If I can't have you...

«Со мной...что-то...не так... Сколько я себя помню, я всегда чувствовал...пустоту. Незаполненность. Будто часть меня...исчезла. Чувство пустоты доминировало над моей жизнью. Я никогда не мог чувствовать ничего другого. Мой мир всегда был холодным...тёмным...безмолвным... Моя мама была такой же, как я, когда она была ребёнком. Но когда она встретила моего отца, всё изменилось для неё. Он принёс тепло, краски и жизнь в её мир. Он сделал её...заполненной. Она говорила мне, что однажды я встречу кого-то особенного, как это сделала она. Кого-то, кто вылечит меня...исправит меня...спасёт меня... Я потратил всю свою жизнь в ожидании этого дня... ...мечтал о том дне, когда я встречу того человека, который заполнит меня. Это было единственным, чего я ждал с нетерпением. Это была моя единственная причина, чтобы жить. И тогда...в один день...я нашёл его... Когда я встретил его, что-то изменилось внутри меня. Мой мир наполнился красками и светом. Я как будто впервые открыл глаза. Я чувствовал тепло. Я чувствовал заполненность. Я чувствовал...жизнь... Он стал моим побегом от холодного, серого, пустого мира, в котором я был заточён. Он единственный, кого я ждал. Он человек, с котором я хочу провести всю свою жизнь. Но...кто-то...пытается отнять его у меня... Она хочет его. Но это несравнимо с тем, как я хочу его. Она никогда не будет ценить его так, как это буду делать я. Она не заслуживает его. Он создан для меня. Я останавлю её. Даже если это будет означать, что я причиню ей боль. Даже если это будет означать, что я убью её. Нет ничего, чего я не сделаю ради него. Я никому не позволю встать между нами. Меня не волнует, что я сделаю. Меня не волнует, кому я причиню боль. Меня не волнует, чью кровь я пролью. Я никому не позволю забрать его у меня. Ничто не имеет значения. Никто не имеет значения. Он.Будет.Моим. У него нет выбора»

[воскресенье, запись 1]

***

Чонгук с некоторой опаской берёт свой мобильный телефон, который светится от нового сообщения. Кто может ему писать? Он даже никому не давал свой номер телефона, потому что никому он и не был нужен. Чонгук — одиночка. Скрытный, необщительный, замкнутый. Никому и в голову не могло прийти, что у такого человека могут быть такие мысли. Мысли преступного характера. Мысли, которых он сам боялся. Мысли, которые завладевали его разумом и заставляли делать страшные вещи. Он сходит с ума. Но он категорически отрицает это. GD: У меня есть для тебя информация. Gook: Кто это? Откуда у тебя мой номер? GD: Ты когда-нибудь слышал обо мне? Я знаю слишком многое, чтобы отвечать тебе просто так. Твой номер не самое сложное, что мне удалось достать. Gook: GD? Тот самый парень, что собирает сплетни и продаёт их? GD: Именно. И, поверь, я могу предложить тебе кое-что интересное. Gook: Знаешь, ты отвратителен. Что тебе нужно от меня? GD: А что, если я скажу, что знаю о твоей любви к некому Пак Чимину из параллельного класса?... Gook: Что?! GD: Поверь, я знаю, как помочь тебе. Gook: И что ты можешь мне предложить? GD: Как насчёт информации о том, что я знаю одну девушку, что очень сильно желает заполучить Чимина? Gook: Кто она? GD: Моя информация не бесплатна, красавчик. Но, так и быть, я дам тебе «кредит». Но ты должен будешь заплатить мне позже. Gook: Я слушаю. GD: Её имя Кан Лиён, и она собирается признаться ему в эту пятницу. Gook: Почему именно в пятницу? GD: Потому что в пятницу День Святого Валентина, идиот. Gook: Это было грубо. GD: В любом случае, тебе стоит поторопиться. Кажется, Чимин-и тоже к ней неровно дышит... Gook: Чимин — мой. Она пожалеет о том, что решила помешать мне. GD: У меня уже есть парочка идей... Gook: В чём твоя выгода? Ты тоже имеешь планы на Чимина?! GD: Извини, конечно, но сдался мне твой Чимин. Я преследую личные интересы. Gook: Я всё равно не понимаю, зачем тебе это. GD: Скажем так, мне нравится, когда другие люди страдают. Так что, ты согласен на сотрудничество? Gook: Ты странный. Как я могу знать, что ты не обманешь меня? GD: Не страннее тебя. Я известен своими гарантиями. Никто ничего не теряет. И без меня тебе не справиться. Gook: Хорошо, я согласен. Каков твой план? GD: О, нет, дорогой, я не работаю бесплатно. Ты будешь получать детали за определённую плату. Сегодня я и так слишком щедр. Gook: Что ты берёшь в качестве платы? GD: Обнажённые женские фото. Можно и мужские, я не принципиален в этом плане. Gook: Больной извращенец. GD: Так ты отказываешься? Gook: Нет! Ради Чимина я готов на всё. GD: Вот и славненько. Жду фото завтра, и тогда ты получишь один грязный секретик Кан Лиён, который поможет тебе. Gook: Но откуда тебе всё известно? GD: Этим я и знаменит. Я знаю всё и совсем не против поделиться с другими. Gook: Мы когда-нибудь виделись? Мы ведь учимся в одной школе? GD: Это конфиденциальная информация, Чонгук-и. Но можешь быть уверен, я знаю о тебе всё. И я видел тебя. Gook: Звучит жутко. Теперь ты пугаешь меня ещё больше. GD: Я бы с удовольствием поболтал с тобой, красавчик, но у меня много дел. Если ты будешь хорошо работать, мы отлично справимся, и каждый получит то, что хочет. Ты получишь своего Чимина, а я получу моральное удовлетворение. Gook: Чимин уже мой. Он просто ещё не знает об этом.

***

ПОНЕДЕЛЬНИК Пальцы нервно теребят кору школьного дуба, когда их хозяин едва не рычит. Ревность. Она всепоглощающая, уничтожающая изнутри и не дающая покоя. По сердцу скребут когтями и разрывают на части, не оставляя ни одной адекватной мысли. Он... Стоит сейчас прямо перед ним, но смотрит мимо. Не на него. А на стояющую рядом блондинку в короткой белой юбке, которая едва закрывает интимные места. Она касается его. Она смотрит на него. Она стоит рядом с ним так близко. И она не имеет на это никакого права. Рука тянется к телефону, а тело опускается на сырую траву, чтобы сделать фото. С нижнего ракурса. Gook: [изображение]. Это подойдёт на первый раз? У меня пока нет возможности сфоткать её голой. GD: Более чем, красавчик. Gook: Это ведь она, да? GD: Да, это Кан Лиён. Хочешь узнать, какие скелеты хранятся в её девичьем шкафу? Gook: Только за этим я и занимаюсь этим извращением. GD: В чужом глазу пылинку найдём, а в своём и бревна не заметим, да, Чонгук-и? Gook: Не выводи меня из себя. GD: Как хочешь, красавчик. В общем, наша жертва занимается проституцией в одном элитном борделе на другом конце города. По правде говоря, такие формы она не могла не использовать по назначению. Подстрой всё так, чтобы твой ненаглядный узнал об этом. Не думаю, что ему прельщает заводить отношения со шлюхой. Gook: Хорошо, но... 'Жертва'? GD: Конечно, жертва. Ты же не собираешься оставлять её безнаказанной? Gook: Да, ты прав. Она заслуживает смерти. GD: Я буду направлять тебя, но для начала выполни первую часть плана. Если плата не заставит себя долго ждать, перейдём к следующему этапу. Gook: Поверь, тебе не придётся долго ждать. Чонгук опускает телефон, сжимая пальцы до побелевших костяшек. Чимин поднимает на него взгляд и улыбается ослепительно. Ярче грёбаного солнца. Чонгук знает, что краснеет. А потому поспешно опускает голову и разворачивается, чтобы убежать в уборные. Там в зеркале на него смотрит высокий шатен с угольными глазами, алыми щеками и кровоточащей губой. Чон брызгает на лицо холодной водой, пытаясь успокоить растущее возбуждение. Но его улыбка... Эти распахнутые розовые губы, карамельные глаза и светлая кожа... Стройное тело, длинные ноги и шея... Тёмные волосы, что чернее самой сумеречной ночи... В дымке желания юноша заходит в тесную кабинку, непослушными пальцами щёлкая замком. Ему жарко и душно. И вместе с этим ему так холодно здесь в одиночестве, без чужих прикосновений и ласк. Ему не хватает теплоты одного желанного тела, мягкости чужих ладоней и запаха древесных духов в воздухе рядом с собой. Не сдерживая разочарованного скулежа, Чонгук откидывает голову назад, стукаясь затылком о дверцу. В гремящей тишине он слишком ясно слышит своё тяжёлое дыхание и лязг ремня, когда пытается расстегнуть брюки. «Чонгук-и...» Горло сковывает смущающий стон, и Чонгук тщетно пытается его сдержать. По всему телу проходит сладкая волна, колени спешно подгибаются от этого жгучего чувства. Он спускается по стенке, расставляя ноги, чтобы избавить нижнюю часть своего тела от одежды. От духоты на его висках собираются капельки пота. Грудь часто вздымается, и сердце неистово колотится внутри. Чонгук думает, что теряет рассудок. – Ч-Чимин? «Да, Чонгук-и. Мой непослушный мальчик» Невыносимая, горькая и горячая истома вновь проходит по молодому телу, окончательно кружа голову. Боль внизу заставляет выгибаться, корчиться и отчаянно мычать. Конечности совсем его не слушаются. Ему плохо, и он не знает, что сделать, чтобы эта нестерпимая боль прошла. – Я-я послушный. Я очень послушный, правда. «Ты так думаешь, малыш?» – Я сделаю всё, о чём ты меня попросишь. Всё, что угодно. «Но прямо сейчас тебе больно, не так ли? Хочешь, чтобы я помог тебе с этим?» – М-молю... «Ш-ш-ш, Чонгук-и, я тебя понял. Так значит, ты позволишь мне делать с тобой, что угодно, м?» – Я весь для тебя. Для тебя одного. «Тогда слушай меня прямо сейчас и будь хорошим мальчиком. Ты уже снял брюки, детка?» – Д-да. «Прикоснись к себе там. Почувствуй своё возбуждение. Позволь ему полностью завладеть тобой» – Прямо т-там? «Не заставляй меня повторять тебе дважды» Чонгук сглатывает. Всё его тело дрожит от предвкушения и головокружения. Его голос... Он переворачивает внутренности, гоняя разгорячённую кровь по венам. От кипящего внутри вулкана перед глазами встаёт алая пелена. Чонгук чувствует, как что-то сковывает его голову, давит на виски. На языке скапливается слюна, которая следом стекает по подбородку. Юноша неуверенно тянет руку к полувозбуждённому члену, обхватывая и чуть сжимая у основания. От почти невесомого прикосновения его веки сжимаются, а зубы врезаются в губу. Ресницы трепещут от выступивших солёных капель. Чонгук не понимает, отчего его тело творит с ним эти вещи. Он не понимает, почему ему так плохо, но одновременно с этим так приятно. От дурманящих мысли противоречий под рёбрами скручивается тугой узел, готовый развязаться от одного случайного, неаккуратного движения. «Почему ты плачешь, мой Чонгук-и?» – Я не знаю... Я не знаю, что со мной. «Но ты ведь хочешь, чтобы это прекратилось, а? Хочешь, чтобы стало хорошо?» – Только если этого хочешь ты. Внезапно всё остановилось, словно по щелчку пальцев. Туман перед глазами рассеялся, и тихий шёпот исчез, растворился. Его звонкий смех отозвался по ушным раковинам, разрезая вакуум, в который Чонгук был погружён. Он услышал чьи-то голоса, бегущую воду и настойчивый стук. Стук в кабинку, на полу которой он сидел прямо сейчас. Затылок отозвался ноющей болью. Чонгуку захотелось, чтобы этот ужасный звук прекратился. Этот звук раздражал его. Этот звук заставлял его руки сжиматься в кулаки. Этот звук был напоминанием о самых тёмных кошмарах, о которых он никогда не хотел вспоминать. Но кошмары преследовали его. Каждую ночь. Изо дня в день. Из года в год. Чонгуку никогда не спрятаться от них. Чонгуку никуда не убежать от них. Даже сейчас. Даже в чёртовой кабинке школьного туалета! Прежде чем темноволосый успел открыть несчастную дверь, он снова услышал чей-то голос. – Эй, кто там? С тобой всё в порядке? Чонгук помотал головой, зажимая рот рукой. Он не мог ничего сказать. Он не знал, что сказать. И он точно не хотел, чтобы кто-нибудь узрел его в таком виде. Выругавшись про себя, Чонгук дрожащими руками натянул трусы и школьные брюки, мотая головой в поисках ремня. И только сейчас он подумал о том, что собирался открыть дверь и наорать на стучащего. Со спущенными до щиколоток штанами. Боже, он не смог бы отмыться от этого позора никогда. – Тебе плохо? Чувак, ты там не умер? – Да кто-то дрочил себе спокойно, походу. – Бедняжка, наверное, со стыда там помер, разве что. Так миленько скулил, да? – Фу, Юджон. Ещё раз при мне такое скажешь.... – Я просто пошутил. Не горячись. Уши Чонгука заложило от противного громкого смеха. Он хотел уйти отсюда как можно скорее. Но прямо сейчас он не мог этого сделать. Его голова всё ещё кружилась и болезненно пульсировала. Колени дрожали, а руки тряслись. Ему было и холодно, и жарко, как при лихорадке. А мысли по-прежнему были где-то далеко, цепляясь за отголоски чарующего мягкого голоса. Такого тёплого и успокаивающего. Чонгук смочил пересохшие губы, щёлкая бляхой на ремне. Внизу всё ещё было так тяжело... – Что здесь происходит? — раздался смутно знакомый голос, который заставил Чона вздрогнуть. Чонгук прислонился к дверце, прислушиваясь. – Какой приятный сюрприз, Тэхён-а! — протянул тот, которого назвали Юджоном, и рассмеялся. – Пришёл составить нам компанию? – Пришёл разбить тебе ебало, — отрезал Тэхён, и Чонгук не смог сдержать улыбки, что запросилась на лицо от этих слов. – Зачем же так грубо? — сказал другой, имени которого Чонгук не мог вспомнить. Да и вряд ли вспомнил бы, потому что ни с кем из школы он не общался. – Чимин-а, пошли отсюда, — проигнорировал Тэхён. – Не могу слушать этот говорящий мусор. Чимин-а. Чонгуку думалось, что он ослышался. Сердце сделало кувырок. Весь воздух будто сжался под рёбрами. Сладкое хихиканье раздалось где-то справа от него. Чонгук с трудом удержался на ногах. Он глубоко вздохнул, видя, как тянется ткань на его брюках в районе ширинки. Чимин едва слышно проворчал: – Подожди, Тэ. Это пятно не отмывается. – Конечно, оно, блять, не отмоется. Это краска для батарей. – Тэхён-а, — голос Юджона зазвучал снова. – Ты свободен сегодня вечером? – Захлопнись. – Почему? – Я говорил тебе сто раз. Скажу в сто первый. Я никогда не буду встречаться с таким тупым бакланом, как ты. – Я не тупой! Я очень даже хорошо учусь. – С каких пор перепих с дочкой нашей классухи стал называться хорошей учёбой? – Тэхён! Мы договаривались, что ты больше не будешь ругаться при мне, — возмущённо сказал Чимин, снова делая какие-то странные вещи с телом Чонгука одним своим голосом. Его одолевало сильное желание просто выйти из кабинки и прижать божественное тело к стене прямо сейчас. Но, конечно, он знал, что ему никогда не хватит смелости сделать это. – Прости, Мин-и, — мгновенно извинился Тэхён. – Заканчивай мочить свою ногу просто так, и пошли уже, а. – Ты предлагаешь мне ходить с белыми пятнами на джинсах? – Можно сгонять до моего дома за другими. – Вахтёрша не отпустит. – А ты скажи ей, что это сперма, может, она сжалится и отпустит, — захохотал Юджон. Эхо от его противного смеха прокатилось по всему туалету. – Скажи мне, Юд, сколько у тебя хромосом? — спросил Тэхён, усмехаясь. – Тридцать... Нет, двадцать? Двадцать пять? – А у всех здоровых людей сорок шесть. Так что не подходи ко мне на пушечный выстрел, понятно? — тон Тэхёна стал жёстче, опаснее. – Я предупреждаю в последний раз: ещё одно оскорбительное поведение в адрес меня или Чимина, и я раскрашу твоё личико так, что тебя родная мамаша не узнает. А, и вот что. Я всегда могу дать тебе в табло, но вот мой лучший друг против насилия и тщетно надеется, что такие придурки, как ты, способны что-то понять. Я сдержался сегодня только потому, что Чимин меня остановил. – Тэ, не надо, это ерунда, правда... – Объясняю тебе русским языком, Юджон. Могу объяснить по-английски, могу по-немецки, если русского ты не понимаешь. Посмеешь тронуть Чимина хоть пальцем, и я... Звонок заставил Тэхёна замолчать. Вода перестала литься. Дверь оглушающе хлопнула, когда все поспешили на занятия. Чонгук не знает, сколько времени прошло, прежде чем он наконец вышел из кабинки опустевшего туалета. Он на дрожащих ногах подошёл к раковинам и посмотрел на своё отражение. Расширенные зрачки, утонувшие в чистой ярости. Вздымающаяся от тяжёлого дыхания грудь. Покрасневшее лицо и въерошенные в беспорядке волосы. Чонгук злобно усмехнулся, потянувшись в карман за телефоном. Никто не смеет плохо обращаться с его Чимином. Никто. Gook: Могу я попросить тебя ещё об одной услуге? GD: Смотря, о чём пойдёт разговор, красавчик. Gook: Ты ведь знаешь обо всём, что происходит в школе? GD: Знаю. Заинтересован в чём-то конкретном? Gook: Мне нужно узнать, что произошло сегодня с Пак Чимином. Я случайно услышал, что он испортил свои джинсы. GD: Уверен, что тебе это интересно? Ты можешь спросить меня про любую сплетню или узнать чужие секреты. Gook: Если я спрашиваю, значит, интересно. GD: Мило. Что ж, Чимин и Юджон повздорили сегодня во время уборки. Их класс дежурный на этой неделе, если ты не в курсе. Юджон взял в кладовке белую краску для батарей, открыл банку и поставил на верхнюю полку шкафа в их кабинете. Его дружок Ёнсу попросил Чимина принести эту банку, ну и твой ненаглядный, естественно, уронил её на пол, и брызги от краски отлетели на его джинсы. Ничего интересного, как видишь. Gook: Я хочу убить их. ДжейДи задерживал с ответом, чем начал нервировать Чонгука. GD: Сейчас у тебя другая задача, если ты забыл. Gook: Мне плевать. Я не оставлю это просто так. GD: Как хочешь. Только не забывай про первоначальный план. И, кстати, за эту информацию тебе тоже придётся заплатить. Gook: Я догадывался. Скоро ты получишь плату. GD: С тобой приятно иметь дело, красавчик. Жду новых фотографий с нетерпением. Экран потух, а на лице Чонгука расцвела широкая улыбка. От предвкушения своего первого убийства его сердце радостно затрепетало. – Ты будешь благодарен мне, мой Чимин. Ты убедишься в том, что я готов защитить тебя от кого угодно. Что я готов на всё ради тебя. Отражение в зеркале оскалилось. На губах заиграл истерический смех. – Что я готов пролить кровь каждого...для тебя.