неважно. Я лишь хотел, чтобы всё обошлось меньшей кровью. - Иди... к чёрту, - повторил я. - И тебе «до свидания», - ответил Максим. После этого повисла тишина. Как мог, оглядел комнату: никого. Боль всё ещё горела по телу маленьким огнём, но уже было заметно легче. Даже получалось шевелить пальцами. Наверное, это было от таблеток, что мне недавно давали.

* * *

      Пролежал на диване до следующего утра. За мной всё это время ухаживала Женя. Когда спросил, она ли перевязывала меня, когда мы только сюда попали, просто отвела взгляд с некоторой улыбкой, но не ответила.       Оказалось, что выжило всего одиннадцать человек, включая меня: Женя, Катрин, Никита, Паша, я, трое охранников и четверо учёных.       Последняя надежда человечества была принесена в жертву, чтобы отсрочить нашу смерть: лабораторию пришлось взорвать, вместе с фанатиками. Мы остановились в одном из домов, подальше от лаборатории. Из-за вылазок военных в округе было много открытых квартир. - Ну, как ты? – спросил Паша, заходя в комнату. Он достал из-за спины небольшой предмет. Это была моя катана. – Захватил её… Подумал, тебе будет нужна. - Выброси её, - проговорил я, указывая на окно.       Паша недоумевающе посмотрел на меня: - Почему? - Мне она больше не нужна. Барахло.       Паша несколько раз перевёл взгляд с меня на катану, и обратно. - Уверен?       Я кивнул. Паша подошёл к окну, открыл его и выбросил на улицу то, что должно было охранять мне жизнь, но что забрало жизнь одного из близких людей: оборвало ниточку, соединявшую меня с отцом. - Как себя чувствуешь? Ну, в целом. - Нормально, наверное, - ответил я, пытаясь сесть, но боль всё ещё стягивала всё тело. –Жить буду. - Это хорошо, - улыбнулся Паша.       Повисло неловкое молчание. - Ты что-то хотел? – я решил перейти сразу к делу. - Да-а, - протянул Паша. – Такой вопрос: ты можешь ходить? Сам?       Я отвёл взгляд. - Нет. - Не, ты не волнуйся, - Паша постарался успокоить меня. – Всё нормально. Хорошо, хоть кости не сломаны. Только сильные ушибы. - К чему ты? Нас выследили? – попытался резко повернуться, но сразу же об этом пожалел. - Нет. Нет… Всё нормально, в этом плане. Но… - начал Паша, оборвав фразу. - Но? - Нам всё равно нужно уехать. И как можно дальше. Оставаться нельзя. Я долго обдумывал всё… До сих пор не могу поверить, что всё разрушилось так быстро… Снова… - Паша тяжело вздохнул. - Если мы их всех подорвали – зачем уезжать? - Вдруг, там были не все? – Паша отвернулся. – Нельзя рисковать. Да и здесь ничего нет. Как раз отсюда мы и доставали что можно на базу.       Я ответил не сразу. - Хорошо… Когда уезжаем? Через неделю, две? - Сегодня, - ответил Паша. - Но… но ведь… это было вчера… Так быстро… - Да. Понимаю. Мы вчера долго обсуждали… пока ты был в отключке. Только тебе не сказали… Не волнуйся. Я помогу спуститься. Ну, а на новом месте, уж залечим тебя. Будешь как новенький, - Паша улыбнулся и совсем тихонько хлопнул меня по плечу. – Никита пригонит нашу машину, а Сергей – автобус для остальных. У военных был, остался ещё с эвакуации. - Сергей? – спросил я. – Кто это? - Узнаешь. Со всеми ещё успеешь познакомиться.       В коридоре послышался хлопок входной двери. - Всё, поехали, - объявил голос. Это был Никита. Паша подскочил с кровати и открыл дверь. - Как? Уже? - Да. Всё готово, - ответил Никита. – Только давайте быстрее. Надо валить, пока чисто. - Костя, подожди минуту. Я сейчас рюкзак захвачу и приду, хорошо? - Ладно, - ответил я, опуская ноги вниз.       Под тёмной майкой, которая была на несколько размеров больше моего размера, было обмотанное бинтами тело, словно изолентой сломанный провод. Кое-где бинт был тёмно-красный.       В комнату быстрыми шагами вошёл Паша. Он взял меня под руку и поднял. Я не смог сдержать болевой стон. - Всё нормально? – спросил Паша. - Да… да. Пойдём.       Все уже шли по лестнице вниз. - А куда мы едем? – спросил я полушёпотом. – Есть какие-то идеи? - Пока не знаю, - выдохнул Паша. – Неплохо было бы поселиться в какой-нибудь деревне или на ферме. Подальше от всего… Подальше от городов, понимаешь? Надо начать жить… самостоятельно: выращивать еду, какое-то хозяйство – в городах уже почти ничего нет. Что не разобрали – испортилось или скоро испортится… Другого выхода нет. - Понимаю.       Мы вышли на улицу. Было непривычно видеть столько людей на поверхности. Чуть впереди стояло несколько человек с автоматами, крепко держа рукоятку и внимательно смотря по сторонам. Восставших не было видно.       Паша помог мне сесть в машину, на заднее сидение, к Катрин. Никита поехал на небольшом чёрном автобусе. Женя была рядом с Пашей, на переднем сидении.       Катрин смотрела на пространство за окном: пустое поле, которое упиралось в стену леса.       Я увидел в дверях подъезда Максима. Он с грустью смотрел на меня. - Все готовы? – спросил Паша. Все дали молчаливое согласие. – Поехали…       Он завёл машину, и мы проехали вперёд. Через минуту, хвостом, присоединился автобус.       Мимо машины проносился небольшой город, в котором осталось слишком много, но ещё не всё, что мы могли бы потерять. А впереди уже маячил новый светлый мираж.       Конечно, страх недавнего прошлого не давал полностью верить глазам, однако сердце очень рвалось к надежде.