Любовь с ограничениями

      Изуру вновь послышался шорох со стороны двери в его комнату. Хотелось сделать вид, что он ничего не слышал, но последующий за шорохом скрип напольного покрытия окончательно прогнал сон. Парень понимает, что стоит обернуться и он услышит знакомый нежный голосок своей младшей сестры. Сознание отвергает эту идею, но реальность здесь и сейчас такова.       Его плечо накрывает ее миниатюрная, холодная ладонь, а уже через мгновение он ощущает над ухом ее прерывистое, томное дыхание. Вскоре она прижалась к нему всем своим телом. Мягкость ее груди ощущается даже сквозь одеяло. Как бы Изуру не старался, но, вопреки его воле, инстинкты напоминали о том, что сейчас рядом с ним обнаженное тело девушки. Мысль, что это его собственная сестра, отступила куда-то на второй план.       — Изуру, ты не спишь? Ты еще не уснул? — не дожидаясь ответа, она запустила ладонь под одеяло за спиной парня, и, пройдясь по поясу, направилась прямо к бугру, проступающему из его трусов.       Совсем немного, и он ощутит прохладу ее ладони на своем горячем члене. Девушка что-то приговаривает на ухо, говорит такие грязные вещи, которые совсем не идут ее чистому, невинному образу.       — Братик, я хочу, чтобы ты вставил его в меня. Я хочу, чтобы ты трахнул меня.       Изуру зажмурился, отгоняя от себя этот пугающий образ. Ее ладонь продолжает двигаться вперед и назад, надрачивая член родного брата. Нет смысла скрывать стоны, она будет продолжать это в любом случае.       — Хватит, перестань.       — Но ты ведь хочешь этого, да? Я могу поработать и ро…       — Я сказал прекрати! — Изуру не выдержал и крикнул, раскрыв одеяло.       Привычная комната, погруженная во тьму. Парень огляделся, торопливо моргая, и нисколько не удивился тому, что рядом с ним никого не оказалось. Но стоило опустить взгляд вниз, под лунным светом, проникающим сквозь окно, он увидел спущенные до колен трусы и твердый стояк. Зубы Изуру заскрипели, хотелось накрыться с головой и прокричать в подушку: «Какой же я мерзкий!»       Утро выдалось солнечным. Проснувшись под звон будильника, Изуру не медля поднялся, сходил в туалет, а затем направился к двери соседней комнаты, которая всегда была слегка приоткрыта. Перед стуком в голове вновь всплыла сцена из его ненавистных фантазий. Хотелось скорее окунуть голову в ледяную воду, избавившись от нежеланной навязчивости. Затем парень, наконец, решился постучать перед тем, как войти.       — Аяме? Ты уже проснулась?       — Ах! Д-да, уже давно!       Приоткрыв дверь, брат зашел внутрь и тут же увидел сестру, сидящую в своей постели. Она мягко улыбнулась, поприветствовав любимого брата.       — Доброе утро.       — Ты давно встала? Почему не позвала меня?       — Прости, я не хотела тревожить тебя. Тебе нужно было хорошенько выспаться.       Изуру коротко вздохнул. Опять она жертвует собственным удобством ради своего брата. Но когда ее забота идет во вред ей самой — Изуру не может мириться с подобным.       — Ты все это время терпела?       — Н-нет, я уже сходила! Не волнуйся! — сестра слегка покраснела, а взгляд брата уже опустился к полу, где он обнаружил несколько заметных влажных пятен.       Изуру подошел вплотную к кровати, опустился и достал оттуда утку, половина содержимого которой было расплескано под самой кроватью. Как и ожидалось — она мирилась с неудобствами, лишь бы не тревожить крепкий сон брата.       — Я уже много раз говорил тебе. Прошу, не игнорируй мою поддержку, ладно? — со всей строгостью призывал парень.       — Поняла…       Вернувшись уже с пустой емкостью и тряпкой с ведром, Изуру еще раз оглядел виноватое лицо Аяме. Все такая же бледная, худая, ее маленькие глазки уставлены в одеяло перед собой, словно у ребенка, провинившегося перед родителями. Ее длинные, до поясницы, белоснежные волосы заметно растрепались.       — Я здесь все приберу, ладно? — перед тем, как заняться собственным приготовлением к очередному рабочему дню, Изуру еще необходимо было одеть Аяме, причесать ее, и, конечно же, накормить завтраком. Все было расписано по минутам, но, судя по тяжелому взгляду Аяме, она просила брата не переживать о себе. Вопреки ее словам, Изуру просто не мог так поступить. Аяме — девушка, и она наверняка всегда желает выглядеть женственно. Может, в какой-то степени это было эгоистично со стороны брата, но такой уж сестра представлялась ему, будучи лишенной возможности самой ухаживать за собой.       Родители Изуру и Аяме погибли, когда они всей семьей отправились в путешествие на общественном автобусе. И, если со смертью родителей со временем можно было хоть как-то свыкнуться, то видя каждодневные страдания сестры, с тех пор лишившейся возможности пошевелить нижней частью тела, Изуру испытывал боль. Прикованная к постели и инвалидному креслу, она всегда выглядела такой печальной и встревоженной.       — Но если ты снова опоздаешь… — тихим голоском произнесла Аяме.       — Все хорошо. Мне не составит труда найти новую подработку.       — Уже четвертую?       Изуру никак не ответил. Да, это правда, что после аварии брату и сестре пришлось несладко. В то время он собирался поступать в университет, когда как сестра училась на втором году старшей школы, но все планы на будущее пришлось перечеркнуть и посвятить всего себя заботе о сестре. С тех пор прошло уже два года, и для Изуру это стало обычной повседневной рутиной, никак не затрудняющей его жизнь. Потому что его сестра — и есть та самая жизнь.       Закончив с уборкой, Изуру вернулся в спальню, раскрыл одеяло, под которым ранее спала девушка, а затем, удостоверившись, что она крепко обхватила его, аккуратно приподнял ее тело на руках, и они вместе отправились в ванную. Сейчас, когда их лица находились так близко друг от друга, Изуру ощущал слегка выветрившийся со вчера аромат лаванды, исходящий от кожи сестры. Раньше все, что она могла позволить себе — удушающий, ударяющий в нос запах медикаментов. Краем глаза Изуру ощущал на себе ее мягкий взгляд, но он, в свою очередь, не мог взглянуть на нее в ответ. Стоит сделать это, и перед глазами вновь предстанет ночное видение.       — Вот так, — брат усадил девушку на стул перед входом в ванную комнату, где уже успели запотеть ставни из-за нагретой заранее воды. Сейчас брату необходимо избавить девушку от одежды. В прошлом этот процесс был естественным для членов семьи, но сейчас… Изуру видел в сестре взрослую девушку. Да и сама Аяме каждый раз отводила взгляд, краснея. При всем при этом ее лицо не выражало недовольства или отвращения, она словно давала понять, что ее смущает сам процесс того, что брат раздевает ее, чем осознание, что она окажется перед ним совсем голой.       — Ты… ведь тоже примешь со мной ванну?       — Ну куда же я денусь. Тем более тебя надо помыть.       — Хорошо, — этим ответом Аяме утихомирила свое учащенное сердцебиение.       Эта каждодневная процедура не приносила ничего нового. Изуру заботливо переносил сестру в ванну, тщательно мыл ее, лишний раз не глазея на ее выпуклые части тела. А потом, пока она грелась в теплой воде, и сам принимал душ и намыливал тело. В такие моменты брат и сестра обычно общались о чем-то, рассказывали о своих планах на день. Аяме делилась, какую книгу прочитает сегодня, какой фильм захочет посмотреть, а затем еще раз упоминала выходной день, когда они снова выйдут вместе на прогулку — такие дни Аяме ждала больше всего, ведь во все остальные ей приходилось страдать от одиночества.       За завтраком они обычно молчали. Вся обстановка вокруг напоминала им о тех днях, когда они всей семьей собирались вокруг стола. Изуру все еще помнит, как Аяме забегала на кухню, хватала тост и бежала к подругам, с которыми они вместе отправлялись в школу. Тогда это была самая заурядная утренняя сцена, но сейчас это воспринимается сродни чуду. Да и от подруг тех и след простыл, как только они узнали о инвалидности Аяме.       Но сейчас это и не имело значения. Переодетая из пижамы в легкое летнее платье, Аяме выглядела довольной всем, что имеет. Она никогда не жаловалась, никогда не показывала брату своих слез. Вот только вместо этого Изуру часто приходилось видеть ее покрасневшие глаза.       Брат взглянул на часы, и тут же поторопился доесть свой завтрак.       — Ты можешь идти. Я уберу все со стола.       — Да ничего, я успеваю, — вновь Изуру отмахнулся от предложения сестры.       — Нет, правда… Позволь…       Когда ее голос звучал так жалобно, брату не оставалось ничего, кроме как согласиться с сестрой. В такие моменты она выглядит заметно старше, и перечить ей, а еще больше — портить ей настрой на весь день, Изуру не желал.       — Ну хорошо. Но если устанешь — сразу в постель, ладно? Я открою окно. Если будет холодно, не забудь закрыть.       — Поняла-поняла.       Закончив с трапезой, брат подошел к сестре, опустился на колено и нежно поцеловал ее в щеку. Это стало для них чем-то вроде утренней традиции. Так сказать, на удачу.       Закрыв за собой дверь, Изуру оставил свою сестру одну в квартире. Как и всегда, беспокойство переполняло его. Благо он много раз напоминал Аяме, чтобы она звонила по любому поводу, и тогда брат немедленно примчится. Если бы только не желание девушки не тревожить понапрасну брата, которое вечно удручает Изуру…       До работы, к счастью, рукой подать. Круглосуточный магазин, в котором Изуру работал кассиром, находился в том же квартале.       Поприветствовав работодателя, Изуру прошелся в комнату персонала, где переоделся в рабочую форму. Сюда же зашла его коллега по работе.       — Доброе, Изуру.       — Привет, Барбара, — не оборачиваясь в ее сторону, сказал парень.       Девушку, похоже, не устроил такой холодный ответ, и она подошла ближе, чтобы обратить все внимание Изуру, который сейчас был занят переодеванием, на себя. Ее руки прошлись по его стройной, мускулистой талии, направились к груди.       — Я тебя заждалась. Думала, придешь пораньше и мы…       — Угомонись. Что на тебя нашло?       — А ты как будто не знаешь? — теперь ее руки гуляли в области торса.       Изуру ощущал, как к спине его прижимается объемная грудь Барбары. Как ее нога обвила его бедро, словно не желая отпускать парня на рабочее место без «сладкого».       — Начальник уже пришел…       — Ох, не волнуйся, мы быстро.       Ее агрессивный настрой заставил парня обернуться, оказавшись прямо напротив ее лица. Ее сверкающие, похотливые глаза, накрашенные губы, рядом с которыми красуется родинка, пышные рыжие волосы, и резкий запах духов с ароматом, вероятно, роз. Верхние пуговицы рубахи уже расстегнуты, оголив перед Изуру верхнюю часть ее бюста. Юбка то и дело задирается, когда она сгибает ногу в колене, ласкаясь об Изуру.       — Возьмешь меня? Вижу по взгляду, что ты не против применить грубость, — прошептала она на ухо парню.       Она была права — ее поведение вызывало у парня лишь раздражение, и вместе с этим желание «наказать» ее, скорее, выместить на ней всю усталость. Вот только результатом этого действия окажется новая усталость. Но парень уже смирился с тем, что Барбара просто не отстанет от него.       Опустив ладонь на бедро девушки, он повел ее вверх под юбку, нащупав там резинку трусиков, затем с силой потянул их вниз. Барбара содействовала тому, чтобы как можно скорее избавиться от трусиков. Времени на то, чтобы раздеваться полностью — совсем не было. Да и дверь не была заперта на ключ. Спасало то, что в магазине работало всего лишь три человека, а начальник редко когда заходил в раздевалку.       — Позволь? — в руке девушки уже оказалась ярко-розовая упаковка с презервативом. Опустившись на колени, она позаботилась о том, чтобы надеть его на возбужденный член Изуру. Затем, пару раз проведя по стволу рукой, избавляясь от складок и убедившись, что он плотно налез, девушка развернулась, опустив руки на лавочку, что стояла по центру помещения между шкафчиков. Спущенные до колен трусики, задранная юбка и открытые перед парнем два отверстия вызывали дикое желание овладеть этой женщиной. Изуру никогда не интересовался возрастом Барбары, но у него даже не возникало сомнений, что она была старше его лет на десять, и наверняка уже не раз выходила замуж. Их спонтанные отношения начались на рабочем месте. Как и сейчас, Барбара вела себя очень доступно. Изуру, будучи неопытным в таких делах, лишь однажды положился на ее помощь, но затем это стало лишь ее прихотью, которую он с неохотой выполнял. Или, по крайней мере, пытался себя в этом убедить. В конце концов никто его не принуждает…       Как только член его оказался в киске Барбары, он почувствовал, как стеночки внутри сжались с силой. Девушка легонько простонала. После короткой паузы Изуру начал двигаться в ней, грубыми толчками вгоняя член до упора, хлопками шлепаясь своим торсом о ее упругую задницу.       — Сегодня он тверже, чем обычно. Неудивительно. Когда же мы с тобой в последний раз занимались этим?       Изуру ничего не ответил. Ему хотелось поскорее закончить с этим. Этот процесс мало чем отличался от утренней и вечерней дрочки. Положив руки на бедра Барбары, он ускорил темп. Теперь каждый шлепок сопровождался и хлюпающими звуками, которые издавала киска Барбары. Стоны ее стали заметно громче. Мягкая задница девушки под ладонями так и просила посильнее сжать ее, лишний раз шлепнуть.       — Мхх… Хорошо, вот так хорошо, — приговаривала Барбара.       Скорость продолжала нарастать. Стенки вагины плотнее обвивали возбужденный член парня. Еще пару минут, и он уже будет готов кончить. Стоны Барбары говорили о том, что и она уже на пределе. Толчок. Еще толчок. А вскоре теплая густая жидкость начала заполнять собой презерватив внутри киски Барбары. В какой-то момент киска ее стала невероятно тугой, словно она с силой выжимала все, что было в члене Изуру, а вскоре после этого девушка начала выгибать спину, дрожать, периодически вздрагивать.       Какое-то время пытаясь перевести дыхание, Изуру, наконец, вышел из Барбары, затем отправил использованный презерватив в мусорное ведро.       — Надеюсь, этого хватит на весь день, — запыхавшись, произнесла Барбара. Она уже приводила себя в порядок, вернув на место трусы и застегивая пуговицы блузки.       Изуру ничего не ответил, желая поскорее покинуть комнату.       — Сегодня ты как-то быстро кончил. Наверно, представлял что-то? Или сдерживался все утро?       — Закрой… — Изуру вовремя сдержал себя, чтобы не наорать на Барбару. Эти ее слова звучали, как самое отвратительное, что Изуру мог услышать о себе. Упрек, который попал в мишень. Парень вновь ощутил привычное отвращение к самому себе за то, что в его голове возник чистый и невинный образ сестры, который он всеми возможными способами порочил в своем сознании.       «Ч-Черт!»       Парень вышел из раздевалки, желая как можно скорее нагрузить себя работой и отвлечься. Теперь здесь осталась лишь Барбара. Оглянувшись, она увидела на скамье телефон, который принадлежал Изуру. Подумав, что он забыл его, она взяла его и собиралась было выйти, но телефон внезапно зазвонил. Проявив каплю любопытства, Барбара заметила, что звонящим была родная сестра Изуру — Аяме. Девушка ехидно улыбнулась, а в голове ее созрела идея о том, чтобы «подпортить» розовый мир Изуру, в котором он скрывается от свои истинных желаний.