Автобус

Рогозину вызвали к мужу после обхода, она полетела со всех ног. Она знала, что Славе, должно стать гораздо лучше. Они вместе сделали мужу операцию и он в последнее время шел на поправку. Но вместо врача в приемную вдруг вышла сестра и быстро сказала: — Вы Рогозина? Пройдите, пройдите. Галина услышала, как она шепнула нянечке, дежурившей у гардероба: — Скорее дайте халат… Может быть, еще застанет. Галине вдруг стало страшно, она, стараясь ни на кого не смотреть, стала торопливо надевать халат и все не могла попасть в рукава, пока, наконец, нянечка не накинула ей халат на плечи, как пальто. Она тихо вошла в палату и увидела, что муж лежит с открытыми глазами. — Ты что, Слава? — Галя, я умираю, — сказал он негромко. — Ты поправляешься, сегодня тебе гораздо лучше, — как можно убедительнее возразила Рогозина, глядя на него, и заботливо спросила. — Может, принести что-нибудь? Минералку там, печенье, чай? — Не нужно ничего, Галя. Ты думаешь, я почему велел тебя позвать? Умру я. Сегодня к вечеру. В крайнем случае — завтра утром. — Да ты что, — как можно убедительнее заговорила Галина. — Зачем ты так говоришь? Ты поправишься, я с профессором-терапевтом разговаривала, он сказал, что ты будешь в полном порядке. — Соврет он, — вздохнул Слава. — Все тебе соврут. А я знаю точно. Официально я умру, а на самом деле просто уеду. — И куда ты… — Вроде как в командировку… — На сколько? — Пока не знаю… — А куда? — испугалась она. Слава сначала замялся, но потом решился: — Ладно, расскажу. Вместе с Интерполом мы вышли на строго законспирированную международную преступную организацию. Но уличить их крайне сложно, еще труднее выявить всех участников цепочки, дойти до паука, раскинувшего паутину. Поэтому я покину тебя, стану внедренным агентом. Рогозина не сдержала вскрика. Она, хотя и работала в той же организации, на одной из самых низших должностей, но великолепно понимала опасность, которой согласился себя подвергнуть муж. — Но почему ты? — проговорила она. — Так решили. Это приказ, а он не обсуждается, — спокойно ответил Слава. — Но если хочешь знать, потому что моя легенда лучше всего подходит. Галина сгорбилась, ей стало страшно. Если случится беда, она не сможет жить. Неужели судьба отнимет у нее единственного родного, горячо любимого человека? Слава рассказал жене, что давно работает так называемым конспиративным агентом, выполняющим особо опасные задания. Там он известен как уголовник по кличке Автобус. В соответствии с легендой в анкете Автобуса имелись сведения об уголовных преступлениях и отсидках, для всех окружающих он являлся отщепенцем, отбросом общества, и только крайне узкий круг людей знал правду — он тайный сотрудник, на счету которого несколько успешных операций. Живет в бараке, пьет, дерется, работает а автомастерской, переодически промышляет угонами. А когда Автобуса формально в очередной раз запихивали на зону, то Слава возвращался к обычной жизни. Закончив рассказ, Слава устало откинулся на подушку и прикрыл глаза. — Ты думаешь, я почему тебе все это сказал? Думаешь, я смелый такой? Ничего я не смелый… Просто знаю: больше тебя не увижу. — Я буду тебя ждать. Всегда буду… — Лучше не надо… Я же знаю про Колосова, и про Немирова тоже… — Но… — Рогозина с трудом подбирала слова. — Это ведь не то… Колосов давно в прошлом. А Петя, ничего не было… только… Слава усмехнулся. — Не стоит объясняться сейчас. Не хочу тебя неволить. Верности твоей мне не нужно. Сделай одолжение: будь счастлива. Он поцеловал ее и сделал знак уходить, но Галина схватила его за руку. — Подожди. Может быть ты вернешься? — Вряд ли… Но, при случае передам привет… — Но… эта работа ведь закончится… — Надеюсь… У тебя своя работа, у меня — своя. Когда-нибудь она должна закончиться… Существовать всю жизнь под чужой личиной невозможно. При самом благополучном исходе я уйду на пенсию. Тогда Автобус пойдет под расстрельную статью, приговор приведут в исполнение, уголовник исчезнет с лица земли. А в Крыму, у самого моря, поселится полковник в отставке. Сам не знаю, какое имя получу тогда. Внешность тоже будет иной… Он снова махнул рукой на прощание, а Галина вновь позвала: — Подожди. Как тебя будут звать? Теперь? — Зачем тебе? — удивился Слава. — Стану за тебя молиться. Слава подумал, что впервые за него кто-то хочет молиться и засмеялся, но Рогозина повторила: — Как? — Молись за раба божьего Дмитрия, — улыбаясь ответил он. — Прощай… Галина кивнула, молча сунула руки в карманы, развернулась и ушла. Слава еще некоторое время видел сквозь стеклянную дверь палаты ее удаляющуюся фигуру. Утром один из врачей, какой-то новый, которого Рогозна прежде не видела, осторожно вышел в коридор из палаты. Он остановился в дверях, потом медленно направился к ней. Он и сообщил Галине, что ее муж умер в пять часов утра.

***

Рогозина плохо чувствовала себя и она с трудом стояла у закрытого гроба каком-то оцепенении. Больше нечего было делать — теперь она была свободна. Петр Немиров стоял рядом с ней, но почему-то Галина видела его то ясно, то как в тумане. Не отрываясь, он смотрел на гроб, и у него было усталое, злое лицо, как будто он сердился, что Слава умер. Он все сделал — организовал гроб и машину, распоряжался… Потом был снова стал какой-то туман в глазах, и Рогозина не помнила как все закончилось. Должно быть, это было на второй или третий день после отправки тела Славы. Немиров возвращался в действующую армию и зашел к Галине в госпиталь, чтобы проститься. Она усадила Петра и стала угощать его кофе. — Тоже уедешь? — спросил он. — Да, в Москву, — кивнула Рогозина. — Говорят, теперь скоро. Они помолчали. — Извини, отпраздновали бы вместе, — сказал Немиров, — Конечно, грустно, что так случилось… Но в жизни не закажешь… Он вздохнул и повторил еще раз: — В жизни не закажешь… Но я все равно от души рад, нечего тебе здесь больше делать. Галина промолчала. Она знала, о чем он думает, вертя в руках старую медную зажигалку, переделанную из патрона, — должно быть, память со времен первой Чеченской войны. Сама Рогозина в глубине души надеялась, что Слава сейчас блистательно играет свою новую роль. Успешно внедрился в среду, стал одним из них. Она должна в это верить! А что случается с раскрытым агентом лучше не знать… Эти мысли еще долго мучили Галину, но постепенно, за повседневной суетой, оформлением документов, операциями, уходом за больными и подготовкой к отъезду в Москву, отступили и забылись.