Снова и снова

День за днём Юнги проживает один и тот же день каждый день. Пять следующих дней проходят незаметно. Он всё время возвращается в комнату Хосока, чтобы просто посидеть с Чимином, потому что он — это единственное, что заставляет его чувствовать себя живым. Юнги сидит где-то на улице. Он просто хочет подышать свежим воздухом, не задумываясь о том, что происходит. Пытается понять. Но как это вообще можно понять? Он каждый день просыпается в одно и тоже время, в одну и ту же дату, в одной и той же одежде и с одной и той же мыслью о том, как ему хочется, чтобы все это прекратилось. Мин совсем запутался. Кажется, он как-то видел что-то похожее в фильмах, но там должен был быть какой-то смысл из всего происходящего. Кто-то должен был кому-то помочь, кого-то спасти или предотвратить трагедию, но здесь всё тихо. Ничего не происходит. Все люди, находящиеся на вечеринке ему незнакомы. Как можно знать, что у кого-то из них в голове, а самое главное — почему Юнги? Из всех именно он проживает этот несчастный день сурка. — Э-э-э, братан, че ты здесь сидишь? Яйца простудишь. Он не оборачивается и продолжает молчать. Парень подошёл и сел рядом с Мином. — Ну что? Нашёл себе кого-нибудь? Юнги все ещё молчит. — Эй, ты че уже пьяный? Сколько ты выжрал? — Ничего, — произносит Юнги без эмоций, — и нет, я никого себе не нашёл. — Можно исправить! — Хосок улыбался, но Мину было не по себе. — Вот скажи, Хоуп, — Юнги опустил руку на плечо друга, — почему я? — Ты про то, что ты до сих пор один? Ну… Не знаю. Юнги вздохнул. — Я не про это. Просто из всех людей именно я, понимаешь? Чон отрицательно помотал головой. — Не понимаю. — Вот скажи мне, тебе нужна помощь? Ты чувствуешь, что тебе угрожают или ещё что-то такое? — Нет, Юнги, — Хосок никогда не называл его так, по имени, — ты уверен, что ты не пьян? — и это значило, он был серьёзен. — Я не пьян. И все-таки, никто тебя не обижает? Хосок отрицательно помотал головой. — Если что, скажи мне. — Хорошо. — Чон натянуто улыбался. — Может, ты хочешь спать? Давай я отведу тебя в свою комнату? — А без этого никак? — Нет. — Хорошо. Чон открыл дверь в свою комнату перед Юнги, словно швейцар в дорогом отеле протянул руку ко входу, приглашая его. Мин молча зашёл и сразу пошёл к кровати. Розовый свет немного раздражал глаза, но в целом, было достаточно темно, чтобы посидеть и подумать. — Поспи, я пока пойду к гостям. Юнги кивнул. Да уж, интересная у него жизнь. Почему он всегда оказывается в этой комнате? Неизвестно. Мин лишь сел на большую двуспальную кровать и посмотрел на дверь. Где-то там сейчас ходит его друг, но Мина почему-то клонит в сон, что странно. Почему бы и нет? Может, в этот раз Шуга проспит всю ночь и проснётся утром, когда всё закончится? Юнги лёг и укрылся, вдыхая аромат постельного белья. Оно пахло порошком, словно его только вытащили из стиральной машинки. Музыка и крики из зала уходили на второй план, отдаляясь с каждой секундой, пока совсем не заглохли. Мина охватила приятная слабость и сон. Юнги вдруг просыпается, по непонятной ему причине. Он лежит и надеется, что все, наконец, закончилось и он просто увидел пьяный, после тех восьми бутылок, бред. Мин достаёт телефон и в надежде зажмуривает глаза, но дата на ярком экране все та же. Юнги начинает кричать и биться головой о подушки. Это что, никогда не закончится? Вдруг в комнату зашёл уже знакомый парень. — Проходи, Чимин, — Юнги вздохнул. Парень, зашедший в комнату, вздрогнул. Он все ещё стоял спиной к Юнги, не поворачиваясь и было видно, что он явно не ожидал увидеть здесь кого-то. Мин улыбнулся. Поразительно, все точь-в-точь как всегда. — Простите, — Чимин развернулся лицом и опустил глаза в пол, — Но откуда Вы знаете, как меня зовут? — Хосок о тебе рассказывал. Ты же его ищешь? Зачем? — Мне просто нужен Хоби-хён. Парень безнадёжно вздохнул. — Иди сюда, я расскажу тебе кое-что. — Мин махнул рукой подростку, подзывая его к себе. Паренёк послушно подошёл к нему. — Садись! — Юнги похлопал по кровати. Мальчишка присел. — Хоби-хёну сейчас некогда, но ты можешь спросить меня. Парень поджал свои пухлые губы. — Я подожду его здесь, — ответил он. — Ладно. Только не бойся меня. Паренёк кивнул головой. — Кстати, меня зовут Мин Юнги. Чимин робко кивнул, он, хоть и сидел на кровати, не решался прямо взглянуть на Юнги, только аккуратно, через плечо. — Чимин, прости, что я так прямо, но ты можешь мне помочь? Парень удивлённо смотрел на Мина и ответил: — Не знаю, смогу ли я… — Это всего лишь один вопрос, не переживай. Итак, тебя здесь никто не обижал? Пак отрицательно помотал головой. Юнги громко вздохнул. Кажется, спасать все-таки никого не надо. — Скажи, малыш, зачем ты ищешь Хосока? Чимин удивился, его не называли малышом уже очень давно. А этот Юнги не выглядит намного старше его самого. — Я хотел поговорить… — Поговори со мной. Правда, я здесь такой одинокий. Все напились и даже поговорить не с кем. Чимин, кажется, почувствовал, что новый знакомый доверяет ему и решил доверять ему тоже. — Просто… — Пак закусил губу. — Что такое? — Юнги говорил тихо и ласково. — Сегодня один парень назвал меня трусом перед всем классом. — И что с того? Чимин непонимающе смотрел на хёна. — Я не трус. Я просто не хотел идти с ними за гаражи и курить марихуану. Я спортсмен, но никакой не трус. — Паренёк надул губы. — Конечно же ты не трус! Мой тебе совет, парень, не обращай на них внимания, хорошо? — Чимин кивнул. — Просто они никогда не станут такими как ты, они завидуют. — В голосе Мина звучал оптимизм и это было так убедительно. — Смотри на меня, — Чимин посмотрел, — я ведь тоже своего рода выделяюсь, но знаешь, я научился жить одним днём. — А как это? — Пак смотрел с интересом. — Ну представь, у тебя бы был всего один день, всего день, чтобы прожить твою жизнь. — Ого! — Вот что бы ты, к примеру, сделал, останься у тебя всего лишь один день? — Я не знаю. Может, провел бы его с семьёй и друзьями. — Хороший выбор. — А ты? — Ничего. — Как это? — Я бы пустил все на самотёк. Как идёт, так идёт. И знаешь, мне даже нравится этот вариант. Чимин улыбнулся. — Наверное, это страшно, когда у тебя в запасе лишь один день. — Нет, не страшно. Интересно. Интересно, потому что этот день для тебя всегда особенный. — А что бы ты сделал, если бы у тебя было много дней? — Много? Хм, — задумался Мин, — наверное, попытался бы исправить свои ошибки. — А что, у тебя их много? Мину резко вспомнилась сцена, как он жестоко насилует это маленькое чудо перед собой. — Нет. Не много. Мало, но они чудовищные. Их не исправить. — Даже если бы у тебя было сто дней? — Даже если бы миллион. — Звучит грустно. — Привыкай, такова жизнь. — Ты думаешь, жизнь плохая? — Нет, не плохая. Скорее, несправедливая. — Может быть, — Пак отвёл взгляд, — ко мне она всегда несправедлива. — Эй, ну ты чего, — Мин дотронулся носа Чимина кончиком пальца, отчего Пак громко засмеялся. — Не расстраивайся, все будет хорошо. Чимин улыбнулся, а потом вдруг заметил «татуировку» на руке Мина. — Два? Почему два? — Вот и я бы хотел знать, почему только два. — Юнги вздохнул. — На самом деле столько дней мне осталось жить, но эта татуировка неточная, если честно, уже один день и пару часов. — Как это? — Чимин округлил глаза. — Вот так, Чимин-и. Знаешь, я хочу дать тебе совет. Пак наклонился чуть ближе. — Не пей никогда, хорошо? От этого случаются непоправимые вещи. — Хорошо.

***

Юнги открывает глаза, а на душе какое-то тёплое чувство. Парень ловит себя на мысли, что Чимин ему начинает нравиться. Неважно как. Он такой по-детски милый и добрый, с ним так приятно разговаривать. Мин сглатывает. Он забыл, что каким бы парень не был добрым и хорошим, сам Юнги его не достоин и никогда не сможет быть с ним. Сегодня последний день, на это намекает небольшая татуировка с цифрой «1». Что дальше — неизвестно. Мин не хочет даже думать об этом. Сегодня нужно прожить так, как в последний раз. Даже смешно. Парень встаёт с кровати, берёт свой телефон с датой 30 октября и идёт в душ. Тёплые капли стекают по разгорячённому телу, это так приятно. Мин закрывает глаза, впитывая всё тепло в себя, наслаждаясь им и пытаясь его запомнить. Завтрак тоже неплох — мюсли с молоком. Обычно Юнги их ненавидел, но сегодня они кажутся особенными для него. Воздух на улице такой свежий, прохладный утренний ветерок немного колышет волосы, а Мин вдыхает его, заполняя им лёгкие. Хорошо.

***

Мин и Пак сидели на кровати, весело болтая как всегда. Как последние семь дней. — У меня такое чувство, будто бы мы уже виделись раньше, — Чимин смотрел прямо в глаза. — Такое может быть? Юнги сглотнул. — Вряд ли… Пак опустил глаза. — … я бы тебя точно запомнил. Чимин тепло улыбнулся и произнёс: — Я очень рад, что познакомился с таким замечательным человеком, как ты. Юнги ухмыльнулся, знал бы Чимин правду, не говорил бы так. Мину так хотелось признаться, попросить прощения, но это не так легко, как кажется. — Скажи, ты веришь в параллельные миры? — Да, верю, — Чимин наивно хлопал ресницами. — Что, если, скажем, где — то во вселенной есть ещё одни мы. Ты и я? Пак нежно улыбнулся и отвёл взгляд от смущения. Мин смотрел прямо в глаза, не отвлекаясь. Он хотел сказать все, как есть. Но язык не поварачивался. Нет смысла говорить о счастье и любви, когда в настоящем все намного хуже. Всё же он решился: — Что, если бы я сделал тебе больно в одном из этих миров? — Юнги сглотнул, во рту пересохло, а сердце билось как бешеное. — Я бы, наверное, разозлился… Юнги опустил глаза ему было очень стыдно и больно. Он, конечно же, знал, что любой нормальный человек плохо реагирует на боль, даже если она условная. На что он вообще надеялся? -… но это было бы там, здесь же все по-другому, правда? Мин поднял глаза на прекрасное лицо перед ним. Ему вдруг стало легче и все мысли, мучившие его столь долгое время, испарились. — Конечно, Чимин-и! Я никогда не сделаю тебе больно. Чимин снова улыбнулся. В его глазах таился необычный свет, который Юнги ещё ни разу не замечал. Сейчас Пак был по-особенному красив и невинен, словно ребёнок. Он смотрел на Мина так искренне чисто, с таким нежным трепетом и стеснением. В этот раз Юнги не выдержал и наклонился первым. Он медленно накрыл губы младшего своими, целуя так аккуратно, робко, словно извиняясь. Мин пытался отдать всего себя, все, что только в нем осталось. В этом поцелуе было многое: сожаление, боль, раскаяние, грусть и невозможность повторить это хотя бы ещё один раз. Пак тихо, но неровно дышал, совсем не сопротивляясь. Юнги чувствовал, как бьётся его собственное, ещё живое сердце. По щеке стекала горячая слеза, Мин не стал её смахивать, от волнения и ещё целого букета других чувств, губы немного потряхивало. Ещё одна минута. Мин отстранился первым со сладким чмокающим звуком. Парни прикоснулись друг к другу лбами и медленно дышали с закрытыми глазами. Им ничего больше не было нужно, лишь тепло, находившееся между ними. Их интимная и такая особенная привязанность. Их секрет, хранившийся уже очень долго. Их любовь и боль. Их сожаление и грусть. Их жажда быть вместе и увидеться хоть раз. — Жаль, что ты не вспомнишь меня завтра, Чимин-и… Чимин услышал скрип двери и надвигающиеся шаги рядом с ними. Вдруг тело, делающее ему столько боли, замерло, а позже освободило от себя навсегда. Юнги упал на него без сознания. Хосок быстро подбежал к брату и помог освободиться от тушки, убрав её на пол, а после помог ему одеться. Чимин не мог сказать ни слова, его голос пропал. Парень лишь испуганно смотрел на насильника, а затем на спасителя. Он не мог остановиться плакать, нервно всхлипывая, все его тело трясло от шока. Чон смотрел на него огромными глазами. — Ты как? Пак лишь медленно кивнул. Он ещё относительно в порядке. Хосок сел на кровать и посадил брата к себе на колени. Чон ещё чувствовал, как маленькое хрупкое тело дрожит в его руках. Чимин схватил брата так сильно, что Хосоку было трудно дышать. Безжизненное тело лежало на полу, в то время, как из головы хлестала пульсирующая струя крови, окрашивая пол в ярко-красный. Мин, кажется, улыбался. Странное выражение застыло на его лице. Он был так похож на себя живого, словно ничего не произошло, только лужи крови говорили об обратном. Чимин всхлипывал, смотря на парня на полу. Он думал о том, как все могло бы сложиться иначе, если бы не это. Пак не отводил от него взгляда, боясь, что он вдруг встанет и снова сделает больно. Хосок сжал Чимина в своих руках ещё сильнее и поцеловал в голову. Парень шептал брату на ухо успокаивающие слова: — Ну, тише-тише. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Чимин-и, ты веришь мне? — он обхватил мокрое и красное от слез лицо брата и расположил его к своему, так, что они были напротив друг друга. Пак не смотрел на Чона, Чимин не переставал смотреть на тело, а потом одними губами, почти совсем без звука, прошептал: — Ты ошибся, я все помню…