Жить или выжить

— Вынеси мусор, — прошептала женщина, лежащая на прогоревшем от окурков диване, изредка поскрипвая им, перекачиваясь с боку на бок. На ней был бледно-розовый халат с цветочками, на котором кое-где красовались дырочки, шерстяные носки, закрывающие пол-голени и объёмная резинка на правом запястье. Диван издал неприятный противный скрип ещё пару раз, а далее в соседней комнате начались такие знакомые для этой квартиры движения: стул лениво заскользил по полу, издавая глухой звук, упало пару листков бумаги, они зашелестели, как сухие осенние листья, которые ребятня, после школы, обыкновенно подбивает ногами и любуется бесплатным фейерверком. После полминуты дополнительных шуршаний, вызванных уже подниманием этих листов, послышались шаги, и в дверном проёме показался парень лет пятнадцати в широких брюках, свитере на пуговках и круглых очках. Он робко подошёл к женщине и стал за её головой. — А…где мусор? — еле слышно произнёс парень, поправив очки. В углу комнаты зашуршала мышь, схватив кусочек чёрствого хлеба, и побежала, по дороге пару раз его проронив, по периметру комнаты за диван. — Не знаешь, что ли, где у нас мусор обычно стоит? — монотонно вздохнула женщина и повернулась на другой бок, к спинке дивана. Парень засуетился, резко обернулся и, в сопровождении скрипящего пола, вышел на кухню за ведром с мусором. Под раковиной стояло набитое еле приметное в кромешной тьме ведро, а над ним летало пару мошек, то взмывающих ввысь, то садящихся на объедки. Через пару минут он уже стоял в подъезде с ведром и вдыхал морозный воздух. На лавочках, качелях, крышах домов, заборах толстым слоем лежал иней, будто его прибило низкое серое небо ледяными варежками. Парень стоял и вдыхал морозный воздух минуту, две, три, а может и больше с ведром вонючего мусора, который украшал серый пепел и пару окурков сверху. Время вместе с жизнью в этом глухом дворе будто остановилось, замерло, застыло. Лишь издали, как сквозь занавес, просачивались звуки машин, кричащих друг на друга мужиков и лай собак, будто вот-вот сорвутся с цепи и побегут за кошкой-дразнилкой. Парень засунул руку в растянутый карман бывшей чёрной куртки, прищурил глаза и, схватившись другой рукой за железную ручку мусорного ведра, побрёл. Глушь немного давила на уши, пробираясь до мозга костей. Вдруг за спиной парня началось какое-то движение: из того же подъезда, из которого не так давно вышел Гена, показалась фигура юноши, крепко прижимающая к себе девушку в элегантной серой шубке. Он то наклонялся к её шее, то игриво клал голову ей на хрупкое плечо, то лепил ей поцелуи в бледные щёки. Девушка в высоких сапожках выше колена только странно смеялась притворным смехом, отводя голову от неожиданных лобзаний юноши в чёрном пальто, изредка и нехотя целовала его колючую щёку в ответ, будто это нужно сделать, от этого что-то зависит, но никак не по её воле. Будто над ней висит Дамоклов меч и единственное спасение - это ответный поцелуй в щёку юноши. — Стёп, не делай так, — говорила та девушка, — пошли скорее в кафе. Этот парень, Стёпа, вопросительно поднял бровь, на его лице заиграли зародившиеся вокруг глаз морщины, и в ту же секунду его лицо залилось сладкой улыбкой, а глаза, будто через них прошли любовные стрелы, устремились на девушку, разглядывая какой-то скрытый намёк в её словах. — Звёздочка моя, ты думаешь, что я просто так владею отцовской компанией? Ха! — он откинул голову назад, — я специально замедляю шаг, чтобы мы смогли погулять чуть дольше по улице. А так, за этим углом по щелчку пальцев сейчас появится шикарная карета. На этих словах Стёпа распростёр руки в сторону угла облезшего дома, а девушка незаметно закатила глаза, но, повернув голову обратно к нему, легко поцеловала его в щёку. — Пошли скорее, — прошептала она и ускорила шаг, — я хочу есть. Девушка обиженно застучала каблучками, а Стёпа припеваючи ,,Как скажешь, душечка! ’’ пробежал возле Гены, зацепив его плечом. Мусорное ведро пошатнулось и аккуратно сложенная горка мусора высыпалась на холодную землю. — П…прошу п…прощения, — поднял руки вверх Степан, шагая задом наперёд, и, будто не заметил высыпанный из-за него мусор, повернулся, подбежал к девушке, схватил её грациозно за талию да так, что она от неожиданности немного подскочила, и опять стал повторять свои действия, что разворачивались за спиной Гены ранее. А именно: лобзания Стёпы в ответ на наигранный смех девушки, нежные объятия и ответные поцелуи в щёку парня, доставляющие ему неистовое удовольствие от всего происходящего. Мысли Стёпы про отходы на земле ушли на второй план, а потом и вовсе рассеялись и упали в пропасть забытых мыслей и событий где-то у него в голове. Гена ничего в ответ на дополнительную работу не ответил. Просто молча наклонился и стал собирать голыми руками сгнившие кусочки картошки, кожицу моркови, луковую шелуху. Холодный пепел, который лежал на вершине горки, теперь вместе с окурками прилип к земле. Гена на него махнул рукой, грязные руки вытер о прохладную траву и, со словами, ,,Бывало и хуже’’, пошёл в сторону виднеющегося зелёного и какого-то родного контейнера за забором. Первые сумерки, начал крепчать мороз и вскоре с неба посыпались первые снежинки, нежно ложась на плечи Гены. Он сидел с пустым мусорным ведром в соседнем дворе на лавочке и что-то себе напевал под нос. В такт душевному мычанию он отщёлкивал пальцами ритм, а другой рукой легко пристукивал по ведру. — Надо ещё потерпеть, — пробормотал он, остановив свою мелодию, будто целый оркестр замолчал и во дворе снова повисла мёртвая тишина, погрязшая в надвигающейся ночи, как в болоте. — До какого момента это может продолжаться? — подумал Гена и схватил обеими руками голову. Ведро молчаливо и послушно упало на землю, но благо не побилось, а Гена продолжал сидеть и при падении ведра не повёл и глазом. Как раз в этот момент из подъезда, рядом с которым Гена сидел последние полтора часа, резко отворив дверь, выбежала тепло одетая девушка, прижимая к себе папку жёлтого цвета. Её румяные щёки полыхали под цвет розовой вязаной шапочки. Она, не ожидая льда под дверью, поехала и больно упала перед ногами Гены, а сбоку лежало упавшее бледно-красное ведро. Папка открылась и из неё вывалились листки с нотоносцами и нотными знаками на них. Гена подорвался помочь ей встать, но девушка сама быстро справилась с этой задачей и с печалью и ужасом на глазах стала собирать листки. Гена стал на колени и тоже стал помогать ей собирать рассыпанные ноты по тонкому слою снега, пока они не промокли и то, что написано на них, не поплыло. Пару секунд они, как кропотливые пчёлы и будто этот сбор нот зависел от их жизни, собирали всё, что упало. Девушка оперативно сложила всё обратно в папку и застегнула на ней маленький замочек. — Спасибо, — твёрдо произнесла она и убежала. Новое лицо в жёлтой куртке ни разу не посмотрело ему в глаза. Её не интересовало, кто ей помог, зачем, что он тут делал, что он о ней подумал и прочее. Её волновали ноты и Гена это прекрасно понимал, но внезапно появившаяся девушка, как просочившиеся лучик через недельные грозные облака, наводившие смуту и грусть. Гена остался стоять, как вкопанный и тень радости на его лице пробежала молниеносно, но остановилась на глазах. Он долго смотрел ей в след, даже не сказав слово пожалуйста на её скорое спасибо. Тем временем снег становился всё гуще и гуще, закручиваясь в вихри и устилая всё вокруг: и балконы домов, и все возможные дорожки, и крыши, и фонари…