Мрня-а

Живоглот дёрнул ухом и недовольно приоткрыл один глаз, чтобы понять, что его выдернуло из такого прекрасного сна, где он седлал очаровательную кремовую кошечку. Красавица была в течке, приглашающе вздёрнув хвостик тёрлась о его бок и надрывно мяучила, в призыве к спариванию. Вот всем хороша его хозяйка. Умница, каких мало. В клетку не загоняет, дурацкие ошейники носить не заставляет, поводок для прогулок не цепляет. И чешет правильно: за ушами, спускаясь к подбородку и в подмышках, не пытаясь лезть к животу или трогать его хвост. Вычёсывает, опять же, очень приятной чесалкой, отчего он уже давно забыл, что такое срыгивать свалявшуюся комком в горле собственную шерсть. Кормит отборным мясом и какими-то невкусными шариками, но это можно и потерпеть, потому что от них шерсть становится гуще и красиво лоснится. А уж магией своей делится и вовсе очень щедро. С тех пор как она забрала его из того противного магазина, он рос словно на дрожжах. Будто до этого был не взрослым сформировавшимся котом, а месячным котёнком. Из обычного, пусть и крупного кота вымахав до размеров небольшого льва. Правда, хозяйка упросила никому не показываться в своём настоящем виде, поэтому приходится притворяться. Хорошо хоть от мамы-книззла ему досталось много магических способностей, в том числе и произвольно менять свой размер, а то простые коты как папа так не умеют. И потом, маленький рост хотя бы обеспечивает его партнёрами для спаривания. Не поведёт же его хозяйка на вязку в зоопарк. А ведь только там он видел самок подходящего ему размера. Ну, ещё по телевизору, но вряд ли его хозяйка собирается в ближайшее время посетить Африку. Так вот…о чём он? Ах, да. Всем его хозяйка хороша, вот только в маггловском мире запрещает ему кошек седлать. Вдруг котята в его магическую породу пойдут. Проблем потом не оберёшься. И вот, он уже который год на 2,5 месяца лишён общества готовых на всё ради него кошечек, вынужденный лишь мечтать о них во снах. Но и тут его прерывают на самом интересном. По комнате разнёсся тихий хнычущий стон и только теперь Живоглот понял, что проснулся как раз из-за такого же звука. Заинтересованно приподнявшись со своей лежанки, полукниззл подошёл к кровати и посмотрел на хозяйку. Ну, а вдруг кошмар? Тогда он заберётся к ней под бочок, помурчит, она и успокоится. Но хозяйка не спала, а занималась чем-то очень странным. Сбив одеяло в изножье кровати, она, приспустив с плеч бретельки лифа ночной рубашки, мяла одной рукой свою грудь, а другой шевелила, запустив под подол ночнушки. А ещё от хозяйки очень странно пахло. Подозрительно знакомо, хотя он точно не помнил, чтобы она когда-то так пахла. Тут хозяйка вновь простонала и в мозгу у Живоглота что-то щёлкнуло. Этот запах, стоны и то, как она извивается на простынях… У его хозяйки течка! Ну, в принципе, давно пора. Просто эти человеческие самки развиваются так долго. Вон уже 17 осенью будет. Совершеннолетие магическое. А, учитывая, сколько она пользовалась хроноворотом, так и все 19. Прямо как ему. Нет, книззлы тоже медленнее развиваются, чем обычные кошки. Это обусловлено их уровнем интеллекта и долголетием, сходными с человеческими. Но он-то уже лет 15 как совершенно взрослый кот, а хозяйка вон только созрела. Эх, человеки. И опять этот стон. Живоглот прянул ушами. Такой жалобный, такой призывный, такой…знакомый. Он всегда отзывался, когда кошка звала так самца. Точно! Самец. Его хозяйке нужен самец! В доме есть один такой. Но он её отец, а у человеков не принято спариваться с родителями. И хорошо, что рядом с ней нет того рыжего, который всё ходит и ходит вокруг неё кругами. Видно, тоже дожидался её течки, чтобы покрыть. Знает он таких ленивцев. Настоящий самец должен завоевать самку в битве, чтобы она видела, что он лучший. Так что фиг ему, рыжему, а не хозяйка. Не нравился он Живоглоту, несмотря на то что его шерсть была почти такого же цвета. А вот, кстати, чем он не самец? Всем самцам самец! Первый кот Хогвартса, как-никак. Другие-то, что коты, что книззлы, уже года два как не решаются ему вызов бросить. Поэтому все самки замка всегда его. Кроме миссис Норрис, за которую метлой по хвосту получить можно, и скромницы Минервы, которая, стоит ей заметить на другом конце коридора Живоглота, идущего навстречу во всей красе и пушистой мужественности, как она опрометью бросается за угол и из очаровательной изящной кошечки, превращается в человечку. Глупышка. Сама себя счастья лишает. Ох, ну, вот. Снова стонет. Как же ей без самца плохо. Ничего, хозяйка, Живоглот сейчас поможет. Конечно, хозяйка не кошка, но как ублажать человеческих самок он тоже знает. Видел, когда прокрадывался в спальню родителей хозяйки и подглядывал за их спариванием. Долго, конечно. Ну, так у человечков вечно всё не как у нормальных котов. С кошкой-то как? Напрыгнул, прикусил холку, нежно так, чтоб, значится, удовольствие ей доставить. Пристроился, присунул под хвостик ей, хоп-хоп и уже получаешь когтистой лапой по морде. Типа чтоб не зазнавался и не думал, что после этого права на неё имеет. Но он-то всё равно знает, что она уже его и просто заигрывает. Чтоб цену себе набить. Член у него, видишь ли, колючий. Царапается. Ну, какой есть, другого у котов природой не предусмотрено. Зато потом язычком полижешь и хорошо. У человеков не так. У человеков член долго внутри должен быть. Почти как у собак, только без сцепки. Видел он как-то, как Клык Хагридов в Запретном лесу свою личную жизнь налаживал. Ну и ладно. Магия у него есть. Что он, если размер свой изменять умеет, неужто член не удержит подольше, чтоб хозяйке хорошо сделать? А уж потом, можно её на животик перевернуть, и покрыть как полагается. Он, как хороший кот, разок поможет ей, а там, глядишь, она себе самца по вкусу выберет. Своего, человеческого. А если Живоглоту понравится, то навсегда только его будет. Была хозяйкой, станет его самкой. Уж он найдёт способ как других самцов от своей самки отвадить. Оно, конечно, с человечкой-то будет не то, что с кошками. Опасно это. Ещё не повязал её, а уже своей считает. Вдруг, попробовав с человечкой, его на других самок, нормальных, кошачьих, больше не потянет? Ну и пусть! Детишек он на своём веку порядочно наделал. И хватит с него. А хозяйка, она одна у него такая. *** Бывали дни, когда Гермиону от нестерпимого желания вело. Крышу напрочь сносило, как сказал бы её кузен. В другое-то время можно было зажать коленями туго свёрнутое одеяло, потереться и хорошо. Или в душе. Перевернуть рассеиватель, подбавить напор, да между ножек пристроить. Только и оставалось потом, что на этих самых ногах держаться, чтобы не подкосились, и она на дно ванны не рухнула. А иногда, ночами, вот как сейчас, накрывало. Хоть криком кричи. Тело хочет секса. Настоящего, а не суррогат. Всё-таки 19 лет уже, в самом соку, как говорится. Это по документам ей ещё 17-ти нет, а по факту, где-то в конце января, кажется, 20 должно быть. Тело мужчины просит, нет, требует. А она ещё девственница. Вот и приходится, самоудовлетворением заниматься. Тискать налившуюся соками, ноющую грудь, и теребить пальчиками клитор, чтобы хоть чуть-чуть ослабить снедающее её желание. Туманящее сознание и заставляющее чувствовать себя похотливой, порочной развратницей. Окажись в такие моменты рядом Рон или Гарри, или Крам. Чёрт, да даже если Малфой этот хорёчистый или профессор Снейп, отдалась бы без вопросов. Сама бы набросилась. Но, слава Мерлину, эти наплывы похоти всегда случались среди ночи. А в женскую спальню мальчишкам доступа нет. Живи она с Джинни или Луной, может, подумала бы ещё, чтобы у девочек помощи попросить. Видела как-то, когда гостила у Уизли, чем их «скромница» дочка с подругой детства занимаются по кустам. Но, Парвати с Лавандой доверия нет. Даже если помогут, а не обзовут извращенкой, растрезвонят назавтра же, ославят на весь Хогвартс. Всхлипнув, Гермиона подалась навстречу своей руке, два пальчика которой шевелились внутри, а подушечка большого потирала набухший клитор. Вдруг на кровать вспрыгнул Живоглот, промяв своим немаленьким весом матрас с одного края. — Глотик! — простонала Гермиона, как раз ущипнувшая себя за сосок и пережидавшая вспышку сладкой боли, распространявшуюся по всему телу, горячими искорками. Девушка хотела попросить кота уйти. Сказать, что она погладит его позднее. Но тут, кот приблизился пружинистым шагом и лизнул своим шершавым языком горошинку того соска, что она только что терзала. Вскрик наслаждения, вырвавшийся у девушки, выдался особенно громким, и она тут же прикрыла рот тыльной стороной ладони, прикусив костяшку пальца. Только бы родители не проснулись! — Глотик, что ты делаешь? — жалобно спросила Гермиона, заглядывая в янтарно-жёлтые, слишком умные для обычного кота, глаза. В первое мгновение закралась мысль, что это анимаг. Такой же как Короста Рона. Но, потом, девушка вспомнила, что уже не раз накладывала на любимца выявляющие чары. Безрезультатно. Простой кот, разве что полу-магический по происхождению. — Мрня-а, — ответил Живоглот, вновь проходясь щёточкой языка по чувствительному соску и принимаясь наминать её упругую девичью грудь подушечками передних лап. Пресвятой Мерлин и все Основатели разом! Девушку выгнуло от пронзивших её разрядов удовольствия. И пусть в мяуканье Живоглота юная ведьма чётко расслышала «моя», но ни возразить, ни воспрепятствовать действиям кота она не могла. Потому что это было чертовски приятно и прерывать источник так необходимого ей сейчас удовольствия, не хотелось совершенно. Это было выше её сил. Живоглот мял, лизал и даже не больно прикусывал её грудь. Сначала одну, потом вторую, а затем, забравшись девушке на живот, принялся массировать обе сразу. Каждую своей лапой. Он немного выпустил когти, но не царапал, даже кожу не проколол, зато сама возможность и ожидание этого, заставили Гермиону извиваться от очередной наплывшей волны возбуждения. А вкупе с тем, что толстый, пушистый хвост, лениво покачиваясь из стороны в сторону, аккурат меж её ног, щекотал мягкой шерстью внутреннюю, чувствительную к ласке сторону бёдер, девушка готова была кончить в любой момент. Не хватало лишь самой малости. Последнего штриха. Но тут, вдруг, Живоглот спрыгнул с неё, начиная на глазах увеличиваться, принимая свой натуральный размер. 1,5 метра в длину без учёта хвоста, 67 сантиметров в холке. Скользнув к ногам девушки и с удобством расположившись между ними, кот лизнул своим большим широким, но всё таким же шершавым языком, её промежность. Чтобы не закричать от прошившего от макушки до кончиков непроизвольно поджавшихся пальчиков ног разряда удовольствия, Гермионе пришлось закусить уже не палец, а целый кулак. Примерная, послушная девочка, староста Гриффиндора, лежала практически обнажённой (не считать же за одежду, сбившуюся на талии коротенькую шёлковую ночнушку, верно?), широко раскинув в стороны согнутые в коленях ножки. И зажимала обеими руками рот, сдерживая рвущиеся наружу стоны и крики, потому что всего в полутора метрах от неё, за тонкой стеной, располагалась спальня родителей. А чего ей точно не хотелось, так это того, чтобы привлечённые не слышанными ранее звуками, доносящимися из её комнаты, обеспокоенные родители не ввалились в дверь, обнаружив, что их умница-дочка, извивается от стыдного, порочного, неправильного, но такого желанного наслаждения. Под огромным котом, вылизывающим её мокрую киску, и мурчащим от удовольствия. Видно, её девичьи соки пришлись ему по вкусу. Сама того не осознавая, Гермиона начала покачивать тазом навстречу языку, в безотчётном желании получить больше. И, кажется, кот это желание тоже понял, потому что вытянулся, возвращая внимание языка аккуратным сочным грудкам, а между ног девушки ткнулось что-то конусообразное с остреньким кончиком и небольшими шершавыми наростами по всей поверхности. — Глотик, нет! — охнула Гермиона, понимая, что должно дальше случиться и дёрнулась, пытаясь отстраниться. Но Живоглот оказался быстрее, рванувшись вперёд и входя в неё. Длина члена (той части, что вылазит на поверхность) у котов совсем небольшая и даже в естественном для Живоглота крупном размере, она не превышала 6-7 сантиметров. Но, чтобы лишить Гермиону девственности хватило и их. Девушка вскрикнула от пронзившей её тело короткой вспышки боли, а прекрасные карие глаза затуманило пеленой слёз. Живоглот, не обратив на это внимание, конечно, он же не человек, чтобы понять, что сделал ей больно, продолжал толкаться и толкаться в узкой глубине, что-то утробно намурлыкивая на своём кошачьем. Стиснув зубы, Гермиона ждала, что скоро всё закончится. Из книг она знала, что средний половой акт у представителей семейства кошачьих длится не более 3-5 секунд, достаточных чтобы впрыснуть сперму в кошку и оплодотворить её. Но Живоглот почему-то не кончал и даже вида не показывал, что собирается останавливаться в ближайшее время. Постепенно, девушка начала привыкать к вторжению в своё тело. Член полукниззла был шершавый из-за ороговевших сосочков на головке, и немного царапал стенки влагалища, но не сильно, а, местами, даже приятно. Зато он не был таким же толстым как у человека, по крайней мере не везде, разве что совсем близко к основанию. В конце концов, ласки груди, а Живоглот не прекращал облизывать упругие полушария и теребить задорно торчащие соски, а также то, что вторжение перестало приносить дискомфорт, сыграли свою роль, и к Гермионе стало возвращаться возбуждение. А ещё несколько минут спустя, она содрогнулась от сотрясшего её тело оргазма, плотно стискивая член Живоглота внутренними мышцами. Когда девушка пришла в себя, полукниззл сидел рядом на постели и вылизывал не спрятавшийся и ничуть не уменьшившийся член. И, действительно, Гермиона не чувствовала, чтобы он в неё кончил. Заметив, что девушка смотрит на него, кот довольно облизнулся, поднимаясь на лапы и толкая её лобастой головой в плечо. Не сразу, но девушка поняла, что он хочет, чтобы она перевернулась на живот. Наверное, он тоже желает кончить, а котам так привычнее, решила она, послушно переворачиваясь. Как относиться к произошедшему только что, Гермиона не знала. С одной стороны, терзавшее её желание, схлынуло, получив долгожданную разрядку. Но каким путём? А теперь она собирается вновь позволить своему коту покрыть себя, словно бы она его самка в течке. С другой стороны, а почему нет? Терять ей уже нечего, а оставаться неблагодарной не хотелось. Когда Гермиона легла так, как пожелал Живоглот и даже чуть прогнулась, оттопыривая попку, кот одобрительно заурчал, проходясь широкими мазками по промежности до самого копчика. Раз, другой, третий. Потом он вскочил на девушку, прижимая своим немаленьким весом к постели так, что теперь, захоти она вдруг вырваться, у неё ничего не получится. Передние лапы, немного помяв её ягодички, как до этого грудки, упёрлись в плечи, лишая последней возможности шевелиться. А за загривок не слишком больно, но довольно ощутимо прикусили. Гермиона дёрнулась от неожиданности, взбрыкнув ногами, и Живоглоту это явно не понравилось, судя по его недовольному взрыкивающему мяву и сильнее сжавшимся на шее зубам. Живоглот несколько раз переступил задними лапами, словно настраиваясь и примериваясь, и резко толкнулся. — Нет, нет, Глотик, пожалуйста, не туда! — взмолилась Гермиона, но кот был настойчив и упорен. Видимо девушка прогнулась недостаточно удобно для её партнёра, потому что остренький кончик кошачьего члена, ткнулся в не ожидавшее такого обращения колечко ануса. И, прежде чем Гермиона успела стиснуть попку, она была лишена уже и второй девственности. Этот акт, к счастью, был чисто кошачьим. Живоглот судорожно толкнулся несколько раз и отскочил, отпуская её, пару секунд спустя. Всхлипнув, не столько от боли, сколько от охватившей вдруг обиды, Гермиона перевернулась на спину, на пробу касаясь чувствительного заднего прохода. Но, вроде бы, Живоглот там ничего не повредил. На пальцах остались следы кошачьего семени, но ни капли крови, ни даже намёка на неё. Обстоятельно вылизав, наконец, спрятавшийся в кожано-меховом чехольчике член, Живоглот, даже не собираясь вновь уменьшаться в размерах, вытянулся во весь рост на кровати, устроившись ухом на одной из подушек, лапой притянув Гермиону к себе под пушистый бок. — Мрня-а! — Твоя, — со вздохом согласилась девушка, прижимаясь к мужчине (пусть он и оказался котом), лишившем её невинности и зарываясь пальчиками в густой мех на боку. — Видимо, теперь уж точно твоя. Живоглот широко лизнул её в висок, ткнулся мокрым носом и басовито затарахтел, убаюкивая. — Мрня-а.