День 750
7 марта 2021 г., 15:51
Размеренный стук колёс. Напротив меня разговаривали двое мужчин. Вагон освещался мерцающим светом.
-… он ещё не понял даже, представь, - усмехнулся один, глядя на меня.
- М-да, жесть. Я бы такого не хотел, - сказал другой.
Оба они были какие-то… нечёткие. То есть, я не смог бы выделить в их образах что-то значимое, отличительное: тёмная куртка, светло-синие джинсы и белые, но уже испачканные, кроссовки. Хотел бы смотреть в окно, чтобы хоть как-то отвлечься, но там было пусто. Совершенная тьма, потому что мы въехали в какой-то длинный туннель, и сейчас увидеть что-либо не представлялось возможным.
- А помнишь, как мы в начале того года двоих забрали? – спросил второй.
- А то! Конечно, помню. Столько потом полегло – вот умора! – и оба принялись смеяться.
На секунду свет в вагоне пропал, но затем появился. Я решил выпить чаю.
- Проводник! – позвал я и стал ждать. Двое напротив умолкли – они внимательно смотрели на меня, как будто я был каким-то цирковым зверьком.
Прошло несколько минут, никто не появился.
- Он думает, что тут кто-то есть – вот идиот, - хихикнул первый.
- Полнейший, - отозвался второй. Они заговорщицки переглянулись и прыснули смехом с новой силой.
Решил больше не терпеть.
- Почему вы надо мной смеётесь? – не выдержал я. Они прекратили смеяться.
- А кто сказал, что мы над тобой смеёмся? – спросил первый.
- Да! – подхватил второй. – Кто сказал?
Встал и посмотрел на них сверху вниз.
«Нет. Лучше оставить их», - вид у них был нездоровый.
Решил найти проводника и вышел из купе – снаружи стояло гробовое молчание. Как будто в других купе никого не было.
- Он ещё не понял, - хихикнул первый за моей спиной.
- Да, не понял, - ответил второй.
Пошёл к купе проводника.
- Проводник! Проводник! – звал я. Металлические защитные корпуса слегка позвякивали от вибрации. Тишину нарушал лишь этот звук и размеренный стук колёс – сигнал того, что мы всё ещё в пути.
Дошёл до купе проводника и раскрыл дверь – внутри оказалось пусто. Сидение выглядело так, будто им никто не пользовался долгое время. Никаких следов человека.
- Что за ерунда, - вырвалось у меня. Посмотрел на верхней полке, под сидением – никаких вещей не было.
Вышел и начал открывать по очереди двери всех купе. Каждая новая дверь нагоняла всё больше жути, ведь внутри никого не было. Даже эти двое куда-то испарились из моего купе. Весь вагон оказался пуст.
- Не может быть такого, - говорил себе я, пытаясь просто не допустить мысли, что сошёл с ума.
Решил проверить остальные вагоны и пошёл в сторону головы состава – туда, где должен быть хотя бы машинист.
Следующий вагон оказался пуст, после него – тоже. Так было и потом, и снова, и так оказалось, что все вагоны пусты. Впереди был только локомотив. Раскрыл дверь и вошёл. Внутри горел тусклый свет. Стенки узкого прохода были все в приборах и датчиках, где стрелка моталась туда-сюда, но не доходила до красной отметки.
- Здесь кто-нибудь есть? – спросил я. – Я пассажир одного из вагонов… Там везде никого…
Прошёл вперёд и оказался перед приборной панелью. Какие-то цветные кнопки горели, какие-то – нет. Но было пусто. Никого.
- Что за ерунда, - сказал я сам себе полушёпотом и сел на одно из сидений.
Скользнул взглядом по приборной панели ещё раз: кнопки то загорались, то гасли. Автоматически.
И я только сейчас понял, что впереди нет просвета. Конца туннеля не видно. Я бы даже подумал, что мы прекратили движение, но стук колёс продолжался. Вгляделся в лобовое стекло, но впереди не было даже малейшей светлой точки: сплошная тьма.
Вдруг какое-то неприятное ощущение возникло. Ощущение, что это конец и впереди больше ничего не будет. Но мне почему-то не было грустно…
* * *
Медленно открыл глаза и вгляделся в потолок, пытаясь понять: утро сейчас или ещё ночь - как это бывает часто. Было раннее, холодное, пасмурное утро. В углу стоял небольшой металлический обогреватель, но он не работал. - Проснулся? – тихим мягким голосом спросила меня Кэт. Она не открывала глаза и просто лежала. В этот момент её лицо выглядело спокойным и даже безмятежным. В тени под одеялом можно было рассмотреть очертания её небольшой, но выразительной груди. - Спи ещё, - шепнул я и выбрался из-под одеяла. Свесил ноги и сел. Во рту пересохло – взял и отпил из бутылки, которая стояла возле кровати. Сегодня не моё дежурство – поэтому можно было расслабиться. «Что делать?.. Целый день впереди, а я уже хочу, чтобы он закончился.» - Сколько времени? – спросила Кэт тонким жалобным голосом. Посмотрел на часы: «09:22». - Столько, что тебе можно ещё вздремнуть. Давай, - укрыл её одеялом - она улыбалась. - А куда ты? Давай ко мне… – спросила Кэт, ещё не уснув. Встал с кровати, натянул штаны, затем ещё одни, чтобы было теплее, водолазку, свитер. Обулся. - Да так, пойду погуляю, - ответил я, отвернул одеяло и быстро поцеловал Кэт в лоб, а затем снова накрыл. – Всё равно не спиться уже. Я ненадолго. - Хорошо… Надел куртку, посмотрел ещё раз на уже спящую Катрин (до сих пор не могу понять, как ей удаётся там безмятежно спать). И только после этого вышел из комнаты. В коридоре было тихо. Очень тихо. Хотя, мало кто ещё оправился после смерти Жени, чтобы просто так брать и веселиться. Прошло несколько недель, но, казалось, это было только вчера. -… и тогда он взял и укатился… - услышал я, проходя мимо одной из дверей. Это говорила Алеся. Видимо, Кристина попросила почитать сказку. Спустился по лестнице. Напротив входа, на стуле, сидел человек – не помнил его имени. Он читал журнал с машинами на обложке. - Доброе утро, - поприветствовал он. - Доброе, - отозвался я и вышел из дома. На улице был свежий, холодный воздух. Ветер тихонько гнал его из стороны в сторону. Чуть вдали можно было заметить дежурившего Пашу. Я сел на ступеньках. Уже неделю мне снится этот сон. Точнее, не совсем точь-в-точь, но одно там одинаково: всегда остаюсь один, а затем – пустота. «Не думай об этом. У вас здесь серьёзнее проблемы назревают – скоро зима. С каждым днём всё холоднее.» - Это не так страшно. Завтра Сергей с ещё несколькими пареньками должен съездить и демонтировать, наконец, до конца те солнечные панели, что остались на взорванной исследовательской базе. А с электричеством можно будет… да много чего можно будет. «Почему вы так уверены, что там не взорвалось всё тогда?» - Потому что Сергей сказал, что подстанция находилась в отдалении. У них там даже целый склад есть с запасными деталями. Так что что-нибудь, да найдут. «Посмотри в небо. Какие солнечные батареи? Солнце раз в неделю вылезает – и то, не тёплое. Лучше другим займитесь.» - «Другого» нет – это во-первых, - начал я. – Во-вторых, этой энергии хватит, хотя бы, на то, чтобы поддерживать обогреватели. Никита сказал, что с печкой идея плохая – нужно отвод делать, сварка нужна. Для сварки, опять же, нужно электричество, а ещё инструменты и обученные люди. У нас со всем этим дефицит. «Тогда найдите другое место – разве это такая проблема?» - Мне кажется, ты потупел за последнее время. Такие детские вопросы задаёшь, - усмехнулся я. – Нельзя уезжать. У нас нет шанса ошибиться. Я уже достаточно ошибался, чтобы понять, что нужно оборонять и развивать одно место, а не скитаться по всей стране, пока не сдохнешь от пули, голода или укуса. Тут у нас есть земля, есть защита, есть кров – там у нас есть непонятно что. «А как же Кристина? Кэт? Ты о них подумал?» - Этим я и занимаюсь. Это ты только думаешь о себе. Голос больше ничего не сказал. Встал, потянулся и решил прогуляться по территории. Всё-таки хорошо, что можно просто так, особо не боясь, просто взять и погулять. Как раньше. Как до всего этого безумия. Вдруг с горечью подумал, что Кристине – другой Кристине – здесь бы понравилось. Она бы подружилась с той маленькой её тёской - они были бы как две сестрички. И Света смогла бы найти здесь покой. Мне кажется, она хотела его найти. И Павлов… Поднял голову и посмотрел на небо. «Интересно, где она сейчас? Надеюсь, она жива.» «Не надейся. Она умерла ещё тогда», - не мог согласиться с Голосом, потому что не видел этого своими глазами. Света сильная – она могла справиться. Обошёл дом и подошёл к небольшой могилке и самодельному, немного кривому, деревянному кресту. Сергей не смог отговорить Никиту и тот поставил его на могилу - как напоминание и прощание. Никита сказал, что так будет правильно, «по-людски». Пару дней назад, когда он ставил этот крест, я спросил его: «Почему ты до сих пор веришь? Бог забрал у тебя столько всего. Если он существует – он допустил это. Почему ты до сих пор ему так верен?» Никита ответил, что это допустили люди и что Бог точно так же огорчён всем. Но что самое главное – это смысл. Именно осознание какого-то Божьего замысла даёт ему силы идти дальше. Тогда я понял, насколько важным для человека является вера. Мне даже захотелось что-то такое же, но не мог после всего этого поверить… просто не мог. После своей небольшой прогулки зашёл в дом. Погода не располагала на то, чтобы гулять или что-то делать – в такой пасмурный день хотелось просто завалиться и весь день спать. Но я не мог спать. Свернул влево и пошёл на кухню. Нужно было позавтракать. Кэт постоянно говорит, что пропускать завтрак – нельзя. Конечно, сейчас нет таких возможностей, которые были до апокалипсиса, но какая-никакая еда есть – и то хорошо. Зашёл в небольшую кухню. Внутри горела одинокая горелка, которая давала немного света вокруг себя и позволяла выхватывать силуэты. За столами сидело несколько человек. - Что на завтрак? – спросил я, заходя за шторки, которые мы недавно повесили. Никого не было. Это было очень странно. Подошёл и сам взял банку тушёнки. Вполне неплохое блюдо. Взял с полки металлическую открывашку и вскрыл консервы прямо на кухне. Мне не хотелось сидеть со всеми, поэтому тут же и поел, достав вилку и прикончив банку в считанные секунды. Когда выкинул металлическую банку в ведро, услышал звуки гитары. Сергей снова играл. С тех пор, как Женя умерла, он привёз гитару и каждый день играл по нескольку раз. Вышел из кухни и пошёл на звуки музыки. «… звёзды нас зовут, мы сможем прийти…» - пел он. Вокруг собрались почти все. Сергей играл всего несколько песен в день, но всегда разных. Он так и не рассказал о том, откуда же он это знает и умеет. «… пронесётся свет, ударит гром, и мир проснётся незаметно…». Это всё-таки позволяло отвлечься. Тем более, что Голос у Сергея был плавным, приятным, тёплым… Каждое его слово ласкало слух, заставляло улыбнуться. Кто-то подошёл незаметно ко мне и слегка ущипнул за правый бок. - Ай, - сказал я, потирая его. Позади стояла Катрин. - Чего грустный такой? – она слегка обняла меня, прижавшись – так, чтобы заметил только я. Не стоило показывать чувства на всех. - Просто заслушался, - шепнул я. – У Сергея голос красивый. - Он молодец, что старается дух поддержать и сам не унывает, - Кэт потянула меня в сторону. – Пойдём. Пора сделать то, что давно было необходимо. - Что? – удивился я, но Катрин не ответила. Мы поднялись по лестнице, в мою бывшую комнату. Здесь ничего не изменилось с того самого дня, как я стал жить с Катрин – больше не заходил в эту комнату. Единственное, что поменялось: посреди комнаты теперь стоял стул. - Присаживайся, - улыбнулась Катрин. - Зачем? – прошёл внутрь и сел. Кэт укрыла меня простынёй и аккуратно завязала сзади. - Будешь меня стричь? - Попробуем убрать твои дебри. На следующей неделе вы ведь начнёте ездить за едой в город к зиме – лучше тебя обезопасить немного, - Кэт взяла ножницы на тумбочке и подошла ко мне. – Тебе подлиннее или покороче? Не ответил. Катрин засмеялась. - Значит, покороче. Она принялась поднимать участки волос и обрезать их. Методично, раз за разом, она срезала длинные локоны, увеличивая их количество на полу. Через десяток минут Катрин сказала: - Готово. Принимайте работу! – она быстро отошла и вернулась с зеркалом. – Блин, а тебя реально уже не узнать. С поверхности зеркала на меня смотрел взрослый парень, у которого были чётко видны твёрдые скулы, немного впалые щёки и шрамы, щедро разбросанные по всему лицу – маленькие, едва заметные, но есть всё же. Синяк вокруг одного глаза и подбитая губа. Так же только сейчас заметил, что у меня скосился нос. - Да красавчик ты, красавчик. Хватит так глазеть, - сказала Кэт, убирая зеркало. – Теперь намного безопаснее. Мы ведь не хотим, чтобы тебя схватили. Я ещё не одну ночь с тобой хочу провести. Она погладила меня по голове и развязала простыню. Хотел помочь, но она рукой меня остановила: - Иди. Я сама здесь уберу. Обмой голову лучше или сходи на улицу и отряхнись там. - Хорошо. Спасибо, - подошёл к ней и поцеловал в щёку. За это Кэт ловко поцеловала меня в губы. - Всё, иди, - улыбнулась она. Кивнул и пошёл к выходу. Последовал её совету и отряхнул голову на улице – мыться под холодной водой совсем не хотелось. Нужно было как-то развеяться – пошёл в амбар и начал рубить дрова. После этого сходил ещё за водой к реке и немного прогулялся по территории. С приближением зимы начинало рано темнеть. В пять часов вечера уже было темно – только «на стене» горел небольшой огонёк горелки. Есть совсем не хотелось. Решил пойти к Паше. На улице заметно похолодало. С другой стороны от главного места подъёма были заделки ещё одного, который мы недавно начали делать. Хотелось ещё улучшить этот подъём – только пока не получилось застеклить или как-то закрыть подъём, чтобы можно было тут зимой сидеть. Сергей предлагал отменить дежурство на улице и перенести его в дом, но Паша не соглашался. Он вообще стал не сговорчивый после смерти Жени. - Привет, - сказал я, поднявшись по лестнице. За стеной были видны силуэты голых деревьев и укрытая мёртвыми листьями земля. - Ага, - вздохнул Паша. - Как обстановка? Всё нормально? - Как видишь: ничего. - Слава Богу, - вырвалось у меня. - Какому Богу? И за что? – тихо спросил Паша как бы сам себе, даже не смотря на меня. – Он ничего не сделал. Он всегда лишь бездействует или наказывает – за это ему слава? Бред. - Это просто выражение такое. Не цепляйся к словам, - спокойно ответил я. – Тем более, я не думаю, что он всегда лишь наказывает. Просто хорошее тяжелее заметить, да и зачем? Совсем другое дело – замечать плохое. Ты его заметишь, как ни старайся закрывать глаза и убегать. Оно настигнет тебя, сядет на плечи и будет висеть тяжким грузом, не спрашивая разрешения или мнения. Да, Бог наказывает, но следует помнить, что не всегда всё плохо. - Твоя правда, - согласился Паша. Мы замолчали. Справа, на ящике, тихо плясал огонёк в горелке. Ветер слегка поддувал, но ещё не критически. Однако мне становилось холодно. Паше должно было быть намного холоднее. - Сходи домой, поешь. Я тебя подменю, - предложил я. - Нет, я тут побуду. - Почему? Может, тогда, тебе сюда принести? - Не хочется есть. Ты иди, а то холодно, наверное. Всё нормально – не волнуйся. Я постоял ещё немного, а затем пошёл домой. Почему-то резко навалилась усталость. Захотелось полежать, отдохнуть. В доме, напротив входа, сидела Аня. Она читала роман – какой-то один из последних, которые вышли до апокалипсиса. - Интересно? – бросил я, проходя мимо. - Неплохой автор. У него всегда сюжет подаётся немного несвязно, но интересно. Правда, он никогда до конца не доводит книгу: любит обрывать. Странная фишка, но за это его многие полюбили, - ответила девушка, не переводя взгляда с книги. – Там все наверху в какую-то настольную игру играют. Хотя, стой. Ты же не ел, вроде. Возьми что-нибудь на кухне. - Не, - отмахнулся я. – Я в комнату. Отдохнуть хочу. Доброй ночи. - Так ещё не ночь, - усмехнулась Аня. - Да какая разница, - ответил я с улыбкой и поднялся по лестнице. В самом деле, с комнаты, которая была за моей прошлой, доносились голоса, а слабая полоска света свечи из-под двери прочерчивала неровный прямоугольник. Я пошёл в другую сторону. Слегка подташнивало и кружилась голова. Наверное, из-за голода, но решил, что не пойду есть. В комнате была Кэт. Она сидела напротив окна и смотрела куда-то вдаль. На звуки открывающейся двери она даже не обратила внимание. - А если бы я был восставшим? – спросил я, подходя к кровати. - Тогда я бы умерла, - спокойно ответила Кэт. - Ты бы даже не стала сопротивляться? - А зачем? Снял ботинки, куртку, штаны и залез под одеяло. - Не знаю. Может, чтобы выжить? - Если сюда придёт восставший – значит, все мертвы. Тогда мне и выживать нет смысла. - Разумно, - согласился я. – А если серьёзно, почему ты не обернулась? Неужели тебе всё равно? - Нет, не всё равно. Просто знаю, что сюда никто не придёт, кроме тебя. Раньше так точно никто не приходил, кроме Жени. А сейчас вот ты. Я никому не нужна, - она усмехнулась. Приобнял её хрупкое тело. - Что за ерунду ты говоришь. Ты всем нам нужна. - Брось, Костя. Так всегда было, что я остаюсь как бы в стороне. Есть другие, а есть я. - Неправда! В школе ты всегда была… - я резко умолк. Память резким клином врезалась в голову, заставляя меня усомниться в своих же словах. -… одна, - закончила за мной Катрин. – Даже ты был в компаниях с другими людьми. А я лишь наблюдала. Конечно, у меня тоже были компании, но они были не в школе – да и те потом кончились, гнилая компания. Знаешь, - улыбнулась она, - ты мне ещё тогда нравился. С младших классов, как мы с родителями переехали, и я пришла в вашу школу. Тогда ещё плохо знала русский. В мой первый день тебя попросили показать мне школу и помочь научиться говорить общие фразы правильно. Я была вне себя от радости, - Кэт на несколько секунд замолчала, а потом продолжила: - Ты как-то выделялся среди остальных. Не знаю, как это объяснить, но ты всегда был сам по себе – думал сам, делал сам. И поэтому ты мне понравился. Но я не решалась подойти к тебе. Тем более, когда у тебя в пятом классе случился нервный срыв и ты две недели лежал в больнице – не делай такое лицо, это все знали – потом вернулся необщительным, закрытыми… И я вообще потеряла надежду, что ты меня заметишь. Потому что только ты меня и замечал. К остальным меня не тянуло и, видимо, это было обоюдным. Поэтому я и была всё время одна в школе. Да и после – скорее всего, тоже. У меня даже настоящих подруг, кроме Жени, никогда не было. Только ты – всегда молчаливый, слушающий музыку на уроках, парень-одиночка. И я, типа бунтарка, которая даже не знала, о чём с тобой заговорить. Представь, как я радовалась, когда ты пришёл на нашу базу. Я думала, что всё изменится, но всё оставалось по-прежнему: ты и я – одновременно такие похожие, но такие далёкие… И на базе. Мне показалось, что ты видел меня, но всё равно также был далёк… - Я видел, - перебил её я. – Тоже хотел, но мне казалось, что ты не хочешь. - Знаю, - усмехнулась Кэт. – Мы оба вели себя как идиоты. Женя мне то же самое говорила, но я не могла решиться. Вот, знаешь, это же нужно перешагнуть через многолетние убеждения – я не могла. Вот Женя и попросила меня признаться наконец, когда она умрёт. Это, наверное, очень плохо, но я даже ждала. Мы обе знали, что она скоро умрёт и поэтому Женя не обижалась. Знаешь, её последними словами было: «Не исчезни снова». Катрин замолчала. Пока она говорила, я гулял по просторам памяти, и ко мне всё больше приходило осознание того, что я действительно её не замечал. Точнее, не замечал её одиночества. Мне всегда казалось, что она-то как раз дальше всех от меня. А на деле, оказалось, что мы были очень близки. - Вот я идиот! – вырвалось у меня. - И я. Мы оба, - Катрин повернулась с улыбкой. – Зато сейчас ты здесь, рядом, со мной. И это главное. Она обняла меня и вцепилась в губы. Приобнял её за талию, а затем прижал к себе. Дальше уже всё прошлое было неважно.
