If I can't have you...

ПОНЕДЕЛЬНИК Чонгук не пошёл на первый урок. Вместо этого он направился к спортивному залу, чтобы попробовать поймать там нужные ракурсы. Стащив ключи от женской раздевалки, юноша осторожно подошёл к нужной двери, но нахмурился, услышав чей-то высокий протяжный стон. – А-ах, быстрее, Ёнсу... Чонгук толкнул дверь плечом, как только понял, чей стон это был. Его и без того разгорячённое тело будто вскипело, и он подчинился диким крикам в своей голове, что убеждали его немедленно прекратить это. Наказать виновников такого ужасного и подлого поступка. – Вот же шлюха, — прохрипел Чонгук, толкая дверь ногой, не столько, чтобы закрыть её, сколько, чтобы куда-нибудь выплеснуть текущую по венам ярость. Блондинка, увидев постороннего и услышав громкий хлопок, поспешила оторваться от шеи полуголого парня, коим, как уже знал Чонгук, был Ёнсу. Однако оторопение на её лице быстро сменилось облегчением. – А, это ты, Чонгук, — сорванным голосом прошептала Лиён, сдувая светлые прядки со своих глаз. – Не хочу спрашивать, какого чёрта ты здесь делаешь, но если ты не вуайерист, то, будь человеком, съеби отсюда... – Отойди от него, — перебил Чонгук со сталью в голосе. Лиён выгнула бровь. – Прощу прощения? – Я сказал, отойди от него. Сейчас же. Плечи Ёнсу застряслись в беззвучном смехе, его руки по-прежнему сжимали молочные бёдра блондинки, покрытые свежими отметинами. – Малыш, ты ошибся этажом? — издевался парень. – Клуб извращенцев в кожаных портупеях... – Я повторяю в последний раз. Чонгук бегал глазами по небольшому помещению, пытаясь найти, чем можно занять руки. Чем можно в скором времени покончить со всем этим. Его взгляд упал на стойку с лыжами. Губы изогнула ухмылка. – Я не знаю, в чём твоя проблема... – Тебе ведь нравится Чимин? — спросил темноволосый, подходя к инвентарю и проводя пальцами по старым деревянным доскам, которые почему-то назывались лыжами. В их городе даже снега почти никогда не бывает. К чему держать здесь столь бесполезные вещи? Что ж, Чонгук собирался использовать их не совсем по назначению. – Допустим. Тебе какое дело? – О, это моё прямое дело. Чон вытащил лыжу, примеряя её к своей руке. Идеально. Прежде чем блондинка успела снова открыть рот, Чонгук резко обернулся и уставился на неё уничтожающим и ненавидящим взглядом. – Такая потаскуха, как ты, не заслуживает даже дышать с ним одним воздухом. Ты никогда его не получишь. Потому что он мой. Пространство разрезал глухой удар, за которым последовали грохот скамеек и болезненный стон. На несколько мгновений Чонгук ослеп от черноты перед его глазами. Его рука горела и пульсировала. Сердце забилось в наслаждении. Он поднял голову, улыбаясь. Девушка, сидящая на подоконнике, прижала ноги к себе и затряслась, как осенний лист на ветру. Слёзы на её лице нравились Чонгуку. Как и ужас, застывший в милых девичьих чертах. – Только мой. Темноволосый отбросил лыжу в сторону, присаживаясь на корточки перед крепким мужским телом, распластавшимся в пыли. Он потянул волосы Ёнсу, поворачивая так, чтобы видеть его физиономию. От удара об угол скамейки из носа лились тоненькие струйки, а на сжатых побелевших губах начал стремительно расцветать синяк. – Ты ёбнутый на голову! — заорала Лиён и зарыдала в голос. – Т-ты убил его? Чонгук почти комично закатил глаза. – Нет, дура. Он без сознания, только и всего. – Только и всего?! – Лучше закрой свой паршивый рот, пока я не приложил твоё блядское лицо о ближайшую стену. Смахнув со лба выбившиеся из чёлки прядки, Чон достал из кармана телефон и включил камеру, начиная фотографировать девушку. Та нахмурила брови, но прикусила губу и только отвернулась, сжимаясь в комочек. Всё существо Чонгука ликовало и торжествовало. Он чувствовал, как новообретённая власть расковывает его. Gook: [12 изображений]. Мне нужна твоя помощь. GD: Нихуя себе. Честно, ты удивляешь меня всё больше и больше, Чонгук-и. Потрясающая производительность. Чимин настолько вскружил тебе голову, мм? Gook: Чимин создан для меня, так что я понятия не имею, о чём ты говоришь. У меня мало времени. Ты получил фотки, теперь я прошу тебя прикрыть меня. GD: За такое я твой покорный слуга на сегодня. Что ты успел натворить? Gook: Я вырубил Ёнсу, и мне нужно будет отнести его к себе домой. GD: Позволь скромненько поинтересоваться, за каким хреном? Gook: У меня есть план. GD: Вот только давай без самодеятельности. Я для кого стараюсь? Для себя одного? Все мои усилия будут попросту бесмысленны, если ты будешь действовать на уровне своих животных инстинктов. Gook: Да больно ты мне нужен. Не хочешь помогать, сам разберусь. Пошёл нахуй. GD: Так-так, красавчик, давай успокоимся. Без моей помощи полиция прикроет твою лавочку сегодня же. Насколько мне известно, Ёнсу и Лиён спят друг с дружкой уже больше двух недель. Ещё я хочу верить, что ты умеешь думать, когда это необходимо, и ты догадался вырубить Ёнсу в безлюдном месте. Но ты не настолько хитёр, чтобы заманить его туда. Сдаётся мне, что он сам шатался по школе во время урока и, очевидно, был не один в это время. Просто обстоятельства для тебя сложились весьма удачные. Я прав? Gook: О, какая дедукция. Поздравляю, на полке два пирожка, возьми тот, что посередине. GD: Закрою глаза на твою язвительность, но, на будущее, я не терплю к себе такого отношения, ясно? Если я захочу, ты сядешь за решётку очень скоро. Gook: А твоя самовлюблённая задница не могла сказать мне, что эта шлюха спит ещё и с одноклассником Чимина? GD: Ты до этого момента даже не задумывался о том, что у Чимина вообще есть одноклассники, красавчик. Gook: Пока я стою рядом с бессознательным телом, я довольно сильно себя компрометирую, знаешь. Ты поможешь или нет? GD: Да куда я теперь от тебя, придурка, денусь. Ты всё ещё в раздевалке? Gook: Как ты... Впрочем, неважно. Да, я всё ещё здесь. GD: Лиён не пытается убежать? Чонгук бросил короткий взгляд на девушку. Та нервно теребила в руках свой бюстгальтер, давно съехавший с груди, и переодически всхлипывала. Он поспешил отвернуться от этой отвратительной картины. Все так любимые многими женские прелести его абсолютно не впечатляли. И даже больше — он их ненавидел. Gook: Нет, она...просто сидит. GD: А красотка умом не блещет, я погляжу. Это нам только на руку. Так. Прежде чем я спасу тебя из затруднительного положения, попрошу раскрыть передо мной твой гениальный план. Чонгук фыркнул. Gook: Ёнсу мне нужен для кое-чего. Он на наш план никак не повлияет. А вот Лиён... Я планировал шантажировать её чем-нибудь, чтобы она пошла и сама рассказала Чимину обо всём. GD: Я приятно удивлён, Чонгук-и. Это очень даже неплохо. Так значит, тебе нужно средство шантажа? Gook: Да. Только такое, чтобы у неё не было выбора. GD: Для начала припугни её тем, что раскроешь всей школе и директору в частности, чем она занимается. Пригрози полицией. И, дабы поставить вишенку на тортик, невзначай упомяни её отца, который лежит в коме уже третий год. Смекаешь, к чему я клоню, мм? Gook: Думаю, да. Я понял. GD: Чудно. И, желательно, свали из раздевалки, как можно быстрее. Я всё устрою, можешь не переживать. Ёнсу притащу в кладовку на втором этаже. Знаешь, где она? Gook: Знаю. GD: Я положу его в красный ящик для новогодних костюмов. Пароль от ящика напишу позже, когда поменяю его. Не забудь забрать парнишу, когда пойдёшь домой. Я вырублю камеры на этажах, но всё равно будь бдителен. Gook: Спасибо. И ещё кое-что. Можешь одолжить мне оружие? Любое. GD: Ммм, мне нравится твоя жестокость. А я уже боялся, что обойдётся без кровопролития. Хочу ещё фото, Чонгук-и. Не так уж сложно, правда? Юноша тихо поворчал себе под нос, собираясь вновь направить телефон на полуобнажённую девушку. Но потом ему в голову пришла другая идея. – Вставай. Лиён вздрогнула, но не сдвинулась с места. – Хочешь испытывать моё терпение? – Ч-что тебе нужно? – Я не просил тебя открывать рот. Я просил тебя встать. Девушка всё ещё колебалась. Чонгук почти заскрипел зубами от раздражения. – Встать, я сказал. Стоило стопам девушки прикоснуться к холодному полу, как её колени подогнулись. Она зашипела от боли, потирая выступающие коленные чашечки. Она смотрела вниз, не поднимая взгляда на Чонгука. И, о боги, как Чонгуку это нравилось. Видеть покорность перед собой. Знать, что ты можешь сделать всё, что твоей душе угодно. И остаться безнаказанным. – Раздень его, — суровый тон Чонгука пускал колющие мурашки по телу девушки. Она вскинула голову и непонимающе захлопала ресницами. – К-кого? – В этой комнате есть кто-то ещё, кроме твоего дружка? Глаза Лиён остановились на Ёнсу. Его грудь почти не двигалась. Она сглотнула вязкую слюну и подполза к нему на коленях. Дрожащие руки потянулись к уже наполовину стянутым джинсам. – П-полностью? – Полностью. В течение бесконечно тянущихся минут блондинка стягивала с парня одежду, склыдывая ту рядом. Когда на Ёнсу не осталось практически ничего, за исключением цепочки на шее и пирсинга в носу, она сложила руки перед собой, не решаясь сказать что-либо. Чонгук одобрительно хмыкнул. – Теперь отойди отсюда. Девушка послушалась мгновенно. Она, тяжело дыша, наблюдала за Чонгуком, делающим фото Ёнсу с разных углов. Gook: [12 изображений]. GD: Кухонный нож подойдёт? Gook: Более чем. GD: Приходи в туалет после этого урока. Третья кабинка. Gook: Хорошо. GD: Развлекайся, красавчик. Докажи Чимину, что достоин его. – Докажу. Обязательно докажу. Чон подобрал своё бывшее орудие и направил острие лыжи на девушку, прислонившуюся к стене. – Сейчас ты внимательно меня послушаешь и сделаешь то, что я тебе скажу. Ясно? – Д-да. – Урок закончится через... — он посмотрел на циферблат на экране, – десять минут. Ты подойдёшь к Чимину и расскажешь ему о своих ночных приключениях. Расскажешь ему, чем зарабатываешь на жизнь. До этого смиренное лицо девушки снова приобрело недовольное выражение. Она как будто собиралась с духом всё это время, чтобы наконец попытаться противостоять Чону. – Зачем мне ему об этом говорить? Он ведь... – Ты хочешь знать, что будет, если ты ослушаешься меня? Чонгук расценил молчание, как согласие. – Чимин всё равно узнает об этом. И директор. И другие ученики. Вопрос лишь в том, что я даю тебе возможность самой во всём признаться. – Меня исключат, и что с того? Денег-то я всё равно буду зарабатывать достаточно. Давай, расскажи им всем, какая я блядушница. Я не собираюсь так унижаться перед Чимином! Не отдавая себе отчёта в действиях, Чонгук отвесил Лиён сильную пощёчину. Громкий шлепок по коже удивил их обоих. Лиён схватилась за горящую щёку, а Чонгук потёр горящую ладонь. Девушка нервно рассмеялась: – Ещё неизвестно, кого из нас быстрее исключат, псих. Острие упёрлось в шею и ощутимо надавило. – Как насчёт полиции, м? В тюрьму хочешь сесть? – То же самое могу у тебя спросить. Если бы Чонгук не хотел для начала поиздеваться над этой ничтожной девчонкой, он бы уже давно пережал ей трахею. Но он взял свою плескавшуюся в венах злобу за рога и приказал голосам в голове замолчать. Он удовлетворит их желания чуть позже. – Безрассудно с твоей стороны перечить тому, кто может проткнуть твою шею насквозь прямо сейчас. Или... Хм, может, я могу перекрыть воздух кое-кому ещё?.. Блеснувшие на дне чужих глаз нотки страха заставили Чонгука улыбнуться. Вот и всё. – Я слышал, у твоего отца небольшие проблемки, ха? – Не смей трогать его, ублюдок! Визг Лиён от последовавшего удара прямиком в распухшую от недавних поцелуев верхнюю губу на короткие мгновения оглушил Чонгука и нехило так проехался по барабанным перепонкам. Нежная кожа моментально треснула и начала кровоточить. Чон схватил девушку за подбородок правой рукой, другой, держащей лыжу, продолжал давить на горло. – Попробуй ещё раз. Я, кажется, тебя не расслышал. Давление на горло усиливалось, отчего у блондинки выступили слёзы. Хватка на подбородке не позволяла отвернуть голову от пронзительных, смотрящих в самую душу и налитых чернотой глаз. – Не трогай его, п-пожалуйста. Зачем тебе мой отец? Ожидаемо, вопрос был проигнорирован. Вместо этого Чонгук одним рывком поднял девушку на ноги и развернул лицом к двери. – Дёрнешься или сделаешь другое глупое движение, можешь быть уверена, твой папочка захлебнётся собственной кровью в ту же минуту. Ты помнишь, о чём мы говорили, мм? Сил напуганной до смерти девушки хватило только на слабый кивок. – Значит, ты сделаешь то, о чём я тебя просил, правда? Снова отчаянный кивок. – Умница. И, помни, я никогда не шучу. Думаю, ты не захочешь это проверять.

* * *

Чонгук был уверен в себе, как никогда. Он точно знал: девчонка не осмелится настучать на него. Даже удивительно, с какой неистовостью она готова защищать своего отца. Впрочем, плюсов, по мнению Чона, это ей не добавляло. Так что он, будучи совершенно спокойным за сохранность своей задницы от тюремного срока, отпустил Лиён, чтобы та хоть немного привела себя в божеский вид, а сам поспешил выйти в коридор, чтобы уже там дождаться захватывающего представления. GD: Шоу должно продолжаться. Верно, красавчик? Как по сигналу раздалась знакомая трель, которая отдалась победным маршем по вискам. Шоу начиналось. Этаж наполнился выползающими из кабинетов учениками, а следовательно, — и громким гулом. Однако сквозь весь этот шум Чонгук мог отчётливо слышать и ощущать неистово бьющееся в груди сердце и резко подскочившее давление на кровеносные сосуды, как только из раздевалки вышел он. Почему, ну, почему он был таким красивым? Почему он занял все мысли юного Чон Чонгука с того самого момента, как появился в поле зрения? Почему он олицетворял собой всё то, о чём Чонгук мечтал годами и так хотел воплотить наяву? Чонгук считал, что ответ был донельзя прост. Потому что он — Пак Чимин. Стройный, длинноногий, обаятельный, привлекательный, приковывающий к себе взгляды уверенной походкой и солнечной улыбкой. Средней длины и насыщенного цвета чёрные волосы, опрятно уложенные в стильную причёску (название которой Чонгук однажды случайно услышал, но в скором времени всё равно забыл), большие, всегда светящиеся искренней беззаботностью глаза коричного цвета, россыпь рыжеватых веснушек на щеках и на кончике носа, всегда строгая школьная форма, состоящая из классических прямых чёрных брюк, в петлях которых красовался кожаный ремень с блестящей треугольной пряжкой, и белоснежной рубашки в мелкий горошек, расстёгнутой на одну-две пуговицы и открывающей вид на острые ключицы, и всегда следующий рядом шлейф терпкого хвойного аромата — всё это, мягко говоря, сводило Чонгука с ума и не прекращало являться во снах, как самый сладкий и запретный плод, думать о котором становилось невыносимее с каждым днём, ибо в руках покалывало от жгучего желания наконец прикоснуться к манящей бледной коже и оставить на ней свои следы. Показать, что он занят. Про заразительный и абсолютно очаровательный звонкий смех, высокого тембра голос, который плавил Чона сильнее, чем плавился сыр в микроволновой печи, открытость, общительность, желание помочь всем и вся, спортивное телосложение и гибкость, в полной мере раскрывшуюся на общих зачётах по гимнастике, любовь к литературе и истории, высокие оценки по всем предметам и краснеющие в смущении щёки каждый раз, когда кто-нибудь хвалил внешний вид или ответ на уроке, Чонгук решил не вспоминать. Потому что сил его больше не было смотреть издалека и пускать слюни, спрятавшись за учебником и томно вздыхая на любой случайный взгляд карих глаз в свою сторону. И было бы куда проще смириться со своим положением, если бы по его Пак Чимину не сохла каждая вторая девчонка в его окружении. Не то чтобы Чонгук знал это наверняка, но красноречивого стреляния глазками, подмигиваний и визжаний было более, чем достаточно, чтобы осознать, сколько сердец успел покорить Чимин своей персоной. Чонгук растворился в нём полностью и готов был посвятить себя ему одному целиком, без остатка. Если бы только Чимин сам этого захотел... Чонгук уверен, что они созданы друг для друга. Судьба не могла ошибаться. Он с самого начала знал, что готов положить весь мир к его ногам, стоило бы тому только попросить. Готов был сделать всё, лишь бы Чимин смотрел на него такими же влюблёнными глазами, дарил бы свою улыбку только ему одному, касался бы его так нежно и трепетно, оставляя горячие поцелуи на его губах. Но Чимин смотрел на него так же, как и на всех других. Улыбался всем, кого видел рядом с собой. Позволял трогать себя любому. И, наверно, позволял втягивать себя в страстные поцелуи кому-то другому. Кому угодно. Но не Чонгуку. Чонгук долго не понимал, почему так происходит. А потом пришёл к выводу, что вокруг слишком много тех, кто мешает. Перетягивает внимание на себя, из-за чего Чимин просто не может сконцентрироваться на Чонгуке. Ревность настолько сильно ослепляла юношу, что не позволяла здраво оценивать ситуацию. И Чонгуку в голову пришло простое, но практичное решение. Если тебе что-то мешает, просто убери это, правильно?.. – Боже, Лиён... Что с твоей губой? Почему ты... Чонгук покачал головой и с трудом отвёл взгляд от румяного после физкультуры лица, неровно вздымающейся груди и выступающих синих вен на крепких руках... Уголки его губ скривились в гримасу отвращения. Он ненавидел то, как обеспокоенно звучал голос Чимина. Он ненавидел то, с каким вниманием Чимин смотрел на Лиён. Он ненавидел те эмоции, что вспыхнули в глазах Чимина при виде состояния девушки. Он. Ненавидел. Это. – Чимин, мы можем поговорить? — блондинка едва ли сдерживала всхлипывания и потерянно оглядывалась по сторонам. Как только она поймала взгляд Чонгука и получила настойчивый кивок в ответ, то её заметно начала колотить дрожь. Она ничего не может сделать. Потому что она совершенно беспомощна перед Чонгуком. А значит, ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. – Конечно. Пойдём куда-нибудь... – Нет, я скажу здесь! – Лиён, тебя всю трясёт, и ты плачешь. Ты уверена, что не хочешь... – Послушай меня, пожалуйста! Неконтролируемая истерика девушки так или иначе привлекла внимание мимо проходящих учеников, которые стали в замешательстве или останавливаться, чтобы узнать, что происходит, или поспешно уходить куда подальше. Среди тех, кто в полном шоке остановился сразу же, был и Ким Тэхён. Он протиснулся сквозь небольшой и пока не такой плотный круг вокруг парочки и хлопнул Чимина по плечу, чтобы привлечь его внимание. – Какого хуя, Чимин? Что с ней? Пак нехотя и несколько испуганно повернул голову в сторону Тэхёна. – Тэ, я без понятия. Я не знаю, что делать, но ведь ей плохо, посмотри. – Со мной всё нормально! — возразила Лиён, хватая Чимина за обе руки. – Да слушай же ты наконец! – Я слушаю, малышка, я слушаю, — брюнет мгновенно притянул дрожащее тело девушки к своей груди и сомкнул руки на её талии. – Я просто думаю, что ты не совсем в порядке прямо сей... – Я работаю проституткой в борделе на другом конце города! — крикнула девушка, сбрасывая чужие руки и отходя на шаг назад. Воцарившаяся тишина нещадно давила на уши. Чонгук как будто услышал треск стёкол в своей груди. Чимин неверяще уставился на девушку и распахнул и без того большие глаза. – Ч-что? – Я шлюха, Чимин! Шлюха! Сплю с богатыми индюками, которые готовы платить огромные суммы, чтобы трахаться со мной! Шёпот прошёлся по кругу, как снежная лавина. Многие брезгливо поморщились, смотрели с осуждением и непониманием, качая головами. Но, по большей мере, никто не мог осознать, что сейчас творится и что это за внезапный сеанс сплетничества и раскрытия грязных секретов. Нахмуренные брови Чимина выдавали всё его охеревание с происходящего. А ещё на карамельных радужках появилось разочарование. Режущее и посылающее неприятные мурашки разочарование. Чонгук никогда в своей жизни не хотел увидеть такой взгляд от Чимина. Никогда. – Почему... Почему ты раньше мне не сказала? Пак сложил руки на груди, ограждая себя от стоящей напротив девушки. Вся его доброжелательность будто испарилась, превратилась в презрение и обиду. – А как я могла тебе сказать?! — взревела Лиён, пытаясь протянуть ладони к Чимину, но её движение было остановлено суровой хваткой сбоку. – Вынуть язык из задницы и сказать, Лиён, — ответил Тэхён, отталкивая девушку на значительное расстояние. Она запуталась в ногах и упала, оказавшись такой маленькой и слабой под десятками пронзительных и ядовитых взглядов. Никто не стал ей помогать. Никто не протянул руку, чтобы помочь подняться. Никто. – Давай, реви дальше в три ручья. Жди, что мы тебя пожалеем, — безжалостно продолжал Тэхён, нависая над блондинкой, как стервятник над падалью. – Не надо, Тэхён, — Чимин оттащил друга за локоть и устало мотнул головой в сторону уборных. – Пошли отсюда. Она сама знает, что поступила неправильно. – О, да! Именно поэтому она пудрила тебе мозги всё это время и врала в лицо. Неправильно, Чимин? Неправильно?! Может, она поступила с тобой, как последняя сука? – Тэхён, я прошу тебя. Я не хочу больше... Пожалуйста. – Твоя добродетель тебя погубит, Мин-и. Вот я бы ей всыпал по первое число... Два друга продолжали переговариваться о чём-то, но отошли на расстояние, с которого Чонгук больше не мог их слышать. Лиён больше ничего не говорила. Её плечи тряслись в рыданиях, а глаза болезненно покраснели. Чонгук подошёл к ней, чтобы шепнуть: – В три часа жду за заброшенным складом. И после этого, не дожидаясь ответа, зашёл в туалет, в который минутой ранее зашли Чимин и Тэхён. Чонгук хотел прошмыгнуть в третью кабинку, но пригвоздился к полу после тэхёновского: – Проваливай отсюда! Чон напрягся настолько, что мог поклясться, что на его затылке волосы встали дыбом. Он опасливо повернул голову к источнику низкого и грубого голоса, но наткнулся на удивлённый взгляд Кима. – Ой, парень, прости, я думал, что это... Неважно, в общем. Иди делай, что ты там хотел. И как бы Чонгук ни хотел смотреть на парней на коротком пути к кабинке, он всё равно невольно задержал свой взгляд на мрачном выражении лица Чимина, что смачивал лицо холодной водой из-под крана, пытаясь замаскировать слёзы, и на Тэхёне, стоящем рядом и обнимающем Пака поперёк живота. Сердце Чонгука выкрутило парочку сальто и сжалось. Слёзы на всегда искрящемся светом лице отдались болью глубоко внутри. Он забросил эти мысли куда подальше, ибо сейчас было как-то не до них. Третья кабинка встретила его сверкающим в слабом утреннем свете лезвием, свисающим с держателя для рулонов туалетной бумаги. Юноша аккуратно взял нож за яркую чёрную рукоятку и провёл стальным лезвием по указательному пальцу. Красная тоненькая дорожка скатилась на ладонь и отпечаталась каплями на полу. Gook: А если бы нож взял кто-нибудь другой? GD: Но не взял же, правильно? Я наточил его, как следует, красавчик. Не порежься. Gook: Ага. Спасибо, я у тебя в долгу. GD: Да не за что. Только смотри, не облажайся. Остаток дня пролетел для Чонгука стрелой. Все продолжали шептаться о Лиён, которая свалила куда-то сразу после того, как смогла совладать с эмоциями и перестать шататься. Чонгуку было совершенно плевать, куда та направилась, главное, чтобы припёрлась на место встречи в нужное время. Никто не поинтересовался у темноволосого, где тот шатался первый урок, потому что всем было плевать на Чонгука ровно настолько же, насколько Чонгуку было чхать на всех вокруг него. У семьи Чонгука была не самая радужная репутация, и с этим фактом сам Чон ничего поделать, к сожалению, не мог. Да и, на самом деле, Чонгук недалеко ушёл от слухов, которые ходили про фамилию его семьи. А потому никто из учителей, ради своего же блага, не спрашивал с Чона ровным счётом ничего, лишь бы тот в школу ходил, а остальное — как по настроению. После последнего урока ключ от раздевалок был возвращён на законное место, а пришедшего в себя Ёнсу, чудесным образом связанного и заткнутого плотным куском строительного скотча, пришлось ещё раз прикладывать затылком об колено, загребать себе на спину и выносить из школы через пожарный выход, так же предварительно открытый. Впрочем, Чонгук догадывался, кто совершил все эти чудеса, и собирался возвести воображаемый памятник этому ДжейДи. По приходе домой Чон усадил тяжеловесную тушку на стул в своей комнате, подкорректировал верёвку так, чтобы привязать запястья к спинке, а ноги — к ножкам стула. Скотч Чонгук пока решил оставить. Чтобы Ёнсу не откинулся раньше, чем ему это было бы нужно, Чонгук написал отцу записку и оставил её на тумбочке в прихожей. И теперь, разобравшись с пленником, Чонгук с нарастающим воодушевлением, едва ли не подпрыгивая, шёл к заброшенному складу. Нож в кармане придавал ему неописуемый прилив сил. Как-то сам собой перед глазами возник образ Чимина, одетого сегодня не по форме (что он мог позволить только в день дежурства). Эти джинсы, облегающие крепкие бёдра, мешковатая толстовка, в которой Чимин тонул, как зефирка в какао... Худощавый силуэт парень различил сразу, стоило ему обойти полуразрушенное и полугнилое деревянное строение. Девушка тоже заметила его и, не давая опомниться, налетела на Чона с кулаками. От резкой боли в носу перед глазами заплясали белые искры, и зрение поплыло. – Доволен, Чонгук?! Ты доволен собой, а?! – С-сука, — прошипел Чонгук, пиная Лиён в живот со всей силы, которую смог в себе собрать. Девушка отлетела к стене и моментально оказалась прижата чужим весом. – Ты всерьёз думаешь, что можешь противостоять мне? – Да кем ты, блять, себя возомнил?! Если ты думаешь, что таким образом добьёшься расположения Чимина, то ты глубоко заблуждаешься! Чимин никогда не полюбит такого, как ты! – Заткнись! — Чонгук навалился всем своим телом, буквально вдавливая девушку в стену. – Не то что? Побьёшь меня? Давай, вперёд! Покажи Чимину, что ты неуравновешенная мразь! – Заткнись, мать твою! Перед глазами всё ещё было мутно, а голова начинала кружиться. Чонгук прикоснулся к адски ноющему носу и увидел на руке алые разводы. – Ты мне нос сломала, ненормальная, блять! – Я ненормальная?! Я?! Посмотри в зеркало, конченный ублюдок! Где Ёнсу?! – Не твоё дело. Лиён попыталась заехать коленом Чонгуку по паху, но тот уловил чужое движение и пресёк ничтожную попытку. – Я сделала всё, о чём ты меня просил, мудак. Что тебе ещё от меня нужно?! Чон шмыгнул носом, вытирая кровь рукавом кожанки. Он засмеялся и даже немного отодвинулся, чтобы потянуться одной рукой в карман. Когда перед глазами девушки возник нож, то истеричные визги превысили всевозможные показатели. – Отпусти меня, урод! Ублюдок! Ты совсем ебанулся, да?! Но Чонгук погрузился в пузырь из голосов своего сознания, которым наконец дал волю. Он покрутил нож, пристально смотря на девушку, что тяжело сглотнула и забилась в клетке из рук Чонгука, как муха в липкой паутине. – Отпусти! Конченный псих! Крик. Вспышка ярко-алого цвета пеленой опустилась перед глазами. Удары сердца отдавались по шее и вискам, уходя куда-то в пятки. Рука, несмотря на всю силу, дрогнула и...отпустила. Шаг назад. Распахнутые в животном ужасе глаза, замершие и закатившиеся. Красивое кремовое пальто, окрасившееся тёмным пятном. Одуряющий запах железа в воздухе. Чонгук смотрел, как завороженный. Смотрел до тех пор, пока из приоткрытого рта не потекла порция крови, что следом лилась на его демисезонные ботинки. Два тела отделяла рукоять ножа, торчащего из груди, больше не двигающейся. Кожа бледнела на глазах. Запах сгущался плотным облаком. Чонгук считал частоту своего пульса, чуть шевеля засохшими губами. Порыв холодного ветра пустил по телу толпу мурашек. Чонгук выдернул нож и слизал с кончика приятные на вкус красные капли. Он прислонился к ледяной коже, оставляя между губами жалкие миллиметры. И прошептал на выдохе: – Назови меня психом ещё раз, малышка.