Кардиналы Нью-Йорка

      Едва Питер заполучил "ту самую" бутылку, он тут же рванул обратно в машину и абсолютно бодрым голосом начал требовать ехать обратно в бюро. На часах было немногим меньше четырех часов утра, пацан проснулся пять минут назад и уже генерировал энергии на весь их отдел. Харли в этот момент очень хотел ударить его лицом о приборную панель, чтобы заткнулся, но почему-то не стал. Возможно, потому что устал и не выспался за эти полчаса в положении сидя. Да, именно поэтому.       В бюро они приехали еще спустя полчаса, их встретил дежурный на выходе и мертвая тишина во всем здании. Что было, по сути, логично. Даже несмотря на субботу, работники обычно появлялись тут около восьми, смотря как у кого зудит приступить к работе, и тогда здание оживало. Но сейчас, когда тут, не считая их двоих, во всем здании находились от силы человек пять, мертвецки уставших, свербеж Паркера пониже поясницы раздражал и не приносил пользы. Лаборатория была закрыта, а личная пацана для этих целей не особенно подходила. Он мог в своей комнатушке сделать анализ изгнивший тканей, а пальчики снять и пробить — нет. Попытаться, конечно, порывался, нес что-то про скотч и микроскоп, на котором обычно разглядывает кровь на кусочке стекла, но Кинер его даже слушать не хотел. Харли пошел прямо к своему месту, устало сгрузился на стул и, прикрыв глаза рукой, думал. В основном, естественно, о самом деле. Что нужно все проверить, даже если отпечатки совпадут, он не может просто вскрикнуть “Эврика!” и повесить все три трупа на Боброва. Необходимо узнать, где тот был во время убийств и, если все совпадает, можно будет и наручники на мужичка примерить. Думать получалось с переменным успехом. Паркер шумно пыхтел, сидя на соседней стуле — украденном из-за стола Джонс — но молчал, излучая недовольство. Ему запретили трогать скотч и бутылку, пока не придут лаборанты-следственники. Харли тоже молчал, но сосредоточиться не мог. Пытался настроиться, что сейчас подходящее время, чтобы побольше нарыть на Боброва по базам и потом, когда будет готов анализ, было от чего опираться. Но в голову то и дело закрадывалась мысль, что вот он, Паркер, сидит рядом и должен, по идее, жутко раздражать, но раздражает не так сильно. Это сбивало с толку. Каким-то неведомым образом он поднялся в глазах его разума — раньше он стоял на одной ступеньке с Пьетро и они боролись за место самого раздражающего человека в этом городе, а теперь Максимофф гордо стоит с короной на башке, а Питер упал чуть ли не на самое последнее место, да не очень-то этим и расстроен. Когда он успел задремать — сам не заметил. Прямо как был, сидя и подперев одной рукой подбородок. Проснулся, когда, на удивление рано пришедшая на работу, Джонс ругалась с Паркером из-за украденного стула. Харли сонно щурил глаза, пытаясь вникнуть в суть, когда Питер заметил, что он проснулся и тут же переключил внимание на него. Посыпалась волна жалоб. Пока он спал, пацан успел подкараулить лаборантов и поругаться с ними. Доказывал, что именно эта бутылка является разгадкой тайны всего человечества и ее анализ нужно провести в первую очередь. Уставшие интерн и его начальник парой слов отправили Паркера в далекие дали. Пацан очень красочно об этом возмущался, размахивая руками в разные стороны. Лаборанты весьма лаконично ему пояснили, что каждая — буквально каждая — улика, что им дают на анализ, самая важная и связана с тайной человечества. У них этих “сверх важных” бутылок полные шкафы в лаборатории и с каждой нужно работать. И вообще, возьмите талончик и встаньте в конец очереди. Питер был смертельно обижен, но на драку нарываться не стал. Харли попеременно зевал и кивал, немного опасаясь вывихнуть челюсть. На счастье Кинера, у Пьетро был выходной, иначе пришлось бы ему несладко. Не на его счастье, пришла Романофф и отправила и его на вынужденный выходной. Паркера тоже и он возмущался. Харли тоже хотел повозмущаться, потому что планировал пробить Боброва по базам, чтобы потом было меньше работы, но послушно кивнул. На деле он сомневался, что сможет отдохнуть дома. Сейчас, когда он практически на пороге закрытия этого дела, мозг отказывался заниматься ничегонеделанием. Его не отпускало чувство, что это еще не все и необходимо сделать больше, но спорить с начальством сил не было. Суббота прошла в нервном напряжении, что он что-то упускает, но заявиться обратно в бюро он не мог. Романофф очень непрозрачно намекала, что ему действительно стоит отдохнуть, а не то ему случайно урежут премию или его стол переедет поближе к санузлу. Весь день он слонялся по квартире, не в силах заснуть, и очень жалел, что не успел подключить свой ноутбук к системе бюро. Так бы хоть из дома смог прошерстить базы полиции и бюро.       Воскресенье началось более бурно, но Кинер не был этому рад. Сегодня был уже плановый выходной, стоящий в его рабочем графике, и даже если он планировал забить на предостережения Наташи и поехать таки на работу, в восемь утра, проснувшись от звонка, он был раздражен. Если он забыл, что сегодня должна была приехать на допрос Фелиция Уилкер — это не его вина. Бывшая жена их последней жертвы приехала в Нью-Йорк раньше запланированного. Если Харли правильно помнит, они договаривались на двенадцать часов, а не восемь, но ему пришлось пообещать, что через полчаса он будет в бюро, где уже находилась женщина. Вылезать из постели было даже чуточку обидно, но радовала перспектива после опроса женщины прошерстить, наконец, базы. А там, глядишь, и анализ бутылки будет готов. Женщина встретила Кинера прямо на его рабочем месте, буквально. Уилкер заняла его стол и рассеянно рассматривала все, что стояло на столешнице, при этом вертя в руках злосчастных стаканчик с канцелярией, что до этого также мучал Пьетро. Паркера в отделе видно не было, зато Харли очень хорошо заметил Максимова, радостно крикнувшего ему через все помещение "Здорова!". У него даже не было особого желания закатить глаза и выматериться сквозь зубы. Харли вежливо поздоровался с женщиной, извинился за ожидание, и плевать, что это она приехала раньше, и пригласил пройти в допросную. Уилкер дергано улыбнулась, поставила стаканчик обратно на стол, прямо перед клавиатурой, и встала, наконец, с его гребанного стула. У него не было ревностного пунктика на счет “своих вещей”, нет. Просто за все время, что он находился в этом городе, все так и норовили посягнуть на его территорию. Пьетро и Питер подсаживались к его столу, так же трогали его чертовы ручки. Паркер вламывался в его машину и в голову, да и тягал за собой за руку, будто ребенка. Это начинало надоедать, но срываться на женщине, которая явно даже не думала о таком, он не хотел. Она ведь просто присела, пока ждала его, потому что кто-то из дежурных на входе проводил ее сюда. Когда он закрыл за собой дверь допросной, Уилкер смущенно мялась возле стола, явно чувствуя себя не в своей тарелке в этом помещении. Кинер был готов поставить пять баксов, что у нее было ощущение, что она в чем-то провинилась, а не просто приехала рассказать о своем покойном муже, фамилию которого оставила и после развода. — Присаживайтесь. — деланно вежливо улыбнулся Кинер, сам садясь на стул по другую сторону стола. — Уверены, что не хотите кофе? — Нет, спасибо. — Фелиция неуверенно присела на стул, разглядывая на поверхности стола крепления для наручников. — Я бы хотела поскорее с этим закончить и вернуться домой. — Как скажете. — ответил Харли, тихонько хмыкая. Он раскрыл принесенную с собой папку с данными по Карлосу, бегло пробежался по тексту глазами, и приготовился записывать показания в свой блокнот. — Когда вы последний раз виделись или связывались с вашим мужем? — Бывшим мужем. — поправила Фелиция, едва заметно морщась. Она глубоко вздохнула, вспоминая, и покачала головой. — Не встречалась с ним с тех пор, как после развода уехала к сестре. Небольшой городок в Кентукки. — спешно добавила она. — А связывалась, ну, не совсем так будет верно сказать. Харли терпеливо вскинул бровь, показывая, чтобы она продолжала говорить. — Около семи месяцев назад, хотя, может и восьми, он звонил мне и просил, ох… — она замялась, горестно вздыхая. — Просил у меня денег в долг. — Вот как. — заучено покивал Кинер. — Не секрет, зачем просил? Насколько нам известно, он жил на пособие по безработице после того, как уволился из мастерской. —Уволился, как же! — со смешком, тут же возразила Уилкер. — Выгнали его! Выгнали! Кинер выдавил из себя слабую улыбку и чуть поморщился от громкости ее голоса, что на особо высоких тонах скрипуче ломался. — Хорошо. Знаете, почему его уволили? — Как же! Не знать тут сложно, когда он мне звонил и плакался об этом. — недовольно сообщает она, кривя губы. — Смотрю, после развода ваши отношения сильно ухудшились. — Какие отношения, о чем вы? Я с этим ненормальным сидеть за одним столом не могла! — Так. — Харли на секунду прикрыл глаза. — Давайте по порядку. Что послужило причиной увольнения? — То, что на работе он не появлялся. — Фелиция раздраженно фыркнула, складывая руки на столе, но немного поумерила пыл и скосила глаза на крепления для наручников. — Ну, как не появлялся. Приходил, конечно, но раз в неделю или около того. А мне потом жаловался, что его скотина начальник не может войти в положение.       — Хорошо. — кивнул Харли, хмурясь. То есть, его догадка про алкоголизм складывалась верная. — Знаете, почему он не приходил?       — По той же причине, по которой мы развелись. — деловито сообщила Фелиция и, наклонившись над столом, доверительно шепнула. — Он свихнулся.       Кинер замер, прекратив делать пометки. Он медленно поднял от блокнота глаза и вздернул бровь.       — Свихнулся?       Женщина активно закивала, деловито поджав губы.       — Хорошо. — протянул Харли, коротко вздыхая. — А как именно он свихнулся? Фелиция откинулась на спинку стула и поправила полы кардигана, взглянув на него, будто он несмышленый ребенок и она объясняет ему почему нельзя есть мыло. — Понимаете, офицер. Кинер закатил глаза. — Детектив. — Детектив. — с нажимом повторила Уилкер. — Наш покойный сын, Бенджамин, был гомосеком. — медленно сообщила она, мелко кивая. — Ага. — нахмурился Харли, покрутив ручку между пальцев. — И? — Ну как же. — всплеснула руками она. — Гомосеком, понимаете? В нашей семье такое неприемлемо и мы, само собой, сказали ему об этом. — И это послужило причиной самоубийства вашего сына? — предположил Кинер, поведя головой. — Да. — спокойно согласилась Уилкер. — Хорошо. — вздохнул Харли, опуская глаза на записи, которые успел сделать. Странная складывалась беседа. Он такие не особо жаловал. — Как это связано с тем, что ваш муж, эм, свихнулся? — Самым прямым образом! — вскинулась она, поведя плечами и еще плотнее запахивая кардиган. Харли неосознанно перевел взгляд на ее скрещенные руки и нахмурился. В комнате совершенно не холодно. Это привычка такая? — Я, офицер, пережила смерть сына. — важно сказал Фелиция. — А Карлос, земля ему пухом, совсем повернулся на этой почве. — Как это проявлялось? — спокойно спросил он, несмотря на то, что ему нестерпимо хотелось сейчас взять паузу, отложить ручку, и закрыть лицо рукой.       — Первый, я думаю, месяц после смерти Бенджамина, никак. Он скорбел. — качает головой женщина. — Я думала, что скорбел. А потом он начал сходить с ума.       Харли прикрывает глаза и кивает. Записывать пока даже не пытается.       — Карлос часто отсутствовал дома и мне казалось, что он от горя ушел в работу. Знаете, некоторые на сладкое налегают, некоторые пьют, чтобы забыться. Оказалось, что он начал ходить на гей-парады.       Кинер открывает рот, но осекается.       — Гей-парады? — уточняет он, скептично заломив брови. Фелиция взбудоражено кивает, заставляя поволноваться за целостность ее суставов от частых, активных кивков. Харли хмурится, морща щеку. — Ходил на все эти сборища. Вступил в какой-то их клуб и вообще, — вздыхает она, неверяще качая головой. — всячески начал поддерживать это больное движение! Говорил, мол, хочет искупить вину перед сыном таким образом. Дескать, ему поддержки не дал, так даст ее другим, таким же, каким был он. — И вы поэтому с ним развелись? — предполагает Харли, устало откидываясь на стул. — Естественно! — с нажимом соглашается Фелиция, вздергивая тонкие черные брови. — Ладно еще, что вечно пропадал и домой заявлялся под ночь. Но он начал отдавать им деньги! — Отдавать деньги? — вздыхает Харли, даже не пытаясь вложить в голос хоть капельку заинтересованности в разговоре. — Да. Переводил во всякие фонды поддержки или как они там зовутся у них. Да даже когда звонил последний раз. Я думала он одумался, понял, что это все чепуха и вымогательство. Секта! Но он просил денег, чтобы снова кому-то там их отдать! Кинер натянуто улыбнулся и кивнул. Его представление о том, почему они развелись, оказалось, можно сказать, в корне неверным. Да, они рассорились после смерти сына, но причина была другой. И не сказать, что Харли не удивлен этому. Но дальше слушать о том, каким плохим и “свихнувшимся” мужем был Уилкер, он не хотел. — Я понял. — сдержанно выдавил он. — Думаю, на этом можно заканчивать. — Как? Уже? — удивилась Уилкер. — Вы узнали все, что хотели? — Этого будет достаточно, спасибо. — заученно произнес Харли, демонстративно закрывая папку с делом. Но не успел он сам встать со своего места и сказать, что она может быть свободна, как Уилкер сама вскочила с места. — Замечательно. — деловито сказала она, подхватывая с пола свою сумку. — Тогда я пойду и можете не провожать. — серьезно заявила она, окидывая ошеломленно сидящего на стуле детектива взглядом. — Я найду выход. Женщина масляно растянула губы в вежливой улыбке и двинулась к выходу, добавляя, перед тем как выпорхнуть за дверь: — Всего доброго, офицер. Харли сконфуженно моргнул, когда за спиной хлопнула дверь, и медленно обернулся через плечо, вскинув брови. — Ага. — постно усмехнулся он, вздыхая. — Добрейшего. Это было… занимательно. По большей части бесполезно, но он хотя бы имел теперь представление, почему Карлос Уилкер стал жертвой. Критерий отбора конкретно его. Мужчина был активистом, насколько он смог понять из этой пламенной речи, и из-за этого попал под радары их маньяка. Вероятно, Боброва. Харли тихо фыркнул и, собрав со стола вещи, встал со стула, направляясь к выходу. — Чокнутая. Он снова вернулся к доске, дополнив ее сведениями о Уилкере. Большая надпись "ориентация" посреди нее сменилась на "связаны с ЛГБТ+". Легче от этого не стало. Что-то все равно свербило на краю подсознания, говоря, что он что-то упускает, но Харли понятие не имел, что именно. Все трое погибших все еще не были связаны друг с другом, никогда не встречались и он понять не мог, как именно они отбирались на “казнь”. Да, Уилкер был активистом за права гомосексуалов и всех, с ними связанных, но почему именно его убили? На его месте мог быть кто угодно, любой другой активист или лесбиянка, так почему же именно он? Не мог же их маньяк просто тыкать пальцем в толпу на параде, сходке или чем-то таком, таким образом выбирая следующего. — Хэй, мужик! — неожиданно возле уха прозвучал голос Пьетро, тут же хлопнувшего Харли по плечу. Кинер терпеливо сжал зубы и повернул голову через плечо, сердито глянув на стажера. — Убери руку, —серьезно начал он. — или я сломаю тебе пальцы. — Понял. Рука исчезла с плеча так же стремительно, как и появилась там. — Так что? Как продвигается дело? Что-то интересненькое есть? Вместо ответа, Харли указал ладонью на доску. Пьетро глянул, куда ему показали, снова посмотрел на детектива и скривился. — Харли. — выдохнул он, усмехнувшись. — Я эти каракули уже несколько дней вижу. Разве что ты добавил еще жмурика из музея. — Какой ты наблюдательный. — постно добавил Кинер. — Не хмурься, морщины появятся. — хмыкает стажер, но тут же затыкается, когда Харли кидает на него раздраженный взгляд. Пьетро примирительно улыбается и вздыхает. — Я спрашивал про что-то новенькое. Есть свежие зацепки? Улики? Харли пожимает плечами и отворачивается от доски. Умом-то он понимает, что придурок не отцепится, но желания общаться с ним от этого знания не прибавилось.       Кинер садится за стол и поднимает глаза на Пьетро, но он не испаряется, даже если очень хотеть этого. — Подозреваемый. — сдается Харли. — О-о-о… — ту же тянет Пьетро, начиная крутиться на месте. Кинер скептично наблюдает, как парень, метнувшись в сторону, крадет стул из-за соседнего стола, и усаживается напротив него. — Жажду подробностей. — А по ебалу? — не выдерживает Харли, устало вздергивая бровь. Он прилично устал от этого дела, от слишком активного на постоянной основе стажера, приставучего Паркера и той тетки, что приперлась на четыре часа раньше обозначенного. Максимофф оскорбленно кривит губы. — Грубо, чел. — кивает он, весь сдуваясь и стекая на стуле ниже. — Очень грубо. — Назови меня так еще раз, — предупреждает Харли, красноречиво глядя на Пьетро. — Да все, все. Не быкуй ты так. — фыркает Максимофф, очень явно обидевшись. — Так и, что за подозреваемый? — Мужик из русской мафии. — вздыхает Кинер. Он нутром чует, что если не расскажет сам, пацан будет из него это клещами вытягивать. — Улики? — Возможно отпечатки пальцев. — нехотя делится Харли. — Паркер вчера сдал образец в лабораторию, чтобы сверили с отпечатками в такси. — И анализ все еще не готов?       Кинер пожимает плечами вместо ответа. Он бы и сам хотел знать, почему так долго. Нет, очередь и все такое, это понятно. У ребят из лаборатории свои порядки выполнения работы и кто он такой, чтобы указывать им что-то. Но, правда, могли бы и побыстрее. Что-то совершенно не складывалось, он упускал какую-то незаметную, но значительную деталь. Понять бы ещё, какую. — А подозреваемый что? — не успокаивается Пьетро. — Что за человек? — Тебе заняться больше нечем? — кривится Харли, не желающий сейчас сидеть и болтать. Пусть и по делу. — Неа. — начинает улыбаться Максимофф. — Все поручения, что мне дали, я уже выполнил. Да и к тому же, мужик, ты мой друг. Выкладывай, что у тебя есть, а я свежим взглядом гляну, может и помогу как. Кинер вздыхает. Недовольно смотрит на Пьетро, и вздыхает еще раз. Не отстанет ведь, да? С другой стороны, может и правда, сможет понять, что Харли упускает? — Олег Бобров. — сдается детектив и садится ровнее, чтобы откинуться на спинку стула. — Русский чтоли? — перебивает Пьетро, хмурясь в усмешке. — Не совсем. Рожден в Украине, в семье украинцев, что практически сразу после его рождения переехали в Россию. — Кинер поджимает уголок губ и проводит рукой по волосам, зачесывая их назад. — Хрен вспомню, в какой город и в каком году. Да и не важно это, по сути. — Оке-е-ей. — тянет стажер, неуверенно косясь на Харли. — А тут-то он как оказался? Харли молчит, пытаясь вспомнить. Вроде только сегодня утром, сразу после допроса Уилкер, читал все, что смог найти на Боброва, но в голове такая каша, что все перепуталось. — Родители его умерли, когда тому было лет, вроде, двенадцать. Боброва отправили сюда к тетке, как к единственной родственнице. Ну, — усмехается Кинер. — как отправили. Пацан сначала год мотался по приютам, пока тетка его не узнала, что произошло. — Ладно, я понял. — кивает Пьетро, недоуменно хмурясь. — У чувака хреновое детство. Но по убийствам что? Или тут как с Тедом Банди? Будешь анализировать его детство, чтобы увидеть предпосылки? — Не умничай, а то отправляю за кофе для всего отдела в Старбакс в пяти кварталах отсюда. — тут же огрызается Кинер. — По убийствам голяк. У Боброва приводы были только за вождение в нетрезвом виде и кражу велосипеда. Тоже в нетрезвом виде.       — Да ты денег зажмешь, всему отделу кофе проставлять. — фыркает Пьетро, обиженно поджимая губы. — Так, а план какой? Ждете анализ пальчиков, а там арест или слезы в три ручья, что подозреваемый оказался невиновным?       — Именно так, придурок. Есть идеи получше? Или у тебя есть ещё подозреваемые на примете? — не выдерживает Харли, вставая со своего места и сверля стажера раздраженный взглядом. — Анализ, арест и допрос. Все. Других вариантов пока нет. — Да ты как пороховая бочка сейчас, Харли. — неловко хохотнув, бормочет Максимофф, смотря на него снизу вверх. — Не кипишуй ты так. — Не кипишуй? — едко усмехается Кинер, бегло проводя языком по зубам. — На мне висит дело с тремя, тремя, блять, трупами и нет ни одной зацепки, кроме Боброва, кто это сделал. А ты говоришь мне, чтобы я… Харли осекается, когда кто-то сзади хватает его за руку и тянет. — Пошли-пошли-пошли. — взбудоражено тараторит Паркер, стоит только Кинеру по инерции обернуться. — Чт… Паркер, мать твою! — взрывается Харли, тормозя на месте и пытаясь вырвать свою ладонь из хватки ледяных пальцев пацана. — Какого черта?! Питер останавливается, но руку детектива не отпускает. Весь его вид намекает, что пацан выхлестал около литра кофе и теперь у него шкалит энергия на внутренних батарейках. Синяки под глазами намекают на обратное. Он даже не снял рабочий халат. — Анализ, Харли, анализ! — возбужденно бормочет он, растягивая губы в улыбке. — Бобров был в такси! Это он убил Маккол! Кинеру на секунду кажется, что он ослышался и неправильно разобрал слова в этом, чересчур радостном, лепете. — Чего? — Не тупи-и-и. — ноет Паркер, снова дергая того за собой, но Харли упорно остается стоять на месте. — Так. Анализ отпечатков закончили и они такие же, что были в такси. Боброва можно брать. Я уже позвонил Распутину и рассказал все. Он подсказал, где тот может быть сейчас. — Хорошо. — неуверенно ответил Харли, с трудом обрабатывая информацию. — Погоди, кто? Это шутка какая-то? — Большой русский мужик. — поправляется Паркер, уже начиная мелко подпрыгивать на месте. — Пошли. Поехали. Бери наряд и погнали на арест, давай же. — А мне можно с вами? — улыбаясь, спрашивает Пьетро, высунувшись из-за плеча Харли. Кинер дернулся в сторону и скривился, успев забыть о нем. — Я буду вести себя тихо и не высовываться. Пожалуйста? — Господи… — вздыхает Харли и пытается накрыть лицо рукой по привычке, но у него не получается. — Пусти уже! Питер послушно отпускает и примирительно поднимает руки перед собой, криво улыбаясь. — Романофф в курсе? Паркер активно кивает в ответ. — Добро дала, наряд выделила. Поехали уже-е-е… — Черт возьми. — глухо бормочет себе под нос Харли. — Куртку возьму и едем. И сам возьми, придурок в халате! Выдвинулись они не так скоро, как порывался Паркер. Хоть, по-сути, Бобров их и не ждал, на всякий случай был составлен план оцепления и великодушно выдан Наташей небольшой отряд. У них же серийный убийца, это простая страховка. Распутин — Харли все еще казалось, что это шутка — дал Паркеру адрес квартиры, где отирался их подозреваемый, если не находился "в отчем доме" их мафиозной семьи. Кинер, прихватив с собой одного агента для страховки на случай побега, спокойно постучал в дверь и показал в глазок удостоверение. Бобров, как дурачок, открыл дверь, посмотрел на них осоловевшим пьяным взглядом и толкнул Харли к противоположной стене коридора. Дверь перед ними стремительно захлопнулась, агент кинулся помогать Кинеру, ударившемуся затылком о стену, встать, что дало Боброву фору. К моменту, как Харли, выбив дверь ногой, ворвался в квартиру с пистолетом в руках, мужчина, споткнувшись о край оконной рамы, вывалился на пожарную лестницу. Кинер сдавленно выругался, крикнул агенту бежать вниз, на улицу, и предупредить наряд по рации, а сам побежал к окну. К собственной глупости, Харли не потрудился надеть что-то более удобное для погони, и перелезая через раму вслед за Бобровым, мысленно молился чтобы джинсы не треснули от таких действий. Выбравшись на скрипучую пожарную лестницу, он быстро вскинул голову, прислушиваясь, а после рванул вниз. Мужчина опережал его на полтора пролета, но Кинер бежал так быстро, как мог, перепрыгивая сразу по две ступеньки. На последней платформе он затормозил буквально на пару секунд, глядя как Бобров спотыкается, но продолжает бежать уже по асфальту и сворачивает в переулок. Кинер быстро оборачивается, когда позади агент, которого он послал вниз, кричит, что здание оцеплено, но он все равно прыгает вниз. Лодыжки на секунду простреливает острой болью, но Харли не останавливается и, держа пистолет наготове, бежит в переулок. В темноте подворотни он не сразу, но замечает метающегося в стороны Боброва как раз перед тем, как тот подбегает к решетчатому забору и пытается перебраться через него. Харли не медлит, когда вскидывает руки с оружием и, коротко прицелившись, стреляет. Мужчина глухо вскрикивает, когда пуля, пройдя по касательной, вспарывает ему икру, но не останавливается и продолжает упорно карабкаться выше. В наушнике с шипением звучат команды отряда, когда позади Харли слышится топот и по обе стороны от него выбегают несколько оперативников, жестко сообщающих, что дальнейшее сопротивление бесполезно. К моменту, как к Кинеру легкой трусцой подбегает Максимофф и хлопает его по плечу, Боброва успевают сдернуть с забора и упаковать в наручники. Пьетро, светясь довольством, зазывает его вечером в бар “праздновать”. Паркер подхватывает и они на пару ноют Харли в уши, что это обязательная процедура. Ему до дрожи хотелось звучно послать обоих нахер, но он сдерживал себя, убеждая, что это того не стоит, по крайней мере, не сейчас. В первую очередь он должен был провести допрос и закончить с этим делом, а потом уже можно будет гнать этих двоих подальше от себя. Как и с допросом Холл — Романофф, Паркер и чертов Пьетро наблюдали из комнаты контроля. Бобров сидел прикованный наручниками к столу, попеременно промаргивался, силясь протрезветь, но не буянил, ко всеобщей радости. Частенько арестанты начинали вопить о своей невиновности, требовать адвоката и грозиться засудить их "шарашкину контору", но Олег был подозрительно тих и молчалив. Возможно, сказывался алкоголь. Харли спокойно, не спеша разложил на поверхности стола необходимые материалы, что до этого дважды проверил перед тем, как входить сюда. Отчеты с мест преступлений, результаты вскрытия, фотографии жертв при жизни и уже после, с места убийства и стола Паркера. Он бегло проверил наушник, сделав вид, что убирает отросшие волосы за ухо, и устало вздохнул. Если все пройдет как надо, он, наконец, закроет это дело. Но одного взгляда на Боброва хватало чтобы понять, что что-то обязательно пойдет не так. Как минимум алкоголь в его крови добавлял шанс непредсказуемости действий. Кинер только надеется, что они не взяли не того. В этом деле по части виновных у них катается такое перекати поле, что кажется чудом то, что у них есть хоть один подозреваемый. И плевать, что на него у них есть пока только пальчики. Этого должно хватить.       — Последний раз спрашиваю. — начинает Харли, серьезно глянув на Боброва. — Вам нужен адвокат?       — Офицер. — говорит мужчина, пьяно растягивая гласные. Он запинается, несколько раз моргает, начиная улыбаться, и пытается поднять перед собой ладони, но наручники на его правом запястье предупреждающее звякают. — Виноват. Детектив. Какой смысл в адвокате, если я невиновен? Я не совершал эти убийства или в чем вы меня там обвиняете. Значит и доказывать нечего. Кинер чуть щурит глаза, мысленно отмечая отсутствие акцента, и кивает. — Хорошо. — соглашается он, раскрывая папку, чтобы вытащить фотографии. — Тогда начнем. — Начнем. — кивает Бобров, масляно дернув головой. Харли аккуратными движения отбирает три фотографии жертв при жизни и, развернув их к мужчине, кладет их на середину стола. — Вам знакомы эти люди? Бобров щурит глаза, вглядываясь, и тихо матерится себе под нос перед тем, как податься вперед. — Вы бы еще дальше их положили, детектив. — жалуется он, часто моргая. — Мое зрение уже не такое, как прежде. — делится он, усмехаясь. — Нет. Никогда в жизни их не видел. — Где вы были в ночь с прошлой субботы на воскресенье? — кивнув, продолжает Харли. Фотографии остаются лежать на месте. — Дайте-ка подумать. — бормочет Олег, поджимая губы. — В семейном доме. Вы же знаете, что я состою в русской группировке Распутина? У нас был вечер нардов. Замечательная игра. — Врет. — звучит в наушнике голос Паркера. — Петр говорил, что чувак не играет с ними в эту штуку. И он говорил мне, что в вечер субботы он вообще не появлялся у них. Харли слабо хмурится и чуть поворачивает голову к плечу. — Что? — вскидывается Питер, хохотнув. — Я расспросил его, чтобы проверить алиби Боброва. — Хорошо. — соглашается Кинер, обманчиво-вежливо улыбаясь. — Ночь с понедельника на вторник? — Дык, в баре был. — говорит тот, будто это что-то само собой разумеющееся. Бобров пожимает плечами, коротко гоготнув. — Подводник, знаете такой? Отменное крафтовое пиво из Украины, но текила у них, — мужчина кривится и уже было готов сплюнуть на пол, когда ловит строгий взгляд Харли. — одним словом, — поправляется он, поджимая губы и мелко кивая. — моча лошадиная. — В какое время вы приехали в этот бар? — продолжает Харли, стараясь не обращать внимания на комментарии Пьетро, хохочущего с этого описания. У пацана низкие стандарты юмора. — Часов в семь вечера. А там стопка, другая, и уже, хоп, четыре утра и домой пора, как говорится.       — Кто-нибудь может подтвердить, что вы были там в ту ночь?       — Бармен? — скривив губы, усмехается Бобров. — Я у них постоянный клиент и меня там знают.       Харли терпеливо сжимает зубы.       — Я не об этом спрашивал.       — Ну бляха-муха. — фыркает мужчина, почесывая висок с проседью. — В тот день, то есть ночь, я один пил. Понимаете, детектив, — доверительно тянет он, будто в неверии покачивая головой. — мои друзья, если их так можно назвать, кинули меня в ту ночь. А я будто один выпить не могу. Могу, еще как. — До какого времени вы были там? — продолжает Харли, не подавая виду, что это явная ложь. По крайней мере, он надеется на это. — Часов до, — Бобров морщится, вспоминая. — ну, до трех, я думаю. — Вы были там до трех часов утра, а потом отправились домой? — Так точно, детектив. — усмехается Олег. — Допил пиво и пошел прямо до дома. — Пошли? — уточняет Харли, щуря глаза. — Пешком? — Ну да. — кивает мужчина. — Машины-то у меня нет, да и если бы и была. Я, что, дурак, пьяным за руль садиться? — Насколько нам известно, машина у вас имеется. — сообщает Кинер, внимательно наблюдая за мимикой мужчины. — Но у вас нет прав. Изъяты за вождение в нетрезвом виде. — А-а-а. — весело тянет Бобров, качая указательным пальцем. — Подловили. Дурак, да, каюсь. Но, — он разводит руками, так широко, как может, из-за прикованного запястья. — теперь-то я не мог поехать домой сам. Как без машины-то. — И вы пошли пешком. — говорит Кинер, поднимая брови. — Из Бруклина в Куинс? Бобров шумно выдыхает, будто сдуваясь, и задумывается. — Когда вы так говорите. — кивает он, деловито кривя губы. — Я вспомнил, что в ту ночь взял такси. — Номера машины помните? — тут же спрашивает Харли. — Марка? Модель? — О-о-о. — насмешливо тянет Пьетро в наушнике. — Жеребец разогнался. Кинер раздраженно сжимает зубы, но не подает виду. — Напоминаю. — говорит в этот раз уже Паркер. — Такси — синий четыреста шестой пежо. — Нет. — качает головой Олег, цокая языком. — Не помню. — Может, пежо? — подсказывает Кинер, вздергивая бровь. — Откуда такая конкретика, детектив? — фыркает Бобров, расслабленно откидываясь на стул. Харли терпеливо улыбается и берет в руки отчет по осмотру такси. — Видите ли, у нас есть машина, такси, как раз таки пежо, с вашими отпечатками на водительском месте. Руле, рычаге передач. Ничего не припоминаете на этот счет? — Пежо. — повторяет Бобров, задумчиво выпячивая губы и кивая. — Пежо, да, кажется именно такая марка была у того такси. А отпечатки, забавная история вышла. — Поделитесь? — тут же спрашивает Харли. — Я в дороге почти задремал, как машина, бац, встала. Тормошит меня водила, мужик такой, с лысиной, и говорит, мол, заглохли мы, помогай толкать. А я, что? — деланно удивляется он, взмахивая свободной рукой. — Я ему говорю, так-то и так, извини, братан, но я толкать не могу. Спину сорвал давеча. — Вот как. — соглашается Кинер, коротко поджимая губы. — И что дальше? — А ничего. Меня мужик за руль посадил, чтобы рулил с дороги на обочину, а сам толкал сзади. — Интересно. — усмехается детектив, для вида подбирая из папки первый попавшийся файл. — Ведь машина эта, в которой вас везли до дома из бара, незадолго до этого была угнана. — Да вы что?! — мгновенно удивляется Бобров с неверящими нотками в голосе. — Меня вез угонщик?       — Вполне вероятно. — врет Харли. — Не могли бы вы его описать?       Бобров глубоко задумывается и чешет щетинистую щеку с пятнами седины.       — Ну-у-у. — тянет он. — Лысый почти, ростом под метр семьдесят. Лет сорока, белый. Говорил с южным акцентом.       Харли выдыхает едкий смешок и поднимает брови.       — Точь-в-точь описали владельца этого такси. — серьезно говорит он, дернув уголком губ в зарождающейся ухмылке. — Который в ту ночь находился в больнице с травмой головы. Легкомысленная улыбка плавно сползает с лица Боброва. — Где вы были в ночь с четверга на пятницу? — жестким голосом продолжает Кинер. — Дома. — просто отвечает Бобров, посерьезнев. — Отдыхал. — Кто-нибудь может это подтвердить? — Курякин. Из группировки. — спокойно говорит Олег, возвращая на лицо легкую улыбку. — Он подвозил меня до дома в тот вечер. — Врет. — довольно тянет Паркер. — В четверг он вообще не появлялся у Петра. — А нам известно, что вы в тот день вообще не появлялись в доме семьи. — тут же подхватывает Харли, дергая бровью. — Кто-нибудь еще? Бобров ничего не отвечает, молча сжимая зубы и глядя на детектива с прищуром. — Также, последний погибший, Уилкер, перед самой смертью нарисовал нам вот это. — говорит Кинер, вытаскивая из папки распечатанный скриншот рисунка со своего телефона. — Знакомо? У вас есть такая татуировка. — Она есть у всех, кто принадлежит к семье. — жестко парирует Олег, фыркая. — Действительно. — улыбается Харли. — Но отпечатки в том такси, угнанном, в котором перевозили вторую погибшую, Маккол, имеются только ваши. Повисает тишина. Бобров молча сверлит взглядом Харли, видимо раздумывая, что еще можно сказать чтобы отмазаться. Пьетро что-то радостно бормочет в наушнике, только раздражая этим. Этого еще недостаточно. Он надавил, высказал факты, которые, по сути, сложно обыграть так, что они и вовсе ничего не значат. Но в суде они ничего не стоят. Им нужно или больше улик, или признание, которое… Бобров низко свешивает голову и начинает глухо посмеиваться.       — Знаете, детектив, — фыркает он, резко потеряв в голосе всякое веселье. Бобров медленно поднимает голову, растягивая губы в оскале. — эта мусульманская шлюха так красиво хрипела, когда я подвесил ее на дереве.       Уголок губ Харли нервно дергается.       — Спрошу еще раз. — терпеливо говорит он, вскидывает бровь. — Вам нужен адвокат?       — Ну, поздравляю с закрытием дела! — довольно протянул Пьетро, хлопнув Харли по плечу.       Кинер недовольно скривил губы, но ничего не ответил.       Как бы он не отнекивался, эта парочка все же сумела затащить его в бар, чтобы отметить арест Боброва. У Харли не было настроения ни на празднования, ни на пиво, которое он молча сверлил взглядом, но высокий запотевший бокал пропадать не намеревался.       — Теперь-то и отдохнуть можно. — продолжал Максимофф, лениво откинувшись на стуле. — И выспаться.       — Тебе-то отдыхать от чего? — язвительно хмыкнул Харли. — Ты по этому делу только бумажки заполнял.       — И это тоже необходимая и сложная работа. — тут же заметил Пьетро, ни капли не обидевшись. — Там же столько правил и норм в этих тупых документах! Голова кипит! Харли хотел было открыть рот, чтобы огрызнуться, как рядом с ним со стуком опустили еще один бокал. Почему-то переливающийся красными блестками и с розовым зонтиком. Кинер недоуменно нахмурился. — Я его переиграл. — гордо поделился Паркер, опускаясь на соседний стол и выкладывая на стол горсть фигурных трубочек. — Этот бармен кичился своими принципами, но в итоге сдался. — Ты, — начал Харли, сконфуженно запинаясь. — заставил бармена добавить в твое пиво блестки? — И зонтик. — важно заметил Питер. — Мы же празднуем вроде как. Чем не повод для блестящего пива? — А трубочки? — все же спросил Кинер, не удержавшись. — Спер пока спорил с ним. — просто пожал плечами Паркер, закидывая одну из них в свой бокал. — Ты работаешь в ФБР. — А это разноцветные фигурные трубочки, Харли. — тут же отпарировал пацан, демонстративно указывая на них пальцем. Пьетро, до этого пораженно молчавший, пока разглядывал красное блестящее пиво, наконец отмер. — Так можно было?! — неверяще вскрикнул он.       — Разовая акция. — усмехнулся Питер, коварно поигрывая бровями. — Боюсь, после второго такого этого чувака инфаркт на тему нравственности и неприкосновенности пива хватит. Он был твердо убежден, что даже коктейль ерш — извращение. Ну, а ты, — тут же перевод он тему, приподнимая ладонь Харли над столом, после чего она с хлопком упала обратно. — чего скуксился?       — Вы заставили меня сюда прийти. — просто ответил детектив, максимально вкладывая в голос раздражение.       — Никто тебя не заставлял.       Кинер вздохнул и перевел недовольный взгляд на Пьетро, мгновенно стушевавшегося. — Вы, оба, вломились в мою машину, когда я собирался ехать домой. — начал пересказ Харли, обвинительно сверля взглядом стажера. — И ты, дружок, громче всех требовал везти вас в бар. — Ну, — неуверенно начал Максимофф, разводя руками. — ты уже здесь. Почему бы не выпить с нами? — И оставить машину тут, на задрипанной стоянке? — усмехнулся Харли, закатывая глаза. — Нет, спасибо. — Ты сам выбрал этот бар. Питер пожал плечами, вставив свое слово, и присосался к трубочке. — Ага. — согласился Кинер. — Первый попавшийся. — Ладно тебе, мистер хмурый дядька.— хохотнул Паркер, наклоняясь вбок, чтобы пихнуть Харли плечом. На его счастье, столики тут были до ужаса маленькими и они сидели практически касаясь коленями под круглой столешницей. — Расслабься на один вечер, а завтра снова возвращайся к своему обычному хмурому состоянию. — Я старше тебя не четыре года. — заметил детектив, поднимая брови. — Ага. — тут же согласился Питер, перед тем как потянуться и схватить его за ладонь. — И смотри, у тебя уже старческие пятна на коже появляются. — насмешливо заявляет парень, тряся их руками перед лицом Кинера. — А вы и правда сблизились. — усмехнулся молчавший до этого Пьетро, когда Харли, зло сжав зубы, выдернул свою кисть из хватки. — Очень. — саркастично тянет Кинер, кидая на Паркера раздраженный взгляд. — Сблизились ближе некуда, пока он пускал на меня слюни во сне.       — Да что тебе мои слюни покоя не дают? — возмутился в ответ пацан, недовольно кидая трубочку в свой бокал.       — Сдались мне твои слюни, придурок. Ты мне ими куртку запачкал.       — Оплатить тебе химчистку? — язвительно предложил Питер. — Просто прекрати вламываться ко мне в машину. — скривился Харли, складывая руки на груди и откидываясь на стул. — Три раза — уже закономерность. — Первые два нужны были по делу. — заметил Паркер, неосознанно копируя позу детектива. — Хватать меня за руку тоже по делу нужно было? — хмыкнул Кинер. — А с руками моими что теперь не так? — фыркнул Питер, хмурясь. — Они ледяные. — У тебя больно теплые. — Вы ругаетесь как женатая парочка. — хохотнул Пьетро, тут же получая два недовольных взгляда. — Молчу. Харли устало вздохнул и потянулся зачесать волосы ладонью. Он и сам не заметил, как успел так завестись. Чертов пацан одним своим видом вызывал раздражение, но какое-то поверхностное. Прошло не больше минуты, как он уже успокоился и теперь злился только на то, что ему приходится сидеть тут. Кинер был готов провести тут еще не более получаса и после, забив на возможные протесты, уехать домой. Расслабиться упорно не получалось. Несмотря на успешный арест Боброва, ему все еще казалось, что дело не закрыто. Какое-то поганое чувство крутилось на задворках сознания, но идентифицировать его никак не получалось. Возможно сказывалось то, что он так и не понял всю картину того, как выбирались жертвы. Забытое пиво стремительно теплело. Под бокалом уже собралась лужица стекающего конденсата. — Надо было позвать Наташу. — хмыкнул Пьетро, поочередно оглядывая замолкших коллег. — А она тут за каким хером? — едко отозвался Харли. — Разговорить вас? — со смешком предложил стажер. — У нас и в первую посиделку разговор не вязался, а Питер тогда вообще в слюни был. Я даже не знаю, какую тему поднять, чтобы можно было поговорить с вами двумя и вы, при этом, ругаться снова не начали. — Мы не ругаемся. — тут же возразил Кинер из природной упрямости. — Ругаемся. — наперекор ему, согласился Паркер, невесело улыбаясь. Харли терпеливо сжал зубы и повернулся к пацану, одним взглядом и поднятыми бровями выражая “ты серьезно?” вопрос. — Вот! — неловкой хохотнул Пьетро, показательно размахивая ладонями в их сторону. — А я про что! Христа ради, сексуальное напряжение между вами двумя можно палкой бить. — Себя палкой побей, умник. — буркнул Кинер, вздыхая. Сексуальное напряжение? Между ним и Паркером? Трижды ха и аплодисменты сверху. Ничего более бредового придурок просто и предложить не мог. Харли в принципе отношений не хотел в ближайшие три года, спасибо одному парню, которому он доверял. А с Паркером он без раздражения в одном здании находиться не может. — Да я же серьезно. — не успокаивался Максимофф. Он быстро допил остатки своего пива и навалился на стол предплечьями. — Между вами аж искры летят. Только ты, Харли, явно не хочешь это признавать. А ты, Питер, — Пьетро демонстративно посмотрел кокронеру прямо в глаза и с намеком вскинул брови. — просто молчишь. Каждая ваша перепалка — заковыристое искусство агрессивного флирта.       — Ты нажрался? — вопросительно протянул Харли, вскинув бровь.       Питер на это тихо усмехнулся и продолжил грызть трубочку.       — Химия, ребята, химия! — снова принимаясь махать руками, воскликнул Пьетро. — Мне б такую, честное слово. — Нажрался. — кивнул сам себе Кинер, прикрывая глаза ладонью. — Ай! — недовольно бросил Пьетро, вставая с места. — Хрен с вами. Пойду попробую вытребовать пиво с блестками. Вам взять что-нибудь? — Орешки. — торопливо выплюнув измятый край трубочки, попросил Питер. Харли с нажимом потер виски и зажмурился, пытаясь абстрагироваться от шума в помещении. Голова начинала болеть и он все больше жалел, что просто не высадил их на ближайшей обочине. — Я курить. — вздохнув, коротко сказал Кинер, и встал со своего места, подхватывая со спинку стула куртку. Питер вскинул голову и нахмурился, провожая его взглядом. К выходу пришлось проталкиваться. Несмотря на вечер воскресенья и то, что куче людей завтра на работу, бар был забит почти под завязку. Харли на ходу достал из кармана пачку и закинул куртку на плечи, не потрудившись надеть ее нормально. Он толкнул дверь и вышел на улицу, тут же встретившую его автомобильными гудками. Видимо и правда не стоило сворачивать в первый попавшийся бар, особенно когда он находился у дороги. Кинер недовольно поморщился и, поразмыслив пару секунд, отошел в переулок у бара, куда выходила служебная дверь. Тут было немного тише, но гулял ветер, из-за чего зажигалка вовсю отказывалась выдать нормальный огонек. Он все щелкал зажигалкой, крутился на месте, прикрывая ее ладонью, пытаясь найти положение, в котором пламя не будет гаснуть, пока с другой стороны не появилась еще одна рука, прикрывая от ветра. Харли быстро прикурил и вскинул голову, вопросительно глядя на вышедшего следом за ним Паркера. — Что с тобой? — сходу спросил Питер, зябко кутаясь в свою куртку. — Не понял? — нахмурился детектив, отводя зажатую между пальцем сигарету от губ. — Все ты понял. — фыркает Паркер, недовольно дуя губы. — Ты совершенно не рад аресту Боброва. Сидишь весь вечер загруженный.       Кинер глубоко вздыхнул, неосознанно начиная щёлкать большим пальцем по краю фильтра, и отворачивается, подставляя лицо под порыв ветра.       — Харли. — с нажимом зовет Питер, наклоняясь, чтобы заглянуть ему в лицо.       На мгновение они встречаются взглядами, Кинер язвительно поднимает брови, но, в конечном итоге, сдается.       — Что-то не сходится. — негромко бормочет он, зачесывая челку рукой.       Питер облегченно выдыхает.       — Тебе тоже так кажется?       — Тоже? — замерев, неверяще уточняет Харли.       — Давай, ты первый. — говорит Паркер, мотнув вперед рукой в кармане. — Вдруг мы об одном и том же думаем.       Кинер молчит, раздраженно отщелкивая бычок дальше в переулок. Его сомнения вполне могут быть беспочвенны, просто надуманы. Он может просто сам себе усложняет жизнь и видит ситуацию сложнее, чем она есть на самом деле. Но Паркер сказал, что ему тоже что-то кажется подозрительным.       Харли недовольно зажимает губу зубами и вытаскивает из пачки еще одну сигарету.       — Он слишком легко признался. — просто говорит он, прикуривая. — Ты про допрос? — хмурится Паркер, недовольно глядя на вторую подряд сигарету. — У нас не было доказательств. Суд бы точно не принял это, как достаточное основание для обвинения. — говорит Харли, фыркая. — Я же просто развернул там игру словами, а он так легко выдал признание. Слишком… — он запинается, пытаясь подобрать подходящее слово. — Наиграно? — предлагает Питер, морща щеку. — Будто он сам играл с тобой. — Не нравится мне это описание, но, — Кинер глубоко вздыхает, разглядывая сигарету в пальцах. — да. Ты сам все видел. Он отнекивался, менял показания под мои слова, а потом… — По щелчку перешел в режим клише маньяка. — невесело хохотнул Питер, прислоняясь к кирпичной стене плечом. — Именно. — хмыкнул Харли. — Да и я все никак понять не могу, как он, если это правда убивал он, выбирал жертв. Все убитые имели прямое отношение к ЛГБТ+, но этого же недостаточно, чтобы выбрать жертву. Слишком просто. Бобров не мог выбирать их наобум, лишь бы следующий был геем или лесбиянкой. — Ну, знакомы они не были. И все работали в разных местах. Последний вообще не работал. Кинер скривил губы и затушил бычок о стену, после убирая руки в карманы джинс. — А у тебя что? — вздохнул он, лениво вскидывая бровь. — Ты сказал, что тоже что-то заметил. — Ага. — глухо усмехнувшись, кивнул Питер. — Заметил. Харли качнул головой, показывая, чтобы тот продолжал. Паркер приподнял плечи, глубоко вдыхая, и просто сказал: — Бобров дурак. Кинер на секунду опешил. — Поясни? — Ну, может и не дурак. Но алкоголик точно. — поправился Паркер, криво улыбаясь.— Понимаешь, эти убийства в техническом плане слишком сложны, чтобы их мог осуществить он. Одно только последнее убийство Уилкера в железной деве стоит усилий. — со знанием говорит он, пожимая плечами. — Нужно было вырубить и похитить его, влезть в музей, попутно затащив туда взрослого крупного мужчину и это все не попадаясь на камеры. Плюс, повторюсь, Уилкер был весьма крупным. Бобров должен иметь недюжинную силу, чтобы запихнуть того в деву. Ну, или вежливо попросить мужика самому зайти туда и умереть. — Хорошо. — неуверенно соглашается Харли, не до конца понимая. — К чему ты клонишь? Питер выдыхает, будто обессиленно, и мягко смотрит на детектива. — Бобров должен быть или гением, или супергероем, чтобы провернуть это в одиночку. Гением он, увы, не выглядит, даже если хорошо шифруется. А веса в нем, навскидку, как во мне. Я бы не смог запихнуть Уилкера в деву, руки слабоваты. — Намекаешь, что он мог работать не один? — усмехнувшись на выдохе, спрашивает Кинер.       Это имело смысл. Вполне себе имело смысл и тогда то, что он не мог успокоиться и перестать думать об этом деле, не казалось больше чем-то странным. Дело бы закрыто, Бобров арестован, но он чувствовал, что это еще не все.       — Или он очень умный и жмет от груди сотку. — пожал плечами Питер.       — Тогда, — начал было Харли, но осекся и замолчал, прислушиваясь. — Ты это слышишь?       Паркер замер и нахмурился, через пару секунд восторженно открывая рот.       — Драка в баре! Харли закатил глаза и, быстро обойдя пацана, двинулся ко входу в бар. Едва он открыл дверь и шагнул внутрь, до него тут же донесся гомон голосов и чей-то недовольный вскрик. Паркер, быстро зашедший следом, врезался ему в спину, вынуждая шагнуть вперед по инерции. — Где Пьетро? — громко спросил Питер, высовываясь из-за плеча.       Пьетро видно не было. Возле барной стойки плотно скопился народ, закрывая обзор на саму потасовку, что, судя по крикам, находилась именно там.       Харли выругался сквозь зубы и, скинув с плеч куртку, двинулся вперед, намереваясь вытащить стажера, чья любопытная задница явно в самой гуще. Паркер тут же последовал за ним, попеременно подпрыгивая, чтобы увидеть, что происходит. Но не успели они дойти до скопления, как оттуда, распихивая людей, вышел явно злой Пьетро, на ходу оборачиваясь.       — Пошел ты нахер, мудозвон!       Харли замер на месте, недоуменно округляя глаза. Это было… необычно. Максимофф, резко развернувшись, двинулся вперед, двигаясь в сторону их столика, и Кинер, быстро схватив Паркера за локоть, пошел ему наперекор. Люди у стойки все еще оглушительно громко гудели и толпились, когда Харли нагнал стажера и дернул его за плечо на себя. — Что произошло? — жестко спросил он, когда Пьетро, все еще злой, обернулся к нему. Максимофф сжимал зубы, но поняв, кто перед ним, почти мгновенно раскрыл рот и оттянул край кофты, начиная раздраженно им трясти. — Да там… он… — запинался он, силясь подобрать цензурные слова. — Тот мудак на меня пиво разлил! Я, блять, теперь воняю как пивная бочка! Харли нахмурился и опустил глаза, мельком осматривая парня. На животе у того и правда было мокрое пятно. Питер, явно считающий ситуацию веселой, рассмеялся. — Ты пошел к стойке за пивом. — терпеливо говорит Харли, мельком облизывая губы. — А в итоге устроил потасовку? — Я не виноват! — вспыхивает Пьетро, демонстративно указывая на пятно. — У того мужика руки не из того места растут! — А сложно смолчать, не устраивая сцену, и спокойно отойти в туалет вытереть пятно? — он должен был дважды подумать, прежде чем останавливаться именно в этом баре. Харли должен был догадаться, что контингент тут не самый воспитанный. А это теперь было ясно как день, когда люди у стойки нашли уже другой повод и продолжали ругаться. — Ты работаешь в ФБР и устроил тут бардак! — громче говорит он, когда обычную речь уже становится сложно расслышать. — Не я это начал! — кричит в ответ Пьетро, язвительно усмехаясь. — А вы где были? Миловаться выходили? Достали головы из задницы наконец? Кинер медленно выдыхает сквозь зубы. — Нажрался? — Я выпил одно пиво! — А мне плевать! — срывается Харли. — Если про это узнает Наташа, тебя тут же уволят! — Эй, завязывайте. — пробует встрять Питер, заметивший, что люди начинают обращать на них внимание. — Давайте просто уйдем. — А мы и уйдем. — едко выплевывает Харли. — Прямо. Сейчас. Завтра понедельник и нам троим на работу. — он язвительно усмехается, начиная посмеиваться. — И чем я вообще думал, когда согласился на эту поебень? — Харли… — зовет его Паркер, аккуратно дергая за рукав, на что Кинер резко дергает рукой. — Идите к черту, а? — фыркает детектив, быстро разворачиваясь, чтобы уйти. Питер открывает рот, но не говорит ни слова, попросту не зная, что сказать. Он поджимает губы, глядя, как Харли быстрым шагом обходит людей, направляясь к двери, и устало выдыхает. — Ты идиот. — просто кидает он, даже не поворачиваясь к Пьетро.       — Да что я сделал-то?!       Питер тихо хмыкает, растягивая губы в слабой улыбке, и прощается с Пьетро перед тем, как тоже направиться к выходу.       К следующему утру Харли уже отошел от ситуации вечером и собирался на работу. Он спокойно, не спеша позавтракал, принял душ, и когда уже надевал свитер перед тем, как отправиться в бюро, зазвонил телефон. Кинер думал, что Питер звонит ему, чтобы спросить, насколько тот все еще злится за вчерашнее и придет ли на работу вовремя, но ошибся.       На часах было около семи сорока шести, когда он ответил на звонок, готовый послать пацана к черту.       — Ботанический сад в Бронксе. Еще один труп.