Кардиналы Нью-Йорка

В кофейню, про которую говорил Паркер, Харли так и не попал. Просто потому что не нашел ее, а наворачивать круги по ближайшим к отделу кварталам не было смысла. Сейчас было не самое подходящее время, чтобы изучать окрестности. По дороге он, конечно, проезжал мимо пары кофеен, но те были закрыты в такое раннее утро, если он правильно понял по темным окнам. Зайдя в здание бюро, Кинер кивнул незнакомому еще дежурному, которому пришлось показать удостоверение. Подобное раздражающее знакомство будет длиться еще неделю как минимум, но ничего поделать с этим Харли не может. Разве что пройдет по всему зданию, каждому проходящему мимо суя под нос свое удостоверение. Не хватало только Романофф, которая поведет его за собой за ручку, рассказывая где что находится и кого, если что, можно попросить помощи. Мой подопечный — Харли Кинер, запомните его и не обижайте. На самом деле, он должен был уже давно привыкнуть, что каждый день, который начинается с вызова на труп — не будет идти хорошо. Каждый раз натыкался на одни и те же грабли, понадеявшись, что, авось, сегодня все будет по-другому. Но местный коронер бесил, на улице была мерзкая осенняя прохлада, а его кружки не оказалось в кухонном уголке. Он вчера так спешил свалить от трепа Пьетро, что забыл про кружку с кофе, которая так и осталась на столе с уже давно остывшим напитком. Радовало лишь то, что плесень за такое короткое время завестись не успеет и мыть придется не так тщательно. Если честнее, Харли просто сполоснул кружку под краном и остался в кафетерии дожидаться, пока кофемашина закончит работу. Нос забивался запахом кофе из дешевых зерен, а в голове роились вопросы касательно трупа. Он совсем не мог уложить в мозгу, зачем убивать кого-то таким образом. Если только эта Барнетт не была должником у какой-то криминальной группировки. Тогда ее убийство могло иметь еще и показательно-назидательный смысл, мол, смотрите, что мы делаем с теми, кто каким-либо образом вредит нам. Или, если она сама была частью какой-либо группировки. Профессия учителя тут ничего не меняет, так как он на своем опыте видел, как такие люди оказываются по уши замешаны в нелегальщине. Харли слышал, что в Нью-Йорке достаточно разнообразных этнических районов, в каждом из которых могла иметься своя банда, а девушка, если не была, то выглядела как мусульманка. Суть остается одной — показательное убийство. Другого объяснения тому, зачем делать это в Центральном парке, он пока не нашел. Тогда, если брать как отправную точку в расследовании местные банды, необходимо первым делом найти информацию о них. Кинер в этом городе без году неделя и знает ровным счетом ничего ценного, а та обрывочная информация, что была у него на примете, может быть не так уж и достоверна. Косвенные знания не стоит брать в расчет, особенно в таком деле. — Мешаешь, Кинер. — недовольно буркнула тихо подошедшая Мишель, толкая его в плечо. Харли не понял даже, что от него хотят, пока девушка не скосила глаза на кофемашину, что уже закончила работать, и к которой он преградил дорогу, оперевшись на тумбу прямо возле нее. — Извиняюсь. — спешно ответил он, быстро забирая свою кружку и делая пару шагов в сторону. Джонс даже не потрудилась улыбнуться, подошла к машинке и запустила новую порцию, в последнюю секунду успев подставить свою кружку. На мгновение показалось, что кофе вот-вот прольется мимо, но видимо детектив успела наловчиться за годы работы, орудуя кнопками на панели и кружкой не хуже баристы. Харли даже захотел спросить, не может ли она поделиться с ним каким-то секретом, улучшающим вкус местного кофе, потому как остальные ребята в отделе пили его совершенно спокойно, когда сам он попеременно кривил губы. — Снова виснешь. — оборачиваясь, без толики эмоций в голосе, сказала Мишель, складывая руки на груди. — По поводу дела грузишься? Кинер глупо моргнул, не ожидавший, что она снова с ним заговорит. Тем более учитывая, что за весь вчерашний рабочий день Джонс сказала ему лишь слово, и то, когда он сам к ней подошел. — Думаю, кто и зачем мог это сделать. — решил все же рассказать он. Всегда оставалась вероятность, что она молча развернется, но может и своими мыслями поделится. Все же, девушка явно более осведомлена в этом городе, нежели он. — Есть идеи? Мишель пожимает плечами и кривит губы. — А сам что думаешь? Харли перехватывает горячую кружку в другую руку и щурит глаза, с сомнением глядя на девушку. — Группировки? Как вариант. — отвечает он, отхлебывая кофе, пока думает, что еще стоит ей сказать. — Если жертва была как-то с ними связана. — Не стоит сразу винить во всем мафию. — сухо усмехнувшись, бормочет Джонс, на мгновение оборачиваясь через плечо. — Они не во всех убийствах виноваты, да и свои внутренние дела решают тихо. Тела сами убирают. Он фыркает, закатывая глаза. — Или оставляют в подворотнях и прочих не особо людных местах. — заканчивает Мишель, поднимая бровь на реакцию детектива. — Я серьезно. — Верю. Но исключать такой вариант не буду.       — А я и не говорила, чтобы ты отказался от этой идеи. — добавляет она и разворачивается, когда кофемашина за ее спиной тихо пищит. — Просто рассказала то, что сама знаю. Детектив устало вздыхает, хмурясь. Еще даже семи не было, и мыслительный процесс немного стопорился. Организм привык в это время только-только просыпаться, а он на ногах с пяти и сразу ушел в рабочий режим, даже не успев толком проснуться.       — А у тебя какие варианты? — спрашивает он надеясь, что она тоже размышляла над этим делом, хоть и не должна им заниматься. Они оба были в том парке и видели одно и тоже. Джонс тоже детектив и у нее должны быть какие-то догадки, даже если она там сливалась с деревом и усердно делала вид, что спит.       Мишель недолго молчит, сосредоточенно размешивая сахар в кружке. На какой-то момент кажется, что она так ничего и не скажет, завороженная небольшим водоворотом светлой пленки на кофе.       — Ревность?       Харли не успевает поднести чашку к губам и усмехается.       — Серьезно? — он насмешливо поднимает брови. — Убийство на почве ревности таким способом?       Джонс кривит губы и пожимает плечами вместо ответа.       — Ты много таких дел видела? Потому что у меня были несколько, и я могу с уверенностью сказать, что человек, которому изменили, не станет так изголяться ради мести или что там ими движет. — Никогда не стоит отказываться от варианта, что убить мог кто-то из близких. — девушка немного вытягивает вперед руку с поднятым указательным пальцем, продолжая держать кружку лишь четырьмя. — По статистике… — Да-да. В жопу статистику. — язвит парень, недовольно морща нос. — Это все равно выходит из разряда местной нормы в таких случаях. Люди обычно действуют на эмоциях сразу по ситуации. Кухонным ножом забьют, — говорит он, пытаясь на ходу вспомнить примеры из практики. — Вазой по голове ударят насмерть, а потом плачутся, что не хотели. — Кинер вздыхает и облокачивается поясницей на тумбу, оставляя кружку позади себя. — Да даже если мести как таковой хотят, все равно там проще дела обстоят. Уличить в измене и обвинить в глаза при любовнике, забрать часть денег. Да хоть машину ключами процарапать. — Всегда есть исключения из правил. — настаивает Мишель. — Да ну? — усмехается он, скептично поднимая бровь. — Ну вот представь. Мы с тобой встречаемся и я тебе изменил. Повесишь меня посреди ночи в парке на дереве? Джонс щурит глаза, чуть приподнимая подбородок, и оценивающе обводит Харли взглядом. — Ладно, стоп, нет. — он выставляет вперед ладонь и, прикрыв глаза на пару секунд, мотает головой. — Не хочу знать. Девушка ухмыляется, явно довольная его реакцией, и начинает идти в сторону выхода, останавливаясь в паре шагов от арки. — Все равно не стоит отказываться от какой-либо версии, пока не будешь на сто процентов уверен, что она не подходит. — она скептично поднимает бровь, когда Харли лишь закатывает глаза на ее слова, и выходит из кухонного уголка, напоследок кинув, даже не оборачиваясь. — Дело твое. Кинер смотрит ей в спину, пока Мишель не пропадает из поля зрения, свернув к своему столу, и отталкивается от тумбы. Смысл в ее словах был, этого он не мог отрицать, но все равно такая картинка произошедшего не очень-то укладывается в голове. Может, этот случай как раз был тем самым единорогом среди “нормы” поведения при измене, но верилось в это слабо. Да и не особо хотелось. Единственное, что он сейчас может, это собрать побольше информации, от которой можно будет отталкиваться для продолжения каких-либо догадок. На одних предположениях он далеко не уедет. Харли подавляет зевок и забирает полупустую кружку с тумбы, перед тем как пойти за свой стол.       Спустя пару часов он имел на руках не сильно больше информации. Лили Барнетт на самом деле звали Далия. Судя по документам, что он смог раздобыть, девушка сменила имя четырнадцать лет назад, сразу по достижении совершеннолетия. Работала в местном колледже искусств последние шесть лет, снимала квартиру в спокойном районе, да и в принципе вела довольно тихий образ жизни. По крайней мере, так точно можно было сказать по ее профилям в различных социальных сетях. На вечеринках громких не появлялась, имела узкий круг общения — все, что он мог сказать, глядя на, не особенно открытые, профили. Инстаграм обновляла всего пару раз в месяц, да и тот пестрил лишь пейзажами, да обстановкой разных мест. Вариант с мафией как-то сам отходил на задний план, даже не потребовалось сейчас подробнее изучать по ним информацию. Харли не заметил ничего, что могло бы хоть как-то показать, что она была к ним причастна. Что, по идее, логично. Но жертва не выглядела как кто-то, кто был в банде, а должницей и подавно. Родители жили в Бруклине в своей квартире, оба работали. Сама девушка получала неплохую зарплату, снимала жилье средней ценовой категории. Выписки из больничных карт, которые могли бы показать, болела ли она чем-то серьезным, должен был уже запросить Паркер. Ситуация казалась тупиковой на данный момент, хотя еще только самое начало. У Барнетт не было даже штрафов за превышение скорости. Девушка не числилась в полицейской базе, была чиста как младенец, но таких попросту не бывает. Все люди в чем-то да грешны, образно говоря. У Кинера оставались еще моменты, которые стоило разузнать подробнее. Романофф обещала к вечеру достать ордер на обыск квартиры жертвы — необходимо было согласие домовладельца. Ему нужно было съездить в колледж, поговорить с работодателем и парой коллег. Съездить и оповестить родителей, сообщить, что должны приехать на опознание, хотя, по идее это должен был сделать кто-то из полицейских. Но ему нужно было опросить еще и их.       Он уже вставал из-за стола, чтобы взять еще кофе, когда к нему подсел Пьетро, снова воруя чей-то стул.       — Отчёт готов, детектив. — отчеканил парень, картинно делая серьезный тон. Максимофф толкнул папку по столу в его сторону и та почти свалилась на пол, остановившись у края. — Ой?       Харли сверлит его нечитаемым взглядом и вздыхает, садясь обратно на стул.       — Ты хотел ещё что-то? — с фальшивым интересом, спрашивает все же Кинер.       Хоть он тут и второй день всего, но парень явно бы не подсел к нему за стол, просто чтобы отдать документы. — Как дела? — поджав плечи спрашивает Пьетро, с надеждой глядя на Харли. Кинер вопросительно поднимает брови. Парень улыбается еще шире и поправляется. — Какие мысли? Догадки? Теории? — быстро тараторит он, на каждый вопрос меняя наклон головы. — Харли, мне интересно-о-о. Детектив обводит взглядом Пьетро, что больше похож на щенка, когда так по-детски канючит, и вздыхает. Не отвечает, больше потому, что не знает, что сказать. Хватается за пустую кружку, наклоняя ее, будто пытается снова заполнить ее силой мысли. — Что именно ты хочешь знать? — все же спрашивает в ответ он, устало поворачиваясь к парню полубоком. — Все? Мужик, я тут стажер и мне все интересно. — Максимофф показательно машет руками, обводя все помещение, и выжидательно смотрит на Харли. — Мне пока нечего особо рассказывать. — правдиво сказал Кинер, оставляя кружку в покое. — Еще даже родственников не оповестили. Пьетро мычит, выпячивая губы. — Даже никаких идей нет, кто это мог сделать? Детектив закатывает глаза и берет в руки папку с отчетом, начиная ее листать, мельком читая содержимое. — Идеи есть, — начинает он, негромко. — да все не те. — Например? — не унимался стажер, даже подкатившись на стуле ближе, показывая, что он весь во внимании.       — Мафия. — сказал он, хоть уже не был уверен в этой версии. — Джонс предложила вариант с убийством на почве ревности.       Стажёр кривит губы, оборачиваясь через плечо, чтобы посмотреть на Мишель, что последние полчаса не отрывалась от клавиатуры, что-то быстро печатая.       — Вот-вот. — усмехается Харли. — А ты что думаешь?       — Я?— удивлённо уточняет Пьетро, тыкая пальцем себе в грудь.       Кинер терпеливо вздыхает, закатывая глаза, и откидывается на спинку стула. — Слушай, — начинает он, серьезно смотря на парня. — Это дело на данный момент выглядит как те, что обычно просто уходят в архив так и не раскрытыми. Логики в таком способе убийства я пока не вижу и готов рассмотреть все версии. — детектив кивает, подтверждая свои слова, но видя сконфуженное лицо стажера, добавляет. — Даже тупые и не особенно возможные.       Максимофф открывает рот, но через пару секунд закрывает, так ничего и не сказав. Харли, глядя на его лицо, отражающее глубокий мыслительный процесс, сопровождаемый кусанием губ, отворачивается и снова берет в руки папку с отчетом, решив не тратить время на ожидание без дела.       — Маньяк?— спустя пару минут, неуверенно предлагает Пьетро.       — Сексуальный? —не отрываясь от чтения, уточняет он, хмурясь.       — Да какой угодно. — насмешливо бормочет стажёр. — Я просто предположил. Харли поднимает глаза от отчета, смотрит перед собой, обдумывая такой вариант. — Серийник? — спрашивает он, больше для того, чтобы озвучит мысль. — Без понятия, мужик. — разводит руками Максимофф, поднимая брови. — Но было бы прикольно. Кинер давится смешком, скептично глядя на парня. — Что прикольного? Человек умер. — Стажер. — просто говорит он, указывая ладонями на себя. — И хоть я больше мальчик на побегушках, но смысл в том, чтобы набраться опыта. Хотелось бы на разные случаи посмотреть. — У нас пока только один труп. — серьезно говорит Харли, возвращаясь к отчету. — И было бы неплохо, если бы так и осталось. — негромко добавляет он, дергая подбородком в сторону. — Стало бы может и попроще, имей мы четкое представление о причинах убийства, но я предпочту чтобы меньше людей пострадало. — Ты спросил — я ответил. — резонно замечает Пьетро, пожимая плечами. Он быстро вскидывает голову, когда кто-то из отдела громко окликает его, и вопросительно смотрит на Кинера. — Иди. — отмахивается Харли, с виду погруженный в отчет, когда на деле, перебирал вариант с серийным убийцей в мыслях. — Зови, если понадоблюсь. — добавляет напоследок стажер, вставая со стула и уходя от его стола. Харли вздыхает, покосившись на чужой стул, который Пьетро даже не задумался вернуть, и откидывает папку в сторону. Он садится ровнее, упирая локоть в столешницу, и накрывает глаза ладонью. Он не хотел рассматривать этот вариант, хотя сам задумывался об этом мельком. Слишком уж необычным были способ и место убийства, но верить в такой расклад Кинер упорно отказывался. Тогда будут еще жертвы, еще невинные люди, пострадавшие от рук какого-то отморозка. Если это серийник, ему нужно ожидать в ближайшее время еще тела. Вероятно, также в общественных местах, возможно снова девушка. По одному телу критерии выбора жертв он не сложит. Детектив поджимает губы и убирает руку от лица. Он открывает в компьютере базу дел, куда внесены электронные версии отчетов с мест преступлений, и на некоторое время замирает над клавиатурой, не решаясь ввести в поисковую строку ключевые слова. Это было как пальцем в небо, просто предположение наобум, но все равно было тревожно. Ему будет сложнее раскрыть это дело, если похожих случаев, уже произошедших, он не найдет, но так казалось правильнее. Если он найдет хоть малейший намек, вероятность, что такой случай не первый, то должны будут погибнуть еще люди. Харли закусил кончик ногтя на большом пальце и вздохнул, начиная печатать. Прогрузка поиска заняла некоторое время, Кинер обхватил подбородок пальцами, чтобы занять вторую руку, не держащую мышку. Он напряженно смотрел как на экране появлялись папки с делами, количество все увеличивалось, и парень прикрыл глаза, надеясь, что большая часть, если не все, будут простыми самоубийствами. В конечном итоге, после получаса беглого изучения тридцати четырех дел с повешением, произошедших за последний год, лишь два, хоть немного, но были схожи с тем, что он сейчас расследовал. Если Харли правильно рассудил, и основной точкой, помимо петли, взял общественные места, то остальные точно были лишь самоубийствами. Не хотелось верить, что все тридцать четыре — теперь уже тридцать пять — могли быть делом рук одного человека. В первом случае, что подходил, мужчина тридцати девяти лет, был повешен в своем офисе. Небольшая рекламная фирма, открытое помещение, где рабочие места отделялись друг от друга лишь перегородкой. Мужчина, судя по отчету, не справился с нагрузкой, и выбив один блок навесного потолка, закрепил петлю на металлической трубе, проходившей между основным потолком и навесным. Самоубийство, как оно есть, если не брать в расчет то, что офис, технически, являлся общественным местом. Харли был готов согласиться, что это притянуто за уши, но он не мог сейчас отказаться даже от таких крупиц информации, которые могут как-то помочь понять, возможен ли вариант с серийным убийцей. Над вторым случаем Кинер ненадолго завис. Девушка двадцати лет повесилась на Центральном вокзале. В главном холле, подвязав веревку за ограждения “второго” этажа. Слева от центральных лестниц, прямо в проходе. На записях с камер ничего не было, просто пустой холл, и это было странно. Он заглянул в отчет коронера, работавшего над этим делом, и там было указано, что погибшая задохнулась. Кожа на шее, прямо под веревкой, была содрана, как если бы она долго сопротивлялась, в итоге разодрав себе кожу. Самым странным казалось то, что она именно задохнулась. Дело отметили как самоубийство и закрыли, только вот Харли понимал, что если бы это правда было самостоятельным решением, девушка бы прыгала с этого самого второго этажа. На месте не было ничего, на чем можно было бы стоять до окончательного решения убить себя. Она должна была прыгать и в итоге умереть от перелома шейных позвонков, а не асфиксии. Не могло быть так, что тело среднестатистической девушки, весом около шестидесяти килограмм, не создало бы достаточный импульс при резком падении, чтобы сломать шею. Если только она не держалась за веревку при прыжке, чтобы ее не дернуло, что было очень маловероятно. Харли выключил программу и закрыл лицо ладонями, устало вздыхая. Он теперь ни в чем не уверен. Возможно, все это он просто надумал, выдавая желаемое за действительное, а те дела были просто самоубийствами, но теперь он не мог просто закрыть на это глаза. Все складывалось слишком уж паршиво, а вариант о серийном убийце уже не казался нереальным, если жертв было уже три. Он не мог пока точно сказать, какой был критерий отбора жертв, ведь эти трое были разного пола, возраста, работали в совершенно разных сферах. Сейчас он мог только продолжить расследование дела Барнетт, продолжая держать в голове версию с серийником, до появления новых подсказок. Или новых жертв, чего бы он очень не хотел. Кинер с силой потирает лицо ладонями и убирает их, сразу вставая со стула и хватая куртку с его спинки. Ему нужно оповестить родителей, а потом уже решать остальное. Детектив цокает языком и идет к выходу из отдела, на ходу надевая куртку, не обратив внимания на вопросительный взгляд Джонс. Харли приехал на Кони-Айленд авеню в Бруклине, считающейся этнической улицей мусульман, наравне с Джексон-Хайтс в Квинсе. Довольно быстро нашел нужный дом и даже парковку поблизости, где оставил машину. Детектив без проблем прошел в дом, недовольно отметил неработающий лифт и свернул на лестницу. Он мысленно поблагодарил родителей жертвы, за покупку квартиры на третьем этаже. Даже несмотря на то, что он находился в довольно неплохой форме, сообщать людям, что их дочь убили, когда ты запыхался и шумно дышишь через слово — не совсем то, что стоит делать. Он поднялся на нужный этаж и пошел по коридору, по пути осматривая таблички номеров на дверях. Остановившись возле нужной, детектив заранее нащупал в кармане куртки удостоверение и, помедлив, нажал на звонок. Кинер никогда не любил сообщать родственникам новости, хоть сейчас это было проще делать. Постепенно привыкаешь ко всему, приспосабливаешься, когда в первые разы он нервничал едва ли не больше тех людей, кому сообщал плохие новости. За дверью послышались шаги и парень стал ровнее, готовясь. Спустя несколько секунд дверь открыл мужчина восточной наружности, лет шестидесяти, если он правильно прикинул, по поседевшим волосам. — Чем могу помочь? — недоуменно нахмурившись, поинтересовался мужчина, продолжающий держать край двери одной рукой. — Мистер Барнетт? — вежливо уточнил он, хотя и так знал, кто перед ним.       Мужчина кивнул, с неким подозрением смотря на него.       — Детектив Кинер. — представился парень, доставая удостоверение из кармана и показывая его Барнетту. — Ваша супруга дома?       — Да. — он замялся, неуверенно глядя на детектива и, помычав, открыл шире дверь. — Проходите.       Харли коротко улыбнулся и кивнул, проходя внутрь. Впереди остаётся самое сложное, то, что он так не любил.       — Кто пришел?— послышался из глубины квартиры голос и Кинер обернулся, замечая женщину, явно миссис Барнетт, выходящую к ним с полотенцем в руках. — Рахим? — позвала она, похоже, мужа, удивленно смотря на детектива. Мужчина неуверенно поджал губы и жестом подозвал ее к себе. — Присядем? — предложил Харли, указывая рукой на комнату, где из-за угла виднелся диван. Мистер Барнетт кивнул и, обернувшись на жену, первым прошел в комнату. Кинер пошел следом и подождал, пока супруги сядут на диван, сам сел в кресло рядом. Он склонился вперед, укладывая сцепленные в замок руки на ногах, и серьезно посмотрел на них, проверяя, готовы ли они слушать. Миссис Барнетт выглядела встревоженной, продолжала мять в руках полотенце. — Сегодня ночью вашу дочь убили. — прямо сказал он, решая не тянуть. — Приношу свои соболезнования и… — Харли поднял взгляд на супругов и осекся. Они даже не изменились в лице, а женщина, кажется, и вовсе стала спокойнее, прекратив мять полотенце. Возможно, это был шок, но парень чуть нахмурил брови, когда они так ничего и не ответили. Кинер сел ровнее и мельком осмотрел помещение, замечая коран на небольшой тумбочке у дивана. Барнетты явно были верующими, а он не часто сталкивался с мусульманами. Глупо было предполагать, но он мало что знал про Ислам и, возможно, реакция обусловлена их религией. Но потом он заметил, что в помещении довольно мало фотографий, лишь несколько рамок виднелись то тут, то там. На книжной стелажже у стены, на тумбе под телевизором, несколько на столике возле окна. И насколько он видел даже с расстояния, ни на одной не было Лили. На некоторых фотографиях ее вообще не было, а на тех, что он видел у окна, фотографии были обожжены с краю, если он правильно определил темные пятна, видневшиеся с его места. — И я хотел бы попросить вас приехать на опознание. — продолжил все же он после небольшой паузы, возвращаясь взглядом к супругам. Мистер Барнетт быстро глянул на жену, будто они мысленно общались, и повернулся обратно к Кинеру. — Это обязательная процедура? Харли удивленно нахмурил брови. Такое не часто спрашивали. — Я понимаю, что это может быть неприятно и больно, но, — он перевел взгляд на женщину, отмечая, как она кривит губы. — если имеются родственники, они должны приехать опознать тело. Никто не говорит, что вы должны прямо сейчас поехать со мной, но в ближайшие дни желательно. — миссис Барнетт перестает смотреть на него и коротко вздыхает, кажется, больше интересуясь интерьером собственной гостиной. Харли все же продолжает. — Через несколько дней уже можно будет забрать тело, чтобы похоронить. После этих его слов, женщина откидывает полотенце на диван и встает, привлекая к себе внимание обоих. — Я не буду заниматься похоронами этой шлюхи. — презрительно выплевывает она, перед тем как поспешно выйти из комнаты. Кинер удивленно провожает ее взглядом, после оборачиваясь на мужчину, что выглядит несколько раздраженным таким поведением жены. Он резко выдыхает, на пару секунд прикрывая глаза. — Извините ее. — говорит Барнетт, открывая глаза и вежливо улыбаясь детективу, явно через силу.       — Это реакция на стрессовую ситуацию или…? — решает все же уточнить он.       Такую реакцию на смерть родственника он видит впервые. Тем более, смерть дочери.       Мужчина устало вздыхает и мнет пальцы левой руки, несильно заламывая их в суставах.       — Понимаете, детектив, — неуверенно начинает он, не глядя на Харли. — Мы не общались с дочерью почти двадцать лет. — Барнетт стыдливо улыбается кончиками губ и тихо усмехается.       — Могу я знать причину? — интересуется парень, спешно добавляя. — Это может быть важно для расследования. Рахим выпрямляется, садясь ровнее, и проводит рукой по коротким седым волосам. — Мы мусульмане, как вы, наверное, уже заметили. — негромко говорит он, будто боясь, что жена услышит. Мужчина нервно смотрит в дверной проем, куда ушла миссис Барнетт, и переводит взгляд на детектива, смотря прямо в глаза. — Когда Далии было шестнадцать, она рассказала нам, — он ненадолго замялся, заканчивая почти шепотом. — что ее привлекают девушки. — Я так понимаю, — начинает Харли, осознавая, к чему он ведет. — вы не приняли ее выбор. — Индира, моя жена, еще более религиозна, чем я, детектив. — продолжает Барнетт. — Конечно, я тоже отреагировал весьма отрицательно, сами понимаете, тогда и времена были другие. Но Индира была категорична и не хотела принимать такой выбор, мы крупно поссорились с дочерью. Далия, — он прерывается, глубоко вздыхая, и откидывается на спинку дивана, продолжая заламывать пальцы. — восприняла все в штыки. Возраст был такой и юношеский максимализм в ней взыграл так, что она не хотела даже попытаться понять нас, как мы не могли понять ее. — Она ушла из дома? — уточняет Харли, краем уха. прислушиваясь к шуму в остальной части квартиры. Женщина чем-то гремела на кухне, похоже так справляясь со стрессом. — Да. — безэмоционально отвечает мужчина, покачивая головой. — Оборвала с нами все связи, просто пропала. — Сменила имя. — добавляет Кинер, начиная кусать губу изнутри. — Правда? — грустно усмехается Барнетт. — Я не знал. С ней общался только наш старший сын, Дамир. Как-то смог найти ее контакты и периодически они связывались. Я тоже хотел, но так и не решился. — Смотрю, со временем вы остыли и стали относиться проще к тому, что ваша дочь была нетрадиционной ориентации. — предположил Харли, не решившись сказать слово “лесбиянка” напрямую. Все же, та женщина могла их слышать, а терпеть ее препирательства, если она вдруг решит высказаться, он не хотел. — Остыл. — покивав, сказал Рахим. — Но что теперь это меняет? Ее больше нет, а я так и не смог извиниться перед ней. — он ненадолго поднимает взгляд к потолку, и криво улыбается, прикрывая глаза. — Уверен, Индире тоже сейчас тяжело, — продолжает мужчина. — просто она настолько зациклилась на своих взглядах касательно того, что правильно, а что нет, и не может даже признать, что Далии больше нет. В ее понимании, она умерла в тот день, когда рассказала нам о своей ориентации. — Сможете приехать на опознание? — все же спрашивает Харли. — Без жены, если ей так некомфортно. Барнетт качает головой, поджимая губы. — Не думаю, что имею право. Не смогу посмотреть на нее. — поясняет он. — Я попрошу Дамира приехать. Думаю, похоронами также займется он. — Хорошо. — Кинер вежливо улыбается и встает с дивана. — Тогда я, пожалуй, пойду. — Я провожу вас. Стоит Харли выйти из здания и свернуть в сторону парковки, где он оставил машину, как на телефон повзонили с незнакомого номера. Кинер нахмурился, одной рукой продолжая застегивать куртку, и ответил на звонок. — Кинер. — Готов отчитаться, господин детектив. — услышал он насмешливый голос коронера. — Зайдешь в гости? Харли закатил глаза и ускорил шаг, чтобы успеть на светофор. — Откуда у тебя мой номер? — недовольно спросил он, сворачивая за угол. — У ЭмДжей попросил. — все так же весело, продолжил Паркер, гремя чем-то металлическим на фоне. — У кого? —Мишель. Мишель Джонс, твоя соседка по столу. — Я понял. — недовольно буркнул Харли, припоминая, что она утром звонила ему, хотя он не давал ей номера. Явно в личном деле подсмотрела. — Это все или еще что-то сказать хочешь? — Хочешь поболтать со мной? — довольным тоном уточняет Питер, на секунду даже прекращая греметь. — Отключаюсь.       Перед тем, как звонок прервался, Харли успел услышать высокий смех коронера, что резко оборвался писком телефона об окончании разговора. На секунду самому захотелось улыбнуться, но вместо этого Кинер просто скривил губы и ускорил шаг. За время, что он провел у Барнеттов, поднялся холодный ветер и нужно было быстрее добраться до машины. Было бы неплохо остаток рабочего дня провести в отделе, не выезжая ещё куда-то, так как оделся спросонья он явно не по погоде.       — Быстро ты. — с набитым ртом усмехнулся Паркер вместо приветствия, стоило только Харли зайти в морг. Кинер так и остановился в дверях, скептично осматривая парня, сидящего на секционном столе для вскрытия, к счастью, пустом. Питер болтал ногами, спокойно ел какой-то салат из пластикового контейнера, и даже не снял рабочий халат и очки, что сейчас были задвинуты наверх, убирая челку со лба. Харли мельком осмотрел пространство морга, столы в центре, на одном из которых лежала их жертва, прикрытая пластиковым полотном, холодильные камеры у дальней стены, и скривился. — Приятного аппетита. — нехотя пробормотал он, не понимающий, как можно есть в морге, и пошел вперед. — Спасибо. — совершенно искренне ответил Питер, запихивая в рот еще салата. Он подождал пока детектив подойдет ближе и подхватил со стола, на котором сидел, тонкую папку, тут же толкая ее в руки Кинеру. — Отчет. Можешь почитать, если хочешь. — одновременно умудряясь жевать и говорить, пояснил Питер. — Но я все равно расскажу, что узнал. Харли закатил глаза, но папку открыл, пробегаясь взглядом по тексту. Он почему-то был уверен, что парень начнет болтать. — Валяй. — отмахнулся он, не смотря на Паркера. — Время смерти предположительно два часа двадцать минут ночи. Точнее не скажу, во время убийства не присутствовал, время не засекал. Погрешность в минутах возможна. — будто заученно отчитался он, закидывая в рот половинку помидора черри. — Смерть в результате асфиксии, как я уже говорил утром. — А что-то новое можешь сообщить? — не выдержал Харли, захлопывая папку. Он никогда не любил читать отчеты о вскрытии. Не будучи медиком, части слов он просто не понимал, а из того, что он успел прочитать сейчас, большую часть он уже знал. Питер смерил его недовольным взглядом и отложил салат в сторону. — Нашел в крови немного бензодиазепинов. — спокойной сказал он, складывая руки на груди. Несмотря на весь его серьезный вид и тон, парень все равно продолжил болтать ногами. — А человеческим языком? — Успокоительное, снотворное, седативное, — начал перечислять Паркер, поднимая глаза к потолку. — продолжать список синонимов? Укольчик жертве сделали, чтобы вырубить. Не знаю, в какой дозировке, большая часть могла вывестись из организма, до того как ее убили. — Это можно считать подтверждением убийства? — резонно уточняет Харли, смерив парня серьезным взглядом. — А ты до этого был не уверен? — Мне нужны доказательства на бумаге. — недовольно отвечает детектив, тряся папкой в руке. — Видеть треугольник, не значит доказать, что это треугольник. — Фу, боже. — кривится Паркер, отклоняясь назад. — Говоришь как мой математик в старшей школе. Кинер устало закатывает глаза. — Еще что-нибудь? Помимо того, что мы уже видели. — просит он, смотря как Питер спрыгивает со стола идет к тому, где лежит тело. — Если ты покажешь мне сейчас синяки у нее на запястьях — сляжешь на соседнем столике. — Ха-ха-ха. — язвительно бормочет Паркер, вытягивающий из контейнера на небольшом столике резиновые перчатки. Он быстро, привычно надевает их и рукой подзывает Кинера подойти ближе, сам останавливаясь возле секционного стола. Стягивает полупрозрачное полотно до плеч и дергает головой, чтобы очки упали на нос. Харли непонимающе смотрит на его манипуляции и ждет, сам не зная чего. Питер же, толкает его бедром в сторону, чтобы немного отошел, и медленно открывает рот жертвы. Берет с металлического столика какие-то щипцы и зажимает ее бледный язык, поднимая его к небу. — Вот. — просто отвечает он, ожидая реакции Харли. Кинер непонимающе косится на парня, а потом подходит чуть ближе, наклоняясь, чтобы заглянуть в рот трупа. — Что я должен увидеть? — спокойно уточняет он, не видя ничего необычного. Рот как рот, только мертвого человека. — Присмотрись. — говорит Питер, мизинцем в перчатке указывая на язык. — Вот тут, возле уздечки.       Харли щурит глаза и отпихивает его ладонь, загораживающую обзор.       — Темное пятнышко?— всё ещё не понимая, уточняет детектив, искоса глядя на коронера, когда тот быстро закатывает глаза.       — Присмотрись, — повторяет он. — внимательнее.       — А лупы у тебя нету? — язвит Харли, но делает как сказали. — Стой, что? Там узор? — он не до конца понимает, что видит, и пытается рассмотреть линию ровного маленького круга.       — Ага. — довольно восклицает Питер. — Это клеймо.       Коронер разжимает щипцы, переставая держать язык, как раз когда Харли пытается вглядеться, чтобы понять, что за линии внутри круга.       — Клеймо как у скота? — недовольный, что Паркер опустил язык трупа, уточняет он. — Как у коров, что ли? — Вообще, на скот сейчас цепляют бирки. — поджимая плечи, бормочет Питер, снимая перчатки. — Но, да, как у скота. Как раньше делали. — И что это значит? — спрашивает Кинер, смотря как парень отходит от стола, скидывая пертчатки мусорку, и идет к двери из морга.       — Ты мне скажи. — не оборачиваясь, бормочет Питер. — Ты же у нас детектив. Харли недовольно морщит нос и идет следом. Они выходят во вторую часть помещения из владений Паркера. Небольшая комната, используемая как лаборатория, по периметру заставленная столами с разной аппаратурой и одним компьютером. Питер идет прямиком к компьютеру, по пути снимая халат и кидая его на один из стульев, не обращая внимания, когда белая тряпка почти сваливается на пол, наполовину свисая вниз. Он садится за стол и быстро щелкает мышкой, открывая какие-то папки на компьютере. Кинер лениво осматривается, пока ждет, и замечает камеру, подключенную к системному блоку через длинный кабель. — Вот. — кидает Питер, разворачиваясь к нему на стуле полубоком. — Клеймо в хорошем качестве и без ломания глаз. — А сразу так сделать не мог? — недовольно спрашивает Харли, опираясь рукой на спинку стула парня и наклоняясь ближе к монитору. Видно стало не намного четче. Это все еще был язык, плоть, с выжженным на ней знаком. Но он смог разглядеть перевернутый крест и какие-то волнистые линии вокруг него. — И что это? Паркер дует губы и снова хватается за мышку, увеличивая масштаб, приближая изображение, что чуть не разбивается на пиксели. — Полчаса над этим думал, но похоже на меч в огне. — сообщает он, дергая плечом. — Ну или перевернутый крест и водоросли. Я не уверен, но меч в огне звучит лучше. — он поднимает свободную руку и указывает кончиком мизинца в конец длинной части креста. — Вот тут эта линия немного уже, чем основная ее часть, так что я подумал, что это скорее меч. Или очень некачественное исполнение задуманного. — Ты уже видел такое раньше? — вздыхает Харли, выпрямляясь, чтобы опереться поясницей о край стола. — На других трупах? — Неа. — просто отвечает парень, покачиваясь на стуле. — Но могу узнать у знакомых патологоанатомов. Может кто-то из них видел. Кинер устало прикрывает глаза, складывая руки на груди. Очень мала вероятность, что кто-то еще видел такое клеймо раньше. Удивительно было, что Питер его не проглядел и нашел, ведь сам он никогда бы не полез проверять под языком трупа, когда уже была понятна причина смерти и прочее. Тем более, когда он еле заметил это клеймо, даже когда ему пальцем на него указали. Слишком уж маленькая метка, чтобы не принять ее за что-то другое и не забить. Это могло быть просто трупное пятно, хотя он даже не знал, могут ли они быть на языке. Харли детектив, а не врач. — Насколько плохо, что у нас есть метка на трупе? — тихо спрашивает Питер, сверля детектива взглядом. Парень открывает глаза, смотрит в ответ несколько секунд, и запускает руку в волосы, лохматя их. — А сам не догадываешься? — Серийный убийца? — натянуто улыбнувшись, пробует Паркер, поджимая плечи. — Серийный убийца. — негромко подтверждает он, вздыхая. — Они могут оставлять на телах жертв знаки того, что это они сделали. Что-то типа автографа, почерк убийцы, указывающий на то, кто убил. — Скажешь Наташе? — Романофф? — уточняет Кинер, чуть хмуря брови. — Надо бы. Только вот, точно сказать пока ничего нельзя.       — Ну ты же должен докладывать ей по мере расследования?       — А что мне сказать? — начинает раздражаться детектив. — У нас есть труп с клеймом под языком, но неизвестно кто и зачем это сделал. — язвит он, отталкиваясь от стола. — Нельзя предполагать серийного убийцу, когда у нас только один труп! — Пока один. — тихо добавляет Питер, разворачиваясь вместе со стулом к отошедшему от стола Харли. — Вот давай без этого, а? — хмурясь, просит Кинер, недовольно смотря на парня. Паркер пожимает плечами, снова начиная качаться на стуле. — А что я такого сказал-то? Харли кривит губы и отмахивается от него, направляясь к выходу из комнаты. — Осмотрю ее квартиру, когда ордер дадут, и если и там ничего не найдем — можно думать всерьез про серийника и докладывать Романофф. — не оборачиваясь на ходу говорит он, больше для самого себя, нежели как продолжение диалога. — Удачки! — кричит напоследок Питер, смотря на закрывающуюся дверь, после того, как детектив выходит. — А я, — продолжает он негромко бормотать самому себе, разворачиваясь на стуле обратно к столу. — буду тут, ага.