Путь восхождения

Тошинори стоял на коленях, зная, что вот-вот умрёт, убитый чудовищем, жившим уже более ста лет. Один За Всех до сих пор пытался проникнуть в его клетки, дать ему силу хотя бы встать, но собственное тело Тошинори было слишком слабым, чтобы использовать. Силы покинули его, когда он страдал от тысячи ран, сломленный и беспомощный. — Спасибо за такую замечательную комедию, — сказал Все За Одного, улыбаясь так, словно его забавляли усилия, приложенные пользователем «Один За Всех». А вокруг него плясали красные молнии. Все За Одного поднял руку и принёс конец в своей уверенности, в то время как Всемогущий был слишком слаб, чтобы предотвратить это. Тошинори проснулся в своей постели со сжатыми кулаками, воздух застрял в горле. Он оставался между сном, который всё ещё сжимал его, и реальностью его безопасного дома, медленно убеждая себя, что он не собирается умирать, даже несмотря на то, что адреналин в его организме был не совсем согласен. Он сел и провёл рукой по воздуху, сосредоточившись на лёгких. У него болел бок, что было обычным делом для таких ярких воспоминаний, даже сфабрикованных. Кошмары тоже были обычным явлением. Тошинори видел столь многое. Он совершил так много ошибок, не сумел спасти так много людей. Обычно он мог жить с этим, напоминая себе, что сделал большее, что принял больше правильных решений. Но его подсознание не всегда заботилось об этом. Может быть, на этот раз все было по-другому. Возможно, это было вызвано чувством вины. Он обманом заставил ребёнка рассказать о себе какую-то глубоко личную информацию, используя его буквальное поклонение героям в своих интересах. Он был отчасти прав, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Тошинори встал с кровати и поплёлся на кухню. У него пересохло в горле, и через несколько часов у него был урок с третьекурсниками. Ему нужно было снова заснуть, если он надеялся не отстать от почти-героев. Они были очень хороши. У большинства из них был полевой опыт, они почти в совершенстве владели своей причудой, все знали свои мотивы, и они были бы отличным дополнением к силе героя. И это сделало его выбор намного сложнее. Быть сильным недостаточно, чтобы унаследовать Один За Всех. Там было что-то ещё. Мощная причуда была почти второстепенной, хорошая физическая форма была стандартным требованием, но это выходило за рамки. Мотивация. Идеалы. По крайней мере, никому из них не придется драться со Всем За Одного. Его мысли были прерваны, когда он споткнулся обо что-то, и Символу Мира внезапно пришлось бороться с предательской гравитацией. Бой, который он выиграл, конечно, потому что Всемогущий никогда не проигрывает. В его доме было тепло и беспорядок, хотя в целом он был организован. Это была одна из его постоянных дилемм: действительно ли ему нужно так много места? Он жил один, у него не было семьи, которую можно было бы пригласить, и у него не было экономки, которая могла бы помочь ему управляться с пространством. Но теперь он привык к своему огромному гнезду, и мысль о переезде просто утомляла его. Может быть, ему нужен домашний питомец. Вот только он был не настолько часто дома, чтобы кормить животное. Он почувствовал острую боль в лёгких, и на этот раз она не была вызвана воспоминаниями. Он бросился к раковине. Кровь забрызгала хромированную поверхность. Он сел так быстро, как только смог, с бутылкой кока-колы в руке, и почувствовал, что его лихорадит. С каждым днём он всё больше и сильнее уставал. Одно из преимуществ преподавания состояло в том, что оно, к облегчению врача, в наименьшей степени ограничивало его использование Один За Всех на занятиях. Если бы он мог, добрый доктор не позволил бы Тошинори снова воспользоваться своей причудой из-за напряжения, которое она воспроизводила на его тело. Напряжение с каждым днём становилось всё сильнее, если быть честным.

***

Изуку жил в состоянии глубокого раскаяния с тех пор, как вернулся домой, вздремнул и понял, что раскрыл свою тайну самому популярному человеку страны. Всемогущий был прекрасным. Он сказал ему всё, что тот хотел услышать. Но это изменилось, и они уже не были равны. Если Всемогущий раскроет его тайну, хотя бы с намёком на неодобрение, карьера Изуку оказалась бы под угрозой ещё до того, как та началась. В то время, как если бы Изуку раскрыл что-нибудь об Один За Всех, он был бы классифицирован, как сумасшедший или как лжец. Они не были на равных. Он провёл весь уик-энд, одержимо тренируясь, и даже побил свой предыдущий рекорд скорости, притворяясь, что убегает от своих проблем. Он не осмеливался говорить с матерью о том, что случилось. Он даже не упомянул о Спортивном Фестивале, хотя до него оставалась всего неделя. Но когда он вернулся в школу в понедельник, двери пропустили его, его одноклассники не убежали, чтобы спасти свои причуды или что-то в этом роде, и когда он увидел Всемогущего инкогнито, тот улыбнулся ему, тепло проникло в чужие глаза, что подтвердило ему, что, возможно, только возможно, Изуку слишком волновался. Может быть. Во второй половине дня их расписание было изменено. По утрам у них были знакомые учебные занятия, но после обеда они либо имели возможность потренироваться в своих причудах с Цементосом, Полночь и Бекасом, либо могли использовать свободное время, чтобы делать всё, что им заблагорассудится. Официально он предназначался для размещения людей с особыми причудами, у которых дома не было всего необходимого, но Изуку был почти уверен, что это из-за того, что Айзава-сенсей был не в форме, чтобы обучать их. Были приглашены люди из всех классов, но почти никто из них не пришёл, что несколько подтвердило его теорию. Так же как и Изуку, по крайней мере первые два дня, пока мама не успокоилась и не напомнила ему, как он был взволнован идеей завести друзей, и что общение в школе может быть более успешным подходом, чем «прятаться в пустынных местах, играя со своими причудами». Поэтому в среду он остался и последовал за остальными членами группы на Землю Бета, Урарака и Иида были вне себя от радости, что он решил присоединиться к ним. Его план остаться рядом с двумя друзьями провалился прежде, чем он успел начаться. Во-первых, обучение Ииды состояло в том, чтобы бегать туда-сюда, и хотя он мог бы бежать ногу в ногу, Изуку не очень-то хотелось следовать за ним. Во-вторых, он совершенно недооценил серьёзность Урараки, когда дело дошло до тренировок. Разговаривать с ней, пока она заставляла камни плавать, было невозможно. Кроме того, она была так сосредоточена, что её глаза были ужасающими, поэтому Изуку выбрал хорошее место, немного приподнятое, определённо далекое от всех, он поставил на свой телефон список специальных движений, которые хотел попробовать. Со своего возвышения он мог видеть остальных, но на этот раз его внимание привлекли не причуды. Точнее, не только причуды. Даже с Ашидо и Каминари, которые игрались, была новая интенсивность в том, как они использовали свои причуды. История с USJ оставила свой след. Он, конечно, всё понял. Соревноваться друг с другом — это одно. Осознание того, что злодеи не будут ждать, пока они продвинутся вперёд, прежде чем атаковать, было другим ощущением. Проявления причуд рядом отвлекало. Его вторичная способность не часто срабатывала, потому что закон о регулировании причуд обычно удерживал людей от использования причуд в общественных местах. Он заметил это во время вступительного экзамена, но не думал об этом позже, преследуемый возможностью того, что UA может прислать ему счёт за их гигантского дорогого и в то время измельченного робота. Мне придётся поработать над этим. Тем временем, он взял наушники и включил музыку, отвлекаясь от причуд и позволяя себе погрузиться в свои физические и в основном беспричудные тренировки. Он слишком поздно понял, что кто-то зовёт его. Ноги Изуку снова коснулись земли, и он, тяжело дыша, снял наушники, чтобы увидеть красноволосого подростка, спускающегося с небольшого плато, которым тот пользовался. Он выглядел почти застенчивым, и на лице Киришимы это было просто странно. — Извини, я не расслышал, что ты сейчас сказал, — улыбнулся Изуку. Это, казалось, успокоило его. — Ты хочешь заниматься спаррингом? — повторил он. Изуку прыгнул вниз и, наконец-то получив удовольствие, приземлился перед Киришимой. — Да! С удовольствием!

***

Изуку активировал скорость. Сейчас он не будет использовать силу, пока не узнает, сколько Киришима сможет вынести. Это была отличная возможность, потому что Киришима был бойцом ближнего боя, а к этому Изуку не привык. Более того, он мог выдержать удары тупым предметом. Если только его причуда не защищала только внешний слой его тела, как сопротивление. Тогда достаточная сила превратит его внутренности в кашу, чего следовало избегать. Давайте выясним. Но он ждал, что в его мозгу зазвенит привычный, настроенный на сигнал тревоги активации причуд. Или, по крайней мере, увидеть некоторое затвердение кожи… И ждал… И ждал… — Ты не используешь свою причуду? — наконец спросил Изуку. — О, я думал, мы просто подерёмся. Если ты ударишь меня голыми руками и моя причуда сработает, ты можешь пораниться. Изуку улыбнулся, тронутый тем, что он беспокоится о нём: — Я собираюсь использовать свою причуду, так что это будет справедливо для нас обоих. И гораздо интереснее. Киришима согласился и снял рубашку, но пока не активировал свою причуду. На его плече всё ещё была рана, красная и безобразная. Изуку придётся позаботиться о том, чтобы не прикасаться к ней. Изуку встал в позу, поднял руки и легко встал на ноги. Киришима был разорван, так что у него был вес и сила на его размер. Каким бы сильным Изуку ни был, физика не изменилась, и если он поймает его, ему будет трудно выбраться, так как он вряд ли сможет причинить вред. Кожа Киришимы затвердела на глазах у Изуку, приобретя консистенцию заточенного камня, и красноволосый юноша бросился на него, полный силы и страсти. Ускорение. Киришима споткнулся, но сумел удержаться на ногах, и Изуку «помог» ему подняться, слегка пнув под колени. Изуку осторожно обошёл вокруг упавшего бойца. — Твоя причуда хороша, но я не стена. Ты не можешь сломить меня. Киришима пнул его ногой, пытаясь схватить за ногу, но Изуку заметил, что тот потерял равновесие, и легко уклонился от удара, однако, был застигнут врасплох, когда Киришима прыгнул на него, будто был построен на пружинах, и следующий удар прошёл слишком близко, чтобы утешить своё эго. Я недооцениваю его скорость, потому что всё, что я вижу — причуда жёсткости. Не все полностью полагаются на свои причуды, как я. Он воспользовался всё ещё вытянутой рукой Киришимы и ударил его по незащищённым рёбрам, напомнив себе в последний момент использовать прочность. Это было похоже на удар о кирпичную стену. Киришима был прав, предупреждая его, потому что если бы Изуку ударил его сам, то сломал бы себе костяшки пальцев. Поскольку он не использовал никакой причуды силы, этого было недостаточно, чтобы заставить Киришиму упасть, но он определённо чувствовал это. Киришиму это, конечно, не остановило. Он продолжал пытаться ударить его, глупая улыбка на его лице, когда он веселился, и никогда не прекращал атаковать. И также ни разу не попал в цель. Охлаждение теперь было постоянно активировано, чтобы позволить Изуку продолжать использовать ускорение. — Никаких широких движений, — приказал Бекас с боковой линии. — Это делает тебя медлительным. Киришима недоумённо моргнул, когда увидел, что один из их учителей и несколько десятков учеников наблюдают за боем, каким-то образом пропустив их. Изуку не воспользовался его отвлечением, чтобы напасть, и Киришима это заметил. Серьёзно, чувак? — казалось, он спрашивал беззвучно. — Я думал, ты воспользуешься своей причудой, Мидория. Почему ты не нападаешь? Костяшки его пальцев ударились друг о друга, вызвав искру. —…Мне было интересно, как долго ты сможешь сдерживать свою причуду, — признался Изуку. Он не собирался ждать, пока это прекратится, но ему было немного любопытно посмотреть, не устанет ли Киришима всё больше и больше, когда Изуку заставит его бегать. — Ах ты мелкий… — пошутил Киришима, и он снова попытался его ударить. Изуку снова уклонился, но на этот раз он наклонился, ударил его в грудь и бросился вслед за ним. Киришима пнул его задним ходом, быстрое и осторожное скольжение спасло бедро Изуку. — Впни его в землю, Киришима! — закричала Ашидо. — Мидори! Дерись! — закричала Хакагуре. — Вы оба делаете всё возможное! — кричал Иида, не желая принимать чью-либо сторону. — Разве вы не должны тренироваться? — спросил Бекас. Затем последовало несколько вариаций: «мы делаем перерыв». Изуку подошёл ближе, подняв руки, надеясь блокировать руку Киришимы, чтобы ударить его в лицо. Он быстро понял, что другой боец ударил, как бык, и когда Киришима нанёс один злой удар, Изуку удалось блокировать его, но не силу, стоящую за ним, поэтому он случайно ударил себя в лицо. Ой. Вот почему я обычно не подхожу так близко. Он отступил, но Киришима погнался за ним. Это был первый раз, когда ему удалось нанести удар, и он не отпускал Изуку. Ашидо аплодировала со всех сторон. Не гоняйся за скоростью, — эхом отозвался в его голове голос из далёкого прошлого. — Это время, контроль и текучесть, которые ты хочешь. Нет никакой необходимости быстро куда-то добираться, пока ты можешь попасть туда в нужное время. Он парировал, уклонялся, искал верный выход. Не торопись. Киришима бил быстрее и сильнее, чем раньше, устав от того, что Изуку играет только в обороне. Нет, он всё ещё был весел, счастлив, потому что, как и Изуку, он чувствовал себя живым и счастливым в те моменты, когда они могли использовать свои причуды, не беспокоясь о последствиях. И на мгновение он позволил своему энтузиазму взять верх над собой. Он следил за своим равновесием и осторожностью с тех пор, как Изуку воспользовался этим преимуществом, но на мгновение забыл о нём и снова бросился на Изуку. Он стал небрежным, потому что на этот краткий миг подумал, что это не имеет значения. Сила. Изуку подскочил и пнул, почти летя. Его нога задела незащищенную грудь Киришимы, и это толкнуло его сквозь волосы. Красноволосый подросток взлетел в воздух и грубо приземлился на землю. Даже слишком грубо. — Ты в порядке?! — крикнул Изуку, уже бросаясь к нему. Киришима поднял большой палец, пытаясь дышать, но не сделал ни одной попытки двигаться больше, чем было строго необходимо. — Ко мне вернётся способность дышать, и мы снова это делаем, — предупредил он Изуку.

***

Одна вещь, которую всегда недооценивал любой учитель физкультуры, заключалась в том, насколько голодными могли стать подростки, использовав свои причуды. К счастью, учителя UA и Иида Тенья справились с этим, и в какой-то момент весь класс, за исключением Тодороки, Каччана и Яойорозу, взял коллективный перерыв и сошёлся к закускам. Сам Изуку схватил несколько плиток шоколада и удовлетворил свою тягу к сладостям вдали от толпы, как жадная белка. Впрочем, не считая чересчур дружелюбного Киришимы, который подошёл к нему и принёс напиток. Они пили апельсиновый сок в уютном молчании. — Могу я задать один вопрос? Поскольку рот Изуку всё ещё был полон наполовину пережеванного шоколада, он кивнул. — В пятницу, когда ты сцепился с тем седовласым парнем… Что? — Я сделал что? Изуку ничего подобного не помнил. Он всего лишь разговаривал с мальчиком из 1-Б. — О да, — подтвердил Киришима. — Ты действительно сильно изменился по сравнению с твоей солнечной личностью. Ты, плюс, очень пугаешь, когда используешь свою причуду. Изуку просто молча волновался из-за этого. Он был груб? Он не помнил, чтобы был груб, только раздражён, но не кричал и ничего такого. Когда Киришима продолжил, его голос был ровным и он не смотрел на Изуку: —…несмотря на то, что ты говоришь, я не спас тебя в USJ. Я ценю это, но я единственный, кто ничего не сделал. Кроме того, чтобы быть взятым в заложники. Изуку прекрасно помнил USJ. Страх, подавленный необходимостью действовать, боль, ожидание героев и в какой-то момент какая-то теплота, которая поддерживала его. Он отпил немного апельсинового сока, давая себе время подумать. Он знал, что хотел сказать. Теперь ему просто нужно было найти слова, чтобы выразить это. — Ты помнишь, как Тодороки ударил льдом Ному, и мне удалось вернуться к тебе? Я был в шоке, в боли и вообще в плохом состоянии. Ты спросил, всё ли со мной в порядке. Тогда ты поставил себя перед Тодороки и мной, чтобы защитить нас. В тот момент, зная, что кто-то прикрывает мне спину… это значило для меня очень много. В следующий раз, когда Изуку посмотрел на Киришиму, мальчик прятал свою улыбку за банкой апельсинового сока, и облегчение затопило Изуку. После этого они снова тренировались вместе, и на этот раз Изуку использовал ещё больше причуд. Возможно, потому что его разум наконец-то получил возможность расслабиться после дружеского общения, но Изуку понял кое-что, что должно было быть очевидным сразу после его разговора со Всемогущим, но паника сделала его глупым. Всемогущий знал о причуде Изуку, но Изуку знал секрет более ценный, чем сама природа чужой причуды: его лимит времени. Это можно было легко доказать, и никто не мог этого отрицать. Он был в большей безопасности, чем думал. К сожалению, его откровение в середине боя удержало его от того, чтобы заметить один приходящий удар, и Киришима заставил его взлететь.

***

Изуку рано ушёл с тренировки и пошёл купить вкусную еду в качестве взятки, чтобы его мать была в хорошем расположении духа этим вечером. За еду обычно отвечала мама. Изуку технически умел готовить, но руководство, работающее на кухне, просто не соглашалось с ним. Его мысли блуждали, он мог и любил отвлекаться на собственные мысли, но когда это случалось во время приготовления пищи, всё начинало гореть. Так что он отвечал за уборку, а его мать была шеф-поваром. Но когда она возвращалась домой поздно из-за работы, она действительно ценила, когда ей ничего не надо было делать. Возможно, она почувствовала засаду, когда вернулась домой в безупречно чистую квартиру, где на столе уже стояли все её любимые блюда, а Изуку уже ждал у двери. — Ты разбил машину, которой у нас нет, или сжёг какую-то вторую квартиру, которой у нас тоже нет? — Я бы хотел, чтобы мы поговорили о Спортивном Фестивале. Она вздохнула. — Давай сначала поедим. Тогда мы сможем поговорить. Они правда хорошо поели. Изуку рассказывал о своих одноклассниках и учителях. Его мать рассказала ему историю о клиенте с причудой мутации, которая не позволила ему пройти через дверь, и не было никакого жилья, которое могло бы вместить его, поэтому один из её коллег взял молоток для нескольких стен. И как только она доела последний кусок свинины, Изуку напал. — Спортивный Фестиваль — это не просто событие, специфичное для UA. Профессиональные герои будут смотреть его, и они предложат нам стажировки, которые мне понадобятся для школы. Позже, когда я буду работать, оно мне понадобится. Его мать скорчила гримасу. — Значит, это необходимо, чтобы быть героем? Изуку кивнул. — Но проблема в том, что ты сдал этот экзамен, не посоветовавшись со мной. И ты уже знал, что мне не нравится идея транслировать твою причуду. — Моя строго усилительная причуда, которую я месяцами оттачиваю? — напомнил он ей. Если она боялась, что люди узнают о переносе, об этом позаботились. — И все причуды, которые, я уверена, ты любишь использовать, — добавила она. Враньё. Изуку едва интересовали причуды. Все это знали. Мать схватила его за руки и посмотрела на него с неподдельной тревогой в глазах, что мгновенно отрезвило его. — Ты всю свою жизнь учился пользоваться нужными причудами в нужной ситуации. Поэтому мне нужно, чтобы ты был откровенен со мной. Сможешь ли ты сопротивляться тому, чтобы не использовать их? В этом турнире есть бои. Если ты почувствуешь себя в опасности, ты уверен, что не схватишь своего противника за руку, чтобы заставить его остановиться? Пять причуд, украденных у Ному, горели в нём. — Я не буду хвататься за всякие чужие причуды. Я могу это пообещать. Что касается использования тех, которые у меня уже есть. Ты беспокоишься о том, что кто-то поймёт, что у меня есть несколько причуд? И это всё? Если бы это было все, что у него было, он мог бы справиться с этим. Мать на мгновение заколебалась. Изуку заметил это, но ничего не сказала. — Да, это моя забота, — сказала она. Изуку положил ладони на стол и глубоко вздохнул. Он действовал за её спиной, сдавая экзамен на героя. Он не сказал ей о причудах, которые украл. Он не мог продолжать игнорировать то, что она думала. Это было несправедливо. — Если это может тебя успокоить, я думаю, что смогу пройти первое испытание, используя только пассивные причуды. Особенно с тех пор, как у меня появилась причуда с амортизацией. Я проиграю один на один. Мне просто нужно, чтобы меня видели. Но в следующем году, когда у меня будет больше опыта и тренировок, я хотел бы пройти полноценное мероприятие. Мать улыбнулась: — Я собиралась позволить тебе сделать это, Изуку. Я понимаю, что не всегда смогу тебя защитить. Она собиралась согласиться? Почему я открыл свой большой рот? — Но это правда, что сейчас, особенно с нападением злодея, которое привлекло всеобщее внимание к первогодкам, я была бы более спокойна, если бы мы это сделали. Изуку улыбнулся. Значит, оно того стоило.

***

Н.: [Как ты собираешься участвовать в Фестивале без использования причуды?] Я: [с щегольством.] Н.: [Как ты не должен быть устранён в первую секунду? Значит, пять минут Спортивного Фестиваля?] Я: [я работаю над этим.] Н.: [А как же твоя речь?] Я: [я работаю над этим.] Н.: [Ты понятия не имеешь, что делаешь, и ты просто говоришь «да» всему, чтобы иметь возможность участвовать в этом дурацком мероприятии, я права?]