If I can't have you...

ВОСКРЕСЕНЬЕ Холодно. Было так холодно, что Чимин не переставал дрожать. Он не хотел открывать глаза. Но, пересилив себя, разомкнул веки, привыкая к темноте. Крыша. Они были на крыше. Лезвие у шеи тут же дёрнулось. Чимин испуганно выдохнул, но не посмел пошевелиться. Оно было таким же холодным, как и ветер. А вот чужая рука, едва касавшаяся шеи, обжигала похуже огня. – Проснулся, любимый? — прошелестело над ухом. Чимин, не зная, что ему теперь следует делать, чтобы не разозлить Чона, как тогда, слегка кивнул. Всё это походило на ночной кошмар. Не было времени осознать происходящее — припирало к стенке новым, ещё более ужасающим. Полиция скоро должна быть здесь. Но сможет ли помочь? Чимин уже ни в чём не был уверен. Хотелось только глотать собственные слёзы бессилия. Ему было страшно. Страшно до того, что в данный момент он начал мечтать лишь о том, чтобы Чонгук убил его не так бесчеловечно, как... Горло сжалось. Чужая рука ласкающе провела по щеке. – Пока тебе нечего бояться, Чимин-а. Но, знаешь, ты несколько меня рас-... Грохот где-то в глубине здания прервал Чона. Чимин не мог видеть, но чувствовал широкую нездоровую улыбку затылком. Когда первый человек в форме появился в проходе, Чонгук рывком поднял Пака на ноги и приставил нож вплотную, для верности прорезая небольшую царапину. Чимин только сейчас понял, что находились они на самом краю, и лишь полшага отделяло Чонгука от пропасти. Бежать было, решительно, некуда. Он даже не вскрикнул. Сквозь замыленнный слезами взгляд увидел десяток направленных на них автоматов. Хватка темноволосого не ослабла ни на секунду. – Вы окружены, — угрожающе, но в то же время спокойно произнёс один из полицейских. – Отпустите заложника. – Нет, — так же спокойно ответил Чонгук и демонстративно прижал Чимина ближе. Лезвие надавило сильнее, но кровь всё ещё не побежала. Словно Чон всего лишь издевался, показывал, что шутить он не будет. Закралась слабая надежда на то, что ранить Чимина он не хочет. Воздух искрил. Вперёд вышел мужчина, и при его появлении Чимину почти безрассудно захотелось кинуться ему навстречу. Вот только смотреть в глаза старшему Мину не было никаких моральных сил. Ноги подкосились, но Чонгук жёсткой хваткой заставил его стоять спокойно. – Доброй ночи, офицер Мин. Какая неожиданная встреча, — глумился Чонгук. – Я тебе не офицер, — не очень профессионально огрызнулся мужчина, но, кажется, все вокруг понимали его волнение. – Где мой сын? Ожидаемо, Чонгук размашисто рассмеялся и кивнул головой на лестницу в здание. – Посмотрите в квартире, — но, заметив слегка ошарашенные взгляды, с издёвкой пояснил: – У меня не было времени вынести мусор. Мужчина побледнел на глазах. Он гневно двинулся прямо в их сторону, но сослуживцы преградили ему путь. Они обсуждали что-то излишне энергично, спорили, просили Мина успокоиться... Чимин наблюдал за этим с очень тревожным чувством в груди. – Что ты сделал с моим сыном?! Чимин, что он сделал? Отвечай! Не сумев сдержать выкрика, Чимин почти вывернулся из цепких рук от довольно болезненного пореза. Все вмиг замолчали. Тёплая жидкость побежала по шее, капая на землю. У Чимина закружилась голова. – Ещё одно слово — и я перережу ему горло, ясно? Конечно, разбрасываться жертвами полиция не имела права. А потому на крыше стало так тихо, что, казалось, можно было расслышать биение сердец. Пульс в висках отбивал сумасшедший ритм. Дрожали пальцы. Чимин с охотой провалился бы в обморок снова, лишь бы не слышать больше ядовитого звонкого голоса, который когда-то... Когда-то. Всего лишь позавчера утром. Какое-то мгновение изменило для них всё... – Ч-Чонгук... — позвал Чимин, повернувшись в руках. Он расслышал нервный шёпот за своей, теперь, спиной наверняка обомлевших от его действий мужчин. Чимин и сам не понимал, что он делает. Он хотел забыть всё, что произошло с ним. Всё, что теперь будет являться во снах ежедневно. То, что будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. И хуже всего то, что он сам будет чувствовать себя виноватым в смертях людей, в той или иной степени близких ему. Лиён, Инхёк, Юнна, Юджон, Ёнсу, бабушка, Юнги... Семь. Кровь этих людей капает и с его рук тоже. А ведь жертв могло бы быть и больше... Или ещё будет, если Чонгука опять упустят. А его отец снова его спасёт. – Зачем, Чонгук? Почему... Зачем ты это делаешь?! — голос сорвался на первом же слове, а лёгкие сжались, вызывая хриплый кашель. Чимин устал. Очень от всего этого устал. Ему было уже всё равно, как Чонгук поступит дальше. Он никогда не был сильным... И вынести такое он просто не смог... И вряд ли сможет. Наконец, лицо Чонгука предстало перед ним. Торжествующее выражение портили только хмурящиеся брови. Темноволосый вытер дорожки алого о свою куртку и резко смягчившимся тоном пояснил, словно маленькому ребёнку: – Потому что я люблю тебя, Чимин. Неужели непонятно? То, что Чонгук вообще позволил ему повернуться и говорить, окончательно добило. Чимин сжал кулаки и, не обращая внимания на ледяной ужас в собственном сердце, продолжил: – Никакая это не любовь, Чонгук! — он не понимал, почему продолжал называть его по имени... Словно какая-то дурацкая надежда всё ещё жила где-то глубоко. Но нет. Сомневаться было совсем не в чем. – Ты считаешь, что это любовь?! Ты... Да ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Брови залегли ещё глубже. Чон с искренним недоумением покачал головой. – Это ты, любимый, не понимаешь, что... – Не называй меня так! Чонгук дёрнулся, как от пощёчины. Голоса за спиной почти умоляли прекратить. Но Чимин их не слышал. Он больше ни на что не надеялся. Они не посмеют стрелять, ведь Чимин стоял прямо перед Чоном, и пуля могла его задеть. Если это такая ничтожная цена за поимку преступника, то Пак готов был её заплатить. После всех жертв он считал, что его собственная жизнь не стоит и гроша. А потому он не прекратил. – Ладно, — внезапно уступил Чон. – Как тебе будет угодно, Чимин. Всё, что ты захочешь. – Всё, что я захочу? Если так, разве я просил тебя убивать кого-то?! Разве я, чёрт возьми, просил убивать мою сестру, мою бабушку?! Моего друга?! – Но Инхёк тебе никто, так почему... – Господи, Чонгук, да какая разница?! Никто из них не заслуживал смерти. Никто, слышишь?! И ты не в праве распоряжаться чужими жизнями так, как тебе захочется! – Да как ты не поймёшь, Чимин, что всё это я сделал ради тебя и ради нас! Теперь никто не посмеет забрать тебя у меня! – Никто и не пытался! – Нет, это не так. Все, все они пытались помешать нам! Они бы разлучили нас рано или поздно! Ты — только мой, и больше никто не должен находиться рядом с тобой! – Ты себя слышишь?! Человек не может принадлежать другому, Чонгук! Если и может, то это называется «рабство», а не любовь. – Плевать, значит, ты будешь моим рабом, ясно?! Но ты — мой. – С какого перепугу ты так решил?! – С того, что я люблю тебя. Я влюбился в тебя, как только увидел, и сразу понял, что сделаю всё, чтобы ты полностью принадлежал мне. И я сделал. И сделаю снова. – Ты... Ты, Чонгук, настоящее чудовище. Нормальные люди не режут других людей по первой прихоти. Но ты ещё и прикрываешься какой-то одержимостью... Точно... Хочешь, я скажу тебе, Чонгук, что это за чувство, если ты вообще хоть что-то испытываешь ко мне? Это одержимость. Нездоровая и нечеловеческая одержимость. – Нет, не смей так говорить! Я люблю тебя больше всего на свете! – Хорошо, тогда я тебе не верю! Потому что всё, что ты сделал, говорит об обратном. Чонгук вдруг хватает Чимина за плечи и прислоняет к себе почти вплотную. Они опасно покачиваются, и Чимин с чуть не остановившимся пульсом вцепляется в замочки на чёрной кожаной куртке. Ещё хоть треть шага, и они бы... – Я сделал всё, чтобы ты полюбил меня! Я избавил тебя от ненужных людей, которые бы завладели твоим вниманием, и ты бы забыл обо мне! Я научился убивать, я научился терпеть запах крови и тремор в пальцах. Я научился глушить эмпатию на самых зачатках. Если я стал чудовищем, что ж, ты меня таким сделал. Теперь я твоё чудовище, Чимин. – Ублюдок... – Что? – Ты ублюдок и преступник, который заслуживает того, чтобы сдохнуть в тюрьме! — выпалил Чимин на одном выдохе и, собрав всю имевшуюся у него силу, оттолкнул Чонгука вправо от себя. Полицейские среагировали моментально. Как и Чонгук. Не успел Чимин сделать и шага, как Чон рывком выставил руку с ножом. Ну а дальше... Вспышка красного. Такая внезапная и оглушающая. Чимин сел на колени, зажмурившись до белых пятен перед глазами и с трудом выдавив из себя слабый выкрик, и приложил руки на сторону печени. «Не попал», — пронеслось искрой в голове. Вот только следом его подняли за волосы на загривке и прикоснулись горячим лезвием к ключицам. Короткий выдох. Позади них что-то шумело и стремительно приближалось. Чьи-то громкие возгласы разносились по ветру, кажется, до самых нижних этажей. Но Чимин услышал только: – Если я не смог заполучить тебя... Удар. Точный до невозможности. Сделать следующего вдоха Чимин не смог. – ...то никто не сможет. Всполохи разных цветов плясали перед глазами ласковыми огоньками. Глаза упрямо не хотели слипаться, предпочитая ловить зрачками размытые силуэты... Вот и сейчас они уловили фигуру с автоматом, что неукоснительным выстрелом поставила точку в истории одного из многочисленных убийц. – Довольно возиться с этим, — с трудом расслышал Чимин слова снайпера. Дымка в глазах начала постепенно рассеиваться, и он узнал в этом человеке своего лучшего друга. Облегчение пронзило всё его тело. Теперь темнота перед глазами перестала казаться такой жестокой и страшной... – Эй, эй, Чимин, совсем сдурел? — ругалась фигура. – Даже не думай закрывать глаза! Голос звучал, вроде бы, спокойно, но Чимин, знавший этого человека почти всю свою жизнь, с лёгкостью раскусил в нём небывалое волнение. Ему даже захотелось хихикнуть. Что он и сделал, но тут же пожалел об этом. Грудь сдавило невиданной доселе болью. – Вот ведь идиот, — пробурчала фигура. – Лежи спокойно, тебя, вообще-то, спасти пытаются. И на душе у Чимина стало как никогда хорошо. И он, вопреки советам лучшего друга, позволил себе расслабиться и провалиться в столь желанную темноту.

* * *

ВОСКРЕСЕНЬЕ – Просыпайся же, ну! Кусок ты говна! Я тебе покажу кузькину мать, мало не покажется... Боль ползала по всему телу, словно скользкая змея. С трудом распахнув веки, Чимин первым делом лицезрел недовольную физиономию Тэхёна. Так вот, значит, чьи переодические ругательства просачивались сквозь пространство мягких сновидений. Закашлявшись, Чимин попытался поднять голову, но быстро передумал. Друг, конечно же, эти потуги заметил и закатил глаза в своей излюбленной манере. – Ну ты напугал меня, придурок, — и крепко обнял, несмотря на задушенное кряхтение. – Ничего-ничего, терпи, тебе полезно. Ты совсем ебу дал? Чимин, не до конца понимая, за что его так отчитывают, хотел было спросить, но снова закашлял. И осознание, наконец, ударило по нему. Он в больнице. В больнице после тех ранений, что Чонгук успел ему нанести, прежде чем... – Ты совсем сдурел провоцировать психопата с ножом, а? А если б он тебе сразу парочку наколол? Что б ты теперь делал, герой?! Ещё раз, не дай бог, Чимин... Тэхён прервался, когда услышал прерывистые всхлипывания. – Ну чего теперь ныть, Чимин-а? — сказал намного мягче и приглашающе раскрыл руки, в которые Чимин сразу нырнул. – Т-ты ведь меня п-предупреждал, Тэхён-и... Говорил мне, что люди не начинают встречаться через день после знакомства... Я такой идиот, Тэхён, даже представлять страшно, насколько у меня черепушка пустая... – Ну-ну, тише. Никто не знал, что всё так получится. Я просто переживал за тебя. Главное, что всё хорошо закончилось... – Ничего хорошо не закончилось. Столько людей погибло из-за меня... – Из-за психопата с ножом, Чимин. Ты здесь совершенно не при чём. – Но... – Без «но». Они замолчали. Чимин знал, что всё произошедшее ещё набежит на него беспощадной волной и накроет с головой. Но сейчас... Было так приятно отвлечься в знакомых с детства объятиях хоть на мгновение. Погрузиться в пузырь, спрятавшись от всех бед. – Как скоро меня выпишут? – Честно, хуй знает. Зашивали тебя недолго, но этот урод своё дело знает. Чуть промедлили бы и... — он запнулся, но тряхнул головой. – С органами у тебя теперь всё в порядке. Как отлежишься тут месяцев парочку, так и выпишут, наверное. – А Чон... Убийца сейчас...где? – Я его пристрелил. – Ты?! Да разве ты умеешь? И тебе разрешили? Стой, а как ты там вообще оказался? – Сейчас расскажу, не напрягай грудь, говори поменьше, — Тэ налил другу стакан воды и продолжил: – Я звонил тебе, а ты не отвечал. Ну и всё, я накрутил себя так, что сам чуть не сдох. Ситуация с... С сам знаешь кем и так меня завела, что я каждого куста шугался и всегда с тобой таскался, а тут ты с Юнги домой пошёл. Да и утром в пятницу такой пиздец произошёл... В общем, я сразу подумал, что с тобой что-то могло случиться. Я прибежал к тебе домой, дверь нараспашку, твоя бабушка лежит... – Её... не спасли? — перебил Чимин. – Было уже очень поздно, мне очень жаль, — Тэхён погладил чужое плечо и посмотрел виновато. – Услышал шум на крыше, поднялся... Ты валяешься весь в крови, а Чонгука повязать шестеро мужиков не может. Ну, думаю, дожили, блять. У первого попавшегося автомат выхватил и заебенил тому в лоб нахуй... – И тебя не наказали?.. – Ну, как сказать. Там ещё разбирательство идёт. Может, меня тоже посадят. Но, вроде как, припишут в самооборону. Ну ещё бы, блять. Такого свидетеля я убил, что охуеть можно. Поговорить они с ним хотели, ага... Отца его ловят больше года, поймать не могут, так думали, у сынишки под пытками вызнают, что и как. А я вот, видишь, затоптал всю малину, ебать её в рот... Прости, что я так много ругаюсь, я обещал тебе, знаю. – Ничего, Тэхён-а, — ответил Чимин, сжимая бледными пальцами другие. – Я рад, что сейчас ты здесь. Что с тобой всё в порядке. И я надеюсь, что дальше... Что всё... Чимин не смог договорить. Тэхён ободряюще сжал его пальцы в ответ. – Я тоже надеюсь, Чимин. Дальше у нас с тобой всё будет хорошо. Проморгавшись от слёз, Чимин неловко шмыгнул носом и бегло оглядел глазами белую комнату. – У меня здесь нет телефона? – Дома у тебя остался, наверное. А что, хочешь кому-то позвонить? – Да, надо с отцом поговорить. Он должен был сегодня приехать к Юнне... – Я понял, Мин-и, — с этими словами Ким протянул другу свой мобильник. – Держи. Чимин благодарно кивнул, открывая телефонную книжку. И едва не выронил телефон, когда вверху экрана вылезло уведомление о пропущенных сообщениях. Вчерашнего дня. Палец потянулся сам. Содержание этих сообщений ни на секунду не привлекло внимания. Это было неважно. Важно было то, что имя отправителя в этих сообщениях значилось, как GD.