Автобус

Полковник Рогозина от корки до корки изучила дело об убийстве Дмитрия Павловича Рыкова. «От корки и до корки» — в буквальном смысле слова, потому что корками назывались две стороны обложки дела. По оперативной информации, сразу же после того, как был выписан ордер на арест Рыкова, его убили: он был расстрелян на пороге собственного дома, из автомата Калашникова с глушителем и оптическим прицелом. Четыре пули, одна из которых попала в горло, были смертельными. Стрельба велась из зарослей кустарника с расстояния примерно в 150 метров. Джипа с охраной, который неотступно следовал за Рыковым в последнее время, рядом почему-то не оказалось. Убийца бросил оружие и скрылся. Милиция привлекла для осмотра трупа врача из местной поликлиники. Документы освидетельствования убитого и осмотра места происшествия были составлены крайне неряшливо и непрофессионально, и это дало повод утверждать, что убит не Рыков, а его двойник. Значит, в данном случае ошибка оказалась логической, понятно откуда взялась ложная информация о смерти Рыкова…

***

Лишь в девятом часу вечера, покончив с изучением дела, Галина Николаевна Рогозина отправилась к себе — в уютную, но пустую квартиру. Обычно она отправлялась домой на машине, но сегодня ей хотелось хорошенько обдумать все обстоятельства, поэтому до метро предстояло дойти пешком. На улице было темно, и шел невидимый, но холодный дождь. Раскрыв зонт, полковник с досадой заметила, что одна спица сломалась, и яркий купол, прежде крепко натянутый, уныло провис с одного бока. Подняв воротник плаща, она поплотнее прижала сумочку локтем к боку, чтобы не замочить, и медленно направилась в сторону освещенного проспекта. Редкие фонари бликовали в темных стеклах офисов, темный внедорожник, разрезая лужи и аккуратными веерами раскладывая их по обе стороны от себя, на малой скорости догонял одинокую женскую фигуру, защищавшуюся от непогоды с помощью провисшего зонта. Водитель не то чтобы узнал ее, а скорее почувствовал, что это она, Галина. Поравнявшись с Рогозиной, автомобиль притормозил рядом, приоткрылась дверца, и кто-то низким вкрадчивым голосом проговорил: — Здравствуйте, Галина Николаевна… Полковник вздрогнула, она сразу узнал этот голос. В салоне зажегся свет, и Рогозина с замиранием сердца увидела водителя — Дмитрия Павловича Рыкова. Через несколько секунд он вышел. Женщина растерянно остановилась, глядя на него. — Вот и встретились, — с трудом произнес он. — Через столько лет!.. И он замолчал, не зная, что говорить дальше. Так и стояли они молча, смотрели друг на друга, думая об одном и том же, одним и тем же взволнованные, такие близкие и в то же время уже такие далекие друг другу… — Можно подвезти вас, прекрасная незнакомка? — сказал наконец мужчина. Галина Николаевна закрыла зонт и скользнула в салон. Она улыбнулась водителю и со смелостью и прямотой, которые были ей так присущи и которые он так любил в ней, неожиданно просто произнесла: — Ну здравствуй, дорогой! Что это ты начал так официально: «Галина Николаевна». Просто смешно! И для прошлого оскорбительно. Когда привет передавал Галей называл, а теперь… «Выканье» напрягает. — Хорошо, — согласился мужчина. — Глупо сейчас делать вид, что мы едва знакомы. Машина не трогалась с места. Темные глаза бизнесмена глядели на Рогозину с завораживающей пристальностью. Полковник тоже смотрела на него, не нарушая особенное, многозначительное молчание, воцарившееся в салоне. — Мы поедем? — наконец решилась нарушить тишину Галина. — Прости, я загляделся на тебя, — ответил Рыков, совладав со своими чувствами. — Знаешь, ты совсем не изменилась… — Ты тоже, — понизив голос ответила она. — Я думала о тебе… — она запнулась, не зная, как назвать собеседника. — Знаешь, я вдруг поняла, что еще ни разу не назвала тебя настоящим именем. Для тебя у меня имя только одно, ты знаешь, какое — Слава… — Приятно увидеть тебя снова, Галя. Мне надо поговорить с тобой. — Мы можем где-нибудь выпить по чашечке кофе? — Кофе? Конечно. Я знаю место, где кофе варят гурманы для гурманов. Машина плавно тронулась с места, и Галина Николаевна откинула голову на мягкий подголовник.

***

Галина глядела на собеседника немигающим взглядом, так что у того не было шансов увильнуть от ответа. Она взяла ложку и помешала свой кофе, но пить не стала. Глаза ее не отрывались от бизнесмена. — Говори правду. — Правду так правду, — сдался в конце концов бизнесмен. — Артем Тукаев действительно оказался в ФЭС не случайно. — А зачем? Рогозина пила кофе очень медленно, словно цедила его. Наконец все же почти допила. — Мне просто хотелось поиграться. Знаешь, есть у меня теперь такая слабость — наблюдать за людьми, сводить их вместе, иногда даже сталкивать. Каюсь. У меня была навязчивая идея — познакомить вас. Ну, дурь нашла. Я подстроил все так, что он попал на стажировку в ФЭС… — Так-так, и что же потом? Рогозина поняла что теперь наконец-то может говорить об их прошлой жизни спокойно и от этого ей уже не больно. Это уже была как будто чужая история... Бизнесмен развел руками. — Случилось то, что из-за убийства Артем не захотел продолжать карьеру в ФЭС. — Экая неприятность! Ну а ты? — А что я? Его не заставить… Это же мой сын, упрямый как я был… — Значит сын?.. — Сын, старший, внебрачный… Я о нем долгое время не знал и даже не видел. Восемнадцати лет от роду я попал в Афганистан и встретил там его мать военного врача Марию Павловну. Влюбился с первого взгляда, по-настоящему, впервые... Но она тогда уже была замужем за Тукаевым, военным прокурором. Понимаешь, какой трудный оборот тогда получился? Считай и не сын, он сам… я сам по себе… А двадцать лет назал в Чечне Вадим Тукаев пропал без вести, предположительно погиб. Мария говорит, Артем до сих пор продолжает поиски, не веря в его гибель, даже патологоанатомом из-за этого стал... Боюсь эти поиски не доведут до добра. Прошу: присмотри за ним... — Он ушел из ФЭС. Это будет проблематично, — немного смягчившись, ответила Рогозина. — Пожалуйста, постарайся взять его к себе. Только тебе могу доверить пацана, самую дорогую мне жизнь. Я потерял Валеру, второго сына, не сумел защитить сестру Женьки Саблина, Вику… — Хорошо, сделаю все, что в моих силах. Пусть приходит, я еще тогда говорила, что буду рада если кто-то из стажеров по завершении учебы придет работать в ФЭС. За каждого человека из своей службы я в ответе. И за него тоже, — кивнула полковник. Она сделает. Раз обещала, то сделает. Ему очень хотелось в это верить.