Борьба за права

Бар «Пара монет» находился на набережной, около старой биржи, которая ныне занята администрацией города. Толя пересекал на своей копейке мост, который соединял два берега реки. Один был берег городской – бетонная набережная, серые здания, бесцветное небо были характерной чертой этого города. Серость убивала все нутро человеческое, и Толя понимал, что не будь у него такой сверхидеи, он бы поддался рутине, и забыл про свой долг. На другом берегу, где находился частный сектор и дом Толи, было немного опрятнее – зелень деревьев, укрытая снегом, небольшой пляж, в зимнее время напоминавший опушку леса, а за ним спала беседочка, легко возвышающаяся над берегом. Здесь и небо несколько светлее, оно больше напоминает слегка выцветшую синеву, чем пыльное облако. Речка была не самой широкой – влияние пагубного, изморенного бесконечной коррупцией и массовой безнравственностью города все-таки передавалось на другой берег через этот мост - единственный канал связи небольшого островка жизни в океане невежества и холодности. Слой толстого бледно-голубого льда покрывал все русло реки, с городского берега сорванцы и прочий сброд на этом поле устраивали свои игры. Кто-то хотел показать всего себя в битве со своим лучшим другом, и после очередного удара головой об лед, с задорной улыбкой пожать сопернику руки и продолжить животное развлечение. «Ну и глупцы» - всегда думал Толя о таких – «как будто не могут иначе выразить свою сущность». Хотя, сущность – громко сказано. Такие компании обычно были непостоянны, а если разлучить этих людей и одних бросить в социум, от них остается только оболочка – никакого собственного мнения, не могут связать пары слов, только плыть по течению. Зато, оставаясь со своими друзьями или являясь в обществе уже в своей компании, они начинают корчить из себя не пойми что. Громкие выкрики, неуважительное и грубое отношение у окружающим – все это вызывало отвращение и презрение в Толе. По другую сторону реки были совершенно другие люди: вдали несколько рыбаков сидели около своих лунок, немного ближе тройка человек вышла покататься на коньках. Здесь и не пахло уличной шпаной, которая обычно обитала в городских стенах. Наконец, Толя пересек мост. Повернув на небольшом кольце, он проехал маленькую площадь, на которой был большой собор. Пожалуй, эта была одна и немногих улиц в городе, которая очень нравилась Толе. Красивый собор с пятью позолоченными куполами и часовня с высоким и таким же золотым шпилем возвышались над общей массой однотипных муравейников. На тротуарах уложена брусчатка, хорошая отделка внешних фасадов: никаких пестрых неоновых вывесок, все сделано на манер 19 века, одним шрифтом, старым, дореволюционным языком, так что тут и там можно было встретить твердый знак на конце слов. В общем, приятная глазу улочка с исторической подоплекой. Однако и тут шпана постаралась: кое-где были не закрашены бранные надписи дешевыми баллончиками на прекрасных фасадах реставрированных домов, урны валились от тонн мусора, а из ближайших дворов доносились пьяные крики. Асфальт на улице не был разбитым после последних ремонтов, и только след беспечной молодежи и бесконечный поток безвкусных авто портили картину всей улицы. Провернув в переулок, Толя вскоре выехал на другую, тоже вполне ухоженную площадь перед мэрией. Еще бы, все-таки это административный центр – лицо города. Площадь тоже была выполнена на старинный лад, но беспризорников тут не было, никто не портил облик. Брусчатка, покрытая инеем, на площади лежала ровно, недлинные полосы деревьев окаймляли ее по бокам, а впереди виднелась старая биржа. Красивое здание было, и это отмечал даже Толя, столь презирающий правительство. Крыша из красной черепицы и слоем снега ровно ложилась на 2 этажа мэрии, которая в начале прошлого века была биржей. Здание состояло из трех чуть выступающих блоков, соединенных между собой залами, что напоминало крепость со стороны реки, но с лицевой части здание выглядело как дворец. Распрекрасные окна, живые линии в конструкции здания отсылали к модерну, хотя много было взято и из русской архитектуры. В общем, не налюбуешься. Поэтому, как казалось Толе, мэрия обосновалась здесь, а не в деловом центре города, среди больших и функциональных зданий и удобных коммуникаций: «Эта власть скрывается за стеной искусства, чтобы скрыть свою алчную сущность. В душе они - ничтожество и подлецы, но для остального народа это не видно, ведь они видят только оболочку». Завернув за биржу и проехав немного подальше по набережной, Толя обнаружил бар «Пара монет» перед своим носом. Поскольку это уже был не исторический центр, за улицами больше не следили, это было заметно: облезшая краска и штукатурка снаружи, а там, где еще осталось что-то, кроме цемента, были намалеваны всякие непотребства. Заглушив мотор своего авто, Толя вышел из из копейки и сильно хлопнув дверью (машина иначе не закрывалась), направился ко входу. Войдя внутрь, Толя ощутил всю подноготную города на себе: Вонь обрыганных и грязных рыл драла нос, пьяные визги и крики оглушали, а смотреть на очередной мордобой уже порядком надоело. Тихонько пройдя в угол бара, Толя подсел за крайний столик к мужчине. - Наше место встречи изменить нельзя, Херейский? –ровным тоном произнес Толя. - Да, Анатолий.В этом баре что-то есть, - ответил мужчина. Волосы на его голове были густыми, глаза не было видно из-за тени от очень мягкого светильника, озарявшего посещение янтарным светом. Темное пальто лежало около него на бежевом диване, шляпа лежала на столе. - Даже сложно представить, что Вас привлекает в этом сброде, - Толя окинул Херейского вопросительным взглядом. Херейский носил черную рубашку, на его темных узких камуфляжных штанах висела кобура, из которой торчала рукоять револьвера. Под шляпой Толя подметил большую папку с документами. - Здесь, скажем так, необычная атмосфера, - рассуждал Херейский, - Много из представителей современной молодежи здесь обитают на постоянной основе, и это отличное место, чтобы послушать то, на чем они говорят, и увидеть то, чем они живут. - Не думаю, что стоит таким людям уподобляться. Тем более, мы прекрасно понимаем, что такие встречи на руку нынешней власти. Воспитывая их в мракобесии, они никогда не увидят свет, и станут лишь социальной массой, но не будут иметь своей позиции. - Да, это все хорошо, но… Почему бы не найти среди них своих сообщников? - Только не среди них, - Толя фыркнул, - У меня уже есть контакты с молодежью, и молодежью правильной. Давайте перейдем к делу. Какие на сегодня известия? - Точно, - Херейский отпрянул от спинки дивана, - Есть плохие новости. Он взял в руки свою папку, и достал оттуда фотографии и протянул Толе. - Что это? – спросил Толя. - Документы из мэрии, - Херейский наклонился к Толе, - Их раздобыла жена моего знакомого, деда Юнгера. Она недавно устроилась в мэрию уборщицей, и незаметно сфотографировала это. Хорошая женщина! И до чего доводит ситуация в стране… Если все правильно, то это документы, которые помогут местным властям распилить бюджет, и в очередной раз лишить нас светлого будущего. - Не вижу тут ничего подозрительного, - Толя пытался понять, что с документами не так. - Для этого-то и нужно иметь в своих кругах важного человека. Давайте я Вам подскажу. Начнем с того, что на одном из документов заключается сделка с некой компанией. Знаете, на кого оформлена компания? - Нет, - ответил Толя. - На дочь мэра. Значит, часть денег осядет в карманах политиков. На другом документе тоже заключается контракт с фирмой, имеющей прямое отношение к прокурору. - Черт, - досадно произнес Толя, - надо как-то это предотвратить. - Да, все в ваших силах. Нужно обнародовать эти фотографии и тогда… - Нет, - отрезал Толя, - на фотографии они скажут, что это подделка. Есть идея. Необходимо выкрасть документы, и тогда даже ежу будет понятно, что за нашими спинами идет нечестная игра. - Кстати о деньгах, - начал Херейский, - Ваш план имеет право на жизнь, но я бы хотел попросить об одолжении. - Что за просьба? - Поскольку наша фабрика по производству гречневой крупы и так называемых снюсов работает в основном за бесплатно, то есть мы раздаем предметы первой необходимости бабушкам и сиротам, мы закупаем сырье на торгах чтобы не разориться. На одном из торгов произошел казус. Сырье мы купили, но часть денег была украдена махинаторами, и мы не досчитались сырья. Сами понимаете, деньги пропали, а бабушки не получат то, что им полагается по праву. - Да, прекрасно понимаю. Их жизнь тяжело потрепала, они прошли и Берлин, и Афганистан. Чем я могу помочь? - Мы планируем нанести визит одной из фабрик, которые принадлежат семье губернатора. На их складе полно крупы, которую они продают втридорога. А мы и их опомниться заставим, и бабулькам доброе дело сделаем. Нужен отряд от Вас, человек десять. Согласны? - Всегда за! – без раздумий согласился Толя, - я найду несколько хороших человек из приюта. - Отлично, договорились. С моей стороны будет отряд под командованием Бондарева Борислава, звоните ему, если будут нужны подробности. До свидания. С этими словами Херейский накинул пальто и шляпу и вышел из бара. Надо что-то придумать, думал Толя. Он мог бы найти кого-то из сироток для дела, связанного с мэрией и документами, но риск слишком велик. Отправить Женю не вариант – он парень буйный, сразу шуму нагонит. А в этом деликатном деле скрытность превыше всего. И тут Толю осенило – Илья. Илья, как и часть постоянных «козырьков», начинал в сиротском приюте, который открыл Толя специально для отбора бойцов. Илья, можно сказать, был ветераном этой войны, наравне с Женей, но отличался сдержанностью и деликатным отношением к заданиям. Толя мог доверить такому человеку кражу документов из осиного гнезда. Толя вышел из бара и вдохнул свежего воздуха. Хоть воздух и был городским и пыльным, грязным, это все равно лучше ощущать какофонию из запахов разной и непонятной природы. Уши отлегли от барного шума, глаза теперь можно было открыть без отвращения к происходящему. Безлюдно было зимой около этого бара. Все либо сидят дома, либо уже кутят в подобных заведениях. Одинокая улица, занесенная снегом, устремлялась вдаль, оставляя чувство одиночества, но не того грустного одиночества, отчаянного, а одиночества свободного, того самого, что окрыляет, а не ломает. Толя сел в машину, достал свой телефон, открыл телефонную книжку…