Открывает глаза

Среда — нелюбимый день Римуса. Это уже не начало, и далеко не конец недели. До среды можно ужасно устать, а выходные ещё не планируют приближаться. На ближайшее время у него в планах было разобраться с Аденой, для себя он решил, что под какими успокоительными она не была бы, решение прекратить отношения — серьезная вещь. Такое она не могла сказать не обдумав, Люпин знал, для Дэн сама мысль о расставании казалось кошмаром, а произнести что-то подобное в слух нереальной болью. Пока такие мысли ходили ночами в голове, Римус понял, что, она права. В нем снова говорил вечно извиняющийся и боящийся навредить кому-либо, мальчик. Адена просто потерялась в нем. Она тонула в чувстве любви, отдавалась по полной, а из-за детской боязни, Люпин боялся отвечать тем же. Факторов влияния было достаточно, чтобы оправдать это. Взять хотя бы друзей, часть из которых оказалась предателями… Но об оправдании он и не думал. Его изнутри пожирало чувство недовольства собой. Он все испортил. Ему уже достаточно лет, чтобы научиться думать головой! Пора отпустить ее. Так будет лучше для обоих.

***

Клэр считал, что совершенно не его дело эти «дружеские отношения», но отделаться от мысли, что это была далеко не дружба, не мог. Хоть Римус и сказал, что их 'сотрудничество' может подорвать статус учителя, Кэрролл так не считал, парень продолжал уважать профессора. На днях он ещё раз подходил к Люпину, не сказать, что разговор был долгим, но мужчина сказал, что он знает как решить проблему. Адена давала понять, что отношения ее не интересуют и они должны оставаться друзьями. По крайней мере, Клер надеялся, что так будет. Ему очень хотелось чтобы хоть кто-то помог. Он не раз бывал у Адены в моменты, когда она внутри готова была кричать от боли, он терпел все перепады настроения, сглаживал углы, но, как ни старался, Адена не слушала его. Проколы от ногтей на руках никуда не исчезали, хоть Бадьян он приносил не один раз. По началу было обидно, а потом Кэрролл понял, что здесь нужна помощь не от него. А от кого-то, кто был для Дэн больше, чем друг.

***

Адена спала крепко и спокойно. Так продолжалось не первую ночь. Если бы она высыпалась так сама по себе, она была бы безумно рада, но теперь ей было плевать. Герти стала обижаться на нее — неприятно конечно, но… Плевать. Кэрролл вчера заходил и пытался начать разговор. Возможно, она бы и заговорила с ним, но ПЛЕВАТЬ. Это слово, как паразит засело у нее в голове. Она повторяла его постоянно. Если бы кто-то мог залезть к ней в голову и прочитать мысли, то там был бы черный фон на котором большими и маленькими буквами, под разными углами было только слово «Плевать» и фраза «О, да мне все равно». События расходились по двум ящикам: ящик первый 'ладно' и ящик второй 'неприятно, но ладно'. Легче стало выполнять уроки, ходить на занятия, это воспринималось теперь как обыкновенная обязанность. Была конечно неприятность: успокаивающий раствор кончался быстрее, чем планировалось. В последнем письме для родителей она изложила все как нельзя короче. Наверное, там не было больше пяти предложений. Краткие сведения о погоде, вопрос о самочувствии и классическое «у меня все хорошо. Целу́ю»

***

Пятница. Сегодня должно было начаться решение проблемы. Профессор Люпин прошел по коридорам Хогвартса. Сегодня была совершенно не его очередь патрулировать, да и ночь была уже поздняя. Настолько поздняя, что даже в гостиной Гриффиндора не было слышно голосов, как это обычно бывает перед выходными, правильнее сказать это было раннее утро. Римус сверился с картой, на пути в комнаты старост никого не было. Адена так же была у себя и судя по расположению ног, спала. На этот раз дверь в ее комнату не скрипнула. Профессор наложил оглушающие чары и прошел к окну. Кажется, за последнее время это заклинание стало его «фаворитом». Под подоконником лежали осколки. Зрелище ужасающее. Ещё одним взмахом палочки он убрал стекла и наконец приступил к делу. «Акцио успокаивающий раствор» и четыре флакона были у него в сумке. «Акцио настойка» и микстура мадам Помфри была там же. Ещё через пару минут он проверил все оставшиеся варианты названия успокоительных и отправил сумку в свой кабинет. Настенные часы показали пять утра, настроения спать у Римуса не было. Сидя в кресле, он разглядывал лицо девушки. Луна была сегодня благосклонна к нему, один из лучей очень удачно позволял разглядеть Адену. На щеках не было румянца, под глазами серые круги, скулы стало видно куда сильнее обычного, а главное — жуткая бледность. Такой цвет можно было сравнить с кожей покойника. Люпин был очень расстроен глядя на эту картину. Из-под одеяла виднелась рука девушки. На ней были порезы. Профессор помотал головой. Разглядывая ее он вспоминал первую встречу, ее радость, первое признание… Грустно и тяжело было отпускать ее, но приходилось. Адена уже взрослая, она решила прекратить все и Люпин не смел ей мешать. Через три часа Дэн потянулась и открыла глаза. Пока что она не видела, что в комнате она не одна и машинально потянулась к тумбочке, чтобы выпить утреннюю порцию раствора. Сегодня она весь день собиралась проводить одна и не хотелось оставаться наедине с мыслями. «Наверное, надо на сегодня увеличить дозу» подумала Дэн, но не нащупав на тумбочке банки привстала. Флакона действительно не было. Адена обернулась и увидела сидящего в кресле Римуса. Он листал какой-то из учебников.  — Что вы здесь делаете? , — хриплым после сна голосом, спросила девушка.  — Читаю нумерологию, — ответил Люпин не отрываясь от книги, — Доброе утро.  — Тяга к знаниям это прекрасно, хотелось бы понять почему вы решили, что просвещаться лучше в моей комнате, но это не важно, — Адена встала и направилась в ванную. Раствора не было и там. Она обшарила все полочки, но ничего. Определённо она вчера поставила один флакон туда, не было и сомнений. Умывшись, она снова пошла в комнату. Профессор не изменил местоположения.  — Можешь не искать.  — Что, простите? , — мозг Дэн проснулся уже полностью, но соображать пока отказывался. Событие отходило в ящик 'неприятно'.  — Имею в виду, что ты можешь не искать успокаивающий бальзам, его здесь нет.  — Какого черта вы себе позволяете? Что происходит? Помфри мне прописала…  — Не ври, пожалуйста. Мне это неприятно.  — Профессор Люпин… — Адена начала запинаться, — Если вы знаете что случилось с моими… Настойками, просто скажите, я не хочу гадать загадки.  — Не надо ничего гадать. Я знаю, что его здесь нет. И не будет.  — Прекратите мне указывать. Что значит «не будет»?!  — Не надо кричать и наезжать на меня, ты сейчас выглядишь как наркоманка. У тебя зависимость?  — Думаю, зависимость у вас. Вы зависимы от количества оскорблений в день, как я понимаю, — Адена не хотела ждать разъяснения и обыскала комнату. Пройдя по всем углам она нечаянно задела дверную ручку. Частенько случалось, что дверь открылась при таких действиях, но сейчас не произошло ничего подобного. Девушка насторожилась и дернула дверь ещё раз. Она была заперта на ключ, — Серьезно? Дверь заперли? Можно подумать, у меня палочки нет, — обернувшись, Адена поняла, что палочка исчезла также, — Это уже абсурд какой-то. Римус молчал. Адена завернулась в одеяло и села за стол. Домашнее задание должно было как-то отвлечь. Нумерология, как правило, занимала много времени и, чуть ли не вырвав у профессора из рук учебник, Дэн села за работу. Прошло примерно два часа в такой обстановке, с уроками было покончено. От нечего делать Адена начала рисовать рисунки на полях. Каждый из них ей не нравился и теперь тетрадь превратилась в минное поле. Все было испачкано закорючками. В руках появился тремор. Девушка снова отошла в ванную Не сказать, что Римусу было очень интересно проводить время так, но ни разу не проскочило мысли о том, что можно оставить Адену одну или о том, что можно уйти. Он внимательно следил за ее поведением и прекрасно видел, что она волнуется. Подходило время обеда. Люпин притянул заклинанием еды из столовой и поставил на тумбочку тарелки.  — Съешьте лучше сами, я не буду, — холодно сказала Дэн, вернувшись в комнату. Ответа вновь не последовало. В ванной Адена поняла, что ситуация ее с каждой минутой ухудшается. Недели хватило, чтобы стать зависимой от бальзама и сейчас в голову проходили мысли и эмоции. От них Дэн успела отвыкнуть. Выхода из этого состояния не было, а если был, то она не знала какой, поэтому она снова замоталась в одеяло, легла на кровать и старалась уснуть. Прошел ещё час в тишине и наедине в эмоциями. Сон не шел в голову.  — Зачем вы здесь? , — тихо спросила Адена не оборачиваясь к Люпину. Мужчина подошёл и присел рядом.  — Хочу помочь, — он ответил таким же шепотом.  — И какой же план?  — План выводить тебя из такого состояния. Так и до депрессии недалеко.  — Я же сказала, что мы должны закончить отношения. Сказала, что это конец.  — А я и не говорю об отношениях. Здесь я просто лучший из тех, кто может тебе помочь, вот и все. Как только я смогу быть уверен, что ты в порядке, я уйду. Мы расстались, а значит все, что у нас будет — занятия. Не переживай, я ненадолго.  — Не надо ничего говорить… Не хочу… — Адена закрыла лицо руками и тяжело вздохнула, — у меня нет чувств, нет эмоций, не чувств, нет эмоций, — шептала она под нос, — Я хочу, чтобы вы ушли. Ваше присутствие это… Тяжело.  — Тяжело? Прости, не хотел доставить неудобства, но сегодня я не уйду.  — Тогда слушайте меня, но не отвечайте, понятно? , — Римус кивнул, — Какая же вы мразь. Так топтать мои чувства просто незаконно! Говорите недалеко до депрессии?! Да, недалеко, а теперь ещё ближе. Как в голову пришла идея забрать у меня успокоительное. Я мучаюсь! Мне было так плохо все лето и осень. Не хочу вспоминать. Но вы возвращаетесь и нагнетаете. Каждое ваше слово на парах резало мне сердце, а все из-за голоса, которым вы говорите. Черт бы побрал ваш голос, — судорожный вздох и Адена продолжила, — Я так влюбилась… Больше чем по уши, серьезно. Зачем приходить сейчас? А? Зачем ты пришел?! , — она уже не могла нормально говорить. Чтобы хоть как-то продолжить, она перешла на шепот снова. Слеза скатилась по щеке девушки, — Отвечай же.  — Я не желаю тебе вреда, ты знаешь. Нельзя просто взять и начать употреблять очень сильное успокоительное. Я хочу только вывести тебя в нормальное состояние. Если захочешь, я уйду, но…  — Да я вообще ничего не хочу! — Адена притянула к себе руку Римуса и зарыдала, — Мне плохо… Мне так плохо было, я нашла выход, но ты…ты геройствуешь! Знал бы ты… сейчас я просто умираю от страданий.  — Как я могу помочь? , — коротко спросил Римус, поглаживая Ден по голове.  — Не надо мне помощи! Ничего не надо! , — Адена плакала и ничего не могла с этим сделать. И снова истерика. Третий раз за две недели. Просто омерзительно. Куда делась сильная Дэн? Сильная Адена теперь была та, которая не боялась проявлять свои эмоции. Теперь это было новым идеалом.  — Тише, тише, — Римус продолжал гладить по голове девушку. Ее плечи содрогались, дыхание временами терялось. Был момент, когда Люпин действительно хотел ей дать что-то вроде валокордина, но тут же откинул эту мысль. Пришел он сюда явно не за этим. Через полчаса Адена, из которой, как будто, выжали жизненные соки, лежала на кровати и сминала в кулаке краешек пледа. Римус подошёл к ней снова и не говоря ни слова достал флакон с настойкой бадьяна. Он бережно вытащил девушку из-под одеяла, разжал кулаки и прошёлся по всем местам, где были порезы. Пусть даже крошечные. Ранки мгновенно затягивались. Дэн не чувствовала боли и не сопротивлялась. Теперь очень необычно было проводить рукой по коже. Ладони не зацепляли запекшуюся кровь. Через некоторое время она выпила чай, поставленный Люпином на тумбочку. Он молчал, в комнате было так тихо, как будто Адена и в правду одна.  — Думаю, того что ты сделал достаточно… Если хочешь, можешь уйти, — сказала Дэн и, кажется, не надеялась получить ответ.  — Я останусь, если позволишь. Почему ты спросила не хочу ли я уйти?  — После всего, что я тебе сказала на днях… Наверное, на твоём месте я старалась бы покинуть комнату как можно скорее. И вообще… Я бы не хотела себя видеть после такого.  — Постой. Хочешь поговорить об этом? , — Римусу безумно хотелось помочь ей, но он сам себя не подпускал — боялся навредить. Мужчина пришел сюда с мыслью о том, что Адене он только поможет, а после они забудут прошлое и закончат это.  — Давай попробуем. Я начну. Мне жаль, что я сделала тебе больно, но я последнее время выкладывалась и очень старалась. Я хотела почувствовать твою любовь, но ты… Ты прятался. Понимаю, что я не подарок небесный, а то ещё чудо в перьях, но я всегда была честна и открыта с тобой. Каждую нашу встречу с возобновления отношений, я старалась заглянуть в тебя, старалась… Чувствовать то, что чувствовала прошлым летом.  — И ты думаешь теперь, что я обижен? Поэтому не хочу открыться. Прости, я не совсем понимаю какой вывод ты сделала чтобы решить, что лучшее решение — расстаться?  — Ты меня не любишь больше. Ты посмотрел на меня, решил, что меня жаль, надо бы вернуть то, что было, но была любовь а я получила ее только на словах, — Адена грустно отвела взгляд в сторону, — Вот и весь вывод.  — Дорогая Адена, послушай меня сейчас внимательно. Несмотря на то, что я выгляжу уже совсем не на тринадцать, иногда мне кажется, что мозгов у меня именно на этот возраст. Я боюсь привязаться к тебе, боюсь, что этим сделаю больнее нам обоим.  — Я тоже, — сказав это Адена закрыла глаза и улеглась под одеяло. По щеке скатилась одна слезинка. Девушка уснула.

***

Всю ночь Римус сидел в кресле. Иногда он ненадолго его охватывал дрем, но уходит из комнаты он не собирался. Не выспался далеко не в первый раз, а значит ничего серьезного. Воскресенье было распланировано заранее. Ещё пару раз за эту ночь он прогнал завтрашний план и прошедший день. Адене было сложно, но она старалась. Люпин считал, что она поняла что такое расставание во всех красках и не теперь, после оживления эмоций, не хотела, чтобы он чувствовал то же, что и она тогда. Так заботливо с ее стороны. Дэн очень хотела объясниться, а у Римуса получилось плохо ее понять. Мужчине казалось, что она говорит загадками или же боится, сказать то, что хочет на самом деле. Он также боялся принять тот факт, что это окончательный конец. Раз она так хочет, то так должно быть — это он уянил для себя точно. «Я-то переживу» говорил себе профессор.

***

 — Т…Вы до сих пор здесь, а значит «план» продолжается. Что у нас на сегодня? , — Адена умылась, но как не старалась привести себя в порядок, отражение зеркала показывало опухшую рыбу каплю, выбоашенную на сушу.  — Палочка при тебе, дверь открыта, но я очень хотел бы, чтобы ты пошла со мной. Пожалуйста.  — Хорошо, — Дэн смирилась. В голове была буря мыслей, она помнила что говорила вчера, но не понимала зачем. Не было даже идеи к чему она ведёт, а ведь прошла только ночь! Они вышли из замка и отправились в Хогсмид. В воскресенье, как правило, там было довольно много гуляющих подростков, но не сегодня. День был ветреный, капли дождя били по лицу. Через некоторое время они зашли в какую-то не самую приятную, но теплую кофейню. Дэн все еще размышляла о вчерашнем. Зачем она сказала все это… Теперь Римус точно думает, что это конец. Настоящая Адена этого не хотела… Наверное. За какими-то столиками сидели пары. Было видно, что это местные жители они явно не походили на студентов по возрасту.  — Доброе утро, мистер Чиленти, — Римус подошёл к крайнему столику и пожал руку парню.  — Здравствуйте, Римус, рад встрече, — лучезарная улыбка парня сияла на лице, — А ты, малыш, снова не узнаёшь?  — Бен… Как я рада, — Адена кинулась на шею брата, — Спасибо тебе. Ты… — девушка не хотела продолжать  — Да, я уже все знаю. Спасибо тут не мне говори, ладно? Время текло незаметно, Дэн скучала по брату, хотела рассказать ему все, что происходит с ней, и рассказывала. С ним она ничего не боялась. Прошло около часа, напитки давно закончились, но тем для разговора было ещё пруд пруди.  — Если вы позволите, я отойду на минутку, — Бенедикт привстал и отправился в уборную. Адена огляделась вокруг. Люпин все это время сидел рядом с ними, он поддерживал диалог время он времени, Адена чувствовала в их компании себя прекрасно, но оставшись один на один с ним, не могла начать разговор снова. А сказать нужно было что-то очень важное.  — Сейчас или никогда, верно? , — с улыбкой сказала Дэн, отводя взгляд в сторону.  — Так говорит весь Гриффиндор, мне кажется, — мягко отозвался Люпин.  — Тогда мне надо сказать тебе кое-что очень важное, — Адена взяла руку Римуса в свои.