Система получения трона (и жены, ну и вообще все из-за жены)

Пенелопа медленно открыла глаза. Было темно. С боку раздавался странный треск, и девушка не сразу поняла, что это были звуки костра. Она медленно повернула голову и прищурилась от резкого света костра и пульсирующей головной боли. Когда зрение немного сфокусировалось, она уловила движение в полумраке уже знакомой ей пещеры, и как пару веток были подброшены в огонь. Пенелопа перевела взгляд выше и увидела своего товарища по несчастью. Он стоял лицом к ней, и придирчиво рассматривал костер. Теплый свет играл искрами в его рубиновых глазах, и делал золото его волос более теплым и больше похожим на лучи заходящего солнца, чем на драгоценный металл. Он взял более толстую палку лежащую рядом с ним на полу и подправил горящие ветки, тем самым заставив взгляд девушки проскользнуть вниз по линии его широких плеч, по мускулистым рукам в мелких белых шрамах, вдоль его накачанного пресса вниз к его мощным серам и икрам… Девушку передернуло, и сама того не хотя она издала звук, похожий на что-то между резким вздохом и кашлем. «Какого хрена он в этот раз хотя бы штаны не надел?!» Лицо девушки пылало краской, она резко поднесла свои холодные руки к своему лицу, одновременно пытаясь закрыть глаза и ударить себя по лицу так сильно, чтобы придти в себя и развидеть то, что она только что увидела. На это она услышала только чересчур уж самодовольное: — Очнулась, принцесса? Принцесса издала только писк, проклиная себя, за то что попала в эту ситуацию, игру за то что втянула ее во все это, и кронпринца за его наглость и отсутствие здравого смысла. Собравшись духом, принцесса развела пальцы чуть в сторону, чтобы увидеть кронпринца через маленькие щелки между ними. Он выпрямился в полный рост, упер руки в бока и наклонил в голову в бок, игриво улыбаясь и явно позируя. Пенелопа встретилась с ним взглядом, и ей захотелось провалиться сквозь землю. — Налюбовалась? — у Пенелопы невольно сжались кулаки от того, с какой интонацией он это произнес. Но ее мозг переключился на другую тему, и она судорожно провела руками по своему телу под теплым плащом кронпринца. Ну конечно же, она тоже была лишь в одном нижнем белье. В этот раз она удержалась и дала себе по лбу только ментально. —…Ваше Высочество. — Да? — Объясните мне, пожалуйста, что сказало вам, что раздеть девушку, находящуюся без сознания, и раздеться при ней самому — это здравая идея? — А лучше заболеть? — кронпринц уставился на нее, изогнув бровь, всем видом показывая, что считает, что она говорит глупости. — Да! — девушка сильнее закуталась в плащ, единственную сухую вещь, благодаря зачарованию. — Иди ближе к костру, высушись, — кронпринц проигнорировал ее слова. Пенелопа села и мокрые волосы холодом упали на ее голую спину. Вздрогнув от этого, она перезакуталась в плащ, с усилием встала и подошла к костру, морщась от того как мелкие камни впивались в ее ступни. Одежда лежала вокруг костра и так незатейливым способом сушилась. Пенелопа придирчиво осмотрела такое решение, пытаясь понять смогут ли искры от огня долететь до нее и тем самым прожечь в ней дырки. Убедившись, что такого не произойдет, она коснулась лежащей рядом с ней рубашки от ее охотничьего костюма, и с сожалением отметила, что она все еще слишком мокрая. Кронпринц молча наблюдал за ней, встретившись с ним взглядом, она поняла, что единственное место у костра, не занятое одеждой, находится рядом с ним. Она села как можно дальше от него и вытянула ноги, чувствуя как по ним расходится приятное тепло от огня. Заметив это, Каллисто подкинул еще пару веток в костёр, и девушку обдало жаром. Она лишь благодарно кивнула ему, как вдруг вспомнила. — Ваше Высочество! — Что? — кронпринц явно был ошарашен ее вскриком. — Рана. — Что? — Ваша рана. Вы ранены? — Я в порядке. — Я видела, как вас ранили. Вам нужно ее обработать, — ничего она не видела, но по квесту его должны были ранить, чтобы она получила ту самую [метку ассасина]. А это значит, что этот придурок сейчас сидит под действием яда. Она придирчиво вгляделась в лицо кронпринца. В прошлый раз следы его ранения ускользнули от нее, но в этот раз она знает, что будет. Этим надо пользоваться. Девушка развернулась и начала осматривать разложенные вокруг костра вещи, пока не нашла свою маленькую поясную сумку, которую она упаковала для этого самого случая. Она не была уверена, что и в этот раз выйдет на рут Каллисто, так как в лесу она могла встретиться с любым из персонажей, смотря какую добычу она не сможет осилить. И как бы ей не хотелось идти на эту дурацкую охоту вообще, ей нужен был этот приз, и рассчитывать на подношения она не могла. В этой чертовой игре она, вообще, мало на что может рассчитывать. Вооружившись сумкой, она подошла вплотную к кронпринцу, который просто наблюдал за ней со своего места и не предпринимал никаких попыток к противодействию ей. — Разворачивайтесь. — Зачем это? — Каллисто выглядел не впечатленным ее напором. — Обработаю порез, — Пенелопа залезла в сумку и вытащила оттуда маленький флакончик с прозрачной жидкостью. <SYSTEM> Внезапный квест: поухаживайте за Каллисто [Награда]: отсутствие осложнений раны

[Принять/� � �]

«Какая ужасная формулировка», — подумала девушка перед тем как нажать принять. — А, хочешь потрогать, так бы сразу и сказала, — он развел руки в стороны в приглашающем жесте, — Я весь твой. — Ваше Высочество, можете, пожалуйста, перестать? Это серьезно! — она тут тюрьмы избежать пытается вообще, тюрьмы и того, что ей придется врать, что они с кронпринцем любовники. А если подумать, он только этому был бы и рад! Неожиданно вскипел гнев. Она ухватила его за его голые плечи и начала сама разворачивать: — Поворачивайтесь, мне нужно видеть. — Как принцесса пожелает, — принцесса на эту ремарку только закатила глаза. Рана выглядела… Сносно. Нет, конечно же смотреть на нее было неприятно, и рана почти с ладонь и не могла вызывать никаких приятных ощущений. Тем не менее, цвет кожи вокруг был красным, как и должен был. Так же она не увидела опухоли или чего-то еще. Да и кровь к этому времени уже остановилась и начала образовываться тоненькая корочка. Вспоминая школьные уроки, она обработала края раны приготовленной перекисью водорода, следя, чтобы жидкость не попала на саму рану — это было бы и больно, и скорее всего привело к образованию шрама, а их и так на его спине было достаточно. Затем, она извлекла из сумки маленькую емкость и намазала какую-то вонючую травяную мазь, которую ей принесла Эмили, и которой ей когда-то мазал шею Рейнольд. Отогнав мысли о своем не-брате — она вправду не хочет думать о том, какой кипиш сейчас наводит ее не-семья — она наложила поверх раны повязку из припасенного бинта. — Вот и все, — Пенелопа была впечатлена тем, что за все время Каллисто ни разу не дернулся, не шикнул, никак не показал того, что ему больно. А больно было, Пенелопа была в этом уверена. Каллисто одарил ее очень странным взглядом, каким-то непривычно задумчивым, что ли. — Пожалуйста, — так и не дождавшись ответа Пенелопа вернулась на свое место у огня. По крайней мере, его пыл поугас. Его заигрывание выбивали ее из колеи. Возможно, ему сейчас и вправду очень больно, но из-за стигмы «идеального императора», которую он сам себе и нанес, он не может никак это выразить. Так что, она решила закрыть на это глаза. Сзади послышался шорох, кронпринц развернулся лицом к огню и продолжил пребывать в раздумьях. Пенелопа была напротив такого расклада и продолжила пытаться согреться. Ее непрестанно била мелкая дрожь. Помолчали. Огонь мерно потрескивал и согревал своим теплом. Пенелопа опустила голову, обняв себя чуть сильнее. Почему-то стало даже как-то уютно. Беспокойство и страх отступали, и на смену им приходили смирение и усталость. Девушка прикрыла глаза. — Принцесса. — Мммм, — Пенелопа поддалась атмосфере и от усталости забыла о своем положении, о том где находится и с кем. — О чем ты мечтаешь? От такого неожиданного вопроса девушка растормошилась достаточно, чтобы поддержать разговор. — Мечтаю? — Есть ли у тебя какое-то, — кронпринц развел руками, — грандиозное желание. — Грандиозное? — девушка ухмыльнулась и наконец повернула голову для того, чтобы встретиться взглядом с кронпринцем. Он же в свою очередь закатил глаза. — Ну, если бы у тебя была возможность загадать любое желание, и оно совершенно точно бы исполнилось, чтобы ты загадала? Принцесса смерила его взглядом. Такой детский вопрос. И такой бессмысленный. Она всю жизнь не то, что сама зарабатывала на свои желания, она их вырывала у злой судьбы. И она знает, что и он тоже. Так к чему этот вопрос? Никто из них двоих не верит, что такое возможно. Девушка снова повернулась к огню. — Я в такое не верю. Думаю, и вы тоже. — Я верю, — Пенелопа бросила ему очень скептический взгляд, — с недавних пор. — И что же такого недавно произошло? — она клянется всеми духами, что если это просто очередной его подкол или заигрывание, она не будет с ним больше разговаривать до самого момента, как они вернутся во дворец. — Конечно же, мое желание исполнилось, — Каллисто ухмыльнулся на то, как она закатила глаза. Повисла тишина. Каллисто выждал пару секунд. — И что, ты даже не спросишь, что за желание? — Не думаю, что я хочу знать. Каллисто цокнул языком. Через пару секунд молчания снова не выдержал: — Ты так и не ответила на мой вопрос. — Спасибо, Ваше Высочество, но я правда не хочу знать, — Пенелопа подняла руку в останавливающем жесте. — Я про твое желание имел ввиду. — Такого все равно не бывает, — его настойчивость стала ей надоедать. — Ты просто не встречала правильных людей, принцесса. — На себя намекаете? — буркнула принцесса в ответ, вовсе не стремясь быть услышанной. — Разумеется, — кронпринц снова самодовольно улыбнулся, проигнорировав ее недовольный тон. Пенелопа закатила глаза и решила идти по пути меньшего сопротивления. — Хочу домой, — девушка опустила голову на колени, поджав их еще ближе к себе, как будто это могло придать ей больше комфорта. — Эм, эта как-то уж слишком просто. Ты поедешь домой сразу же после охотничьих соревнований. Или ты хочешь сказать, что ты в самом деле такая затворница? — кронпринц изогнул бровь. Пенелопа почувствовала укол за все проигнорированные приглашения. И в этот раз у нее даже не было оправдания в виде раны нанесенной самим кронпринцем. Что наводит на мысль, что только он такой странный. Все остальные ведут себя как и прежде, и только он достает и сводит ее с ума. Она только успокоилась, что с атакой ассасинов все вернулось в свое русло, как вдруг он опять творит непонятные ей вещи. Пенелопа нахмурилась. — Я больше никогда не хочу возвращаться в герцогство, — какая разница, если она ему это скажет? Даже если он и скажет об этом ее отцу на каком-нибудь собрании, он все равно ему не поверит. — Тогда принцесса хочет вернуться на улицу? — кронпринц вправду звучал ошарашено. Впервые за очень долгое время Пенелопа в открытую показала кому-то всем своим видом, что она считает его полным идиотом. — Тогда? — принц никак не мог угомониться со своими вопросами, вытягивая из нее слова и ответы. — Мой дом, — Пенелопа медленно но твердо провела руками по своим ногам, распространяя тепло по телу, которое почему-то никак не могло согреться, — очень, очень далеко отсюда. Вы даже себе представить не можете. — Принцесса, мы с тобой буквально познакомились на банкете по случаю моего триумфального возвращения с границ этой огромной империи. — Мой дом дальше границ, — девушка нахмурилась, вечно ему нужно докопаться до ее слов. Вот и зачем? — О, то есть принцесса иностранка? — к сожалению, принц становился все более и более заинтересованным в этом разговоре. — Можно и так сказать. — И как же принцессу занесло в столицу империи в шестилетнем возрасте? Все накопал, зараза, да? Но… Это была не ее история, и тут ей вправду нечего было ему сказать. Девушка снова уставилась куда-то поверх огня. — После почти двенадцати лет тут, почему ты все еще считаешь другое место своим домом? — принц нахмурился. Пенелопа тихо вздохнула. — Глупо считать место, в которое ты не можешь вернуться своим домом, — перед глазами маячит убогая однушка, в которой она жила со своей мамой, — и я не считаю. Я говорю о своем собственном доме. Только для меня. — без братьев, которые не дают нормально жить и есть, и отца, которому на тебя абсолютно все равно. — Звучит одиноко. — Звучит безопасно, — Пенелопа нахмурилась и сказала эту фразу немного громче, чем все остальные. — Тебя там кто-то ждет? — две однокурсницы, с которыми она только начала находить общий язык, и в отчаянной попытке подружиться с которыми, она и потратила свои потом и кровью заработанные гроши на эту проклятую игру, вряд ли могли считаться, чем-то необходимым и значимым. И тем не менее, они были ее надеждой на новую, лучшую жизнь. — Когда-нибудь будут. — Значит сейчас нет? — Нет, — два месяца с начала учебы — не достаточное время для дружбы, а семья… Ее мать умерла, порой кажется, вечность назад. — Тогда зачем туда возвращаться? Просто, чтобы залезть в свою кроличью нору? И тут у Пенелопы в голове что-то щелкнуло. Как он смеет? Как он смеет осуждать ее решение? Он никогда не был в ее положении. Да, и его отношения с родителями не сахар, но он никогда не питался объедками, которыми его потом и тошнило, его не били в школе, не выбрасывали его обед в мусорку прямо перед ним, он не сидел на уроке с не перестающим урчать животом, из-за чего все смеялись, а учитель заводился, не сидел до рассвета над пробниками выпускных экзаменов, не носил только школьную форму, потому что ничего другого из одежды у него не было, не работал на трех работах в сфере услуг, как что скулы сводило под вечер из-за выжатой из себя улыбки, когда хочется плакать, и самое главное — в отличие от нее, он еще не выбрался. Он не выбрался, и его не засунули в аналогичное адище ничего не спросив. Да, может это и убогая студия на окраине, но она ее себе выбила, у нее хватило смелости и сил обрезать все связи и зарабатывать на себя и свое образование самой. Как он смеет обвинять ее в трусости, когда она столько времени плыла против течения? Пенелопа даже не заметила, что она вскочила на ноги. — Это кроличья нора, которая я вырыла сама. Да, может, это и кроличья нора, — Пенелопа ставила ударения на это словосочетание, — ног она — лучшее, что у меня когда-либо было. И я ее заслужила. — Принцесса, — кронпринц действительно выглядел растерянным, на его щеки закрался румянец. Ты смущен своей наглостью, наконец? Хорошо. Пенелопа послала ему самый твердый и праведно гневный взгляд, на который только была способна. — … накинь на себя плащ обратно, а то простудишься. Пенелопа резко опустила взгляд вниз на свое тело. «Этот ублюдок…!» Быстро присев, девушка замоталась в упавший плащ. Почему-то только этот ублюдок может довести ее до такого гневного состояния, что она не заметит, что она стоит в неглиже! Пенелопа закуталась в плащ с головой, пытаясь таким образом полностью скрыться от принца. На щеках, ушах и даже шее с плечами горел обжигающий румянец. — Я извиняюсь. Я не хотел тебя злить, — глухо прозвучало откуда-то за пределами плаща. — Что? — Пожалуйста, прости меня. Пенелопа не могла поверить своим ушам. Перед ней… кто-то извинился? Просто потому что расстроил ее? Предательский румянец никуда не ушел, но девушка все же сделала щелку, чтобы выглянуть наружу. Принц сидел на корточках вплотную к ней и выглядел и вправду раскаивающимся. Пенелопа лишь издала низкий звук, показывая, что услышала его извинения. Внезапно в виски ударила сильная боль. Эти эмоциональные качели явно не шли ее слабому, истощенному телу на пользу. Голова начинала кружиться. Девушка начала заваливаться набок. — Принцесса? — Каллисто приобнял принцессу так, чтобы она облокотилась на него, а не упала на усеянный мелкими камешками пол пещеры. — Тебе нужно отдохнуть. Ты и от медведя еще и не отошла, наверняка, — его голос звучал приглушенно, и у Пенелопы не было сил ни ответить ему что-либо, ни оттолкнуть его. Принц аккуратно обхватил ее спину и под коленями, и посадил ее на себя. Потом перехватил ее так, чтобы его плечо и рука служили поддержкой ее головы, и поплотнее укутал ее в свой плащ. В конце концов, она так и заснула в его объятьях, и проспала так до самого утра.

***