If I can't have you...

ВОСКРЕСЕНЬЕ Они молчали, уставившись друг на друга. Чимин, боясь сделать лишний вдох, отполз как можно дальше, насколько это позволяли больничная койка и его ноющее тело. Вопреки очевидному он не мог поверить в то, что тот самый ДжейДи, что был известен всем школьникам в городе, как «жулик, способный слить какую угодно информацию», был его лучшим другом. Как оказалось, это была лишь верхушка айсберга, ведь полиция неоднократно ловила ДжейДи за участием в различных незаконных операциях и мошеннических сделках, а недавно начала подозревать и в пособничестве некоторым крупным преступникам. Никто не знал, как выглядит ДжейДи, сколько ему лет и чем он занимается в повседневной жизни, хотя многочисленные расследования выявили-таки подростковые замашки в его поведении. Удалось выяснить также нерадостную деталь: у ДжейДи были очень мощные покровители, и его поимка будет той ещё занозой для хранителей порядка. Громко хмыкнув, Тэхён медленной поступью прошёл к окну и сгорбился, отворачиваясь. – Увидел, значит, — сказал он, поняв, что послужило причиной такому настороженному взгляду друга и его желанию держаться подальше. – Как глупо. Никогда не думал, что спалюсь таким примитивным образом. Чимин покачал головой, отбрасывая чужой телефон на пол. Громкий стук заставил его вздрогнуть. – Почему... — тот же бесполезный вопрос, который он задавал Чонгуку. Больше по инерции. Ведь на вразумительный ответ он всё равно не надеялся. В который раз за день сердце замерло, грозясь остановиться. – Почему, Тэхён? От всегда слегка оскалистой улыбки лучшего друга на этот раз стало пробирающе до костей холодно. – Честно, Мин-и... Я и сам не знаю. Слёзы будто закончились, и только поэтому Пак всё ещё не заплакал. Он просто отказывался посмотреть правде в глаза. Когда вся его жизнь успела превратиться в этот кошмар?.. Было больно. Больно от осознания того, что близкий человек, которому ты доверял больше всего на свете, был преступником. Больно от предательства... – Мне в один момент стало скучно, — продолжал Ким. – Я даже не помню, когда получил то странное сообщение... Но это было давно. Я точно ещё учился в начальной школе, — он усмехнулся, поворачивая корпус, но по-прежнему избегая карамельных радужек. – Почему? У меня нет ответа. Я просто захотел. Мне абсолютно плевать на людей, Чимин. Нет ни любви, ни ненависти. Только равнодушие. Мне предложили работу. И я справился. А потом не захотел уходить, только и всего. И так, собственно, я оказался там, где сейчас. Как там любят говорить? «Неуловимый ДжейДи»? Что ж, пожалуй. – Какую работу они т-тебе предложили? — сам удивился своему не дрожащему голосу. Кажется, сил уже не было даже на это. – Поверь, ты не захочешь знать. Но это было тогда. Сейчас я не пачкаю руки, потому что всю грязную работу выполняют за меня. Я лишь руковожу процессом: прикрываю, прячу улики, заметаю следы, направляю, готовлю «реквизит», рою информацию. Либо приманиваю желанным «пряником», либо нахожу средство шантажа. Работёнка не из лёгких, я тебе скажу. – Тэхён, ты... Но ты ведь... – Не нужно ничего говорить, Мин-и, — мягко остановил, не убирая с лица улыбки. – Теперь всё это не имеет значения. – Все эти ж-жертвы, — сглотнув тугой ком в горле, всё равно вновь спросил, хотя, на самом деле, ничего из этого не хотел бы знать, — твоих рук дело? Ким ответил не сразу, низко опустив голову. Так Чимин не мог видеть спрятанные за чёлкой глаза. – Да. Простое слово, от которого внутри прошлись холодные мурашки. Так безразлично и пусто оно было сказано. – Это был заказ, который немного вышел из-под контроля. Как я уже сказал, на людей мне абсолютно плевать, поэтому никакие муки совести меня не гложат, даже сейчас. Когда дело касается заказного убийства, я просто получаю указания, нахожу подходящую кандидатуру на роль палача и координирую его действия. Потом отчитываюсь перед заказчиком и организацией. Но на этот раз всё было по-другому. Заказчиком, в прямом понимании этого слова, был я. – Ч-что? – Лиён неимоверно выводила меня из себя. Меня постоянно мучил вопрос, как ты вообще мог находиться рядом с ней дольше пяти минут? Она обманывала тебя, и я, честно говоря, был категорически против ваших отношений. – Но мы... Мы никогда не... – Я не мог просто взять и устранить кого-то, не согласовав действия с... Хм, «начальством», если так будет уместно. Поэтому я попросил разрешения и получил его, всё-таки я, можно считать, важная шишка в нашей иерархии. Я хотел искать убийцу сам, но господин Чон посоветовал мне обратить внимание на его сына. Чимин распахнул глаза ещё шире и почувствовал мерзкое ощущение, ползущее по сердцу. – Господин Чон... Это же тот маньяк?.. – Верно. – И что он... Тоже, получается, состоит в этой организации... – Состоит, это мягко сказано. Он один из её основателей, — увидев шок на лице друга, Тэхён коротко посмеялся. – Чон Дживон на сегодняшний день довольно известный маньяк, к тому же, сумевший сбежать из тюрьмы. Так о чём это я... Его сыном, как ты мог догадаться, и был Чонгук. – Его отец... – Да-да, я сам удивился. Но господин Чон заверил, что Чонгук уже готовенький, и его нужно лишь слегка подтолкнуть. Недолго наблюдая за ним, я понял, что он от тебя без ума. Втрескался, бедняга, по уши. Тут, мне кажется, в скором времени, даже без моего вмешательства красавчик бы долго не продержался и загнал бы первому попавшемуся заточку в почку. Хотя он совершенно не замечал того, что у тебя была девушка... – К-красавчик? – А? О, я его так называл в переписке. Можешь почитать, если хочешь, — ответом ему стало резкое качание головой. Тэхён пожал плечами: – Ну, не хочешь, как хочешь. Чонгук согласился очень быстро, я бы даже сказал, слишком. Впрочем, я же предложил ему тебя. А от таких перспектив пареньку мгновенно вскружило голову. Я опасался, что мальчик, который никогда прежде не проливал чужую кровь, не сразу решится на убийство и уж точно не справится с жертвой так быстро и хладнокровно. Но, признаться, Чонгук оправдал все мои ожидания. Он был неглуп, хоть и импульсивен, и прислушивался ко мне. – Предложил... меня? До Чимина как будто с опозданием доходил смысл сказанного, а мозг судорожно пытался переваривать поступающую информацию. – Образно говоря, да. На самом деле, конечно, я бы ему не позволил ничего с тобой сделать, — на этих словах Ким почему-то раздражённо цыкнул. – Мне нужно было лишь, чтобы он убрал Лиён. Когда с ней было покончено, я собирался кинуть его. Но потом меня попросили устранить Юнги, и я решил, что Чонгук будет лучшим для этого кандидатом. Попутно он без моего ведома убил Инхёка, о чём мне, впрочем, сразу же сообщили. Но я не счёл нужным тогда его наказывать, всё равно этот рыжий ублюдок мне никогда не нравился. А, наверно, стоило бы... – Юнги... Зачем его... – Я не вдавался в подробности, но, судя по всему, твой кадет совал свой носик туда, куда не следовало. Устранить подполковника — задачка не такая простая, но вот его сына... – Так вот почему... Чонгук убил... — внезапно Чимин почти подскочил, а его голос, наконец, надломился. – А Юнна... Юнна здесь при чём?.. Тэхён нахмурился, сердито выдыхая. – Я говорил ему не трогать её, но, конечно, к тому времени Чонгук уже меня не слушал. Я полагал, что доходчиво объяснил ему перспективы его выходок, но... Ошибся. После инцидента с Юнной во мне что-то щёлкнуло, и я... Ха, даже смешно. Захотелось поиграть в карателя, наверно. В общем, я решил предать Чонов. Я связался с полицией, не под своим фирменным прозвищем, конечно, и выложил многие карты. А дальше ты знаешь: засада, арест... Только вот я опять просчитался. Как-то я упустил, что господин Чон не так-то прост... – А Юджон и Ёнсу?.. – Эти-то? На них мне было глубоко пох... Кхм, всё равно. Чонгук развлекался с ними сам, меня это мало заботило. На самом деле... Я даже предположить не мог, что вся эта история зайдёт так далеко. – Тэхён, а как же полиция?.. Неужели тебя ни разу не?.. – Редко бывает, когда что-то идёт не так, я тщательно готовлюсь к каждому заданию, и уж тем более я подготовился к своему собственному. Убийство Лиён было спланировано идеально, с остальными пришлось чуток повозиться. Но здесь, однако, у меня было маленькое преимущество: господин Чон тоже контролировал своего сына, так что, до недавнего времени, всё шло более, чем гладко. Я нахожусь под покровительством организации, и доверенные лица хорошо заботятся о моей безопасности. – Погоди-ка... Ты говорил, что решил предать Ч-Чонов? – Это отец Чонгука добил твою сестру, и я не в силах был его остановить, — припечатал Тэхён и услышал прерывистый выдох. – Этого я не смог ему простить. Его тоже скоро поймают, улик паренькам в форме я предоставил достаточно. А что касается меня... Ну, раз пока живой брожу, значит, меня ещё не раскрыли. Но это всё ненадолго. Меня уберут. И уберут болезненно. В душе Чимина боролись противоречивые чувства, которые он старался заглушить. Он ни в коем случае не должен был жалеть Тэхёна после всего, что он сделал... Но дурацкая привязанность. То безоговорочное доверие, что стояло между ними каменной стеной. Вера в своего друга... – Не надо, Чимин, — позвал Тэхён, словно догадываясь, о чём именно тот сейчас размышлял. – Меня жалеть нет смысла. Я не оступился и не признал свою ошибку. Я с самого начала знал, кем в итоге стану и чего мне это будет стоить. Я поклялся себе только в том, что ты не пострадаешь. Что я не позволю навредить тебе. Потому что ты мой единственный друг, и это последнее чувство, которое у меня вообще осталось. Я эгоист, Чимин, и готов поставить свои интересы выше любых других, нарушить чужую свободу ради своих прихотей. Оборвать чью-то жизнь от простой скуки, в попытках развеять серую пустоту. И мне абсолютно плевать, сам я это буду делать или по чьей-то указке. Мне нравится видеть, как другие люди страдают. Кроме тебя. Если бы ты не был дорог мне, то, скорее всего, был бы уже мёртв. Но я... Хм, в который раз я пожертвовал своим положением ради того, чтобы спасти тебя. Но это ни капли меня не оправдывает. Да я, в общем-то, и не раскаиваюсь. Ты — моё слабое место. И это самое слабое место меня и погубило. Жалею ли я об этом? Пожалуй, нет. Жизнь для меня ровном счётом ничего не значит. В том числе, моя собственная. С этими словами Тэхён отошёл к своей куртке и достал пистолет. Чимин вскочил с кровати так резко, что боль пронзила всё его тело. Он опустился на колени, не в силах сделать и шага, и дал, наконец, волю слезам, что пытался сдерживать всё это время. Когда он смог поднять голову, пистолет упирался другу в висок. – Надеюсь, допрос окончен? — спросил Тэхён, улыбаясь. – Зачем?.. Зачем, Тэхён?! Зачем ты рассказал мне всё это, если собрался умирать?! – Потому что после всего, что случилось, ты заслужил это знать. Я не смог уберечь тебя, нарушил свою клятву. Уже никогда я не смогу посмотреть в твои глаза, как прежде. Ты заставлял меня чувствовать то, что такое чудовище, как я, не должно чувствовать. И, честно говоря... Лучше я убью себя сам, чем организация придёт за мной и как-либо зацепит тебя. Больше я этого не допущу. – Подожди, Тэхён, подожди... – Прости меня за то, что я был твоим другом. Чимин закричал. Прошла секунда или, может, несколько... Он не знал. Громкий смешок сорвался с губ сам. – Ты даже, наконец-то, смог не ругаться. Ким не ответил, но улыбнулся шире, кладя палец на курок. Раздался оглущающий щелчок. – Почему «ДжейДи»?.. Тэхён, не выдержав, рассмеялся, будто только этого вопроса и ждал. – Ненавижу, когда говорят «ДжейДи». Правильно было бы «ДжиДи», раз уж на то пошло. «Golden Dragon». Твой Золотой Дракон, Мин-и. На этот раз тишину разрезал выстрел.

* * *

Неделю спустя Погода стояла мрачная, дождливая. Как назло, солнце не выглядывало вот уже несколько дней. Заняться в больнице Чимину было нечем. А так хотелось найти хоть какое-то другое времяпрепровождение кроме размышлений. Горьких, тёмных, угнетающих. К нему никто не заходил, кроме оперативников и следственной группы. Расспрашивали обо всём, о чём только можно. Чимин говорил неохотно, с трудом держа лицо. Когда же ежедневная пытка заканчивалась, заходился в истеричных рыданиях, до синяков кусая костяшки пальцев в попытках быть тише. Говорить о Тэхёне было больнее всего. Он рассказал лишь то, что услышал от него самого, а потому так желанных полицией сведений об организации дать был не в состоянии. Его отругали медсёстры, когда прибежали после выстрела, ведь от его передвижений разошлись швы. Его состояние заметно ухудшилось. Как проходили похороны Кима, он не знал и не хотел знать. Полицейские стали настолько частыми гостями в его палате, что он мог бы и спросить. Но язык не поворачивался. А глупое, нерациональное чувство буравило изнутри. Это было невыносимо. Чимин понятия не имел о том, что ему делать дальше. Ему казалось, что он держит на сердце какой-то страшный секрет, которым ни с кем не может поделиться. Кошмары стали такой же неотъемлемой частью жизненного распорядка. Они являлись не только во снах. Иногда в виде фантомных вспышек перед глазами, головокружением и ощущением липких пальцев на шее, сдавливающих горло так, что невозможно было кричать. Кровь будто впиталась в кожу, осела повсюду плотным облаком. Глаза постоянно жгло от слёз. Плакать — вот и всё, что Чимин мог делать. Плакать о бабушке, друге, сестре, что до сих пор не вышла из комы. Ему не было стыдно за то, что он считал её мёртвой. Плакать о тех, кто был убит рукой палача, в которого Чимин успел влюбиться. Пожалуй, плата за его наивность вышла слишком неравноценной, но разве имело ли это теперь смысл? Отца Чимин не ждал. И не хотел видеть. Возвращаться в старый дом не хотелось. Ведь там его вновь ждала кровь: не такая густая и не в таком количестве, но... Снова боль. И снова жгучие прикосновения, о которых сказать он уже ничего не сможет. Чимин не хотел быть частью этой паутины. Быть частью той истории, где все вокруг погибли. Где те, кого ты любил, разрушили твою жизнь. Где тебе нет места. Где больше нет того, что помогало бы тебе держаться. Ненавидеть Чонгука было легко. Однако сложно было стереть из памяти те дни мимолётного счастья. Ненавидеть Тэхёна было сложнее. Но и пытаться простить — мерзко и тщетно. Вот только забыть все те годы, что они шли вместе, плечом к плечу, переживая вместе все невзгоды, обрушившиеся на них, было сродни пытке. Цепляться за свет, что был объят тьмой, было быссмысленно. Цепляться было не за что. Совсем не за что. За окном садилось солнце. И что-то внутри сломалось окончательно. Чимин свесил ноги с кровати. Посмотрел на свои бледные руки и кинул взгляд на маленькое заркальце. От той сладкой карамели в глазах остался лишь туман. Лицо ничего не выражало. Когда-то он уже видел такое же. Наверно, в тот день, когда отец сказал, что убьёт его, а мачеха деловито кивала в поддержку. Промелькнула мысль о том, что... Возможно, он не хотел бы ничего знать. И смог бы жить, как и прежде, ни о чём не подозревая. Ведь это было похоже на мечту: недосягаемую и слишком прекрасную, чтобы в неё верить. Но мечта сбылась на мгновение, окатив следом всё вокруг кровавым заревом. Было бы лучше жить в небытии? Только вот теперь Чимин узнал, что может скрываться за сказкой. И мысль была отброшена. Взять в руки было нечего, кроме зеркала. Он попросил его сегодня за ужином. Кулак прошёлся по центру, разбивая на осколки. Зажмурившись, Чимин провёл одним по запястью, сильно надавливая. Он знал, что это его не убьёт. Только разогреет перед главным. В глазах потемнело. Он услышал под пальцами собственный пульс и точным движением вогнал наиболее острый край под кожу. Вены налились синим. Красный цвет резко с ним контрастировал. Сквозь шум в ушах послышались скрежет открывающейся двери и нервный возглас медсестры. – Пак Чимин... Ваша сестра... Юнна... Она пришла в сознание только что и... Боже мой, что вы делаете?! Улыбка расползлась по лицу, и Чимин позволил чужим рукам попытаться остановить кровотечение. Наверно, самоубийство подождёт. А пока у него есть, за что цепляться, он не перестанет пытаться забыть и жить дальше. Никогда.