Черная Роза Сагара

- Все носишь траур? – Адам выступил из-за колонны почти неожиданно. Джессика поморщилась, отступая. Ее рука по-прежнему лежала на лакированном бортике колыбели, раскачивая ее. Люлька мерно колебалась, а младенец в ней сладко спал, сжимая пальчиками край одеяла, которым был укрыт. - Разумеется. – Джессика старалась не смотреть на мужчину. Один его вид причинял ей невыносимую боль. И в то же время выставить его прочь Ферокс не могла. Теперь нет. – Я потеряла мужа, Сагар – своего короля. Это большое горе для всех нас. Каждое слово точно в цель, будто еще один кирпичик в эту стену между ними, что она возвела, защищая себя. Адам не был для нее опасен. Но и приближаться ему не следовало. Точно не после всего, что случилось. - О, поверь, дорогая, Ричи – последний человек, о чьей смерти тебе следует сожалеть, - усмешка, стоившая бы целый миллион при других обстоятельствах. Адам приближается шаг за шагом, аккуратно, стараясь не спугнуть ее. Отчего-то вид Джессики, обессиленно склонившейся над детской колыбелью, отравленной стрелой из арбалета сумасшедшего Амура ранит его душу. Задевает за то, что Хьюз уже считал давно мертвым. Ферокс остается неподвижна, бросая на телохранителя грозный, холодный взгляд. Сжимает губы, ощущая волну раздражения и обиды. Как он смел? - Ричард был твоим другом. Твоим Королем. Как ты можешь… - Пару шагов, что разделяли их, Адам преодолевает за мгновение, и кладет палец к пухлым губам девушки, призывая ее к молчанию. Аромат, что был так хорошо ей знаком, ударяет по рецепторам и на мгновение, всего на секунду, уносит в далекое прошлое, в котором все было гораздо… проще? Едва ли. Зато все были живы и в полном порядке. Нет, воспоминания — это яд. Джесс отгоняет их от себя, точно стайку назойливых мух, безнадежно теряя последние силы сопротивляться присутствию Адама рядом с собой. - Брось. – Девушка отступается на пол шага, но дальше отойти не может – придется убрать руку от колыбели, а Джессика отчего-то опасалась делать это. Даже смешно. Адам был бы последним, кто мог бы навредить ее ребенку. Но лишь тот Адам Хьюз, который год назад уехал из Сагара. А этого Адама она и знать не знала. Риск не стоил предполагаемого выигрыша, в виде его хлипкого доверия, что и без того рисковало быть треснутым сию секунду. - Ричард женился на тебе только из-за этого, - длинный палец Хьюза, что прижимался к губам девушки мгновение назад, указал в сторону колыбели, к которой он был теперь чрезвычайно близок. Джессика медлила отвечать, переминаясь с ноги на ногу. Мысли душили ее, точно змеи, прикинувшиеся ожерельем. Пауза неприлично затянулась, когда Адам склонился над кроваткой, опираясь на поручни. В первом же своем порыве Ферокс дернулась, но телохранитель остановил ее жестом, убеждая, что ее беспокойство – глупость. - Представляешь, он ведь до последнего сомневался, его ли ребенка ты носишь, - усмешка мужчины, пропитанная каким-то ядом, задевает за самое живое. Джессика отстраняется, точно от удара. Полна неверия, не желает признавать, что Ричард мог сомневаться в своем отцовстве. Не отвечает, но, похоже, Хьюзу не нужны ее ответы – он пришел сюда с какой-то иной целью. Рассказать свою правду, возможно? - Такой кретин. Да будет земля мягкой для него. – Мужчина убирает прядь волос, упавшую на его лоб и усмехается так, словно все это было забавным, пока взгляд карих глаз пристально изучает все так же мирно спящего младенца. – У моего сына таких очаровательных светлых кудряшек бы не было, - хочет прикоснуться пальцами к волосам ребенка, но Джессика перехватывает его руку за запястье и хмурится. Телохранитель поднимает ладони, словно сдается ей в плен. Недоверие Джессики, пожалуй, задевало, но вряд ли она бы смогла разбить его сердце еще сильнее. Все то, что произошло год назад, оставило лишь стекольную пыль от души, вдребезги разлетевшейся на сотни осколков в то мгновение, когда он, стоя чуть поодаль от всех гостей, наивно верил в то, что сможет выдержать эту картину. Как на руку его любимой женщины его же лучший друг надевает массивное кольцо, как они произносят клятвы, как Ричард откидывает фату с девичьего лица, а после… Хьюз морщится, отгоняя ненавистные воспоминания. И мгновенно переводит взгляд на Джессику. Холодна, точно лед. Хотя все так же прекрасна. Тиара в ее волосах блестит в полумраке покоев. Но его мало волнуют драгоценности. Альбертс-Ферокс сама по себе бриллиант. Для него навечно Альбертс. Признать ее женой Ричарда Хьюз так и не сумел, равно как и поставить их рядом друг с другом в своем сознании. Как и признать, что Кронпринцу он все-таки проиграл. Правда жизнь без спросу обнулила счет их бесконечного соперничества. Девушка молчит, вспоминая, похоже, о том же. Не спрашивает ни о чем. Толку ей знать об этом, если хоть и допускавший подобные мысли, но все-таки ее муж, теперь уже был мертв? О нем либо хорошо, либо лучше совсем никак. Ферокс опускает взгляд, предпочитая не знать, что за демоны крылись в душе Хьюза теперь, когда ноги принесли его в Сагар из другого конца мира. - Я не стану обсуждать с тобой Ричарда. Даже если все, что ты говоришь – правда, теперь это не имеет значения. – Резкость тона выдает ее тревожность. Даже голос слегка дрожит. Связки не выдерживают нагрузки. Адам чуть запрокидывает голову, наблюдая за тем, как Джессика горделиво расправляет плечи, вскидывая подбородок в царственном жесте. Даже с тиарой в волосах и миллионом в ювелирном эквиваленте на своих руках и шее, Джесс оставалась для него девчонкой. Той самой, что сидела на мостовой Сагара. Той, что вечно пряталась к нему за спину и хваталась за рубашку, точно за спасительную соломинку. Той, что всегда приходила на помощь. У Джесс был лишь один недостаток – она всегда выбирала не его. И подобное едва ли было возможно простить. - А что имеет, милая Джесс? – Говорит так грозно, точно хочет напугать. Маленькая Королева воинствующе подступается к нему, гневно сжимая губы. - Ты год просидел под юбкой принцессы Ахара, не тебе… - запинается, хотя Адам сам перехватывает предложение, завершая его за не решившуюся на это Джессику. - Не мне осуждать тебя? О, ну, разумеется. Я ведь уехал не из-за тебя? Не для того, чтобы избавить себя от необходимости спать в соседней комнате и слышать, как мой лучший друг трахает мою любимую женщину? – Крепкие руки телохранителя сжали хрупкие плечи Джесс так, что та пискнула, и тут же смолкла, боясь разбудить сына. Слезы, блеснувшие в зеленоватых глазах Ферокс, горечью сожаления окропили фарфоровые щеки, лишенные всякой краски и цвета. - Отпусти меня, я не хочу… Ты ничего не знаешь обо мне, Хьюз! - полушепот, точно полный испуга. Адам легко приподнимает ее над полом, держа за плечи. Ничего не весила. Точно пушинка. Будто еще легче, чем была прежде. Ставит на ноги, перехватывая ее руки, теперь за запястья, заводя их ей за спину. Раньше Джессике так нравилось – перекрещивает их за ее спиной, перехватывая одной широкой ладонью и опускается губами к ее шее, убирая мешавшие ему локоны, опадавшие на личико девушки. - Брось, Джесс, я знаю всё, - Джессика едва успевает дышать, не зная, как себя повести. Она боится кричать, разбудить и испугать свое дитя. Боится пламени, что разжигалось от близости Адама в ее груди. Боится Адама, который нависал над ней, точно грозовая туча над солнечной поляной. Вот-вот и сорвутся первые капли. Хрустальным дождем слезы опадают по ее щекам, пока мужчина целует ее лицо, стирая губами солоноватые следы. Будто и не замечает их, еще более отрывисто дыша. Джесс ощущала, как Адам прижимался все теснее, ища ее близости, отклика в ее хрупком теле, что теперь всецело было в его власти. - Знаю, что со смерти Ричарда Королева Сагара никого не принимала у себя, - Мягкие и настойчивые губы Хьюза касаются ее шеи, поднимаются под скулу, и Джесс невнятно мычит, отчего-то даже не пытаясь его отталкивать, лишь продолжая беззвучно плакать. - А еще я знаю, что тебе станет лучше, как только я сделаю это. Как только ты отдашься мне в любом из темных коридоров своего Дворца, - Касается уха и кусает за мочку. Импульсы возбуждения податливо проходятся по телу Джесс, а выходят новыми дорожками слез по бескровным щекам. – Выбери любой и сделаем это прямо сейчас…ты ведь так любила это, Джесс. – Шепот приносит с собой напоминания, а прикосновения вызывают лишь боль где-то в груди, где когда-то билось ее жадное до ласк и любви сердце, но где теперь зияла дыра. Ферокс знала, что ее не получится заполнить ничем. Даже горячими словами и манящими прикосновениями бывшего любовника, на зов которых так легко откликалось ее тело: он едва прикоснулся к ней, но Джесс уже дрожала, сжимая губы и пытаясь вернуть себя в чувство. - Я не хочу, чтобы ты делал это… отпусти. – В попытке вырвать руки ощущает, лишь как Адам сжимает ее запястья сильнее, будто принимает все это за игру. Джессика с ужасом отстраняется от него, пытаясь всем телом показать, что не желает его прикосновений. Хотя ее тактильный возглас остается без ответа – Хьюз все еще считал, что она, как и прежде, любит его. Любит за власть и грубую силу, что всегда доставляла ей куда больше наслаждения, чем мягкое лобызание его соперника. Адам верил в это, по меньшей мере. - Не хочешь? Да ну. – Вновь возвращается к шее, утыкаясь губами в яремную вену и силой удерживая Ферокс на месте, проводя языком по коже. Он добивается дрожи, но путает вожделение с испугом – Джесс дрожит как листочек на ветру, но дело совсем не в желании снова пресечь границы дозволенного и разумного в его объятиях. - А раньше ты умоляла об этом. Кричала мое имя и обещала сделать все, что я захочу, лишь бы я дал тебе желаемое. О, милая Джесс, не лги себе хотя бы сейчас. – Легкий толчок и Джесс покорно отступается еще на пару шагов от колыбели, прижимаясь обнаженной спиной к ледяной мраморной колонне, как к материальному напоминанию о том, сколь кощунственно было бы поддаться чувствам здесь и сейчас. Ферокс не отвечала, прятала взгляд и никак не могла унять дрожь и слезы, но Хьюз точно игнорировал их, пребывая в возбужденном, эйфоричном желании вернуть себе то, что у него уже однажды отняли. Вернуть себе женщину, что он никогда не переставал считать своей. – Я не мог тягаться с принцем. Но я боролся за тебя честно. И проиграл. – злобный рык напоминает о чем-то зверином в его нраве, и Джессика дрожит еще сильнее, всем телом вжимаясь в треклятый ледяной мрамор, надеясь лишь на то, что Адам скоро осознает, что она не желает возвращаться к прошлому и играть в игры по его правилам. - Конечно, ты выбрала того, кто мог дать тебе все это – чертов Сагар, чертову корону и исполнение мечты любой девчонки: Рич сделал тебя Королевой. А теперь он умер, и будь я проклят, но это по-честному. Никто не может получать все сразу. – Свободная рука телохранителя медленно очерчивает знакомые изгибы, грудь, талию, бедра, а после с силой сжимает тонкую ткань платья Джесс, задирая ее, чтобы наконец коснуться обнаженной кожи бедра. Он хорошо знал, что ей это нравится. И вместе с тем никак не мог осознать, от чего слезы непрестанно лились по ее щекам. Должно быть, от сожаления о том, что упустила его и сделала неправильный выбор? Хьюз успокаивал себя этим, пока оглаживал ее тело с интересом и жадностью, в глубине сознания с горечью подмечая, что формы Джессики изменились. Она была немного… другой? Возможно. Но он бы не чувствовал себя собой, если бы не сжал ее ножку под ягодицей посильнее, и она всхлипнула, подтверждая все мысли о том, что Джесс по-прежнему покупалась на эту наживку из страстных ласк. Ферокс приоткрывает губы, уже не в силах дышать заложенным носом, но Адам воспринимает это как приглашение – горячие губы тут же оказываются в девичьем рту, и пока его пальцы бесцеремонно тянут за край трусиков на округлых ягодицах, заставляя тонкое кружево впиваться в самые чувствительные места Джессики, в ее промежность, выбивая хриплый стон в поцелуй, он всего на мгновение отвлекается, ослабляя хватку. - Развернись, задери чертово платье, и я дам тебе то, что ты хочешь, - Джесс освобождает руки из плена его пальцев, и Адам отстраняется от ее губ, облизываясь и желая во всех подробностях удостовериться в покорности королевы Сагара, но вместо этого тишину оглушает громкий шлепок, и мужчина в мгновение ока ощущает невыносимое жжение на своей щеке. Ферокс залепила ему звонкую пощечину, и пару мгновений Хьюз вообще отказывался в это верить, а после алое марево настигло его сознание, и он сцепил пальцы на тонкой шейке девушки, что испуганно уставилась на него, когда он чуть приподнял ее, отрывая от пола и злобно рыча: - Да что ты себе… Джесс закашлялась слишком быстро, от паники начав задыхаться еще быстрее, чем он на то рассчитывал. Волей-неволей пришлось опустить ее на землю. Стоило Адаму разжать пальцы, как девушка отскочила от него, испуганно задыхаясь и хватаясь за свое горло. Ферокс была готова поклясться сейчас, что на тонкой коже непременно останутся чертовы следы его прикосновений. Адам в безмолвии наблюдал за ней, зло сжимая губы, точно сам не верил в то, что Джесс только что разукрасила его физиономию алевшим следом своих пальцев на щеке. Прежде она была куда покорнее. Мысли о том, что ее стоит научить хорошим манерам снова, обрываются под испуганно-злое требование Ферокс к Адаму, чтобы тот немедленно ушел и оставил ее одну. Детский плач прервал их ссору – инстинкт вынудил Джессику обернуться и сразу пойти к ребенку, огибая статную фигуру телохранителя на безопасном расстоянии, и склониться к колыбели, сглатывая слезы и хриплый кашель, чтобы не напугать ребенка еще больше. Гладит и успокаивает сына, боясь даже подняться в полный рост, разогнуться. Желания Адама пугали ее так же, как собственные. Излишне долго возится с младенцем, поправляя одеяльца и мягкие игрушки, что убаюкивали маленького принца Сагара, что так раскричался в поздний час. Дрожит, сжимая пальцами деревянный поручень кроватки, прежде чем слышит звук, от которого спешно вздыхает с облегчением – громкие шаги Адама отдаются отзвуком от всех стен ее покоев, и он громко хлопает за собой дверью, вместе с тем как Джессика обессиленно отстраняется от колыбели, поддаваясь волне неконтролируемых рыданий, безвольно оседая на пол посреди спальни, чтобы наконец излить свою боль слезами.