Автобус

Рогозиной предложили поприсутствовать на утреннем совещании. Ежедневное расширенное совещание, которое проводил генерал-полковник, проводилось в конференц-зале здания МВД, специально оборудованном для подобных мероприятий — несколько больших экранов во всю стену, проектор, видео-конференц-связь. Здесь находилось порядка сорока офицеров — старшие групп: сбора и анализа оперативной информации, по раскрытию особо тяжких преступлений против личности, по раскрытию имущественных преступлений, преступлений в банковской сфере, аналитики и другие. Галина Рогозина пристроилась в последних рядах мерно галдящего зала, и практически сразу кто-то громко подал команду: — Товарищи офицеры! Олег Георгиевич тут же громко повторил: — Товарищи офицеры! Загремели стулья, все встали и вытянулись по стойке «смирно». В помещение быстрой походкой вошел генерал, махнул рукой, мол, садитесь. Все расселись на стулья, достали рабочие блокноты. Еще не дойдя до своего места в углу зала, Олег Георгиевич на ходу начал громко выражать свои эмоции: — Вы все — бездельники и тунеядцы! Сказал бы резче, да воспитание не позволяет! У нас никто ничего не делает и не хочет делать! У меня складывается такое чувство, что каждый из вас только и занят тем, что всемерно уклоняется от выполнения своих профессиональных обязанностей! Бесконечный бардак! Никакого взаимодействия между структурами! Генерал-полковник грузно рухнул на своё место в углу зала, откуда ему было видно и экраны, перевел дух, осмотрел подчиненных и, на мгновение оттянув пальцем ворот кителя, продолжил: — Итак, мы собрали вас, оторвав от работы по причине того, что за последнее время произошла серия преступлений напрямую связанных между собой. Это выглядит так, — генерал умолк и, взяв в руки пульт управления проектором, нажал на кнопку. Работающий проектор вывел на полотно слайды, которые Олег Георгиевич при помощи пульта перематывал или увеличивал. Это были фотографии с места событий или картинки со статистикой. — Справки по этому делу розданы вам, чтобы сэкономить время, — продолжал он. Офицеры зашумели, обсуждая полученную информацию. Генерал переключил проектор. Экран разделился на две части. На одной стали мелькать, сменяя друг друга фото и предполагаемых преступников, на другой отражались записи с камер наблюдения. Рогозиной вдруг стало душно, чувство неизбежности чего–то плохого тревожило душу. Галина перевела взгляд на светящийся экран, там мелькали фотографии мужчин: старых, молодых, седых и лысых. Вдруг она увидела на огромном экране родное лицо. Оно сильно изменилось, но Галина узнала бы его из тысячи! Рогозина отвела глаза от экрана, сама не зная зачем перевела взгляд на белеющий в её руке блокнот, потом снова взглянула на экран. Там, по–прежнему, с фотографии на нее смотрел Слава, стриженный под криминального авторитета, чуть не наголо… Генерал вывел на большой экран справку: — Это Дмитрий Павлович Рыков. Кличка Автобус. Здесь данные — пояснения по кличке. Криминальный авторитет, неоднократно судим. Вот список мест, где отбывал наказания, вот список уголовных дел. Здесь литера С. Это значит, выведен из активного оперативного списка фигурантов. — То есть? — спросила Галина чужим, приглушенным от волнения голосом. — Он умер? — По оперативной информации, сразу же после того, как был выписан ордер на арест Рыкова, его убили: он был расстрелян на пороге собственного дома... Галина чуть заметно вздрогнула, поспешно встала, извинилась, осторожно вышла из зала и закрыла за собой дверь. Идти было мучительно тяжело. В коридоре Рогозина подошла к окну, оперлась на подоконник и закусила губу. Она прижалась лбом к стеклу и почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, а звуки медленно отдаляются… Сев на подоконник и прислонившись к холодному стеклу, Галина пыталась успокоиться. У неё это слабо получалось. Душевная боль перекатилась в физическую, и мгновенно охватила всё её тело. Боль оказалась настолько велика, что парализовала возможность не только позвать на помощь, но даже мыслить. Тело помимо её воли медленно сползало по стеклу. Звуки уходили из её сознания, свет медленно угасал, пока не померк совсем…