Путь восхождения

Сорахико всегда поражало, что, несмотря на все доступные технологии, его ученик никогда не звонил, никогда не писал текст, но время от времени он писал письмо. Поскольку он был в UA, он нашел идеального преемника, или он имел дело с жалким провалом, потому что он был неспособен сделать выбор. В любом случае, письмо не было личным, и Тошинори не пришлось бы оспаривать мнение Сорахико. Зажав такояки в зубах, он начал читать еще до начала Спортивного Фестиваля. Дорогой учитель, Лето наконец-то в пути, и мы можем наслаждаться более приятными температурами. Надеюсь, вы в добром здравии В начале этого года я начал обучать новое поколение героев, надеясь найти себе преемника. Хотя мои поиски пока не принесли никаких плодов, я встретил много детей, которые, я уверен, станут великими героями в будущем. Жалкий провал, вот что это такое. Один молодой человек привлек моё внимание. Он первокурсник, и его причуда и контроль над ситуацией особенно сильны, но он, кажется, не совсем осознаёт это. Он уже спас кое-кого во время нападения USJ, но он также был в опасности, и он, кажется, держит всё в себе. Я хочу помочь ему. Самым быстрым способом было поговорить с учеником, что казалось очевидным, но Сорахико не следовало ожидать слишком многого от такого новичка в преподавании. Надеюсь, вы дадите мне несколько советов. Позаботьтесь о себе. Я сообщу вам, как развивается ситуация.

Искренне. Яги Тошинори

Сосредоточение внимания на ученике с проблемами было почётной ролью учителя. Однако Сорахико мог распознать, что кое-кто темнит. Он схватил свой сотовый телефон и набрал одну короткую фразу, потому что он не был динозавром и действительно мог работать в технике, в отличие от своего старомодного ученика.

[Хорошо, но как насчёт твоего преемника?]

Ответа не последовало, хотя Тошинори должен был быть в UA, чтобы помочь при Фестивале в этот час. Герои быстро приобрели привычку всегда иметь при себе телефоны, так что Тошинори, вероятно, прикидывался мёртвым. Просто невероятно, как он не изменился за несколько десятилетий. Сорахико не удержался от улыбки.

[Я буду внимательно следить за Спортивным Фестивалем.]

***

Когда Изуку прибыл в UA в день Фестиваля, он ещё не закончил работу над своей стратегией, но, по крайней мере, у него была речь. Кроме того, было похоже на то, будто кто-то оставил наковальню на его груди на ночь, и эта тяжесть отказывалась уходить. Он не преминул заметить, что в ситуациях, связанных с жизнью и смертью, всё кажется проще. Тогда последствия не преследовали его. Но они успокоились, когда Изуку почувствовал приближение знакомой причуды. Один За Всех. Раньше, когда он смотрел видео Всемогущего, он никогда бы не подумал, что эта причуда, которую он так любил, имела так много общего с его собственной. Всемогущий, с активированной причудой, казалось, немного удивился, увидев Изуку, спокойно ожидающего его в коридоре, с жёлтым рюкзаком на земле. —…Ты действительно знаешь, где я, да ведь? — На приличном расстоянии, — улыбнулся Изуку. Он пренебрёг этой способностью, вероятно, потому, что другие причуды казались ему более увлекательными, чем собственные. Ему придётся поработать над этим. — По крайней мере, это будет полезно, когда ты получишь лицензию. Послушай, я хотел тебя увидеть, но мне нужно сделать это быстро. Я должен следить за третьекурсниками. — Вы собираетесь оставаться в этой форме весь день? — испуганным шёпотом спросил Изуку. — Нет, не волнуйся. Я просто… Он заколебался, огляделся и после ещё одного колебания сдулся. Изуку не преминул заметить, как Всемогущий старательно избегал показывать эту форму перед учениками, даже Изуку, который знал о его проблемах со здоровьем. Он понимал, что тот не хочет, чтобы о сроке стало известно, но это выходило за его пределы. — Сегодня мир впервые увидит тебя, — объявил Всемогущий, — но, пожалуйста, не волнуйся. Слишком поздно. Всемогущий вздохнул и положил руку на плечо Изуку. — Я не прошу тебя быть совершенным, — продолжал он, — однако, пожалуйста, постарайся вести себя как герой, каким ты хочешь быть. Мидория Изуку, ученик, что похоже, не спал этой ночью, думая о празднике. Мидория Изуку, будущий герой, что знает свои способности и то, на что он способен. Мидория Изуку, будущий герой, в этот момент был не более, чем концепцией. — Так вы говорите мне притворяться, пока я не сделаю этого, — перевёл Изуку. Всемогущий вновь обрёл свою первозданную форму и одарил его патентованной улыбкой: — А теперь я исчез. Извини, что заставил тебя опоздать. Один За Всех сиял, и Всемогущий почти вспыхнул, оставив Изуку стоять в одиночестве с лёгкой улыбкой на губах. Это было неожиданно, но внимание было приятным. Всемогущий наблюдал за ним. Это было приятно. Однако у Изуку не было того преимущества, что ему позволяли использовать свою причуду там, где его могли увидеть. Хорошо, что он уже был в спортивной форме, потому что увидел, как три человека рявкают на него, что он опаздывает в приёмную. Иида, вышагивая по коридору, был четвёртым. — Я знаю, — закричал Изуку, заставив Ииду подпрыгнуть. — Мне очень жаль! Он ворвался в дверь, заверяя Ииду, что с ним всё в порядке и что нет никакой необходимости волноваться — как будто этот мальчик никогда в жизни не видел плачущих людей — и, удержавшись от слёз, оглядел комнату в поисках Урараки. — Мидория, — позвал его кто-то посреди многозадачности. Что? Что я сделал на этот раз? Он замер, увидев, что Тодороки смотрит на него ледяными глазами, и Иида чуть не врезался в него. Это имело неприятный эффект, заставляя его спотыкаться в комнате, ближе к ледяному извивающемуся мальчику. Ждал ли он меня? — Я думаю, что мы находимся на одном уровне, но я показал лучшие результаты, — заявил Тодороки. Изуку просто застыл, пытаясь понять, к чему он клонит. Это было из-за USJ? У Изуку не было случая поблагодарить его. Было ли это ещё чем-то, что могло объяснить взгляды, которые он получал с начала учебного года? — Несмотря на это, у тебя достаточно сил, чтобы соперничать со Всемогущим. Я не хочу знать почему, но я собираюсь победить тебя. На самом деле, Изуку услышал: «я собираюсь уничтожить тебя в прямом эфире». Киришима, очевидно, услышал то же самое, потому что подошёл и положил руку на плечо Тодороки. Плохой ход, — подумал Изуку, увидев, как Тороки напрягся от этого прикосновения. — Эй, парень, зачем сейчас затевать драку? Мы собираемся идти дальше… Тодороки стряхнул руку Киришимы. — Я здесь не для того, чтобы заводить друзей, — напомнил он, прежде чем уйти, но не раньше, чем в последний раз взглянул на Изуку. Готовьтесь. Я, как человек, обученный героем Номер Два, иду за вами. Удачи вам в выживании. Вот почему он спас меня, — понял зелёноволосый подросток. — Он хотел убить меня сам. Изуку глубоко вздохнул. Все были взволнованы из-за возможной драки между двумя самыми сильными людьми в классе. Однако, если Тодороки только что бросил ему перчатку, это не означало, что он должен был принять дуэль. Хуже того, он не мог смириться. Он дал обещание своей матери. Он не только не хотел бы нарушать его, но и ослабил бы доверие человека, которого любил больше всего на свете. Даже если бы он мог использовать свои способности, он даже не был уверен, что хочет сражаться с Тодороки. Ему нечего было доказывать. Он улыбнулся, внезапно почувствовав усталость. Он, вероятно, был единственным, кто больше интересовался этими невероятными причудами в действии, чем реальной победой. И из всех Тодороки выбрал именно его. Ирония. — Я не знаю, что ты хочешь доказать, сражаясь со мной, — сказал он Тодороки, совершенно спокойный, потому что ему нечего было терять. — Но я признаю, что твоя причуда невероятна, и ты прекрасно её контролируешь. По сравнению с тобой мне ещё многому предстоит научиться. Чем больше ты мне покажешь, тем больше я смогу прогрессировать. — Но мы все стремимся к победе. Не думай, что это только между нами.

***

Спортивный Фестиваль UA был абсолютно неизбежен. Если только кто-то не живёт под скалой, он обязательно узнает о победителях и тех, кто показал впечатляющие подвиги, а Нагиса никогда особо не интересовалась современными гладиаторскими играми, особенно когда они были настолько предвзятыми. Обычно Нагиса была дома, занимаясь чем-то совершенно другим, но некоторые люди в её группе хотели заниматься общим занятием, поэтому был выбран дом друга, все принесли еду, а те, кто не смог закрепиться на диванах, лежали на полу, на подушках. В какой-то момент младшая сестра Сато вошла в гостиную, чтобы украсть крендельки. Она бросила один взгляд на Нагису и убежала, не оглядываясь. Это было обычным явлением в её жизни. Несмотря на все разговоры о том, что определение людей было расширено, люди с полными мутациями сталкивались с осторожной дискриминацией, и, да помогут им Небеса, если у них была причуда, которая казалась злодейской. Была причина, по которой Ганга Орка застрял на десятой позиции в рейтинге. Последовал спор о том, какой курс смотреть, и Нагиса встала с дивана, свирепо глядя на любого, кто осмелится украсть её место. — Это же дети! Третьекурсники умеют пользоваться своими причудами! Нагиса направилась к столу, стараясь ни на кого не наступить… — Как и первогодки. Они сражались с настоящими злодеями! А мы уже знаем причуды третьекурсников! Нагиса схватила пульт и включила «первый курс». Когда кто-то жаловался, она спокойно говорила, что они могут забрать у неё пульт. Если они думают, что смогут. Когда они решили, что большой паук в красивой одежде сильнее их всех, они наблюдали, как один маленький зелёный ребёнок взбирается на платформу и настраивает микрофон обеими руками. Они слегка дрожали. Бедняжка. — Это и есть большая шишка? — Он такой маленький и такой милый! Мидория на мгновение выглядел слегка испуганным, но Нагиса была рада видеть, как он глубоко вздохнул и сразу успокоился. Он сделал ещё один вдох и застенчиво улыбнулся, глядя в камеру. Нагиса заметила, что когда он улыбался по-настоящему, то это было только глазами. Они были наполнены теплом и спокойной решимостью. Это было хорошее качество для героя. — Давайте повеселимся все вместе, — сказал Мидория Изуку. — И пусть победит лучший. Нагиса хихикнула, когда тот убегал с платформы. Да, Жук определённо не захочет задерживаться перед камерой ни на секунду дольше, чем это необходимо. И хотя сообщение было милым и обаятельным, его можно было принять за что-то другое: Мидория может повеселиться, потому что он знал, что на его уровне ему не о чём беспокоиться. Она огляделась вокруг. Нет, они думают, что он просто милый. Они не понимают, на что он способен. — Ну, это было недолго, — прокомментировал Нао. — Ты бы предпочла бесконечную речь, подобную той, что однажды произнёс Всемогущий? Она толкнула его, улыбаясь. — Я думала, мы все договорились никогда больше не упоминать об этой речи. Другие присоединились к их выходкам, и парень, которого толкнул Нао, был быстро отомщен. — Как ты думаешь, кто победит? — Пока ещё рано говорить. — Мальчик Тодороки. В конце концов, он сын Старателя. Нагиса улыбнулся и ничего не сказала. Когда Мидория впервые увидел Широбакумо, он даже не моргнул. В то время причуда матери превращала её жизнь в сущий ад. Не имея возможности контролировать свою паутину, она зависела от братьев и сестёр, даже от собственного ребёнка, чтобы избавиться от неё. И вот этот мальчик приехал, избавил их от многолетней проблемы и отказался от каких-либо выплат. Он только просил их соблюдать осторожность, хотя клан был готов заплатить ему целое состояние, если он добьётся результата. Даже сейчас, когда Нагиса искала причуды и всё что привлекало внимание Мидории, он платил ей за это. Он действительно был чем-то особенным. Началось первое мероприятие. В отличие от остальной группы, она молчала, когда ученики начали бегать, становясь всё более взволнованными из-за того, насколько простым был Мидория. Для роботов, даже если бы она знала, что у него есть для них идеальная причуда, которая может сломать механику, он просто избегал их и позволял всем дистанцироваться от него. В какой-то момент Мидория приобрёл какой-то кусок металла, который он начал использовать в качестве щита или таранной доски. Он, казалось, серьёзно относился к тому, чтобы не использовать свою полную силу, и он не выглядел обеспокоенным, несмотря на то, что все развязывали свои причуды вокруг него. Честно говоря, действительно хорошо подготовленный мальчик без причуд мог позаботиться о себе во время этой пробежки. Но Мидория привык иметь в своём распоряжении несколько сил. У него не было врожденных рефлексов, приобретённых за всю жизнь, чтобы компенсировать слабости. Он также не знал своих пределов. Она не была знакома с матерью Мидории, но эта женщина начинала её раздражать. Было бы здорово, если бы кто-то со злодейской причудой выиграл Спортивный Фестиваль UA. Даже если только три человека знают о его настоящей причуде. Вскоре камеры сфокусировались на лидирующих детях. Они прыгали через ямы, бегали по шахтам и безрассудно рисковали жизнью ради забавы. Обычная вещь. — Почему мальчик Тодороки всё время оглядывается? — Вероятно, проверяет своих противников. В какой-то момент камера вернулась к последнему в очереди, и особенно к детям с общего образования. Было просто досадно, что они должны были участвовать, хотя у них не было никакой подготовки и никакого желания участвовать. Она заметила, что Мидория был на заднем плане, что-то делая с землей. — Взрывной мальчик имеет причуду, соответствующую его личности, — заметил товарищ кодирования, пытаясь украсть несколько крендельков у Нагисы. — Да, я знаю… ЧТО-А-А-А-А-А-А-А??? — крикнула она, заставив Чио подпрыгнуть рядом с ней. Мидория исчез в гигантском взрыве, который он только что спровоцировал. Святое дерьмо, святое дерьмо, святое дерьмо, святое дерьмо, святое дерьмо, святое дерьмо, святое дерьмо… Если она не могла говорить, у ее друзей по колледжу не было воздуха в лёгких, и некоторые из них ругались громче, чем Сущий Мик. Они смотрели, как Жук поднимается в воздух, догоняя двух сумасшедших детей, дерущихся друг с другом в начале дистанции. И всё это для того, чтобы подняться на третье место, не прибегая к тем проклятым причудам, которыми он так гордится. Но не-е-ет… Очевидно, она недооценивала этого маленького идиота. В воздухе, перевернувшись вверх ногами, Мидория изогнулся всем телом и наступил на Взрыв и Льдышку, чтобы использовать их в качестве рычага. Он восстановил равновесие, но уже готов был приземлиться между двумя сильно разозлёнными соперниками. До тех пор, пока он не ударил щитом о землю и мины под ними. Проблема с таким количеством глаз заключалась в том, что Нагиса не могла закрыть их всех, поэтому она наблюдала во всей своей ужасающей славе, как Мидория подрывает своих конкурентов, и снова использовал взрыв, как самый опасный в мире батут. Маленький ублюдок приземлился, не сбавляя скорости, в то время как Нагиса потеряла по меньшей мере два года своей жизни. — Этот парень отжигает! — Нет, но он был очень близок к этому. Нагиса, наконец, смогла снова дышать, и она смотрела, как этот сумасшедший Жук бежит, будто от этого зависела его жизнь. А поскольку двое мальчишек, которых он использовал, как лестницу к успеху, поднимались наверх, выражаясь языком их телодвижений, это, вероятно, было мудрым решением. Беги, потому что на месте двух других мальчиков я бы убила тебя. И меня бы не волновало, что нас показывают в прямом эфире.

***

Инко застыла на своём диване, слишком напуганная, чтобы что-то делать, кроме как плакать от страха, когда её малыш решил сразиться с гигантскими роботами, безднами и наземными минами, не используя свои причуды. И эти безумные риски, на которые он шёл, были её виной. Она никогда не хотела, чтобы он был героем. Если бы она могла завернуть своего ребёнка в пузырёк, она бы не колебалась, но вместо этого она просто противостояла кроткому безразличию к его героическим планам, никогда не давая ему никаких альтернатив. Постоянно избегая проблемы и позволяя ему решать её проблемы без малейшего намёка на решение. Теперь она позволила своим тревогам заговорить, и Изуку пришлось пройти через эти испытания со связанными за спиной руками. До сих пор они с Изуку наблюдали только за третьекурсниками, и хотя поначалу она была озадачена тем, насколько опасными казались эти испытания, наблюдение за тем, как эти будущие герои прекрасно справляются с ними, убедило её, что UA знает своих учеников и обучает их, чтобы они могли справиться с этим. Но даже первогодки с месячным обучением должны были пережить это, и Изуку теперь был среди них. Принятие желаемого за действительное могло привести только к одному результату. И поскольку Изуку знал, что ей неловко, он никогда не говорил с ней о своей причуде, так что она даже не знала, насколько он защищён. У этого парня была склонность преуменьшать риски. И всё ради чего? На следующий год у него уже будет разрешение драться сколько душе угодно. Чтобы открыть себя миру. В данный момент она лишь оттягивала неизбежное. «Ты не можешь продолжать ограничивать его», — прошептал голос, который не принадлежал ей. Она знала почему. Она знала, почему так волновалась, когда он использовал свои причуды, показывал, на что способен. Но это было несправедливо по отношению к нему. Она посмотрела на свой мобильник.

***

У Изуку было плохое предчувствие, когда он забрал свой телефон из ящика возле Цементоса. Они могли держать свои телефоны при себе во время испытаний, но любой с причудой знал, что они были причиной номер один смерти чего-то дорогого и жизненно важного. Ма: [Изуку!] Ма: [забудь, о чём я говорила. Просто перестань импровизировать.] Ма: [я разрешаю тебе делать всё, что в твоих силах в остальном что будет в фестивале. Теперь я понимаю, что прошу тебя держаться вернуться было не так просто, как я думала. Однако, прыгая на несколько мин никоим образом не являются жизнеспособной стратегией. Я тебя предупреждаю. Мы поговорим об этом, как только ты вернёшься домой.] Ма: [оставайся в безопасности. Я люблю тебя.] Изуку на мгновение замолчал, не смея надеяться, что он просто прочитал разрешение, на которое надеялся с тех пор, как сдал вступительный экзамен. «Абсолютное разрешение» для его причуды. Даже если Изуку позаботился о том, чтобы их мобильные телефоны невозможно было взломать или отследить, семья Мидория были осторожны с тем, что они писали или о чём говорили публично. Он мог это сделать. Я: [я тоже тебя люблю.] Я: [я буду. Спасибо.] Он не мог сдержать улыбку на лице и головокружение, охватившее его. Конечно, он не будет использовать все причуды, но достаточно, чтобы повеселиться. Достаточно, чтобы привлечь внимание хороших агентств. Он повернулся к ученикам в своём классе, его ум уже был полон возможностей и комбинаций причуд. Причуда, подаренная ему, была ограничена, но теперь он мог так весело провести время, и у него были планы, чтобы его команда выиграла. Его радость заметно поутихла, когда он увидел, что все стараются не смотреть друг другу в глаза. Он сделал один шаг, и толпа зашевелилась, как рыба перед акулой. Но… я сильный.… — Эй, Оджиро? Самый милый парень в классе после Киришимы неловко улыбнулся ему и убежал. Почему кто-то бежит в горы? Да, за его голову назначена большая награда, но он способен защитить её и защитить свою команду. Он мог держать противников подальше, что и доказал на USJ… В USJ, где только Каччан, Тодороки и Киришима видели, как он сражался. Люди из его класса знали только, что он был на третьем месте в тесте, но это явно не стоило того, чтобы быть мишенью для всех, особенно после того, как Тодороки объявил перед всеми, что он убьёт Изуку. 1-Б ничего о нём не знали, кроме того, что он из класса, который им не нравился. Никто не доверял ему настолько, чтобы объединиться с ним, а командная работа была необходима для этого испытания. Изуку издал печальный звук. — Мидори? — позвала Урарака. — Может, нам объединиться? Изуку удалось не обнять её, но это было слишком близко. Затем они посмотрели на последнего члена троицы, который был слишком близко к Яойорозу, и утащили его прочь. Не то чтобы Яойорозу не была отличным дополнением к их команде, но Изуку сомневался, что у неё уже не было готовой команды, а Иида был их командой. — У нас есть преимущество в том, что нам не нужно брать другие повязки, — объяснил Изуку, — поэтому всё, что нам нужно сделать, это сбежать, не рискуя. Пожалуйста, останься со мной, я не такой уж тяжелый. — Иида, на фронте. Урарака и я на стороне. Урарака облегчает нас, я и Иида прибавляем скорость, и никто не должен догонять. Урарака был энтузиастом, но она была единственной. — Это хорошая стратегия, Мидория, — признал Иида тоном человека, который вот-вот выйдет из игры. — Но, к сожалению, я вынужден отказаться. И ты говоришь это после того, как я изложил тебе свой план? — Ты преуспеваешь после экзамена. Чтобы превзойти тебя, я не могу продолжать следовать за тобой. Тодороки и Бакуго — не единственные ваши соперники. И с этими словами он присоединился к команде Тодороки. Яойорозу, Каминари, Тодороки и Иида. Мощные причуды, и трое из них были наследниками. Изуку не следовало принимать это близко к сердцу, но всё равно ему было грустно. Они были друзьями. Он не заботился о соперниках или о том, чтобы быть лучшим. UA был хорошим путём, чтобы стать героем, но то, что он действительно наслаждался, было тем, как смог наконец сформировать связи, так как был здесь. Неужели, всё это было настолько изолировано? Только потому, что другие герои хотели доказать, что они тоже могущественны? Какое это имеет значение рядом с настоящей дружбой? Каччан был соперником, но Урарака и Иида? Даже Киришима? Изуку был сильнее, потому что у него были люди, которые действительно заботились о нём. — Мистер номер один, — хихикнула девушка за его спиной, прерывая его мысли. Звук был определённо злым. Из ниоткуда появилась девушка с розовыми волосами, покрытая предметами поддержки, похожая на Чеширского Кота. — Меня зовут Хацуме Мэй, я с курса поддержки. Я тебя не знаю, но хочу воспользоваться твоим успехом. Все смотрят на тебя, так что они увидят моих милых деток! Изуку попытался заговорить, но Хацуме уже представляла своих детей и продавала все свои сильные стороны, не давая ему времени сказать ни единого слова. — Ну что? — наконец, спросила она, и в её глазах появился безумный блеск. — Ты сказала мне: «я хочу быть в твоей команде». За спиной Хацуме Урарака показала большой палец вверх. У Изуку был третий товарищ по команде, теперь ему нужен был последний, и он уже знал, кто ему нужен. Кто-то, кого он знал. Кто-то, чья сила была бы полезна для всей команды. Каччан уже смотрел на него, когда Изуку повернулся и пошёл в его сторону. На мгновение его друг детства застыл, совершенно ошеломлённый тем, что должно было произойти… Изуку прошёл мимо него и остановился перед Киришимой. — Если у тебя нет команды, мы бы хотели, чтобы ты был в нашей, — сказал Изуку. Киришима улыбнулся. И Каччан совершенно взорвался. — ОН УЖЕ В МОЕЙ КОМАНДЕ! — он взревел так, что все на стадионе чуть не выпрыгнули из своей кожи. Он схватил Ашидо, Киришиму и Серо и физически оттащил их, всё это время стоя между ними и Изуку. — Не кради моих чертовых товарищей по команде! — рявкнул он на совершенно неподвижного Изуку. — Значит, мы в деле? — спросила Ашидо, когда её утащили. Изуку сделал два шага назад и перешёл к плану С. У него было время только до плана D, так что кто-то должен был согласиться быть в его команде, иначе у него возникнут проблемы. Он оглядел толпу, ища тех, кто ещё не выглядел так, будто у него есть команда. — Токоями, — позвал он с милой улыбкой. Ученик с птичьей головой сделал шаг назад. Позади него Урарака и Хацуме окружили его, также решив не позволить другому потенциальному члену сбежать. Токоями не преминул это заметить. — А у меня есть выбор? — Конечно, — сказал Изуку, когда Хацуме и Урарака ответили: «Нет». Они быстро нашли своего последнего члена и заговорили о стратегии. Была составлена полная опись чудесных игрушек Хацуме, и Изуку указал на реактивный ранец, как на их фишку. Он также спросил её, есть ли у неё что-то теплостойкое, так как нужная ему причуда, казалось, не хотела появляться перед Нагисой, и разговор почти полностью сорвался, но, к счастью, Урарака царствовала над ними. Он также узнал о слабости тёмной тени, которая могла бы создать проблему против Каччана и Каминари. Но затем Токоями поправил его, сказав, что они также должны следить за потенциальным огнём Тодороки. Изуку тупо уставился на них, но никто не удивился. Ну, Хацуме это явно не волновало, но Токоями и Урарака казались искренне озадаченными. — О, верно, ты был с Девочкой, когда Всемогущий упомянул его причуду, — вспомнила Урарака. — Тодороки умеет пользоваться пламенем… и никогда им не пользуется? Если бы у Изуку была хотя бы половина причуды Тодороки, температура упала бы только из-за его голоса. — Только чтобы устранить повреждения, нанесенные его льдом, — уточнил Токоями, как будто это имело значение. — Ты хочешь сказать, что меня чуть не исключили за то, что я не пошёл в этот «плюс ультра» со своей причудой… Пока Тодороки околачивался поблизости, не используя и половины своей силы… Токоями чувствовал опасность, но Изуку не сердился на него. Он даже не злился на Тодороки. Он впился взглядом в кабину комментатора, и если бы у него был глазной лазер, то эта штука горела бы. Айдзава-сенсею повезло, что он спас всем жизнь в USJ.

***

Сражаться означало разоблачать себя. Каждый раз, когда команда атаковала, они приближали свою головную повязку к своему противнику и рисковали потерять свои очки. Чтобы продвинуться в рейтинге, они должны были подвергнуть себя опасности. Команда Изуку не должна была этого делать. Несмотря на то, что они являются мишенью номер один, у них также есть преимущество в том, что они могут играть только в обороне. И его команда была подготовлена. Они были невесомы и каждый раз, когда им угрожала опасность, улетали по воздуху, не давая никому шанса загнать их в угол. Тёмная тень была их щитом и их мечом, и ужасно эффективной. Но и другие команды были хороши. Поэтому, когда этого было недостаточно, Изуку действовал, исподтишка бросая воздушные удары, к которым никто не готовился, потому что никто, даже его одноклассники, не знал всей полноты его способностей. Конечно, это не могло продолжаться долго. Если Каччан был занят борьбой с каждой командой 1-Б, как сумасшедший, Тодороки загнал команду Изуку в угол, а его собственная команда Тодороки дополняли друг друга так, что не допускали никаких слабостей. Даже отказ их лидера использовать левую сторону был защищён Каминари. Тёмная тень ненавидела свет, а давление воздуха не могло противостоять электричеству. Последовала невероятно глупая тактика оставаться на левом боку Тодороки и тыкать Каминари давлением воздуха каждый раз, когда тот собирался использовать свою причуду, они играли на часах. Всё, что им нужно было сделать — это продержаться минуту. Но проблема с планами заключалась в том, что они редко переживали свой первый контакт с реальностью, и Иида решил напомнить им об этом факте, поскольку его причуда внезапно вспыхнула в нём. И только на мгновение, когда Иида ускорил шаг, Изуку зачарованно восхитился этой причудой. Секундой позже он активировал свои собственные скорости, потому что наблюдение за новой сияющей штукой стало приоритетом. И этого было достаточно, чтобы Тодороки сорвал с него повязку. Я только что сделал… Все замерли, потому что у них не было времени отреагировать, кроме Изуку, который застыл, потому что внезапно осознал всю степень своей глупости. То, что он сделал. — За ними! — он закричал, пытаясь заставить команду повернуться в сторону Тодороки. Внезапно он почувствовал себя так глупо, где был. Он хотел, чтобы его ноги коснулись земли. Он хотел уметь пользоваться всеми причудами, чтобы не ограничиваться работой с другими… Не вини их. Это ты всё испортил. Не они. — Подожди, Мидори… — Урарака вздрогнула. — Пойдём за остальными командами, — прервала её Хацуме. — Они не могут ударить нас током или бросить в нас лёд! — Нет. Одно слово, но тон был настолько решительным, что никто не ответил. Даже тёмная тень перестала ерзать. Изуку не знал, сколько очков набрали другие команды. Он знал только, что времени почти не осталось, у Тодороки были все точки над «ё», он был ближе всех, и Иида не мог сделать ответный взрыв снова, если его раскалённые трубы были каким-либо признаком. Он отвечал за повязку на голове. Их очки. Он просил их следовать за ним, доверять ему, даже если они станут мишенью. Он облажался, когда не мог себе этого позволить. И Урарака, Токоями и Хацуме заплатят за его рассеянность. — За ними, — на этот раз спокойно приказал он, поднимая руку и указывая пальцем на Яойорозу. Но не раньше, чем он задаст ещё один вопрос своей команде. Взрыв воздуха едва не заставил команду Тодороки упасть, но их лидер немедленно создал ледяную стену, чтобы защитить их, по крайней мере справа. Изуку и ко побежали на них, конечно, слева, и когда Каминари увидел их приближение, он бросился в атаку. Он, конечно, не ожидал, что Хацуме швырнёт в него бесполезный теперь реактивный ранец с такой силой, что он согнётся, когда тот ударит его в грудь. Ему повезло, что эта штука не взорвалась. Хацуме что-то сказала, похвалив свой прототипа-ребёнка или что-то в этом роде, но слова так и не дошли до Изуку. Единственное, что сейчас имело значение — это повязка на голове Тодороки и Изуку. Тодороки, у которых был единственный шанс продвинуться на Спортивном Фестивале. Изуку вскинул руку. Он почувствовал, что Тодороки начал полностью активировать свою причуду, прежде чем почувствовал изменение температуры, и даже тогда ему пришлось бороться с инстинктом, кричащим ему, чтобы он убрался подальше от огня. Его пальцы сжались, готовые схватить надоедливую причуду, которая могла причинить ему боль, и он взял себя в руки в последнюю секунду. В то время, как его рука всё ещё приближалась к источнику тепла. Я исцелюсь, — решила какая-то его часть, совершенно не говоря об этом с остальной частью мозга. Изуку протиснулся внутрь, на мгновение ощутив обжигающую температуру на своей коже. Он хлопнул Тодороки по руке, на которой вот-вот должно было появиться пламя, и его пальцы ухватились за повязку. В тот же миг появилась команда Каччана, и их лидер прыгнул на Изуку и Тодороки, как сумасшедший воздушный змей. И Сущий Мик объявил конец.

***

Шота увернулся от размахивавшего руками Ямады и продолжал смотреть на две команды, чьи лидеры замерли, в то время, как остальные члены их команды были уверены в своём возбуждении. Мидория вцепился в руку Тодороки, державшую повязку на голове, и, казалось, не обращал внимания на Урараку. Что касается Тодороки, то он казался более стойким, чем обычно, но кулаки его были сжаты. Когда Мидория атаковал, он был слева от Тодороки, и поскольку Мидория был осторожен со своей рукой, была реальная возможность, что Тодороки использовал своё пламя или, по крайней мере, начал использовать его рефлекторно. Поскольку он сидел в кабине комментатора и не смотрел на трансляцию с камер, он не мог подтвердить это, но если Тодороки сделал это, несмотря на отказ когда-либо использовать своё пламя на тренировках, это, вероятно, был рефлекс. Тот самый механизм выживания, с которым невозможно бороться, когда слишком близко подобрался силовой каприз, похожий на остальное. Они должны быть осторожны во время остальной части Фестиваля.

***

Тыльная сторона ладони Изуку и кончики его пальцев начали краснеть. Вполне логично, что на стороне Тодороки произойдёт резкое изменение температуры, в конце концов, его причуда должна была откуда-то взяться. Изуку мог бы поспорить, что в тот момент, когда он начал вызывать эффекты своей причуды, изменение температуры было самым драматичным, чтобы создать лёд или огонь как можно быстрее, а затем оно приспособилось. Причуда Тодороки и раньше была очаровательна, когда это был всего лишь лёд, но теперь Изуку пожирало любопытство. Изуку сжал кулак и повернулся к своей команде, но особенно к Токоями. Тёмная тень определённо сияла, держа в клюве две другие повязки, ни одна из которых не была миллионами, но они согласились, что любые очки были лучше, чем абсолютный ноль, который у них был. Ну, они не очень-то сходились во мнении, что Изуку кричал, когда стресс пропитал каждый дюйм его тела. 615 от Тодороки. 460 от двух других команд. Этого было достаточно? Все посмотрели на электронную доску. Увидели их имена на третьем месте. От облегчения у Изуку чуть не подкосились ноги. Он не уничтожил шансы своей команды на попадание в следующий турнир. Токоями понял свою ошибку. С ними всё будет в порядке. — ПЕРВЫЕ, ТОДОРОКИ, ИИДА, ЯОЙОРОЗУ И КАМИНАРИ! — Миллионы были недосягаемы, спрятаны, — объяснил Токоями. — К счастью, ты отвлёк его достаточно, чтобы я мог взять ещё две. Изуку шагнул к нему. — НА ВТОРОМ МЕСТЕ БАКУГО, АШИДО, КИРИШИМА И СЕРО! И Урарака тоже. Токоями почувствовал опасность, но ничего не мог поделать, потому что двое чересчур возбуждённых подростков обняли его. Токоями застыл, как испуганный крольчонок, в то время как тёмная тень и Хацуме были втянуты в гигантские объятия. — НА ТРЕТЬЕМ МЕСТЕ МИДОРИЯ, ТОКОЯМИ, УРАРАКА И ХАЦУМЕ! — подтвердил Сущий Мик. После секундного колебания Токоями обнял их в ответ. — НА ЧЕТВЁРТОМ МЕСТЕ ШИНСО, ОДЖИРО, АОЯМА И ШОДА! Объятия быстро закончились, и Изуку вытер слёзы с его лица. — Ты что, плачешь? — спросила Хацуме.  — Нет, вообще нет, — солгал плачущий Изуку, когда Хацуме прошла мимо него. Его слёзы чистого облегчения не были приоритетом рядом с остатками разбитого реактивного ранца на спине, и он мог только поблагодарить её за это. — Похоже, повязка — не единственное, что ты заработал, — заметила Хацуме. Все трое посмотрели на повязку, которую Изуку всё ещё сжимал в пальцах, пытаясь понять, что она имела в виду. Потом продолжал смотреть… Урарака поморщилась, глаза Токоями расширились, и Изуку наконец понял, что на повязке есть несколько красно-белых волос. Ой. Изуку потряс повязкой, чтобы доказательства исчезли. Верно. Здесь было не на что смотреть. Все делали вид, что ничего не видят. Хацуме закончила снимать ранец и начала возиться с ним, когда подошёл Тодороки, выглядевший так, словно он просто хотел прогуляться или совершить убийство, определённо одно или другое. Он направился прямо к Изуку, который с облегчением избавился от красно-белых улик. Даже если Тодороки заметит, Изуку будет отрицать, что он запаниковал и просто дёргал за повязку до последнего вздоха. Но вместо этого Тодороки схватил его за руку и слегка активировал свою причуду. Лёгкое прикосновение было единственной причиной, по которой давление воздуха не сработало рефлекторно, и Изуку наблюдал, как она обледенела. И он ушёл так же внезапно, как и появился. —…спасибо?

***

Сорахико отмотал назад кавалерийский бой. Что-то привлекло его внимание, и это могло быть ничем… Как раз перед тем, как мальчик из семьи Иида помог своей команде взять повязку с головы мальчика номер один. Зелёный парнишка не принимал всерьёз соревнования. Сорахико видел это по тому, как он улыбался, разговаривая со своими товарищами по команде. Мальчику было весело, и он наслаждался этим. Не то чтобы это было плохо. Для Сорахико, который получил лицензию, чтобы свободно пользоваться своей причудой, он мог прекрасно понять человека, который не был посвящён, чтобы пробиться в число первых. Чёрт возьми, он поднялся по служебной лестнице только потому, что должен был прогрессировать, чтобы помочь Нане. Но что-то было… Он складывал изображение за изображением. Широко раскрытые глаза, слегка приоткрытый рот, начало улыбки. Очарование. Ни намёка на беспокойство. Затем повязку сняли. Чувство вины. Страх. Гнев. Абсолютное отчаяние. Не прошло и секунды, как мальчишка превратился из детского благоговения в страдание. Жестокие настроения не были нормальными для подростков, несмотря на то, что некоторые идиоты думали. Ему придётся сказать Тошинори, чтобы тот присматривал за мальчиком, потому что что-то должно было повлиять на его психическое состояние, раз он так опрометчиво отреагировал. Но то, что его интересовало, было сразу после этого. Холодная решимость на его лице и языке тела. Интенсивность. Это было так, как если бы у него был выброс адреналина, в то время как он полностью контролировал волну. Хотя это было уже необычно для ребенка с тремя неделями обучения, но что-то в точном выражении лица беспокоило Сорахико, как будто он о чём-то напоминал. Но память у него была уже не та, что прежде. Он включил видео на обычную скорость и посмотрел остальное, пока зелёный мальчик не заплакал в объятиях своих товарищей по команде. Беспокойство начало исчезать. Может быть, ребёнок просто слишком чувствителен или переживает трудные времена. Ему придётся присматривать за ним до конца Спортивного Фестиваля и связаться с Тошинори, если что-то очень пойдёт не так. В конце концов, не зря же он так бурно реагирует.

***

Быть добровольно затащенным в пустынный коридор прямо перед важным матчем не казалось воплощением мудрости, но Изуку всё ещё следовал за Тодороки, принимая двухпроцентную вероятность быть убитым и оставленным умирать. Не то чтобы он к этому не привык. У Каччана он обычно выявлял двадцать процентов, и они были так низки только потому, что его детство предпочитало взрывы. Изуку ждал, что Тодороки что-нибудь скажет, но он не торопился, казалось, погрузившись в свои мысли. — О чём ты хотел поговорить? Тодороки глубоко вздохнул. Посмотрел на Изуку. — Я слышал, как ты говорил о причудных браках и торговцах людьми. Большинство людей нашего возраста об этом не знают. Когда и где? Изуку пришлось покопаться в своей памяти, но он помнил, что говорил об этом в тот день, когда избрали Ииду. Тодороки начал наблюдать за ним с этого момента, но тогда он не уловил связи. — Твоя причуда похожа на Всемогущего, — продолжал Тодороки. — И ты, очевидно, знаешь, как использовать её в бою. Это не то, чему можно научиться на уроках управления причудами. Это должно быть связано с тренировкой, и крайне интенсивной, так как ты был в состоянии идти нос к носу с кем-то, способным бороться со Всемогущим. Но обычно ты стараешься быть осторожным. И явно потерпел неудачу. Изуку скрестил руки на груди. Придумай, что сказать. Лучшее объяснение. Держись поближе к правде, чтобы потом не запутаться. — Мидория, — спросил Тодороки, — ты Потерянный Ребёнок? Изуку уставился на Тодороки, но ничего не сказал, вероятно, потому, что у него отвисла челюсть. Одним из следствий появления причуд и возвышения системы героев было то, что люди начали хотеть детей с определённой причудой, достойной их кумира, тем более, что герои имели тенденцию брать под своё крыло людей с причудами, подобными их собственным. Торговцы людьми нашли решение этой проблемы. За правильную цену они продавали правильные гены, даже суррогаты, если это было необходимо. Это было отвратительное и ужасное дело, и дети, рождённые от подобного, назывались Потерянными, потому что они были «созданы», чтобы иметь причуды, подобные «давно потерянным детям». Это было всё равно, что спросить: Эй, а один из твоих родителей — монстр? Изуку открыл было рот, чтобы объяснить, что Тодороки совершенно не прав, но из его горла вырвался лишь громкий крик. Вторая попытка была немного лучше. — Нет. Определённо нет. Ни в коем случае. Просто нет! —…Значит, дело не в этом? Из всех вещей, от которых мне приходится защищаться, ты, конечно, должен был обвинить меня в том, о чём никто бы и не подумал. Никто. Изуку выдохнул. — Я всегда любил героев, и Всемогущий всегда был моим кумиром, насколько я помню. Было время, когда я хотел быть похожим на него. И пока я тренировался, я притворялся им. Мощный. Всегда знал, что делать. Всегда здесь для тех, кто в этом нуждается. Конечно, это была не вся правда. Но он не мог рассказать Тодороки о тех временах, когда ему приходилось бежать из дома вместе с матерью. Где он всегда чувствовал себя потерянным и не знал, как сделать свою маму менее грустной. В то время Всемогущий был его светом. — Это прошло. Но у меня всё ещё есть эти врождённые рефлексы. Ты заметил сходство, потому что было время, когда я подражал ему. Это всё, — он потер шею, чувствуя себя неловко. — Почему ты вообще так думаешь? Вопрос заключался в том, чтобы немного передохнуть, и ответа никто не ждал, но Тодороки объяснил. Он рассказал Изуку о своём семейном положении. О том, каким Старатель, не очень любимый, но по-прежнему крутой герой, насколько это касалось Изуку, был наедине. Честолюбивый, целеустремлённый, трудолюбивый — эти качества внезапно проявились в худшую сторону. Это привело его семью в отчаяние. До тех пор, пока мать не нанесла шрам собственному сыну. — Я выбрал тебя в качестве противника, чтобы отомстить этому ублюдку, — заключил Тодороки. — Мне не нужны его причуды. И я стану Номером Один, не используя его. Изуку не знал, что сказать. В своей жизни он пережил немало неприятностей. Но его семья всегда была рядом с ним. Он никогда не чувствовал себя в такой безопасности, как тогда, когда его отец был ещё здесь. Никто из его родителей никогда не поднимал на него руку, даже чтобы отшлёпать в детстве. Дом и семья всегда были его надёжным убежищем, а у Тодороки даже этого не было. Но Тодороки не искал добрых слов. — Каковы бы ни были твои обстоятельства, я одолею тебя, — заявил он, уходя. Но была одна вещь, о которой Изуку мог поговорить. Одно он знал наверняка. — Тодороки? Ты действительно думаешь, что сможешь победить с половиной своей силы? Он замолчал. Повернулся к Изуку. — Очевидно. Неправильный ответ. — Однажды тебе придётся использовать своё пламя, чтобы спасти себя или кого-то ещё, и ты не сможешь контролировать причуду, потому что ты игнорировал половину её, — предупредил его Изуку. Что-то промелькнуло в разномастных глазах Тодороки. На этот раз Изуку удалось прочитать это. Там было разочарование. — Не проиграй свой матч, — просто ответил Тодороки.