День 721-734
7 марта 2021 г., 14:31
- Костя… Костя… иди к нам… - где-то далеко впереди слышал тихие стоны голосов. Они все говорили в унисон друг другу.
Я брёл среди гор мусора, по колено в грязи. Было холодно. Не понимал, почему здесь и что двигает мной, чтобы идти вперёд. Просто шёл, потому что иного выбора не было. Можно было остановиться и стоять в грязи, но это не имело смысла.
- Костя… - послышался детский смех сбоку.
- Кто здесь? Кто вы?! – крикнул я в который раз, но это было бесполезно.
- Костя… - ухо щекотал нежный женский шёпот. – Мы здесь…
Идти было тяжело. Ноги то и дело вязли в трясине. По сторонам заметил сложенные кучи разбитых машин, кроватей, шкафов, холодильников – разного мусора.
Попробовал идти ещё быстрее, но не вышло – лишь только скользнула нога, и я упал всем телом в эту странную жидкость. Она оказалась немного слизкой, но тёплой, даже расслабляющей. Она давала чувство безопасности, спокойствия – как будто мой трудный путь, наконец, закончился.
- Вставай, - кто-то вытянул меня за плечо из этого омута. Резко и жадно втянул воздух – его очень не хватало. – Ты ещё не закончил.
Кое-как протёр глаза и обернулся – по голосу это была девушка, но мог увидеть лишь её невысокий силуэт.
- Кто ты? – спросил я.
- Не важно. Этот ответ не имеет значения. Важно то…
- Нет, мне хочется знать! – перебил её я – голос был очень знакомым.
- Что изменится от твоего знания? Ничего. Разве имена – не просто ярлыки?
- Да, - этими словами я оказался немного сбит столку. – Но, всё равно, я хочу знать.
- Ладно, - ответила девушка и подошла ближе. Увидел её чёткие линии лица и живые, настойчивые глаза. Лицо было очень знакомым. – Доволен?
- Я… я тебя знаю… только не могу вспомнить… - тихо проговорил я, а затем в память врезались воспоминания. Это была Катрин. Я вспомнил. – Но что… Как ты здесь оказалась?
- Это не важно, - девушка подала мне руку, и я поднялся. – Нам нужно идти.
Катрин прошла мимо меня вперёд – в противоположную сторону от голосов, которые слышал до этого.
- Куда? – я пошёл следом.
- Ты ещё не закончил все дела, которые нужно сделать, - быстро проговорила Катрин. Не понимал, о чём она говорит: одни загадки.
- О чём ты? – дернул её за плечо и развернул. – Скажи мне! Я никуда не пойду!
Катрин тяжело вздохнула. Её маленькие плечи с тяжестью опустились.
- Костя, я бы очень хотела, чтобы ты этого не делал, - начала она.
- Что не делал? О чём ты?
- … но я не могу иначе… - Катрин говорила как заведённая, полностью игнорируя мои слова.
- О. Чём. Ты.
Катрин вздрогнула, а затем по её щекам протянулись две полоски слёз.
- Мне тоже тяжело, как ты не поймёшь? Они все уходят! Все! - она показала в сторону, откуда звучали голоса. – Все там! А мы – здесь! И их всё больше, а нас всё меньше… И груз становится тяжелее…
Её голос надламывался под тяжестью всхлипов. Обнял её, и она с силой прижалась, разрываясь более сильным приступом плача.
- Пожалуйста, не бросай нас. Мы не сможем.
- Я не собираюсь вас бросать, - тихо сказал я.
- Точно? – она посмотрела на меня с надеждой.
- Точно, - ответил я с улыбкой.
- Я рада, - улыбнулась Катрин. Её щёки были влажными от слёз.
Через минуту она отпрянула и вытерла слёзы.
- Идём, - тихо сказала она, взяв меня за руку.
- Но ты так и не сказала «куда»! – запротестовал я.
- Как «куда»? – удивлённо спросила Катрин. – Вперёд, конечно же!
* * *
Проснулся и медленно перевернулся к окну, со вздохом посмотрел вдаль: солнце уже встало, небо было светло-серым. Посмотрел на часы: «9:21». Ещё один день… «Долго ещё будешь лежать?» - спросил меня Голос спустя несколько минут. Я отвернулся от окна и прислушался к звукам в доме: Кристина с Алесей играли внизу, кто-то ляпал по металлу ложкой – видимо, готовил - кто-то стучал молотком. Получалось, что только я и лежал. «Давай иди». Послушно поднялся, встал – тело обдало холодным воздухом. Попытался утеплить комнату пару дней назад, но всё равно ещё продувало. Медленно, но верно холодало. Перелётные птицы уже успели оставить нас здесь на голодное выживание. Хорошо хоть другие животные не могут улететь. Если хоть раз в месяц оленя убить – это уже экономия ресурсов. А весной-летом можно будет что-нибудь посадить – места для огородов хватало. Одежда была холодной и казалась чужой, но я надел тёмный засаленный балахон, утеплённые джинсы и крепкую чёрную кожаную куртку. После этого кое-как застелил кровать – Женя ругалась, если я не делал этого – и вышел из комнаты. Нужно было позавтракать и идти «на стену» - сегодня моё дежурство. - Доброе утро, - поприветствовал, бегущую ко мне Кристину. За эти несколько дней она очень ко мне привязалась и часто приходила, прося, чтобы что-нибудь ей рассказал – в эти моменты приходилось напрягать память, чтобы выудить оттуда что-нибудь интересное, из детства, с основном. В том мире только и делал, что сидел в интернете – особо нечего было об этом рассказывать. Так же заодно и с Алесей поздоровался. - Привет! - весело отозвалась Кристина. На её маленьком лице ещё можно было разглядеть небольшие веснушки у самого носа. Заметил, что у неё уже начал расти новый зуб на месте выпавшего. Слегка погладил её по голове и улыбнулся в ответ. - Да, утречка, - сказала Алеся. – Как спалось? - Да как обычно, - отозвался я. – А тебе как? - Хорошо, пока Кристина в семь часов не начала меня тормошить, - усмехнулась девушка. – Говорит, «мама, вставай, вставай, ты всё проспишь!». Пипец, конечно. - Это да. Она очень живая, - согласился я. - Не то слово. Кристина посмотрела на меня снизу вверх, потянув за руку: - Пойдём играть! - Я бы с радостью, - улыбнулся я, - но не могу. Не сегодня. Мне нужно дежурить. - Дежурить? – переспросила девочка. – А как это? Можно мне с тобой? - Боюсь, твоя мама не разрешит, - при этих словах я плавно перевёл взгляд на Алесю. - Пока нельзя, - мягко сказала девушка. Кристина попыталась что-то возразить, но Алеся ловко переменила тему, задав другой вопрос, и они ушли куда-то по коридору. Я свернул в противоположную сторону и пошёл к кухне. Внутри сидело несколько человек. Они молча поглощали свою небольшую порцию еды и, увидев меня, слегка кивнули – я их так же поприветствовал, быстро пройдя мимо. За перегородкой уже вовсю трудились Женя с Аней. Они стояли спиной ко мне и поэтому не заметили, о чём-то говоря между собой. - Командир, что у нас сегодня? – спросил я, чтобы обратить внимание на себя. Аня резко замолчала, а Женя с улыбкой обернулась. - О-о, Костя. Сегодня, специально для тебя, открыли пару банок гороха. Так что на завтрак у нас: заправка для супа и горох. - Прикольная смесь. Мне «на стене» будет круто бегать в туалет туда-сюда постоянно, - подшутил я. - Сказано же: специально для тебя, - сильнее улыбнулась Женя, попутно достав тарелку и накладывая на неё небольшую порцию. - Неужели у нас продуктов так мало осталось? – спросил я. - Нет, но ты же сам знаешь: готовимся к зиме. Нужно уже сейчас экономить, чтобы пережить, а там уж можно будет начать выращивать. Так что… в следующем году прошу к нам за свежими овощами. - Если доживём, - мрачно пошутил я. - Доживём, - с силой произнесла Женя. – Куда мы денемся. Мне очень недоставало её этого оптимизма. Какой бы ни казалась плохой ситуация, она её старалась как бы обогреть своим присутствием, помочь каждому, чтобы ему стало легче. Я даже никогда и не видел, чтобы она переживала. По-настоящему переживала. Всегда улыбчивая и добрая. Словно тёплая, но крепкая, как сталь, стена. Взял тарелку и пошёл в зал. Там сел за стол и быстро проглотил содержимое. Его на деле оказалось ещё меньше. После этого вернулся на кухню, поблагодарил за еду, помыл посуду (несмотря на возражения Жени, всегда это делал сам) и пошёл к выходу из дома. На улице было прохладно. Хорошо хоть куртка не пропускала ветер и он, сталкиваясь, был вынужден огибать контуры тела. Деревья уже не шелестели в такт ветру, сбросив свою листву. Солнце скромно пряталось за облаками. «На стену» - мы называли так дежурство, где нужно было половину суток дежурить на стене у ворот на входе, и периодически проверять забор. Подошёл к грубо сколоченной лестнице и забрался наверх. - Привет, - сказал я Паше, который сидел на стуле, закутавшись в толстую ватную телогрейку. Он вскинул руку, смотря на часы, а затем медленно встал со вздохом и потянулся. - Уже? – спросил он высоким тонким голосом от того, что ещё тянулся, а после этого размял немного руки. – У-ух. Быстро время пролетело! - Не сомневаюсь, - иронично ответил я. Подошёл к деревянному ящику, который одновременно служил и ограждением, и небольшим столиком. Пусто. Никого. Лес проглядывался на много сотен метров вокруг – ничего и никого. - Всё спокойно было? – спросил я. - Да. Вообще пусто. Пару раз за ночь сходил, конечно, посмотреть забор – всё в порядке. Конечно, хорошо, что ничего не случалось, но в глубине души было скрытое желание, чтобы что-нибудь произошло и пошатало эту рутину. Паша снял телогрейку и передал мне. Я быстро надел её, зная, как быстро одежда остывает, а затем подошёл к стульчику и подобрал винтовку, проверил магазин: четыре патрона. Разряжена. На предохранителе. - Как спалось хоть? – спросил Паша. - Да как обычно, - ответил я и усмехнулся: – Там на завтрак горох дают – поторопись. - Жаль, что тебя это не коснётся, - ответил с усмешкой Паша и окончательно спустился вниз. Я ещё немного проводил его взглядом. Теперь я был один-на-один с собой и миром за стенами, охраняя всех от него. Или его от всех нас. Поднял винтовку и посмотрел в прицел на лес вокруг: деревья с уродливыми голыми ветвями и потемневшее покрывало из опавших листьев – вот и всё разнообразие. Только дорога к ферме немного выделялась двумя более тёмными полосами на земле. Сел на стул и стал вести наблюдение. Секунды медленно выливались в минуты, а те, в свою очередь, ещё медленнее выливались в часы. Время стало не неуловимым ветром, а массой очень тягучей смолы. Иногда я вставал и начинал мерить небольшую деревянную площадку шагами. От края до края было всего пять неполных шагов. Паша хочет улучшить её до зимы: сделать небольшой настил в виде крыши, ещё одну площадку с другой стороны и переход между ними. Сейчас здесь только трое кое-как помещаются – мало ли что случится. Через несколько часов подошла Женя. Она держала в руках несколько пустых пластиковых канистр. - Тебя проводить? – спросил я. - Мы оба знаем, что тебе нельзя отходить. Лучше ворота подержи – у меня руки будут заняты, - сказала девушка. Спустился и помог ей открыть ворота, а затем пропустил вперёд, вышел сам и притворил за собой металлические листы. - Осторожнее там, - сказал я. Женя быстрой походкой почти сразу же скрылась, спустившись вниз по небольшому склону к реке. Стал ждать, осторожно осматривая окрестности. Минуты стали идти ещё медленнее. Я стал волноваться, когда она не появилась через пять минут – обычно этого времени хватало. Но решил ещё подождать. <Через несколько минут она появилась, медленно хромая. Быстро побежал навстречу. Женя упала на одно колено и из её руки выпала наполовину полная канистра. Повесил винтовку на плечо, подхватил Женю за руку и приподнял. - Что случилось? – заметил на её штанине небольшое пятно крови. - Ничего. Я… в порядке, - вздохнула Женя и попыталась отстраниться, поднимая канистру, но я не позволил. - У тебя кровь, - сказал я с тяжестью и вспомнил, что мы ещё находимся за забором. – Ладно. Идём внутрь. Не здесь. Женя молча дала мне довести её за ворота, где я аккуратно её посадил на землю и закрыл за нами вход, задвинув большую металлическую задвижку. - Что произошло? – спросил я, пытаясь подобраться к её ноге, но Женя попыталась её убрать – неудачно, и лишь тяжёлый тихий стон вырвался из её груди. – Дай мне посмотреть. - Не на что там смотреть, - неожиданно выпалила она, и я заметил несколько крупных слезинок в уголках глаз. – Ты знаешь, что там. От неожиданности я отпрянул назад и сел на землю. - Нет… Женя посмотрела на меня и из её глаз потекли слёзы: - Да, Костя, - с этими горькими словами она приподняла штанину, и я увидел тёмную небольшую рану на стройной ноге – полукруглые следы укуса. Вся лодыжка была заляпана кровью. Рана была неглубокая. - Нет… Нет. Нет. Только не ты… - начал я, но Голос прервал меня. «Успокойся. Это уже случилось. Ты знал, что это может случиться. Ты знал, что это случится. Так всегда происходит: либо люди, либо восставшие – по-другому вряд ли получится». Несколько секунд мы сидели молча, а затем решил заговорить, успокоившись немного: - Как это произошло? – тихо спросил я, садясь рядом. - Я и сама не поняла. Просто подошла к реке, как обычно, поднесла канистру, а затем… затем услышала плеск воды и, сразу же, дикая боль в ноге. Повернулась и увидела восставшего – он с жадностью впился в ногу. Я… быстро достала нож и ударила ему прямо в череп… - Бля… - протянул я. – Вот сука… Но… но как ты не увидела его? - Он был в реке. Это… это был маленький мальчик. Костя, я даже не знала, что эта зараза и у детей есть. Даже дети… - начала Женя, будто ничего не произошло. Она нервно прижимала штанину вниз. - Нам сейчас не об этом нужно думать, - напомнил я, возвращая её к реальности. – Тебя укусили. Ты… ты ведь умираешь! Женя усмехнулась. - Мы и так знаем, что будет – зачем об этом лишний раз думать? Со мной уже всё ясно, как белый день. - Что тебе ясно? - Мне конец, Костя. Это только вопрос времени, - её слова казались такими холодными и расчётливыми. Не хотел их слышать, но понимал, что это не изменит реальности. – И… послушай, Костя, у меня есть к тебе две просьбы. Возможно, последние. Ты сможешь выполнить их? - Говори, - тихо сказал я, посмотрев на девушку. Её привычно розовые губы теперь слегка отдавали синим. Встал и начал ходить из стороны в сторону, чтобы хоть что-то делать. - Не говори Паше сейчас. Я сама… ему скажу. Это должна сделать я. И сделать это, когда придёт время. - Хорошо, я… - я как будто проглотил камень – так тяжело было проглотить вставший ком в горле. Во рту пересохло, - не скажу. А что второе? - Пообещай сразу, что выполнишь, - взволновано сказала девушка. Меня это заставило напрячься немного сильнее. - Женя, что ты хочешь? - Просто пообещай, что выполнишь. - Но я не могу пообещать, не зная «что»! – едва не крикнул я. - Просто доверься мне, пожалуйста, - протянула Женя. Посмотрел на неё со злостью, обидой и недоумением, но, увидев в её глазах отчаянный страх, понял, что веду себя глупо и сдался: - Ладно. Я, - вздох вырвался из груди, – выполню. - Обещаешь? - Обещаю, - протянул я, отворачиваясь от Жени. - Всё, что попрошу? Несколько секунд медлил с ответом, но, затем, ответил: - Всё. - Костя, я знаю, что Паша не сможет. Поэтому… тебе придётся, - начала Женя. - Что придётся? – не выдержал я. - Не дать мне превратиться в одну из этих тварей. Весь мир резко втянулся в одну точку, и земля ушла из-под ног. - Нет… - Костя… - Нет… нет! НЕТ! Нет-нет! Только не снова!.. - Костя, успокойся, - её твёрдый голос заставил меня повиноваться. – Мы оба знаем, что надеяться не на что. Все слышали это: лекарства не было. Сейчас им уже некому заниматься. - И что?.. Нет! Я… не могу! Пусть другой! Не я! «Мы втроём знаем, что ты сделаешь это. Это уже решено. Ещё один близкий человек умрёт от твоей руки. А я ведь предупреждал.» - Костя, ты пообещал. Паша не сможет… Других не хочу просить. Я знаю, что ты сильный… и добрый… Ты сможешь. - Нет… - Не дашь мне быть одной из них… - Нет… Я не могу! Всё это было каким-то дурным сном – одним из тех кошмаров, что постоянно вижу. - Не дашь мне причинить боль другим людям… Не мог поверить в реальность происходящего. - Не дашь мне сломать их жизни, - закончила Женя. Я снова сел рядом. - Женя, я… я не смогу. Ты ведь знаешь, как много от меня требуешь – зачем? Почему я? - Потому что ты сильный, Костя. Ты сможешь выдержать. - Но… - я попытался возразить, что есть более сильные люди в группе, но Женя не дала мне сказать. - Пожалуйста, позаботься о Паше. Он… ему будет тяжело. Я знаю, что он может попытаться сделать глупости. Уверена даже, что сделает. Просто будь рядом. Ты ему очень нужен. Особенно потом… - Я не смогу… - жалостно протянул я. - Позаботься о Паше, - повторила Женя и со вздохом опустила штанину, поднялась, держась за забор. – Поможешь до дома дойти? - Конечно… - Спасибо. Только, помнишь уговор? Не говори никому об этом. Я сама скажу, когда придёт время. Нехотя кивнул головой в знак согласия и взял её под руку. - Как ты это скроешь? У тебя же кровь… - Скажу, что ушиблась. Не знаю – придумаю что-нибудь. Мы шли не спеша. Со штанины на землю падали капли крови, оставляя небольшой след. Шаг за шагом мы поднялись на веранду. Я открыл дверь. - Позовите кого-нибудь, - крикнул я. К нам подбежал невысокий парень. - Олег, позови Кэт, пожалуйста, - сказала Женя. - Что случилось? – спросил парень. Я отпустил Женю, и она села на небольшой стульчик у входа. - Ногу ушибла. Позови Кэт, - повторила Женя. - Сейчас, - Олег отвернулся и побежал быстро по лестнице наверх. - Костя, иди «на стену». У тебя дежурство. - Но… - начал я. - Иди. Дальше я сама, - настояла Женя. Постоял секунду, решая остаться или нет, но решил, что мне нужно закончить дежурство. От меня здесь уже мало что зависело. Вышел на холодную неприветливую улицу. Поднялся лёгкий ветер. Посмотрел на время: «12:54». До конца смены оставалось ещё семь часов. Вернулся на своё место и начал ждать, пристально следя за окружением. Но мои мысли не покидала сцена с Женей: «Как такое вообще могло произойти?» В процессе жевания одних и тех же картин, мыслей, идей - и прошло время. Солнце давно ушло за горизонт – оно с каждым днём оставляло нас всё более холодным ночам. Сидел возле слабой горелки, когда кто-то меня окликнул. - Не спишь? – спросил Сергей. - Нет, - ответил я. – Уже всё? - Да. Пришёл вот на смену. Пост принял, так сказать, - с улыбкой ответил он. Я не мог ответить на это. Его лицо было спокойным. Видимо, он ещё не знал. Женя не сказала остальным. На часах было «8:11». - Ты ещё не принял, - всё-таки ответил я, но без тени улыбки. Затем снял телогрейку и передал её ему. – Теперь всё. Я пойду. Удачи, - тихо сказал я, и не дожидаясь ответного «спокойной ночи», начал спускаться вниз, во тьму, а затем пошёл к дому. Внутри горело несколько свечей. Напротив входа сидела Аня, читая книгу за столом. Наверху услышал громкий задорный смех Кристины. - Отдыхать пойдёшь? – тихо спросила меня Аня. - А? Да, да… - протянул я, вырванный из мыслей. - Женя ногу повредила – так что я за неё на кухне. Там каша осталась – хочешь? – я помотал головой. - Ты голодный же… - Аня встала из-за стола, но я жестом её остановил. - Нет, не нужно. Я спать сразу, - и пошёл по лестнице наверх. Ноги подкашивались. На дежурстве отчаяние ещё можно было как-то отгонять. Теперь, когда я был дома, не знал, что мне делать. Разум требовал подходящего решения, но не находил его: все варианты были дерьмовыми. Проходя мимо комнаты Паши и Жени, я услышал: -… сказала только сейчас? – это был Паша. - Паша, мы оба знаем, что это значит, - сказала твёрдо Женя. - Нет! Есть же… должно быть. Хоть что-нибудь! - Ничего нет. Не нужно фантазировать. - Но почему? Почему ты? - Паша… всё. Дальше слушать не стал. Пашин голос выглядел очень напугано. Хотя, не лучше, чем мой, ведь я до сих пор не мог до конца в это поверить. И боюсь представить, каково будет Паше в ближайшие дни. Тихо зашёл в комнату, снял ботинки, куртку и просто улёгся на кровать. «Завтра всё встанет на свои места. С меня хватит этого дня.» Я знал, что лучше не станет – просто человек всегда хочет надеяться на лучшее. Даже в самые плохие моменты. Особенно в самые плохие моменты.* * *
С каждым днём Жене становилось всё хуже. В первые дни она ещё выходила, пыталась жить обычной жизнью, изо всех сил не подавая виду, как ей тяжело даётся каждый шаг. Отлично помнил, как это было у Павлова. Смотреть за всем этим снова было тяжело, но знать, что мне нужно будет сделать дальше – ещё тяжелее. Когда через три дня она неожиданно потеряла сознание и сильно ударилась головой о тумбочку, Паша настрого запретил ей работать. Правда раскрылась всем. Женя сильно возражала, но он и слышать не хотел. Паша был очень мрачным и раздражительным в эти дни – часто встречал его одиноко патрулирующим территорию. Внутри дома градус отчаяния повышался с каждым днём. Через неделю Женя почти перестала выходить из комнаты. Лишь несколько раз смог заставить себя пойти её проведать – это было пугающее зрелище: тёмные круги вокруг глаз, бледная кожа, синие пятна на руках и шее. Жизнь действительно уходила из неё. Даже не так, она быстро вытекала, как сквозь пробоину, заменяясь ядом. Женя пыталась быть весёлой, и даже начинал верить иногда, что ей стало лучше, но резкий кровяной кашель разрушал всякие иллюзии. Понимал, что её время истекает, но не мог это видеть и старался уйти поскорее. Понимал, что Жене было тяжелее всех, ведь даже Паша старался уйти и она оставалась одна, но не мог ничего с собой поделать. Часто к ней ходила только Катрин. Мне даже казалось, что она очень спокойно к этому относится. Может быть поэтому старался избегать и её тоже – старался вообще быть один, как и Паша. В один день сильная злость резко завладела мной. Злость на жизнь; на людей; на восставших – на всё, что так или иначе виновато в том, что Женя умрёт. Решил пойти зачистить окружающую территорию от восставших. Тогда дежурил Паша «на стене». Он меня не пустил. Хотел даже нагло пробиться, но, вдруг, понял, что он это делает не просто так: не хочет потерять ещё и меня. После этого отступил и пошёл обратно. Занялся единственным физически выматывающим, что мог в это время чтобы забыться – колол дрова. Никита смог починить печь – нужно было топливо. Через одиннадцать дней Женя перестала выходить. По ночам все слышали её стоны в агонии, из-за того, что тело как будто сгорало изнутри – последние попытки иммунитета побороть активный вирус, выработать иммунитет, но это всё было бесполезно. Любой организм сдаётся – это лишь вопрос времени. И я понял, что день, который пытался отогнать всеми силами, уже почти пришёл.* * *
- Костя! – ворвался ураганом в комнату Сергей. – Вставай! Быстрее… Уже не спал в это время. В последние дни вообще почти не сплю. Только лежу, в ожидании утра. И каждый раз со страхом, что это будет тот самый день. «Кажется, время пришло», - сказал Голос. Не хотел думать об этом раньше времени. - Что такое? – спросил я, переворачиваясь и садясь на кровати. Смотрел на своего гостя с прищуренными глазами. От недосыпа всё тело ломило – такое ощущение, будто меня били несколько дней подряд. - Паша попросил всех прийти. - Зачем? – спросил я, хоть мне и прекрасно был известен ответ. - Женя… - с трудом произнёс он, - она… время. После этого Сергей молча закрыл дверь и, видимо, пошёл дальше по коридору. Я медленно перевёл взгляд на свои вещи рядом с кроватью и оделся. Всё вокруг ощущалось каким-то нереальным, искусственным. Будто мир являлся копией настоящего: кошмарной версией. Тогда как в настоящем все друзья остались живы, и вообще мир не стал огромной ловушкой для выживших людей. «Ты знал, что так будет – нечего ныть сейчас. Я тебя сразу предупреждал, но ты, как обычно, даже слушать не захотел – вот тебе и результат. Пожинай плоды своего упорства.» - А что? Лучше было сдохнуть? А? Выстрелить тогда, после Кристины? Да? – не выдержал я, но всё же сдержался от того, чтобы не перейти на крик. Даже сам удивился тому, как неожиданно грубо ответил. – Может всем стало бы лучше от того, что я сдохну наконец, а? Ты к этому ведёшь?! «Нет, но…», - попытался возразить Голос, но не дал ему закончить. - Что «но»? Разве тут может быть «но»? Если ты не можешь определиться, так и не пизди под руку. Ты меня достал. Я ненавижу тебя. Сыт тобой по горло. Каждый раз, всегда, ты только и делаешь, что путаешь меня – зачем? Почему я? Отвали от меня. Уйди, пожалуйста… Голос понимал, что на эти вопросы я не хотел по-настоящему знать ответ. Что просто выплёскиваю свою горечь бессилия. Поэтому он не ответил. А я, разгорячённый, встал и со всей силы ударил в стену – удар сразу же отдался болью в руке, и я начал махать ею, чтобы боль отступила. Только теперь снова мог думать нормально. «Пойдёшь туда?» - А что мне ещё остаётся делать? Скорее всего, это последний раз, когда я смогу увидеть её живой. Да и… я же обещал. «Когда её укусили – она перестала быть живой.» - Ты прекрасно знаешь, о чём я. Не нужно драматизировать. «Собираешься исполнить обещание? Сможешь?» - Я… не знаю. Натянул тёплые джинсы, куртку и вышел из комнаты – возле комнаты Жени и Паши собрались все. Несколько девушек не выдержали и плакали, а остальные собравшиеся лишь мрачно стояли, смотря в пол. Почти все молчали. Только пара человек делилась своими мыслями и сплетнями, но почти неслышно. Заметил, что Никита стоит и смотрит в окно. Вдруг, Паша резко открыл дверь и буквально вылетел из комнаты, тяжело шагая – он был очень зол. Я примерно понимал «почему». Да и все здесь – тоже. Все мы кого-нибудь теряли, а если этот человек – весь твой мир, то очевидна такая реакция. Просто так смириться не получится. Ты зол на обстоятельства, в которых это случилось; на мир, который это допустил; на себя, который не может ничего сделать – и все эти раздражающие элементы странным образом пересекаются в объекте, который страдает больше всех. Встал в конец очереди, но неожиданно выяснилось, что Женя ждёт именно меня – поэтому пошёл вперёд. Восприятие времени растягивалось сильнее с каждым шагом вперёд. Шаг, ещё один. Кажется, будто прошли уже целые минуты – нет, даже часы. Наконец, я стоял напротив двери, где был прикреплён листок с нарисованной улыбающейся девушкой. Немного помешкал, но смог заставить себя взяться за ручку – ладонь была вся в поту – и открыть дверь. Скрипнув, деревянная дверца отворилась. В нос сразу проник спёртый кислый запах. Не решался войти. - Кто… там? – спросила очень слабым, еле слышным, голосом Женя. Она смотрела в потолок, не на меня. Ответил не сразу. Мне потребовалось секунд пять, чтобы окончательно взять себя в руки. После этого вошёл в комнату и закрыл дверь. Женя лежала на кровати, накрытая плотным одеялом. Рядом, на небольшом кресле, лежал плед – видимо Паша там и спал. Сквозь неплотные занавески сюда проникал слабый дневной свет, который освещал большие плакаты с нарисованными персонажами, которых так любила рисовать Женя. У заражённых в самом начале появлялась небольшая светобоязнь, которая проходила через неделю. - Кто… кто пришёл? Извини… нет сил повернуться. - Это я, Женя, - сказал я, подойдя к ней, и взял за руку – она была ледяная. Пятна уже почти слились, оставались только два больших светлых просвета: на правой щеке и лбу. – Как ты? Сел на край кровати. - Лучше всех, как видишь, - протянула Женя и грустно улыбнулась. Решил не медлить: -Ты хотела со мной поговорить. Женя не отвечала. Из-за того, что она очень слабо дышала, в голове промелькнула мысль, что она умерла, но в этот же момент девушка заговорила: - Я… да… Помнишь… ты обещал?.. Теперь уже я не хотел отвечать. «Не делай вид, будто не знал этого», - действительно, я прекрасно всё понимал и ждал с опаской. Время пришло. - Помню, - тихо сказал я. - Хорошо, - прошептала Женя. – Мне нужно… чтобы ты помог… Пока я снова не пропала… и… и… не стала монстром, - говоря эти слова Женя периодически начинала кашлять. Заметил на платке, что она держала в руках, пятна крови. На подушке вокруг головы лежали целые пряди волос. - Женя… - начал я, но тут же осёкся, потому что понимал, насколько эта просьба будет эгоистичной и мрачно добавил: – Ничего. Я… сделаю. - Ты помнишь… о другом… обещании? – Женя всё так же лежала, смотря в потолок. - Да. Помню. Я буду помогать Паше. - Хорошо… - новый приступ кашля вырвался из Жениной груди. Когда она успокоилась, то добавила: - Она ждёт… тебя. - Кто ждёт? - Скоро… узнаешь, - ответила Женя и её лицо чуть искривилось в улыбке. – Пожалуйста… подготовься… Я хочу… попрощаться… Прямо чувствовал, как тяжело ей давалось каждое слово. Будто она тянула тяжеленную борозду. - Хорошо, - тихо встал я. - Я… люблю тебя, - сказала Женя с ещё большей тяжестью. – Всех… вас… Понял, что, если бы она могла плакать в этом состоянии, то непременно разрыдалась. А я ещё до этого решил оплакать её позже – после того, как дело будет сделано. До этого надо держаться со всех сил. - Я тоже, - ответил и вышел в коридор. В груди сидело тяжёлое гнусное чувство. Будто предаю её. Но, на самом деле, понимал, что так будет лучше. Для всех. Иногда приходится принимать тяжёлые решения, и кто-то должен брать основную часть ответственности на себя, чтобы остальным было легче. Вернулся в комнату, взял твёрдой рукой пистолет, проверил, взведён он или нет, и только после этого вышел в коридор, предварительно положив его в карман куртки, чтобы никто ничего не увидел. Сел в конец коридора и стал ждать. Люди медленным потоком продвигались, заходя по одному. Многие выходили со слезами на глазах и старались быстро скрыться, чтобы никто не увидел их, но все всё видели и прекрасно понимали эту реакцию. Катрин стояла следующей в очереди. Она периодически глядела на меня, но всякий раз, когда отвечал на этот взгляд, отворачивалась. Хоть она и выглядела спокойной, но мне казалось, что она переживает больше всех. Через полчаса очередь кончилась. Люди теперь ждали внизу. Молча посмотрел на небо через окно: светлое, голубое, без единого облачка - это было редкостью в эти дни. Если не брать в расчёт корявые голые верхушки деревьев, то это мог бы быть замечательный день… «Замечательный, чтобы умереть, - сказал Голос. – Успокойся, Костя. Ей будет только лучше. Не противься.» Встал, проверил пистолет – всё было в порядке – и только после этого пошёл в комнату к Жене. - Все? – тихо спросила она. - Да. Больше никого нет, - тихо сказал я. - А Паша? Его… нет? – я заметил в её голосе нотки грусти. - Нет. - Ладно… Костя, помоги… мне встать, - с тяжестью произнесла Женя. Она тяжело дышала. Когда взглянул в её лицо, то мне показалось, что пятна стали ещё больше. – Я… хочу на улицу… сама… в последний раз… Там… будет лучше. Молча подошёл к кровати и, аккуратно взяв за спину, сначала помог ей сесть, затем она медленно повернулась, свесила ноги, и я подхватил её под руку, а затем правой обхватил тело и медленно поднял. Женя почти не шла сама. В ней было очень мало сил… Медленно мы подошли сначала к двери, а затем пошли к лестнице. Шаг за шагом. Женя тяжело дышала – я знал как ей тяжело, но она не жаловалась и только молча шла. У самой лестницы она сказала: «Всё будет хорошо» - так всегда говорят, когда хотят успокоить, ведь больше нечего сказать, а человек всегда хочет верить в «лучшее завтра». Мы начали спускаться. Я крепко держался свободной рукой за перила. Да и Женя, насколько ей позволяли силы, помогала идти. Внизу люди расступились, давая нам пройти. Хотел пойти к главному входу, но Женя попросила вывести её через выход к заднему двору. Люди молча шли за нами. - Какой… хороший день… - сказала Женя, когда мы вышли на улицу, и слегка улыбнулась. Я промолчал. Никита стоял впереди с лопатой в руках. Заметил рядом с ним небольшую горку земли, а позади, скорее всего, была могила. - Никита… сделал… Хорошо… - Женя разразилась кашлем и, не успев достать платок, укрылась рукавом кофты – заметил на жёлтой ткани красные пятна. Когда мы подошли, Никита молча воткнул лопату и отошёл в сторону. Заметил, что его губы беззвучно шевелятся в молитве, а в руке он держал крестик на толстой верёвке. - Спасибо… - сказала Женя Никите и добавила, указывая на неровную ямку: - Положите… туда… - Но… - хотел возразить я, но Никита коснулся меня и покачал головой. Он подхватил Женю под другую руку и вместе мы аккуратно спустили её и положили на землю. - Холодно… - сказала с улыбкой Женя. В её глазах проступили слёзы. – Мне… будет… не хватать… Упал на колени рядом и приподнял её за плечи, приобнял, аккуратно поддерживая голову. Слёзы были и на моих глазах. - А нам тебя… - тихо сказал я. Кто-то позади громко заплакал – это был детский плач. Я достал пистолет. - Не могу… - сказал ещё кто-то и ушёл, рыдая. Остальные же тихо всхлипывали. Женя попыталась поднять руку кверху, к небу, но ей не хватило сил, и я быстро помог ей своей рукой. - Я… так и не… достигла… неба… - сказала она, а по щекам у неё текли слёзы. – Но… не жалею… - Женя посмотрела с улыбкой на меня. – Спасибо… тебе… Всем … Всегда… хотела семью… Вы ей… стали… Из груди вырвался стон: я не смог сдержать новую волну слёз. - Костя… пожалуйста… - произнесла Женя. Взвёл курок, переводя пистолет в огневое положение, и поднёс его к Жене. Руки затряслись. Всё тело стало тяжёлым. - Давай… - сказала она с улыбкой. Держал дуло у её лба, а она улыбалась, насколько могла. Вдруг как будто что-то обхватило мою руку, а затем спустился курок и прогремел выстрел. Голова Жени откинулась в одну сторону, а пистолет отскочил в другую. Прижал Женю к себе и плакал. Больше не мог сдерживаться, ведь ещё один близкий мне умер. Ещё одной частицы света не стало в этом мире. Ещё один Человек погиб. Не знаю, сколько прошло времени, но вспомнил про остальной мир лишь когда кто-то тронул за плечо. - Не плачь, - сказал детский голос. – Теперь ей лучше. - Не могу… Это слишком… тяжело, - сказал я, стараясь проглотить душевную боль, что комом встала в груди. - Мы оба знаем, что можешь. Ты делал это уже не раз. - Но… - попытался возразить я, но мальчик меня перебил. - Тебе нужно двигаться дальше – иного не дано. Умершие остаются позади, а ты, хочешь, не хочешь, но двигаешься вперёд – таков уж закон. - Какой закон? – спросил я. - Жизни. Отпрянул немного от Жени и посмотрел на неё – на её лице застыла лёгкая улыбка, а лицо, кажется, разгладилось, стало спокойным. - Спи спокойно, - сказал я, нежно укладывая её на землю, будто в кровать. – Нам… мне… будет тебя не хватать. Оглянулся, но мальчика возле себя не увидел. «Откуда был этот голос? Или, возможно, мне просто показалось, что он был?.. А, хотя, какое это имеет значение …» Вытер почти засохшие слёзы и встал, подобрал пистолет, вылез из ямки и подошёл к Никите. Он уже держал лопату наготове. - Всё? – спросил он. Заметил на его лице влажные следы, которые ему не удалось скрыть. - Да, - тихо сказал я. Было странное ощущение, будто какая-то часть внутри меня пропала и теперь там была пустота. Рядом стояли всего несколько человек – остальные не выдержали и ушли. Паши среди оставшихся не было. - Где он? – спросил я. Никита в это время начал засыпать яму землёй. - Кто? – спросил он. - Паша. - Не пришёл. Не смог. - Понятно. Среди оставшихся была Катрин, вместе с Аней, Алесей с Кристиной, и ещё несколькими людьми. Уверен, что для всех она была не только другом, но и чем-то светлым в жизни, как маленькое солнышко. Когда могила была засыпана, и остальные начали уходить обратно в дом, я решил ещё несколько секунд задержаться. Молча смотрел на небольшой холмик свежей перекопанной земли. - КОСТЯ! – злобно крикнул кто-то позади. Обернулся и увидел Пашу, который нёсся на меня, как локомотив. В следующую секунду увидел, как он быстро замахнулся и ударил меня в лицо со всей силы. Всё произошло настолько быстро, что не успел никак отреагировать. - Предатель! – крикнул он. – Зачем?! От удара упал на землю, а Паша навалился сверху, поднял меня левой рукой за шиворот, а правой ещё раз ударил. - Зачем ты?!.. Зачем убил её?! – у него были обезумевшие глаза. Никогда не увидел такого. Машинально попытался вырваться, как-то ударить его, но всё было бесполезно – Паша просто этого не замечал. – ЗАЧЕМ? А, ВДРУГ, ЛЕКАРСТВО?! Нащупал что-то рукой в стороне и ударил Пашу этим по голове – его тело свалилось в сторону, и я быстро отполз. - Отвали! – я встал, но больше не двигался, ожидая, что будет дальше. - УБИЙЦА! – выкрикнул Паша, стоная от боли и держась за голову. – Ты убил её! - Что ты, блять, несёшь?! Это она попросила! Паша, это вообще должен был сделать ты! Она попросила меня! Потому что ты не мог! Думаешь… думаешь мне не больно?! Паша лежал на земле. Никита подбежал, но я рукой показал, что не стоит. Подошёл к Паше медленно, осторожно. - Паша, - начал я как можно спокойнее, - пожалуйста, успокойся… Ты всех сейчас пугаешь. Послушай меня. Он лежал на земле, прямо на кучке перекопанной земли - её могиле, - и что-то шептал. Наклонился к нему. - Прости меня… прости… - шептал он, захлёбываясь в слезах. Паша пролежал так несколько минут, а затем молча, не говоря никому ни слова, встал и быстро пошёл в дом. Никита бросился за ним, но я остановил: - Не надо. Я сам. Паша! – окликнул я брата, но он не обернулся. Пошёл за ним в дом, но чем быстрее я шёл, тем быстрее был его шаг. Мы взбежали по лестнице вверх, и он закрыл дверь в комнату прямо передо мной. Дёрнул за ручку – закрыто. Ударил по двери. - Открой! – никакой реакции. Снова дёрнул ручку и стукнул несколько раз. – Открывай же, чёрт тебя дери! Что за детский сад?! Давай поговорим! Но он не открывал. Снова и снова ударял по дереву, но никакой реакции не было. Кто-то одёрнул меня за плечо. - Что?! – до меня не сразу дошло, что грубо это выкрикнул. Развернулся, чтобы извиниться – позади стояла Катрин. Она всё ещё держала руку на моём плече. Это меня настолько удивило, что не знал, что делать. Просто стоял и смотрел на неё. - Пойдём, - тихо сказала она. Её тёмные волосы были аккуратно собраны в небольшой хвостик, а глаза на узеньком лице внимательно смотрели на меня. В них читалась сразу и сочувствие, и горечь, и даже некоторая злоба, но, всё же, больше всего в них была видна печаль. - Что?.. – переспросил я, уже тихим голосом. - Пойдём. Он не откроет. А у тебя кровь, - Катрин опустила руку, взяв мою, и потянула за собой – в сторону своей комнаты. Не стал задавать другие вопросы, потому что не понимал, почему так происходит. Наконец, мы остановились перед её дверью. Дверь была помыта и, в целом, была довольно опрятного вида – по сравнению с моей, конечно. - У меня небольшой беспорядок, конечно, но, думаю, это сейчас и неважно… - с этими словами она открыла дверь и пропустила меня вперёд. У неё была небольшая комната – примерно, как моя, только ширина немного больше и кровать была двуспальная. Окна уже были аккуратно заклеены, пол – помыт, а вещи висели на вешалках в деревянном небольшом шкафу, где не было дверец, но с первого взгляда создавалось ощущение, что они там и не нужны. - Присаживайся, - сказала она, подводя меня к хорошо застеленной кровати. – Сейчас подлатаем тебя, - Катрин достала из-под кровати небольшой тазик. – Скоро вернусь. После этого она вышла, оставив меня наедине с собой. Встал и подошёл к окну на улицу: от лёгкого ветра покачивались деревья, стоявшие полупрозрачной стеной вокруг нашей фермы. Можно было обдумать то, что произошло. Всё случилось так быстро: смерть Жени, борьба с Пашей, Катрин… «К чему всё идёт? А, может, в этом действительно вина простого совпадения? Да нет. Вряд ли.» Знание того, что в этом доме больше нет одного из жителей, лежало тяжким грузом в груди. Всё ещё хотелось просто проснуться, как это обычно бывало. Хотел встать и забыть всё, как страшный сон. «Не думай об этом как только о плохом», - сказал Голос. - А как мне ещё думать? – выдавил я, сквозь зубы. – Ещё один друг умер. Совсем недавно. Даже часа не прошло. И мне просто плюнуть на это?! Или подумать «ой, как круто, не нужно кормить одного»? «Нет, но нужно сохранять разум…» - Плевал я на разум! – едва сдержался, чтобы не выкрикнуть это. «Время пройдёт, и ты смиришься, как всегда и бывает. Все умирают рано или поздно, а ты остаёшься жить – хочешь не хочешь, но это факт. Поэтому лучше начать сразу жить дальше, оставив прошлое позади», - мне вдруг стало так тошно от его слов, что ударил со всей силы по голове, чтобы он замолчал. - Уйди, прошу тебя, - умолял я, стоя на коленях и держась от боли за голову. Голос не ответил. Подполз к кровати и упёрся головой в неё. По небу летел длинный V-образный косяк птиц – я им позавидовал, ведь они спокойно могут поменять своё место обитания. Им не составляет труда взять и полететь туда, где может быть лучше. Им даже не страшны смерти их товарищей – они просто не обращают на это внимание. «Хотя, откуда я могу знать? Может, они так же скорбят об ушедших, как и мы. Просто по-своему. По-птичьи.» Незаметно даже для меня самого, глаза закрылись, и я умчался в сторону тех миров, где мог бы быть… или где хотел бы.* * *
Когда Кэт разбудила меня, небо за окном уже начало темнеть. - Пойдём, - тихо сказала она, приподнимая меня под руку. Послушно встал. Напротив кресла, что стояло в самом углу комнаты, и которое не заметил, стоял тазик с водой. Кэт усадила меня и расстегнула куртку, закатала рукава. - Ты тоже снимай, - сказала она. - Зачем? - А как мне твои раны обработать? Да и ты весь в грязи, - с этими словами Кэт опустила небольшую тряпку в воду, смочила её, а затем приложила к моему лицу – прикосновение мгновенно отозвалось небольшой болью, но я лишь слегка дёрнул щекой. – Больно? – я покачал головой и снял куртку, положил её тут же. Это было так… стеснительно. Кэт осторожно и очень внимательно счищала с моего лица грязь и кровь сантиметр за сантиметром. Я всё ещё не понимал, как здесь оказался. Всё это время мы даже почти не разговаривали. Лишь исподтишка наблюдал за ней… Не позволял себе даже думать о ней. Спустя несколько таких минут решил, наконец, узнать: - Зачем ты это делаешь? – спросил я. - Ты, правда, хочешь знать? – спросила Кэт. – По-моему, ты уже знаешь – просто не решаешься признать. Впрочем, как обычно. - Не понимаю… - несмотря на разговор, всё так же сидел, а Кэт всё так же омывала меня. - Всё ты понимаешь, - тихо сказала она, не убирая внимательный взгляд. – Ты знаешь, о чём я думаю – поэтому не вижу смысла в том, чтобы это повторять. «Неужели?.. Нет. Этого не может быть… Или, всё-таки?..» «Не отпугни её. Остановись», - говорил Голос, но уже не слушал его. - Неужели ты тоже…? – спросил, не договорив половину вопроса. - Кто знает, - на её лице на несколько секунд загорелась улыбка, а затем лицо снова стало внимательным. – Пообещала, что перестану перекладывать на «потом». Обещаешь – выполняй. Вот и выполняю. - Ты сейчас о Жене говоришь? Ты ей обещала? – спросил я. Хоть мы почти и не общались, но было такое ощущение, будто сейчас невозможно быть более близкими людьми. - Да… - сорвалось с губ Кэт. Она закусила губу и отвернулась. И тихо добавила: - Подожди секунду… Понял, что она вытирает слёзы. Когда Кэт повернулась обратно, не заметил никаких следов. Наконец, она закончила омывать лицо. - Доктор, буду я жить? – решил пошутить я. - А? – переспросила Кэт. Она только через секунду поняла, что я сказал, и улыбнулась: - Конечно. Всё. Теперь ты уже более-менее выглядишь. Кэт опустила тряпку в тазик, встала и отошла к кровати. В комнате значительно потемнело, и она, достав небольшую свечу из шкафа, зажгла её от карманной зажигалки, поставила на тумбочку. После этого сняла ботинки и залезла на кровать. Подложив ноги под себя, села лицом к окну. Наблюдал за этим молча, не зная, что делать. - Ты чего там сидишь один в темноте? – спросила она, обернувшись. – Иди сюда. Мне казалось, что в её голосе есть нотки плохо скрытой неуверенности, но, может, мне просто казалось. Встал и прошёл к кровати. Сел рядом. - Знаешь, теперь, когда этот дом опустел – ты понимаешь, о чём я, - начала Катрин, - как-то тяжело двигаться вперёд и надеяться, что завтра будет лучше. Впереди зима – холод, голод… Я ведь почти ни с кем не общаюсь. Мне всё кажется, что люди как-то неправильно меня поймут или что им будет просто скучно. Обычно долго обдумываю, пообщаться с человеком или нет. Взвешиваю все «за» и «против» этого действия. И почти всегда, даже если «за» значительно перешивают – всё равно не общаюсь… А с Женей такого не было. Когда мы с Пашей единственные выжили и нашли её – испуганную, но стойкую – жизнь сразу изменилась. Стало легче. У нас с твоим братом постоянно случались разногласия, и даже иногда доходило до того, что мне хотелось уйти, но Женя всегда ловко и как-то играючи всё исправляла. Все считают Пашу и Сергея лидерами, но мне кажется, что настоящим главным звеном, что сдерживало нас всех вместе, была она – Женя… - Кэт замолчала, но ненадолго. И после – продолжила с лёгкой улыбкой: - Знаешь, она всегда говорила, что ты – наш лидер. Что ты удерживаешь нас всех вместе и как-то помогаешь Паше. То тут, то там. «Мелочи, но из них рождаются великие решения» - говорила она. Ты ведь не знал об этом, да? - Нет, - честно признался я. - Никогда раньше не слышал об этом. - Я так и думала. Она бы тебе об этом никогда не сказала. Кажется, конечно, будто Женя была очень общительная, но, на самом деле, мало кто её знал по-настоящему. Мне даже кажется, что кроме меня, Паши, может Ани, она ни с кем и не делилась своими мыслями… Она… просто была рядом. Для всех. Кэт замолчала, и я решил поделиться тем, что вспомнил: - Однажды человек, которого считал самым сильным и волевым, расплакался и признался, как же она устала – тогда понял, что все люди равны в том, что всем бывает тяжело, что нужно разделить общий груз – так всем будет легче. У кого-то будет меньше груз, у кого-то – меньше стыда. Все мы, в конечном итоге – всего лишь люди. Мы не роботы, чтобы выносить любые тяжести в одиночку. - О чём она тебя попросила? – вдруг спросила Кэт. Мы говорили почти шёпотом. Спокойно, но с какой-то тоской. - Чтобы остался и помогал Паше. И чтобы… помог ей. - Я так и думала… Она… - вдруг Кэт прижалась ко мне, уткнувшись лицом в плечо – её тело периодически вздрагивало от всхлипов. Прижал её голову свободной рукой и погладил. - Тише… - сказал с нежностью, а Катрин всё так же сильно плакала. Она не смогла сдержать всю эту грусть в себе и решила поделиться со мной. «Почему?» «Разве это имеет значение?» Катрин недолго плакала. Когда она закончила, совсем уже стемнело. - Можно тебя попросить кое о чём? – спросила Катрин очень тихо. - Конечно, - ответил я. - Останься сегодня со мной, - сказала Кэт. – Хотя бы на эту ночь. Останься. Не хочу оставаться одна… Поддавшись внутреннему импульсу, даже сам не понял, как это сделал, но я поцеловал её. Быстро, неловко, легко в губы. Она не отпрянула. - Я… конечно. Столько, сколько захочешь, - сказал я. Катрин неожиданно обняла меня очень сильно, а затем впилась в мои губы, и мы повалились на кровать. Кровь начала быстрее бегать по телу. Вся усталость будто испарилась. Весь мир отошёл на второй план, и сейчас были только мы вдвоём. Пламя, которое разгоралось вокруг нас, набирало силу с чудовищной скоростью, и мы оказались поглощены им. Каждая клетка наших тел была брошена в этот огонь, и теперь оно было внутри каждого из нас. Мы впивались в губы друг друга, как будто мир в следующую секунду перестанет существовать и нужно именно сейчас ловить момент. Хотелось раствориться в ней. Не отдавал отчёт своим действиям – тело как будто само двигалось, но я был не против. Постепенно одежда начала пропадать с наших тел. - Ты точно этого хочешь? Со мной? – спросила Катрин. - Всегда хотел, - ответил я, окончательно растворяясь. После этого мы перебрались под одеяло, сняв всю одежду с себя и представ в первозданном виде перед друг другом. С интересом изучал каждый сантиметр её кожи, рельеф тела. На некоторые прикосновения Катрин отвечала более сильной реакцией, и я старался запомнить это. - Эй, - засмеялась она, когда начал щекотать. – Так нечестно! - Правил никаких нет, - улыбнулся я. Уставился на неё, находясь над её миниатюрным и, казалось, хрупким телом. Катрин внимательно смотрела на меня в ответ и, как бы отвечая на мой немой вопрос, сказала: - Да. Я хочу. После этого с силой выдохнул и решился перейти последний рубеж, о котором давно перестал даже думать.* * *
Проснулся рано утром. Кэт тихо спала рядом, немного свернувшись. Её ровное спокойное дыхание легко касалось моего плеча. За окном только начало светать. Небо ещё было тёмным, но предметы в комнате уже имели чёткое очертание. «Неужели в твоей жизни произошло что-то хорошее? Или ты совсем потерял осторожность и хочешь убить эту девушку?». Мне не хотелось будить Кэт и прерывать её сон. Мне казалось, что, если разбужу её, то она, будто хрустальная, треснет и рассыплется – вся магия ночи исчезнет. Аккуратно стянул с себя одеяло, чтобы случайно не потревожить её подобным образом, а затем медленно перевернулся и встал. Пол подо мной скрипнул, но Катрин не проснулась. Мне хотелось немного обдумать это, поэтому взял свои вещи и осторожно выбрался в коридор, где начал их надевать. В этот ранний час, когда все ещё спали, дом казался пустым. Только какая-никакая чистота его и небольшой уют, который мы успели создать, не давал почувствовать ощущение заброшенности. Каждый старался сделать что-то хорошее. И мы все вместе старались просто не допустить ситуации, где пришлось бы хоронить кого-то ещё. Но не всё в нашей власти – жизнь всегда вносит свои коррективы. Когда подошёл к лестнице, то услышал тихие шаги внизу. Кто-то стоял у самой двери. Притаился и вгляделся в полутьму дома – за спиной у этого человека был рюкзак. Он дёрнул за ручку, и уличный свет выхватил фигуру Паши. Он быстро юркнул за дверь. «Иди за ним», - сказал Голос, но я и сам понимал, что мне нужно это сделать. Совсем не нравилось это – особенно когда вспомнил, что вчера произошло. «Нет, он не мог помешаться. Нет. Это сильное горе так подействовало», - должен был предостеречь его от ещё большей ошибки. Быстро сбежал по лестнице и вышел вслед на улицу. Паша уже спустился по веранде и быстро шёл в сторону от ворот – хотел, наверное, чтобы его никто не заметил. Было видно, что Сергей наверху заснул. Побежал за ним и догнал у самого амбара. - Стой, - крикнул я. Паша остановился, но не оборачивался и молчал. – Куда ты? - Не твоё дело, - буркнул он. Я подошёл ближе. - А мне кажется, что моё, - твёрдо ответил я и подошёл ещё ближе. Паша был всего в шаге от меня. - Костя, пожалуйста, - тихо сказал Паша, - всем от этого будет только лучше. Особенно после того, что было вчера. - От чего нам будет лучше? – спросил я, но уже знал ответ. - Если я уйду, - подтвердил мои мысли Паша. - Почему? Думаешь, все обрадуются тому, что за два дня мы потеряли двух людей? - А разве они будут рады меня видеть после вчерашнего? – Паша, наконец, обернулся. На его лице были следы засохшей крови – той раны, что я ему нанёс. – Посмотри на себя. Что я с тобой сделал. Почему ты уговариваешь меня остаться? Я ведь… мог убить тебя вчера. И убил бы, скорее всего. Понимаешь? Я даже сам не понимал, что делаю… - в его голосе было отчаяние. Понимал, что он хочет остаться, но боится самого себя. – Почему ты сейчас меня уговариваешь остаться? Почему ты? - Потому что ты мой брат. И ты нам нужен, - я легко коснулся его плеча. – Пойдём обратно. Домой. Не страдай ерундой. - Нет, - Паша вырвался. – Нельзя. Я… не могу. Костя, пожалуйста, только не ты. Я смотрю на твоё разбитое лицо, на рассечённую скулу, на разбитую губу, на синяк – это я сделал. Нет… - Паша отшатнулся. В его кармане на секунду блеснул металл. - Что у тебя в кармане? – спросил я, собираясь подойти ближе, но Паша сделал шаг назад. - Неважно, - сказал он. - Паша, - с силой сказал я, - что у тебя там? - Костя, просто иди в дом. Утром скажешь, что я ушёл и больше меня никто никогда не увидит – это я обещаю. Только сейчас понял, что он хотел. Он не просто хотел уйти. Но также видел, что он сомневается. - Паша, пожалуйста, идём в дом. Тебе не нужно уходить. Я тебя прощаю, хорошо? Пойдём. - Нет, - сказал он, собираясь развернуться. Я понял, что у меня не осталось выбора. - Раз по-другому тебя не заставить, - сказал я, занося кулак, а затем с силой ударил его – от удара Паша потерял равновесие и упал, сев на землю. Он ошеломлённо смотрел на меня. – Значит так, слушай меня. Сейчас ты выбросишь эту хрень из своей головы, и мы пойдём в дом. В дом, где тебя ждут. Вспомни про свои планы насчёт других людей. Вспомни про то, как сам хотел превратить эту ферму в безопасное место. Понимаю, что тебе вчера было больно. Все это чувствовали. Да, ты перегнул палку, но я понимаю «почему». И я не обижаюсь. Не виню тебя. А теперь вставай, пойдём. Запомни: ты мой брат, и я буду следить за тобой всегда, чтобы ты не натворил херни вроде того, что хочешь сейчас. И мой кулак всегда поможет тебе прийти в себя. Подал ему руку. Паша смотрел на меня без злобы – удивлённо, а затем он взялся за руку и встал. - Они точно смогут меня простить? И ты? – спросил он. - Я же сказал: я тебя уже простил. А остальные… Одно знаю точно: никто не хотел бы потерять ещё и тебя, - ответил я. Паша, молча, с силой обнял меня. - Спасибо… - сказал дрогнувшим он, сжимая меня. – И прости меня, пожалуйста. - Я знаю, Паша. Я знаю. Когда он отпустил меня, мы развернулись и пошли к дому. - Спасибо тебе, Костя… за всё. Она всегда боялась, что может стать одной из них. Спасибо, что сделал это. Ничего не ответил. Мы шли обратно в дом, и что-то мне подсказывало, что будущее и дальше будет смешивать цвета, но надеялся, что всё же белая краска станет встречаться чаще.
