Ctrl+V3

Миу Ирума бежала по залам Академии для абсолютных подростков. На еë лице было выражение сильного беспокойства, что нехарактерно для изобретательницы. — Ну жеее, где она... где, блядь, она?! Миу тяжело дыша, безуспешно проверяла каждую комнату. Она ещё раз заглянула в библиотеку, комнату A/V и пару мест с множеством укромных уголков и закоулков. Однако её цели здесь определенно не было. Выбегая из комнаты, она врезалась в своего загадочного одноклассника Рантаро Амами. — Ууф! — Миу вскрикнула, когда еë тело столкнулось с ним. — Э-эй, Миу! — сказал Рантаро, слегка шокированный тем, что Миу быстро бежала. — Что тебя так напугало? Ты увидела привидение в библиотеке или что-то такое? — Заткнись, авокадо-мальчик! — Миу тяжело дышала. — Ладно. Каэде. Мне нужно найти Каэде. Ты видел Каэде?! Скажи мне, где эта сучка пианистка с клоунской задницей! — девушка схватила его за шиворот рубашки и начала трясти. Рантаро покачал головой. — Я как бы отделился от других парней. Захотелось немного прояснить голову. Не могла бы ты перестать меня так сильно трясти? — И ты идёшь в библиотеку?! — Ну да. Почему бы и нет? — Ох, блять. Блять, блять, блять! — Ээ... ты хорошо себя чувствуешь, Миу? — беззаботность Рантаро выразило некоторое искреннее беспокойство. — Я в порядке... ты можешь просто... просто не заходить туда? — Миу странно ответила. — Извини, Миу. Есть книга, которую я видел раньше, и я просто настроен прочитать её сейчас. Я подумал, какого черта, если мы всë равно умрëм... — Ебаный придурок! Единственные люди, которые умрут, это ты и этот тупой Моцарт трахающий проститутку, если ты не скажешь мне где Каэде!! — Хах... это угроза? — Ох, да пошло это нахуй... Миу помчалась, чтобы продолжить поиск без посторонней помощи. — Ты проверяла второй этаж? — крикнул ей вслед Рантаро. Миу не ответила, но предложение зелëноволосого парня дало ей что-то вроде проясняющей лампочки. Второй этаж... конечно! Где ещё она могла быть всë это время? Миу помчалась к лестнице так быстро, как только могла, пока Рантаро отвернулся, заходя в библиотеку, пожимая плечами и качая головой из-за странного поведения изобретательницы. На втором этаже Миу побежала по коридору, пока не наткнулась на Шуичи, который, похоже, только что вышел из одного из классов. — М-Миу?! — это все, что Шуичи успел сказать, пока сисястая изобретательница не бросилась на него как бык. — Убирайся, ебаный плебей! — Миу промчалась мимо детектива, сбив его с ног, когда она распахнула дверь класса. То, что она увидела внутри, вызвало смесь облегчения и нервозности. — К-Каэде! — Миу с отдышкой наконец столкнулась лицом к лицу с пианисткой. — Я-Я нашла тебя. — М-Миу?! — пробормотала нервная Каэде. — Как ты... — Это неважно! — огрызнулась Миу. — Просто... положи эту штуку. Ту что ты держишь... ты не знаешь этого ещё, но ты собираешься нанести больше вреда чем пользы. Я, блять, умоляю тебя... не делай того, что ты собираешься сделать! Каэде выглядела шокированной, пока Миу пялилась на нее с порога. Она что-то держала. Тяжёлый сферический объект. Каэде быстро попыталась спрятать объект за спиной. — Ч-что? Я не понимаю, о чем ты говоришь! — пианистка нервно улыбнулась, но это было напрасно. — Я не тупая пизда, как ты думаешь, Каэде! Брось ебаный шар! — вульгарно потребовала Миу. Пианистка вздохнула и бросила ядро для метания на землю, где оно приземлился с глухим стуком. — Миу, мне... мне очень жаль, — это всё, что могла сказать Каэде. — Что здесь происходит? — Шуичи появился позади Миу, потирая бок из-за легкой боли. Миу, возможно, толкнула его немного сильнее, чем она намеревалась. Или, возможно нет. — Спроси свою девушку, тупоголовый ублюдок, — ответила Миу. Шуичи посмотрел на Каэде. Пианистка избегала зрительного контакта с ними обоими. — Каэде... есть что-то, что должен знать? — Шуичи посмотрел вниз на ядро для метания, затем на вентиляционную шахту, рядом с которой стояла Каэде. По его спине пробежал холодок. — К-конечно, ты же не... — Д-да, — вздохнула Каэде, — Я... планировала убийство. Всё, что я делала с тобой, и Миу до этого момента... всё служило моему плану. Этот глупый план... От её слов сердце Шуичи упало, как камень. Его лицо вызвало множество эмоций. Печаль, замешательство, разочарование, гнев. Он опустил голову, сжимая кулаки, все время пытаясь смириться с тем, что Каэде использовала его. — Н-но я не планировала просто кого-либо убить! Шуичи, послушай... Я... — Я не хочу этого слышать. Каэде тихо ахнула. Монотонный ответ Шуичи пронзил ее. — Всё, через что мы прошли вместе до сих пор, — продолжил он, — Было для этого? — В-всë более сложно, чем просто это, — смиренно сказала Каэде, — Но, да. Я воспользовалась вами, ребята, и за это я чрезмерно извиняюсь. Не говоря ни слова, Шуичи прошëл мимо Миу и вышел из класса. Несколько секунд спустя Миу быстро подошла к Каэде и резко дала ей пощечину. — Тебе повезло, это всё, что я тебе сделаю! — крикнула Миу. — Прости, — робко ответила Каэде. Слабое извинение это всё, что она могла сделать. Она предавала и обманывала людей, которых искренне считала друзьями. В этот момент она почувствовала сильное разочарование и обиду на себя. — Послушай, — вздохнула Миу, немного успокаиваясь. — Шуичи? Мне похуй на него, и тебе тоже надо было бы. Ты сама, пиздец какая невыносимая, ​​но ты производишь впечатление, что ты единственная вот кому на самом деле насрать. Мы не можем потерять тебя! — Я могу обьяснить... — Эй, ты меня слышала? Я не хочу ебаных объяснений! Кроме того, я ещё не закончила ругать тебя! Прими немного грубой любви, ладно?! — О-о чем ты говоришь? — Послушай!! Что ты сделала за последние несколько дней, а?! Ничего, кроме как приказать нам вести себя так, как тебе лучше всего! Угадай, что? Ты, блять, нихуя не знаешь! Никто из нас не знает! Ты продолжаешь вести себя так и всё, что ты собираешься делать, это затащить какого-нибудь бедного ублюдка с собой в ад! Вбей это в свой крошечный мозг и будь более осторожной, хорошо?! Да пошло оно нахуй, я съебываю отсюда. — Миу, подожди... — Что ждать то? Я уже остановила тебя. Это всё, для чего я, блядь, пришла сюда. Позже... — Н-Насчет этого, я...Как ты меня нашла? Откуда ты узнала, что я планировала?! — Тебе это необязательно знать. Миу оставила Каэде одну в классе. В глубине души Каэде хотела только спасти своих друзей. Она неофициально приняла мантию лидера группы, потому что в конечном итоге хотела избавиться от кукловода, в идеале, до крайнего срока. С вмешательством Миу этот крайний срок наступит и пройдёт без убийства. Каэде была готова поставить на кон свою жизнь, но возможность теперь была упущена. Каэде села за ближайший стол и обдумывала свои действия, вытирая слезы с глаз. — Миу права. Может быть, был бы способ получше, — торжественно сказала сама себе пианистка, — Сейчас это не имеет значения. Всë, что теперь могли сделать Каэде и остальные, так это ждать, пока Монокума сам покончит с ними. Каэде считала свой план последней попыткой побега. Теперь этот план разрушился, и крайний срок медвежьего кукловода подошёл к концу. Как по команде, на мониторе в классе появилось нежеланное лицо медведя. Когда Монокума мелодраматически прокашлялся, Каэде продолжала задаваться вопросом, откуда Миу узнала, что она планировала. Каэде была очень осторожна, чтобы оставаться в секрете, пока она не выполнит весь свой план, или признает, в случае если бы она его не выполнила. Может быть, Миу втайне создала больше камер и спрятала их по академии? Это стратегия, которая определенно даст изобретательнице преимущество над одноклассниками. Каэде напомнила себе, что Миу была лучшей изобретательницей. Она не вела себя умно, но на самом деле её интеллект, вероятно, не имел себе равных в рамках академии. — Вниманию учащихся Академии для абсолютный подростков! Я очень в вас разочарован! — прорычал он в громкоговоритель. — Как я могу начать вбивать в вас хоть немного здравого смысла, если вы даже не подчиняетесь своему директору?! Медведь определенно выглядел рассерженным. — Но вы знаете, что? — он продолжил. — Я понимаю. Убить одного из своих одноклассников непросто. Возможно, ожидание, что вы убьете так скоро, прежде чем вы действительно узнаете друг друга, было слишком доверчиво к вам, неудачникам. Так вот что я вам скажу. У меня сегодня особенно хорошее настроение. Кхм! После... тестирования некоторого оборудования... на моих любимых мономишках, я избавился от накопившегося стресса. Я продлеваю крайний срок ещё на 48 часов! Каэде оторвалась от стола, широко раскрыв глаза на монитор. Она не ожидала такого поворота событий. — Но я предупреждаю вас сейчас, и только сейчас... — Монокума продолжал свою напыщенную речь, — Если в течение этих 48 часов не произойдет убийство, я буду особенно возмущён! И я позабочусь о том, чтобы ваши наказания были красивыми и медленными! И вам лучше надеяться, что вы будете первым в очереди на казнь, потому что я заставлю вас всех тоже смотреть! В любооом случае, пока что всё! Счастливого убийства! Монитор снова замолчал, экран погас. Неожиданно щедрым шагом Монокума подарил ученикам ещё два дня жизни. Но теперь, когда её план был разбит, у Каэде не было другого выбора, кроме как сделать шаг назад и попытаться обратно влиться в группу. Во всяком случае, резкость Миу и угрюмая реакция Шуичи внушили девушке некое подобие здравого смысла. Через несколько минут после ухода Миу, Каэде сама вышла из класса, не зная, как пройдут следующие два дня.

***

В столовой академии Абсолютная горничная Кируми Тоджо вызвалась заварить чай для пяти гостей в комнате вместе с ней. — Спасибо за это, Кируми, — сказала горничной Анджи Йонага Абсолютная художница, — Атуа, над нами отметил это и ценит твою службу нам! — Эй, не принимай ее как должное, хорошо? - ответил Кайто Момота, Абсолютный астронавт. — Кируми горничная, но она не твоя личная служанка. — Это... в точности, что и обозначает "горничная", Кайто, — сказала Химико Юмено. Маленькая Абсолютная Фокусница нервничала заметно больше остальных, чего, честно говоря, и следовало ожидать. — Хм, хм, я ценю твою заботу, Кайто, — улыбнулась Кируми, — Но Химико совершенно права. Независимо от того, кто я и где я, я живу чтобы служить. Такова жизнь горничной. — Тебе это никогда не надоедает? Что тебе постоянно приказывают? — неожиданно спросила Маки Харукава, Абсолютная воспитательница. Все обернулись, чтобы посмотреть на неё, удивленные еë внезапным выходом из тишины. — Напротив, Маки, — ответила Кируми, — Служение другим даёт мне чувство цели. На поверхности я могу выглядеть спокойной, но это только потому, что я все ещё могу выполнять свою роль в рамках этой академии. — Как робот, я не могу пить чай, — вмешался Кибо, — Но если тебе вообще понадобится какая-либо помощь, Кируми, я буду рад помочь! — Абсолютный робот хорошо всё это переносил и был полон энергии. Группа из шести человек изо всех сил пыталась забыть о предупреждении Монокумы. Это было то, что требовало метрической тонны психической конституции, но растущее чувство товарищества скрепляло их. По крайней мере, пока. — Так, вы думаете кто-нибудь это сделает? — болезненно спросил Кайто. — Да ладно, никто не хочет об этом думать, - ответила Маки, глядя своими темно-красными глазами на сторонящегося космонавта. — Послушайте, я знаю, что нелегко поднимать эту тему, — продолжил космонавт, но согласитесь, два лучше шестнадцати, верно? — Два? — спросила Маки разочарованным тоном. — Да, два. Когда дело касается Шуичи, трудно поверить, что хоть кто бы ни был виноват это не сойдёт ему с рук, разве вы так не думаете? — Я не сомневаюсь, что Шуичи одаренный детектив, — вставила Кируми, — Но мы не должны полагаться исключительно на его опыт, чтобы помочь нам пройти через это. — Да, я думаю, Кируми права, — добавила Химико, — Это касается всех нас! — Это верно, Химико! — Анджи просияла. — В этой академии мы все равны. Только всемогущий Атуа мог бы утверждать, что он настолько всезнающий! — Я полагаю, конечно, если Атуа так говорит, — закатил глаза Кайто. — Ох, ребята, как дела? — послышался более глубокий голос из входа в столовую. Это был Рантаро Амами. — Цумуги и я только что закончили наводить порядок в библиотеке. Кто-то пошел и испортил все книжные полки, даже не представляю почему. — Нам действительно не нужно было этого делать, — добавила абсолютная косплеерша Цумуги Широгане, — Но Рантаро сказал, что это отвлечет нас от всего остального. И он был прав! — Рантаро, Цумуги, с возвращением! — Кибо просиял. — Вы хотите, чтобы я принëс вам обоим чаю? Кируми сделала много, и как робот, я не могу выпить ничего сам. — Чай звучит очень здорово! — Рантаро улыбнулся. Его талант был неизвестен даже ему самому, но ученики были слишком сосредоточены на других, более смертоносных вещах, чтобы обращать на это внимание. Кибо помог Кируми приготовить ещё чая для вновь прибывших, которые продолжали болтать до вечера.

***

Во дворе ещё четверо несчастных одноклассников-пленников решили подышать свежим воздухом, чтобы очистить голову. Это были Гонта Гокухара, гигантский, но нежный Абсолютный энтомолог, а также энергичная Тенко Чабашира, угрюмый Рёма Хоши и довольно тревожный Корекиё Шингуджи. Эти трое были Абсолютным мастером айкидо, Абсолютным теннисистом и Абсолютным антропологом соответственно. — Ахххх, это реально, реально отстой! — внезапно разразилась Тенко. — Мы никогда не отсюда, а меня окружают отвратительные мужчины! Я хочу, чтобы меня просто уже кто-нибудь убил! — Эй, ну же, — мягко ответил Рëма, — Бесполезно так себя вести. Кроме того, ещë никто не умер. Если есть выход, я уверен, что мы его как-нибудь найдем. — Это довольно оптимистичный взгляд на вещи, — добавил Корекиё таким же жутким тоном, как обычно, — Но, может быть, ты забыл своевременное объявление Монокумы? — Не-а, я не забыл, — ответил Рëма, — Но спасибо за то, что вернул это в самый центр моей памяти. — Гонта никого не убьет, — настойчиво сказал любитель насекомых, — Все были так милы с Гонтой. Невозможно представить себе убийство друзей! — Хе-хе, спасибо, Гонта! Для дегенеративного мужчины ты довольно милый! — Конечно! Гонта не совсем понимает, что обозначает дегенеративный, но всё равно спасибо Тенко! — Кукукуку... — Корекиё хихикнул себе под нос. — Что смешного? — Рëма нахмурился, глядя на ученика в маске. — Ох, нет, ничего, — ответил он, — Просто, это так странно очаровательно видеть вас всех, совершенно незнакомых людей, которые так безнадежно пытаются ладить. — Ну, может быть, надежда единственное, что нас поддерживает, — пессимистично сказал Рëма, — А этого уже очень мало. — Запомните мои слова, в ближайшие 48 часов будет убийство. В этом я уверен, — остальные смогли едва разглядеть ухмылку под маской Корекиё. — К-Корекиё же не планирует убийство?! — Конечно, нет, — пожал он плечами в ответ, — Поступить так было бы глупо. Я скрупулезный человек и чувствую, что сама скурупулезность меня погубит. Я приберегу убийство для любителей. Возможно, для той сексуально неудовлетворенной изобретательницы или этой более святой пианистке. — Эй, Каэде старается изо всех сил, ты дегенерат! По крайней мере, ей не всё равно! — Кукуку, мы увидим. Мы увидим. Сказав это, Корекиё повернулся и направился в общежитие. Было уже поздно, но трое из них не решались сразу же последовать за ним. — Ух, этот парень серьёзно меня пугает, — вздрогнула Тенко, — Я чувствую, как у меня мурашки по коже, когда он рядом. — Ты правильно поняла, — кивнул Рëма, затягивая сигарету, — Хотя, как ни странно, но я верю ему, когда он говорит, что никого не убьет. — Подожди, правда?! Я думаю, он подходит по всем требованиям! — Да, он выглядит соответствующим образом, но он не врёт. Подумайте о тех людях, которые у нас здесь есть. — Хм, ах! Гонта понял твою точку зрения! Рëма кивнул. — Самый очевидный из них это Шуичи, детектив. Я полагаю, этот парень обучен подобным вещам. Каэде тоже кажется мне довольно проницательной. — Правда правда! — Тенко с энтузиазмом кивнула. — У нас также есть Кируми, которая определенно супер умная! И Миу немного странная, но она тоже гениальна! — Верно-верно. Ещё здесь есть Кокичи. — Ухх... ещё один дегенеративный подонок. Этот парень, может быть, самый худший из нас! — Он тоже настораживает меня, но что-то в нём есть. Я не могу понять это, но похоже, что он видит тебя насквозь, что бы ты ни делал. — Да уж. У Гонты тоже сложилось такое впечатление о нем. Но Гонта верит, что Кокичи неплохой парень! — Делайте из него всё, что хотите, — сказал Рëма, — Но он производит на меня впечатление человека, которого ты бы уж точно не хотел видеть на плохой стороне.

***

С приближением ночи уровень стресса Каэде была на рекордно высоком уровне. Она всё ещё чувствовала себя ужасно из-за того, как она относилась к Миу и Шуичи, поэтому она решила выпустить пар в своей лаборатории пианиста. Когда она открыла дверь, ее окутал запах свежесрезанной сосны. Здесь она мгновенно обрела покой. Она думала, что это немного странно, что в такой ужасной академии может быть такое комфортное пространство для неё самой, но в такие моменты ей нужно было просто отпустить и расслабиться, хотя бы на несколько минут. Каэде ранее пообещала сыграть одну из своих любимых песен для Шуичи: Clair de Lune Клода Деббюси. Это всегда успокаивало её, и она надеялась, что нервного детектива тоже. Но теперь играть это казалось дурным тоном. Каэде ничего не сделала, но заставила Шуичи почувствовать себя значительно хуже. Поэтому, она сделала глубокий вдох и решила сыграть что-нибудь более веселое и оптимистичное. Она решила сыграть Турецкий марш Моцарта. Пока еë пальцы бодро танцевали по клавишам, Каэде пыталась мыслить оптимистично. Ещë никто не умер, и хотя в глубине души часть её жалеет, что она бы бросила мяч для толкания ядра, возможно, и к лучшему сделала что она этого не сделала для её собственного благополучия. Каэде знала, что может быть напористой, властной и даже немного контролирующей, но она была олицетворением самоотверженности - независимо от цены. Если эта цена убивала одного, чтобы спасти многих, пусть будет так. Однако, когда она сидела там со временем, чтобы рационализировать свой мыслительный процесс, она поняла, что убийство не только приведет к еë потере собственной жизни, но и, вероятно, создаст эффект домино, который должным образом приведет в движение убийственную игру. «Всегда есть другой способ», — подумала она про себя, завершая играть. Она улыбнулась. Ещë одно безупречное исполнение. Жаль что никто не смотрит. По крайней мере, она так думала. — Очень впечатляюще! — крикнул кто-то из дверей еë лаборатории. Он похлопал медленно, но ритмично. — Я должен сказать, что ты более чем заслужила титул Абсолютной пианистки. Каэде обернулась, чтобы поприветствовать источник голоса. Это был никто иной, как Кокичи Ома, Абсолютный верховный лидер. Его комплименты казались благонамеренными, но его озорная улыбка могла означать обратное. Каэде молчала. — Мне скуууууучно, — простонал Кокичи, закидывая руки за голову, — Хочешь потусоваться? Каэде была немного озадачена его резкой просьбой. Было уже поздно, но она не видела причин отказывать Кокичи. В конце концов, он был тем человеком о котором она знала меньше всего. Большинство остальных довольно ясно дали понять что они думают о пианистке, но Кокичи всё ещë оставался для неё загадкой. — Конечно, — приветливо улыбнулась Каэде, — Ты хочешь поделать что-то конкретное? Кокичи порылся в одном из шкафов в лаборатории, нетерпеливо бормоча себе под нос, пока не нашёл то, чем был очень заинтересован. Он вытащил предмет, о котором Каэде даже не подозревала, что это находится в комнате, и у неё не было никаких причин думать, что это находится в лаборатории предназначенной для музыкантов. Это была красивая шахматная доска, в комплекте с тонко обработанными деревянными фигурами. Кокичи ухмыльнулся и подал доску Каэде, протянув еë перед ней. — Ты же умеешь играть? — Эммм, — заколебалась Каэде, — Смогу ли я играть в шахматы? Да. Я знаю правила, но... — Оууу, давай, Каэде! — Кокичи подгонял пианистку, выставив перед собой кулаки. Он слегка наклонил верхнюю часть тела вперёд. — Основные правила это всё, что тебе нужно! Всё остальное становится на свои места когда ты играешь больше, понимаешь! Каэде могла сказать, что он был заинтересован, в его глазах был блеск, который выдавал его непростую личность. — Давай, Каэде! — настаивал негодяй с фиолетовыми волосами. — Ты меня побалуешь, правда ведь? — Ну, ладно, — улыбнулась Каэде. — В любом случае, я могла бы сделать перерыв от игры на пианино. Каэде и Кокичи пододвинули стол и, расставив фигуры, сели друг напротив друга. — В среде новичков белые обычно имеют преимущество, — объяснил Кокичи, — Так что не стесняйся делать любой ход который захочешь! Каэде внимательно изучила свои фигурки. Она была знакома с основами шахмат. Она знала, на что способна каждая фигура, и знала критерии как для шаха, так и для мата. Она взглянула через стол на своего оппонента. Кокичи посмотрел прямо в ответ. Он выглядел счастливым, но немного уверенным. Выражение его лица кричало, что он знал, что выиграет, и у Каэде не было причин сомневаться в этом. «Он выглядит как кто-то, кто хорошо играет в шахматы», — подумала Каэде, решив не говорить об этом вслух на случай, если это его оскорбит. Пианистка оглянулась на свои фигуры и ещë через несколько секунд подтолкнула одну из своих центральных пешек на пару мест вперёд. Не прошло и секунды, как Кокичи в ответ поставил одну из своих. Это продолжалось в течение следующих десяти ходов или около того, и в этот момент игровое поле было достаточно заполнено хаотическим беспорядком из черных и белых фигурок. На каждый ход, на который Каэде требовалось время, верховный лидер отвечал буквально следующим вздохом. — Я не могу не заметить, что ты на шаг впереди меня при каждом ходе, — сказала Каэде, признавая способность Кокичи быстро реагировать на ходы Каэде. — Хм, возможно на один ход, может быть, на два. Может быть на три, — ухмыльнулся в ответ молодой шутник, — Хотя я должен признать, что здорово играть с кем-то, кто действительно не торопится обдумывать свой следующий ход. — Ты так думаешь? — спросила Каэде. Кокичи, похоже, подразумевал, что она делает всё правильно. — В таких играх, как шахматы или сёги, или чёрт возьми, даже в шашках лучшее, что может сделать новичок, это не торопиться с планированием своего следующего хода, — пояснил Кокичи, — Это не санкционированное соревнование, поэтому нет ограничений на время, которое у тебя есть во время хода. — Соревновательные шахматы имеют временные ограничения?! — воскликнула Каэде. — Не все, но самые серьёзные соревнования. — Вау, — вздохнула Каэде, — Я уже на грани. Я бы не хотела, чтобы на меня давило ещё и другое временное ограничение сейчас. — Ах да, это верно, — глаза Кокичи слегка загорелись. — Ты забыл об этом? — Вроде. Я немного занимался расследованием, понимаешь? Трудно успевать за всеми текущими событиями! — Даже когда Монокума орëт через все громкоговорители в здании? — Эх, я не особо люблю слушать что говорит тот медведь. — Хех, ага, полагаю, я понимаю тебя. Некоторое время матч продолжался в тишине. Каэде оказалась в невыгодном положении. Дошло до того, что почти при каждом следующим ходе пурпурноволосый подлец отнимал у неё фугирку. — Я наблюдал за тобой, понимаешь... — сказал Кокичи несколько жутко, ни с того ни с сего, — Ну, я пытался следить за всеми. Но в тебе что-то есть... — Ч-что это должно значить? — Каэде обеспокоенно взглянула на него. — Ах, прости меня, прости меня! — пурпурный подлец поднял руки. — Наверное, это выглядело как угроза, верно? — Не совсем, но, что во мне такого особенного? — Ааа, трудно сказать чтобы это не прозвучало так, как будто я подлизываюсь к тебе... — Нет, давай, мне любопытно! — Нуууу, просто кажется, что у тебя есть голова на плечах, больше чем у всех остальных придурков здесь... что делает тебя не такой скучной!! — Вы имеете в виду, помимо того, что я очень защищенный подросток, у которого нет никаких перспектив, кроме как в меру хорошо уметь владеть музыкальным инструментом? — Оох, скромная и сообразительная тоже?! Каэде, ты сбывшаяся мечта таких как я! — Т-ты ко мне подкатываешь сейчас? — Хах... может быть, ты не такая уж и скромная. Не обольщайся, Каэде. Ты мне нравишься, но это всë. — Ах, нет, я не пыталась... — Я просто прикалываюсь! Расслабься! Кроме того... — Кокичи наклонился вперёд в своем кресле. — Я знаю что ты планировала. — О, потому... есть ли в этом месте кто-нибудь, кто не знает, что я пыталась сделать? — П-подожди, реально? Ты же знаешь, что я просто только что соврал, верно?! Каэде вздохнула. — Нет, ты прав. Я должна была знать. Это было так глупо с моей стороны... — Ох, ты должна рассказать мне, чем ты занималась... — Забудь об этом, ты ничего не должна говорить мне, — Кокичи хихикнул — Но боже, тебе нужно поработать над своим на покерным лицом, Каэде! Не говоря уже о твоей шахматной игре! Ты навоняла в этом месте своей ложью! — Э-эй! Я делаю все возможное! Примерно через час Кокичи объявил мат. Как и подозревала Каэде, это было полностью одностороннее соревнование, хотя она определенно старалась изо всех сил. — Поздравляю, — вздохнула и улыбнулась Каэде. — Ээй, не смотри так удручëнно! — Кокичи усмехнулся. — У тебя задатки наполовину приличного шахматиста! — Хех, спасибо, наверное. — Знаешь, я серьёзно о том, что я сказал ранее... ты действительно наименее скучный человек в этом месте. — Правда? Трудно сказать, серьëзно ты или нет. — Тогда думаю, я оставлю это для твоих размышлений! — он нахально улыбнулся ложа руки за голову. Каэде только закатила глаза. — Эй, мы должны сыграть ещё раз когда-нибудь! — азартно сказал Кокичи. — Если предположить, что завтра никого из нас жестоко не убьют, то есть. Каэде не могла точно определить, кем на самом деле был Кокичи Ома, но, глядя на выражение его лица прямо сейчас, она думает, что он, возможно, всего лишь ребëнок-переросток. —Конечно, я бы тоже хотела этого, — наконец сказала она. Кокичи пожал руку Каэде и убежал из лаборатории. Перед тем как уйти, он снова обернулся к Каэде. — Эй, Каэде? - он спросил. — Да? Что такое, Кокичи? — Спасибо за игру. Он отвернулся и предоставил Каэде самой себе. Сказав это, Каэде заметила искренний характер его слов. Кто знал, что именно Кокичи из всех людей вызовет улыбку на лице? Пианистка зевнула и потянулась. Только тогда она поняла, что они все время играли в полной темноте. Однако, когда игра закончилась, у Каэде не было причин больше не ложиться спать, и она поспешно направилась обратно в общежитие. Прибыв, она повернулась и посмотрела на комнату Шуичи. Она предположила, что он был там, и волновалась, как он себя чувствует. — Я надеюсь, что его настроение тоже улучшилось, — сказала она себе, — Мне нужно будет проверить его завтра. В конце концов, я должна извиниться перед ним. Каэде никого не видела на обратном пути в общежитие. Она могла только предположить, что она была последней, кто вернëтся, и сразу направилась в постель. Несмотря на все происшедшее, в ту ночь она спала достаточно хорошо.