Мрня-а

Студентка второго курса Академии Колдомедицины Гермиона Грейнджер спешила домой с занятий. Подруги-однокурсницы звали её с собой, посидеть в кафе, поболтать о девичьем, но она отказалась. Обещала Живоглоту вернуться сегодня домой не позже четырёх, но, как назло, коллоквиум по методике исправления аппарационных расщепов несколько затянулся. Уже третий час перевалил за половину, а ведь она ещё на рынок заскочить собиралась. Видели бы её сейчас друзья-гриффиндорцы, ни за что в этой утончённой, женственной леди, не признали бы свою боевую подругу. Старосту-пацанку, с вечным птичьим гнездом на голове и командирскими замашками. Лёгкая шёлковая лимонная мантия, распахнутая по случаю небывало жаркой весны, открывала чудесный вид на белый сарафан, присборенный под грудью, чтобы подчеркнуть девичье достоинство третьего размера, и до середины бедра оголяющий соблазнительно стройные ножки, обутые в изящные босоножки на невысоком устойчивом каблучке. Буйные каштановые локоны, рассыпающиеся по плечам и почти достигающие талии, укрощены обычной маггловской заколкой-крабиком, и вид имели идеально небрежный, словно девушка не собиралась утром впопыхах, а только что вышла от стилиста. Полное отсутствие косметики на лице, лишь подчёркивало естественную природную красоту. Головы всех встречных мужчин неизменно оборачивались ей вслед, чтобы ещё хоть несколько метров проводить прекрасное видение восхищённым взглядом. Но девушка этого не замечала, мысленно набрасывая список покупок и мечтая поскорее оказаться дома. Гермиона всегда была против сексизма в любом его проявлении, небезосновательно считая себя гордой самодостаточной сильной личностью. Вот только врать самой себе – бесперспективное занятие, и отрицать, что «сильной гордой личностью» она являлась лишь за пределами дома, было бесполезно. Дома же она была безупречной моделью жены образца патриархального строя, подчиняющейся своему мужчине, как мужу и господину. Ещё после первой их ночи, Гермиона заметила, что Живоглот изменил к ней своё отношение. Зная, хоть и приблизительно, поведенческие модели и повадки животных, можно было легко понять логику рассуждений одного рыжего полукниззла. Ну, какая из неё хозяйка, если она отдалась ему, признала его власть и позволила себя покрыть. Так не хозяйки себя ведут, а самки течные. Окончательно поняла, что для Живоглота её приказы ничего не значат, являясь, скорее просьбами и рекомендациями, которые, выполнять или нет, решает он сам, в лесу Дин. Когда узнала, что её своенравный фамилиар, проигнорировав подкреплённый магией приказ, не улетел в Австралию, а сбежал и тайно следовал за ней. Тогда же, девушка ещё сильнее укрепила свой статус самки, своё подчинённое положение, когда Живоглоту пришлось отбивать её у Рона – другого самца. Фактически, в минуту отчаяния адресовав зов о помощи именно Живоглоту, в его глазах она признала себя слабой особью. Той, кому требуется защита. Проводя аналогии с животным миром, Гермиона в тот момент из альфа-самки сменила свой статус на омегу. Которую нужно опекать, оберегать и совсем не обязательно слушаться. Ну, а когда после победы в войне с Волдемортом и окончания восьмого, дополнительного курса Хогвартса, взамен пропущенного седьмого, Гермиона влилась во взрослую жизнь, поселившись в небольшом уютном домике на отшибе смежной маггло-магической деревушки, Живоглот и вовсе дал понять, что в их семье он мужчина, глава и вообще вожак прайда. Гермиона сама не знала почему тогда не возразила. Всё-таки она была умной и сильной ведьмой, а он, хоть и магическим, но всё же котом. Её фамилиаром. Домашним животным. Но факт так до сих пор и оставался фактом: она просто покорно приняла правила игры, смиряясь с новой расстановкой сил и не стремясь что-то изменить. Если хорошо разобраться, это было довольно странно. Гермиона вполне осознавала, что вступи она в обычные, традиционные отношения, она никогда не позволила бы своему парню, или даже мужу, указывать как ей жить, чем заниматься и вообще ограничивать свободу. А коту, спокойно так, можно сказать, обыденно, передала все бразды правления. Возможно, дело как раз и было в том, что, будучи котом, Живоглот и не собирался ни указывать ей, ни как-то ограничивать. Гермиона сама выдумала правила, которым неукоснительно следовала, да такие строгие, что почти все в Академии были твёрдо уверены, что она не свободна. Всегда одеваясь достаточно скромно, но на удивление соблазнительно, девушка никогда не красовалась перед мужчинами. Не пыталась заигрывать сама и не позволяла флиртовать другим, несмотря на то что многие будущие колдомедики разных специальностей, не только с её потока, но и старших курсов, готовы были в очередь выстраиваться чтобы добиться благосклонности. Другая на её месте сказала бы себе: «Вот он шанс!» и попыталась вырваться из пут порочных отношений, а Гермиона, ещё до окончания первого семестра учёбы, просто стала носить обручальное кольцо, наличие которого на пальце, враз поубавило количество претендентов на её внимание. Нельзя сказать, что Гермиона никогда не задумывалась о том, чтобы начать нормальные человеческие отношения. В смысле, с человеком. Но перед глазами всякий раз вставала картинка воспоминания приближающегося Рона, покачивающего у неё перед лицом большим толстым отвратительно пахнущим членом, и девушка всякий раз срывалась в туалет, чтобы очистить желудок от всего, что в нём на тот момент находилось. А потом долго чистила зубы самой мятной из найденных в магазине зубной пастой, пытаясь избавиться от фантомного вкуса уизлевской спермы на языке. Можно было, конечно, попробовать завязать роман с представительницей своего пола, но смысл? Живоглот вполне устраивал её в сексуальном плане. Может она и не сильно была искушена в этой стороне жизни, всё-таки её единственным партнёром был только её кот, но разве получать сумасшедшее удовольствие от секса и ласк интимных зон недостаточно? А для удовлетворения потребностей в социальном взаимодействии Гермионе вполне хватало однокурсников и подруг, а в будущем ещё и коллеги с пациентами прибавятся. Единственное о чём девушка порой жалела, так это о том, что в свои 25 совсем не умела целоваться. Она, конечно, целует Глотика, а тот лижет её в губы, но это же не совсем то, верно? В любом случае, уже несколько лет она была хозяйкой самой себе, жила в своём собственном доме и никому ничего не была должна. И в первую очередь, не должна ни перед кем отчитываться о том, кто спит в её кровати и какие звуки доносятся из спальни по ночам. А иногда и не только по ночам. И не обязательно из спальни. Вся личная жизнь Гермионы вертелась вокруг Живоглота. Она не знала, соответствует ли кошачьим понятиям о красоте, но ей определённо хотелось выглядеть привлекательной для своего мужчины. Поэтому были и длинные волосы, чтобы компенсировать отсутствие шерсти. Платья и сарафаны, вместо безразмерных свитеров и джинсов, лямки которых можно было легко спустить лапой с плеч, открывая грудь, чтобы начать наминать её. Хотя, иногда кот грешил тем, что игриво прикусывал соски в чувственной ласке, прямо через ткань. Живоглоту очень нравились короткие подолы, потому что под них удобно было пробираться хвостом, чтобы пощекотать этой пушистой метёлкой то попку, то внутреннюю сторону бёдер, то подтянутый животик или отзывчивое к ласке местечко на пояснице. К тому же ему в любой момент могло прийти в голову поднырнуть под платье целиком и начать вылизывать её половые губки, а то и вообще, в любом месте дома заставить нагнуться и покрыть как свою самку. Это «человеческим» долгим сексом они занимались в спальне на кровати, а по-кошачьи быстро, Живоглот, не заморачиваясь, брал её, где хотел и так часто, как ему вздумывалось. В пределах дома, разумеется. Несмотря на то, что Живоглот довольно быстро разобрался с тем, как расстёгивается бюстгальтер, и вполне приспособился стягивать, зубами или когтем лапы, трусики, дома Гермиона предпочитала ходить без белья. Со временем научившись получать от этого удовольствие, она даже начала понимать чистокровных волшебников, которые носят мантии на голое тело. Кроме того, Гермиона полностью отказалась от косметики, а все средства гигиены и ухода за собой, варила в личной зельеварне исключительно из натуральных компонентов, на основе трав и цветов. Потому что Живоглот постоянно вылизывал её, лаская, и вряд ли ему особенно нравилось вместо её природного вкуса и запаха чувствовать на языке всякие крема, гели, помаду, пудру и тени. Так же, девушка всегда ставила кота в известность куда она уходит, зачем и на какой срок. А возвращаясь, каждый раз обстоятельно отчитывалась, где и с кем была. Из такого описания, можно было бы сделать вывод, что Живоглот практически домашний тиран, но, как уже было сказано, все ограничения Гермиона ставила себе сама. Кроме того, ну, как кот смог бы это сделать? Он же…кот. Тем более что были в сожительстве с полукниззлом и свои плюсы. Помимо частого крышесносного секса. К примеру, Живоглот был неприхотлив и мало привередлив в еде, разве что, основное предпочтение отдавая мясу. Более того, сам был добытчиком. Дом, купленный Гермионой, одним краем участка примыкал к густому лесу. Поэтому-то он и достался девушке с большой скидкой. Никто не желал, чтобы однажды к нему в сад из чащи забралось какое-нибудь дикое животное. И не так важно, магическое или нет, всё равно страшно. А Гермиона, наоборот, что-то подобное и искала. Надо же было где-то гулять Живоглоту в его естественном размере. Вот он и гулял, неизменно принося своей самке подарки, особенно если пропадал на пару дней. Так что Гермиона нередко наслаждалась кроличьим рагу и могла позволить себе закоптить на зиму пару-тройку кабаньих или оленьих окороков. С Живоглотом никогда не нужно было спорить по поводу выбора канала и телепередачи на вечер. Он не требовал просмотра футбольных матчей, и не имел ничего против слезливых мелодрам. Хотя сам, пока Гермиона отсутствовала днём, научившись пользоваться пультом, предпочитал что-то из ВВС и National Geographic. Он спокойно сносил её полуночничания за конспектами. У него не было одежды, а, значит, Гермионе не требовалось заморачиваться ежедневной стиркой и бесконечно наглаживать рубашки и крахмалить воротнички мантий. Живоглот не возражал против частых девичников, когда Гермиона приглашала подруг из Академии с ночёвкой, поучиться, посплетничать и повеселиться вместе. Разве что, не позволял себя гладить, предпочитая сидеть исключительно на коленях у Гермионы, либо вовсе уходил в тишину и покой спальни. В общем, Гермиона сходилась сама с собой во мнении, что у Живоглота было больше плюсов чем минусов, в сравнении с человеческим мужчиной, и вообще, ей очень повезло с таким спутником жизни. *** - Глотик, я дома! – впорхнула в прихожую Гермиона и, освободив ноги от босоножек, босиком протанцевала в направлении кухни, опуская на стол пакеты с покупками. Настроение у девушки было отличное. Впрочем, очень редко, когда было иначе. - Мррр-раа, – поприветствовал её полукниззл, вальяжно вплывая в комнату. - Сдала зачёт по восстановлению мягких тканей после аппарационного расщепа, лучше всех на курсе. Профессор говорит, что мне уже можно ставить «Превосходно» за экзамен автоматом. Ну, разве я не молодец? – Гермиона чмокнула внимательно слушающего её кота в треугольник носа. Правда для этого ей пришлось привстать на цыпочки, потому что в своём естественном облике (Живоглот не видел смысла скрываться в стенах собственного дома), поднявшись на задние лапы и уперев передние в столешницу, мохнатый зверь возвышался над девушкой на целую голову. Что, надо сказать, Гермионе очень и очень нравилось. Девушка всегда предпочитала крупных мужчин. Начиная с Крама, с его медвежьей статью. Мимолётного увлечения высоким, широкоплечим Роном, вполне возможно имевшем бы продолжение, не случись то, что случилось. Заканчивая заинтересованным любованием шоколадными мускулами Кингсли Шеклболта. Гермионе доставляло какое-то особое удовольствие, чувствовать себя в мужских объятиях маленькой, слабой, хрупкой и беззащитной. И уж Живоглот, как никто, мог обеспечить ей эти ощущения. А, после того происшествия с Уизли, которое Гермиона, даже мысленно, старалась не называть изнасилованием, только он и мог. Лишь находясь в его пушистых лапах, девушка чувствовала покой и защищённость. - После занятий, заглянула на фермерский рынок, – продолжала щебетать Гермиона, раскладывая покупки по своим местам. – Купила телячью вырезку и свежих сливок. Как думаешь, стоит потушить мясо в сливочном соусе, запечь в духовке с сыром и в ореховой панировке, или приготовить рагу? А, может, ты будешь сырым? Девушка, лукаво усмехнувшись, кокетливо поправила выбившийся из причёски локон, и игриво шлёпнула по наглому хвосту, лезущему ей под платье. - Сначала ужин. Я голодная, просто страсть. Так, что выбираешь? - Мя. - Да? Отлично. Я тоже думаю, что потушить будет лучше всего. Но, если захочешь сырого, скажи, я оставлю немного, ладно? Закончив разбирать продукты, девушка достала из рукава волшебную палочку. Парой взмахов и несколькими кулинарными заклинаниями подготовила мясо и смешала соус. Загрузила будущий ужин в духовку и, выставив таймер, на ходу снимая мантию и расшнуровывая платье, прошла в спальню. После прогулки, хоть и короткой, по маггловскому Лондону, кожа казалась какой-то липкой от городского смога и нестерпимо хотелось в душ. Всё же на магических территориях воздух намного более чистый и свежий. Но, стоило только ей избавиться от верхней одежды, как её толкнули в спину, и девушка упала, растянувшись поперёк кровати. - Глотик, мне нужно в ванную, – сказала Гермиона, впрочем, ни на что особо не надеясь. С тех пор как они стали жить только вдвоём, Живоглот проявил себя ярым собственником и не терпел на ней никаких посторонних запахов. Поэтому всегда, когда она возвращалась откуда-то, даже если выскакивала на 15 минут в ближайший магазин, он первым делом крыл её, пропитывая собой и утверждая права. Спасибо, ещё, сразу на кухне не нагнул. - Глотик? Гермиона приподнялась на локте, оборачиваясь через плечо на любовника, широко лизнувшего её вдоль позвоночника. От краешка трусов до застёжки бюстгальтера. - Ты хочешь долго? Пусти тогда сначала в душ. Пожалуйста. Но, у полукниззла, явно были свои планы на девушку, потому что он уже справился с крючочками, расстёгивая лифчик, и теперь увлечённо ёрзал пушистой мордой по её попке, щекоча кожу усами, в попытке стянуть трусики, подцепив их одним из клыков. Гермиона чуть приподнялась, чтобы ему было удобнее. Отбрасывая сползший с плеч и мешающийся под грудью лифчик, куда-то на пол, одновременно с тем, как Живоглот спустил её трусики до щиколоток, а потом и вовсе снял окончательно. Так и не забравшись на кровать, Живоглот лапой сдвинул девушку ниже, чтобы она оказалась лежащей лишь грудью, а коленями упиралась в пол. Шире раздвинув её ноги в стороны, кот высунул язык и медленно, самым кончиком, который был ещё гладкий, без шершавинок, лизнул нежный бутон входа в девичье тело, и дальше, до звёздочки ануса. Гермиона одобрительно простонала, сильнее прогибаясь и оттопыривая попку, и кот лизнул ещё раз, и ещё. А потом, свернув язык трубочкой, и вовсе протолкнул его во влагалище, отчего девушка не удержала довольный вскрик. - Глотик, Мерлин мой, да. Ещё! Ох, Глотик, засунь его глубже. Такие приказы бывшей хозяйки, а ныне своей самки, кот выполнял с охотой. Гермиона извивалась, стискивая покрывало в пальцах, стонала в голос и вертела попкой, в попытке сильнее насладиться на ласкающий её язык. - Глотик…ммм…ох, мн-н, Глотик… вот так, да…ох, хороший мой, да-да-даааааа… – Гермиона содрогнулась, кончая. Кот вылизал все её соки, а потом боднул в бедро, указывая головой в сторону двери в ванную. Мол типа, всё, можешь идти мыться. Всё ещё подрагивая от удовольствия, Гермиона соскользнула с кровати, и, на подкашивающихся ногах, поплелась в душ, зная, что после её ждёт ещё не один раунд. Выйдя из душа, 15 минут спустя, промакивая капли воды на коже полотенцем, Гермиона, как была, обнажённой, опустилась на постель, поперёк которой вальяжно развалился Живоглот. - Глоти-ик, – позвала девушка, делающего вид что спит, кота, погладив его по боку, задней лапе, а потом, поднырнув под неё, накрыла ладошкой мешочек, хранивший в себе приносивший ей так много удовольствия член, и беря в горсть тугие мохнатые яички, нежно перебирая их пальчиками. Живоглот дёрнул ухом, приоткрыл один глаз, и вновь зажмурился, переворачиваясь на спину и расставляя в стороны лапы. Получив недвусмысленное приглашение, Гермиона ещё помассировала скрытый шерстью бугорок, дожидаясь, пока не покажется красненькая треугольная головка, венчавшая мощный ствол. Устроившись удобнее, девушка склонила голову и лизнула кошачий член. Минетом в человеческом понимании, эта ласка не была, а вот в кошачьем – вполне. Гермиона двигала туда-сюда головой, облизывая член, но не пытаясь взять его в рот, пока тот полностью не покинул своё убежище. Тогда кот сам отстранил её, переворачиваясь и вставая на лапы. - Как ты хочешь? Кот надавил лапой на плечо, не давая лечь на спину. - В попу? Хорошо. Долго или быстро? Живоглот погладил подушечками лапы ягодицу и лизнул между половинок. - Значит долго. Подожди, тогда. Я себя смажу. Гермиона чуть приподнялась, дотягиваясь до прикроватной тумбочки, в верхнем ящичке которой, хранилась небольшая баночка анальной смазки как раз для таких случаев. Сваренная на основе цветков валерианы, чтобы Живоглоту было приятнее ласкать и растягивать её языком. Набрав густого вязкого вещества на пальцы, Гермиона, покружив вокруг ануса, протолкнула пальчик внутрь, тщательно смазывая стеночки заднего прохода. Это когда он брал её по-кошачьи можно было перетерпеть пару секунд, а для долгого секса требовалась дополнительная подготовка. Живоглот утробно заурчал, унюхав соблазнительный, для любого представителя рода кошачьих, запах, и ткнулся прохладным носом в ягодицу. Девушка поспешно убрала руку, открывая коту доступ, и он тут же принялся, не переставая басовито тарахтеть, вылизывать её заднюю дырочку и ввинчиваться свёрнутым трубочкой языком в узкий проход. Валерианы было в смазке достаточно, чтобы кота немного повело, делая словно пьяным, но на то и был расчёт Гермионы, выяснившей, неожиданно для себя, что анальный секс ей нравится жёстким. Поэтому она и не думала возражать или как-то сопротивляться, когда полукниззл запрыгнул на неё, зажимая между лап и, далеко не нежно прихватил зубами в основании шеи. Кот задёргал тазом, не с первого раза, но всё же попадая куда надо, и принялся, оглушительно мяуча, яростно толкаться в тугое нутро. Но, даже в опьянении от валерьянки, Живоглот каким-то чудом не забывал о потребностях своей самки, осеменив её только тогда, когда, её крики наслаждения начали вторить его мяуканию, а её тело сотряслось под ним от оргазма. - Ох, Глотик, это было божественно, – потянулась Гермиона, вытягиваясь на кровати и наблюдая, как её любовник педантично приводит себя в порядок. – Всё, сегодня я с кровати больше не встану. Но тут из кухни раздалось пиликанье таймера, сообщавшего, что пора доставать мясо из духовки.