Осколки льда

Всю дорогу было слишком трудно взять себя в руки. Даже при том, что я села в такси для удобства. Мне казалось, будто путь проходил слишком медленно. Каждая секунда растягивалась почти на все десять. А водитель, будто на зло, даже не пытался торопиться. Спокойно посвистывал и выглядел совершенно расслаблено, в то время как я была готова выскочить с авто, дабы пробежать расстояние пешком. Но я спешно отметала эту идею, понимая, что она слишком глупая, дабы иметь право на существование. В конце концов пытка закончилась. Я слишком спешно расплатилась с водителем и побежала к входу в заведение. Но почти сразу же замерла. Стивен стоял, по всей видимости, ждал меня. От неожиданности, среагировала я запоздало. Улыбка получилась очевидно натянутой и не естественной. Стивен, к моему удивлению, развёл руки для объятья вместо каких-то слов. Слегка опешив, в очередной раз отреагировала слишком медлительно, обняв его в ответ. Движение и жест казались до невозможного неправильными, странными. Спустя некоторое короткое мгновение неловкий момент завершился. —Эбигейл, ты не говорила, что сменила цвет волос, — он мягко усмехнулся, оглядывая мою новую внешность. —Да, так получилось. И я рада тебя видеть, — очередная слегка нервная улыбка. Поняв, что я слишком явно выдаю свои эмоции, слегка тряхнула себя, пытаясь взять контроль над реакцией и не показывать все так очевидно своей мимикой. К счастью или нет, Стивен коротких перемен не заметил. —Пойдём? — мужчина кивнул в направлении заведения. Мне же оставалось послушно пройти внутрь. Мы заняли пустующий столик у дальней части зала. Я чувствовала себя отчужденно, будто находилась где-то в другом месте. Все казалось неуютным, отчужденным хотя на деле отчужденной была я. К нам вскоре подоспела официантка. Я, сославшись на то, что не голодна, взяла лишь чай. —Ты выглядишь отрешенно, — не удивительно, что Стивен в конце концов заметил мою реакцию которую я безуспешно пыталась прятать. — Всё в порядке? Меня на мгновение поразила та серьёзность и искренность, с которой он интересовался. От подобного я даже не сразу смогла найти слова, а потому ответила вновь с опозданием. Я поджала губы, мотнув головой, а после улыбнулась, постарались сделать этот жест максимально правдоподобно. Кажется, мне даже удалось. —Все в норме. — небрежно бросила я, качнув головой. —Задумалась о работе. Простая отговорка, казалось, звучала не слишком правдоподобно. Стивен некоторое время молчал, тогда как в его глазах и выражении лица промелькнула сомнение с некоторой обеспокоенностью. Но он ничего не успел произнести, ведь к нам подошла официантка, оставив на столе мой чай и кофе для Стивена. Как только она отошла от нас, внимание мужчины вновь было переведено на меня. Он с некоторой настороженностью оглядел моё выражение лица, всё еще анализируя, по всей видимости, мой ответ. Когда я протянулась и, подхватив чашку, сделала осторожный глоток, он решился, медленно слегка нерешительно заговорив: —И как работа? Аннабель говорила, ты все ещё работаешь в издательстве. —Да, как и прежде, — достаточно сдержанно отозвалась, поджав губы, но в следующее мгновение сменив выражение лица на более дружелюбное. —Справляюсь. —Рад слышать, — он вполне искренне усмехнулся, глянув куда-то в сторону, будто раздумывал над чем-то. Я же непроизвольно начала искусывать щёки от волнения. Почему-то мне было так неприятно от осознания того, что он не мой отец. От того, что ранее казавшийся мне факт мог с большей вероятностью оказаться ложью. В конце концов, я начала искать причину такого холодного отношения ко мне в детстве в том, что Стивен не был моим родителем. Подобные рассуждения казались абсолютно несуразными, но одновременно с тем обретали логику. Я не могла молчать, не могла больше терпеть происходящего и того хаоса, что творился в моих мыслях. —А если бы я сказала, — пождав губы, начала я внезапно осипшим от напряжения голосом, — что думаю, даже знаю, о том, что ты не мой отец. Что бы ты ответил? Это действительно так? Или же то, что мне довелось узнать — ложь? Я произнесла фразу слишком резко, не сумев найти способа, как сказать это более мягко. Если бы я не знала Кэтлин, не знала о ее любви говорить правду так жестоко… Я бы ни за что не поверила ей. А сейчас я поступала подобным образом, буквально обрушивая свои слова на Стивена. Конечно же он застыл на долгое мгновение. Кажется, прошла минута, пока его эмоции смеялись, больше напоминая весьма яркую смешанную палитру. Сначала оцепенение, шок, даже небольшая бледность, после нервозность, отведенный взгляд, судорожная попытка поправить галстук, который неожиданно начал душить, и, в конце концов, он с сожалением посмотрел на меня. Я же с это время стала подобна самому настоящему мрамору, который вдруг стал слишком хрупким и вот-вот готов был разбиться. Естественно, по его реакции все стало ясно, но я все же ждала слов подтверждения. —Мне казалось, мы хорошо скрыли от тебя это, — он неоднозначно хмыкнул, спешно взяв свою чашку и сделав глоток, будто ему неожиданно стало слишком сложно говорить. —Аннабель не хотела, чтобы ты узнала это. —А ты, ты знал, что я не твоя дочь все это время? — я до боли прикусила губу, заговорив голосом, которым сорваться то ли на крик, то ли на плач. —Я узнал, когда тебе почти стало три года, — Стивен медленно покачал головой, будто вернувшись мыслями в воспоминания, — и то лишь по случайности. —А дальше? Почему ты не бросил мать, когда она поступила с тобой таким образом?! — я искренне не понимала и теперь мой тон окончательно превратился в истерический, а я сама была на грани того, чтобы расплакаться. —Ну, во-первых, как бы это не звучало, но мы не могли так просто разойтись. Любви, увы, не было, но мы зависели друг от друга, — с какой-то виной рассказывал Стивен, и каждое слово отдавалось ударом сердца в висках. —Мы решили, что будем держать это втайне от тебя. Вернее, я решил, но Аннабель меня поддержала. И мне жаль, что ты это узнала сейчас. —Я бы и не знала… Если бы мне не повезло встретить свою сестричку, — поджав губы, теперь уже зло, и одновременно с болью выдавила из себя я, старательно пытаясь сдержать поступающую истерику. Реакция Стивена была очень яркой. Сначала глаза сразу же расширилось, а на лице застыла какая-то удивленно-напуганная маска. После он резко выдохнул, проведя рукой по волосам и в очередной раз потянувшись к чашке с кофе. Судорожный глоток, после которого он посмотрел на меня. —И как же так получилось? — тихо поинтересовался мужчина он, следом прочистив горло, дабы сделать голос увереннее. —Аннабель знает? —А мы учились вместе, — в конце концов я истерично хохотнула, а после поспешно прикрыла рот рукой, поняв, что на нас обратили внимание другие посетители заведения. —Матери не говорила. Последнюю фразу я выговорила уже более спокойно, а после тоже потянулась, взяв свою чашку и сделала пару нервных глотков напитка. Это все равно не помогало, а меня почти трясло от напряжения. Кажется, мужчина не знал, как продолжать разговор, я сама не была в состоянии сказать еще хотя бы что-то. Молчание длилось около минуты, но за это время я сумела немного успокоится, приведя себя в порядок. Нервы и мысли все ещё были в крайне плохом состоянии, но хотя бы не так близки к истерике. —Знаешь, хоть я и знал, что ты не моя дочка, — начал Стивен, заставив меня посмотреть на него, — это не мешало мне заботится о тебе по мере своих сил. Временами, я уделял слишком много внимания работе, но иначе не мог, ведь это было на тот момент слишком важно. Сейчас я сожалею, что все получилось таким образом и ты почти не получала той любви, которую заслуживала. Ты для меня по-прежнему дочка, хоть и не кровная, так что постарайся простить меня и Аннабель. Его голос звучал виновато, как-то подавленно, что выдавало искренность того, что он говорил. Я же не знала, что ответить ему. Нужных, правильных слов просто не находилось. Так длилось долгих несколько минут, пока Стивен смотрел на меня, в ожидании ответа, а я застыла, в очередной раз выпав с действительности. —Я не виню вас, — хрипло кинула я, а после дрожащими руками подняла чашку, дабы сделать глоток и слегка успокоить себя. Снова. Я действительно говорила искренне, даже если с трудом верила своим словам. Но, тем не менее, я хотя бы знала правду. Да, такую неприятную, в очередной раз раздирающую душу на множество рваных кусочков, но хотя бы правду. Теперь, пожалуй, в моём сознании наконец-то сложилась вся чёртова картинка действительности. Уродливая, измаянная плотными, несуразными слоями предательств, боли, отчаяния, лжи, непонимания, ненависти, но, в конце концов, настоящая. В ней было даже что-то забавное, будто судьба, рисуя подобное полотно, намеренно добавила на него такое большое количество некрасивых, темных красок. Замазала ими все яркое, прекрасное, светлое, что в данной ситуации вообще можно было найти. —Я надеюсь, ты не обманываешь саму себя, — Стивен горько усмехнулся, глянув куда-то в бок. Я же впервые улыбнулась действительно искренне, хоть и с примесью какого-то безумства отчаянной боли. —Мне самой бы хотелось в это верить, — с иронией бросила я, а после поджала губы, хмыкнув. — Наверное, мне пора. Передавай привет Аннабель. Я поднялась, собравшись уходить, но Стивен меня окликнул, таким образом задержав. Я обернулась, вопросительно взглянув на него. —То есть мне сказать ей о том, что ты все знаешь? Не хочешь сама поговорить с ней об этом? — мужчина не решался глянуть мне в глаза, и спрашивал тише обычного, будто боялся моей реакции на вопросы. —Можешь сказать, но в разговоре не вижу смысла, — я качнула головой, заговорив, на удивление, абсолютно спокойно и даже уверенно, — это всё равно ничего не изменит. Стивен не нашёлся что ответить, а потому я ещё раз попрощалась, поспешив на выход из заведения. Хотелось скорее оказаться на свежем воздухе, успокоить нервы и провести в порядок спутавшиеся мысли. Внешнее спокойствие быстро сменилось очередными слезами, как только я вышла из помещения и успела пройти около десяти метров. Пришлось прикусить щеку с внутренней стороны, а так же глубоко вдохнуть холодный, ледяной ветер, чтобы немного успокоить себя. Путь домой прошла в какой-то прострации. Обратила внимание на то, где нахожусь, только оказавшись напротив высокого сооружения. Еще несколько минут пришло, прежде чем я оказалась в квартире. Но эмоции, они будто замерли комом в горле. Я спешно сняла одежду, следом первым делом направившись в душ. Прошло прочти двадцать минут, пока едва ли не обжигающая вода в конце концов сгорела меня после холода ушицы. Лишь выйдя я поняла, что меня просто-напросто всю трясло. В мыслях то и дело крутился разговор со Стивеном, а так же воспоминания детства. Порой я оставалась одной даже в десять лет, когда родители задерживались на работе. Я пугалась каждого шороха, иногда даже пряталась под одеялом в своей спальне, ожидая звука открывающейся двери. Мне до сих пор помнился холодный, даже слегка злой взгляд матери на меня, когда я совершила малейшую провинность, или же то, как порой она залилась, когда я отвлекала ее от чего-то важного. Стивен же запомнился мне сдержанной улыбкой, а так же тем, как он мне порой взъерошивал сутра волосы, перед тем как уходить на работу. И тем, как сидел по вечерам в своём кабинете, серьезный, нередко даже злой, что я даже боялась побеспокоить его. Когда я вышла с душа, то сразу же прошла в гостиную, усевшись на диване, при этом глядя немигающим взглядом на телефон, оставленный на кофейном столике. Так прошел еще какой-то невесомый отрезок времени. Я не знала, чего вовсе ждала. Просто сидела, не в силах шевельнуться или же уснуть. Но в какой-то момент телефон пиликнул. Я резко вздрогнула, и с запозданием, лишь спустя минуту, потянулась в мобильному, разблокировала и взглянула на экран, где предварительно открыла сообщение. «Мне жаль, что так все вышло, Эбигейл» — короткое сообщение от матери. Я смотрела на него, понимая, что это впервые, когда мне казалось, будто сообщение от неё было действительно живым. Содержало немного больше, нежели бесконечно непроницаемый холод и безразличие. Я не знала, что можно было ей сказать. Наверное поэтому послание, в конце концов, так и осталось без ответа. Я просидела, перечитывая сквозь пелену слёз, несчастные несколько слов целый час. Лишь после, небрежно утерев следы слёз, поторопилась направиться в спальню. Уснуть удалось не сразу, но как только спокойное небытие словило меня в свои объятия, я впервые почувствовала покой.