One Night

— Нет... — МакГонагалл почувствовала, что бледнеет. — Нет, Поппи. Это не может быть правдой. Практикующая целительница лишь покачала головой. — Мне очень жаль, Минерва. Но ты действительно беременна. — Бог мой… — простонала молодая волшебница, закрыв лицо руками. Помфри с некоторое время молча смотрела на подругу, слабо хмурясь. — Не представляю, как такое могло случиться, — наконец произнесла она. — Насколько мне известно, ты ни с кем не была… МакГонагалл лишь застонала в ответ. — Неужели?... Та кивнула, не отрывая ладоней от лица. — Но как? Кто? Когда? — Два месяца назад, — приглушенно начала Минерва. — Перед отъездом из Хогвартса. Ночью, — она судорожно вздохнула и все же посмотрела на Поппи; взгляд ее казался пустым. — Он пришел ко мне, чтобы поговорить... — волшебница как-то беспомощно обхватила себя руками и закрыла глаза. — У выпускников Гриффиндора состоялся прощальный вечер в тот день. И кому-то удалось подмешать лишнего в мой напиток, так что к моменту его появления я уже не чувствовала себя трезвой. Кажется, и он тоже; хотя я понятия не имею, по какой причине. Как бы то ни было, мы оба оказались не в состоянии здраво мыслить. Когда я проснулась на следующее утро, он находился рядом со мной. В постели. И мы были обнажены, — МакГонагалл смущенно покачала головой. — Это была лучшая и одновременно худшая ночь в моей жизни. Помфри вновь нахмурилась. Минерва вздохнула, снова открывая глаза. — Я не жалею о том, что произошло, — твердо добавила она. — Однако он был и остается учителем. — Учитель? — ошеломленно переспросила целительница. — Который из? МакГонагалл бросила на нее колкий взгляд. — Не хочу показаться грубой, но на что это ты намекаешь, Поппи? — Ну, просто я думаю, что… Единственный, кого ты могла подпустить к себе, это профессор Дамблдор, — ответила та и затихла. Тут Минерва неохотно кивнула, и вид у нее сделался поистине несчастный. — Я знаю, что он намного старше... Но в тот момент я совсем не думала об этом. Значение имело лишь то, что он был мужчиной, а я — женщиной. — Да, я понимаю… — чуть улыбнулась Помфри, невольно подумав о молодом человеке, который нравился ей, но тотчас отбросила эту мысль. — Не представляю, что мне теперь делать, Поппи! — темноволосая чародейка выдохнула и выпрямилась. — Я не могу продолжать тренировки, будучи беременной. — Ты хочешь оставить ребенка? — осторожно спросила целительница, надеясь на один ответ и опасаясь другого. Взгляд Минервы был не менее острым, чем предыдущий. — Разумеется, хочу. Я намерена сохранить его, несмотря на то, что не ждала всего этого. — Тогда ты скажешь ему? — обрадовавшись, поинтересовалась Помфри. — А вот тут я правда не знаю, Поппи… — Минерва беспомощно пожала плечами. — С одной стороны, он — отец, и потому имеет право знать. С другой стороны, я должна была быть осторожна… — Скажи ему, — тихо предложила лекарь. — Учитывая его характер, он будет тебе опорой. И даже может предложить выйти замуж… — Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным жениться на мне, Поппи, — этот ответ МакГонагалл оказался не таким, как ожидала ее подруга. — Делать предложение нужно лишь по любви, а не из-за ошибки, спровоцированной гормонами и огневиски. — Конечно, решать тебе, — вздохнула та. — Но я действительно думаю, что тебе стоит сообщить ему. Как ты и сама сказала, он имеет право знать.

***

Альбус провел около двух месяцев, всячески проклиная себя за чудовищное нарушение протокола, касающегося отношений «учитель-ученик». Он провел ночь со студенткой. И не просто студенткой — со старостой и лучшей на факультете. Если бы она не была его подопечной в то время, Дамблдор не корил бы себя так, как сейчас... Возможно, он даже был бы не против развить эту связь. Но он не мог так с ней поступить. Ей еще не выпало шанса по-настоящему испытать жизнь, и Альбус был не в силах лишать ее этого. ...Им повезло, что Минерва стала старостой и удостоилась чести получить отдельную комнату. Первое, что Альбус ощутил, когда проснулся и сел, это шум в ушах. Прошлым вечером он подозревал, что напитки, на распитии которых так настаивали коллеги, были чрезвычайно крепки, и ныне подтверждением тому выступили головная боль и ужасный привкус во рту. Постепенно Дамблдор начал понимать, что в постели рядом с ним кто-то есть. Он нахмурился, поскольку не мог припомнить, чтобы приводил с собой женщину. И вообще не помнил, что возвращался к себе. Посещение Башни Гриффиндора с целью повидаться с Минервой — единственное, что мелькало в мыслях. А дальше — размыто. Множество поцелуев, ласк, прикосновений… Медленно открыв глаза, Альбус осторожно, почти не поворачивая головы из-за боли, огляделся. «Клянусь Мерлином, не может этого быть»… Он определенно не в своей собственной спальне. Это спальня старосты. Почти страшась того, что предстояло увидеть, преподаватель неохотно глянул на молодую особу, с которой делил постель. Светло-фарфоровое лицо и темно-зеленые глаза. Она не спала, молча смотрела на него. Альбус кинул быстрый взгляд вниз и убедился, что на ней ничего не было. — Доброе утро, мисс МакГонагалл, — после затянувшегося обоюдного зрительного контакта наконец проговорил он с трудом. Волшебница вздрогнула и приложила ладонь к виску. — Пожалуйста, профессор… Не так громко. — Мне очень жаль… — обронил он. — И мне лучше уйти. Прямо сейчас. — Да, — натянуто согласилась Минерва и отвела взгляд, когда Дамблдор осторожно выскользнул из-под одеяла. — Так будет лучше. Он наскоро отыскал одежду, заклинанием придал ей надлежащий вид и оделся так быстро, как только мог. Когда Альбус вернулся к кровати, поднявшаяся МакГонагалл уже завязывала халат. Она повернулась, чтобы взглянуть на мага, и тот поразился тому, как прекрасно его студентка выглядела, будучи взъерошенной после сна, однако он быстро прервал поток этих мыслей. — Я прошу прощения за то, что произошло прошлым вечером. Мне следовало проявить куда больше самообладания. — Профессор, что случилось, то случилось. И, честно говоря, я не жалею об этом, — Минерва обошла постель, чтобы коснуться чужого плеча. — Пожалуйста, Вы не должны извиняться. Он осторожно убрал ее руку и взял оную в свои ладони. — Хорошо, я не стану больше повторять этого... Но что же тогда нам еще остается? — Я не знаю, профессор, — волшебница уныло пожала плечами. У Дамблдора возникло ощущение, что она что-то утаивает от него, но он не мог понять, что именно. — Пожалуйста, Минерва; после того, что было, довольно глупо продолжать называть меня «профессор». — Хорошо, Альбус, — произнеся его имя, МакГонагалл улыбнулась, и маг не сдержал ухмылки. Шум со стороны лестницы вынудил обоих замереть. — Вам лучше уйти... Нельзя, чтобы Вас застали здесь наедине со мной. — Я понимаю, Минерва, — не слишком охотно кивнул он и проследовал к окну. — Что это Вы делаете?… — Ухожу, разумеется, — сухо сообщил Дамблдор, открывая ставни. Тут волшебница схватила его за руку. — Слишком высоко. Вы можете погибнуть. — У некоторых анимагов куда больше обличий, чем принято считать, моя дорогая, — ответил он, осторожно избавляясь от ее хватки. — И я — один из них. Минерва пронаблюдала за тем, как преподаватель обратился в прекрасного филина, который затем сел на подоконнике и уставился на нее яркими голубыми глазами. — Бог мой… Ухнув, птица выпорхнула навстречу утреннему солнечному свету и облетела вкруг замка прямиком к окну, ранее остановленному приоткрытым. Оказавшись в своей комнате, Альбус вернул прежний облик. И лишь тогда наконец позволил себе сокрушиться из-за того, что они натворили… Моргнув, Дамблдор отвлекся от размышлений и обратил внимание на стук. Оглянувшись, он увидел знакомую сову, сидящую снаружи за стеклом. — Привет, Морвен, — произнес маг, открыв окно. — Что там передает Аластор? Воркуя, сова влетела в спальню и села на жердь в углу. Альбус подошел к ней и снял с ее лапы привязанный свиток пергамента, предложив взамен угощение. Когда птица с благодарностью принялась за пищу, он вскрыл письмо. «Альбус, Как у тебя обстоят дела? Мне до сих пор не дали никаких серьезных поручений, хоть я и закончил обучение несколько месяцев назад. То и дело слышу: «терпение, Аластор». Я, конечно, терплю, но меня все это все равно огорчает! В любом случае, я был рад узнать, что Минерва тоже решила стать мракоборцем. Но совсем недавно я услышал, что она ушла. Единственный ответ, который я получил, было — «по личным причинам». У меня такое чувство, что Поппи что-то известно об этом, но она ничего мне не говорит. Я решил, что ты можешь знать. Если Минерва больше не хочет быть мракоборцем, то это нормально. Но я подозреваю, что тут случилось что-то еще. С уважением, Аластор». Дамблдор медленно опустил письмо, испытывая замешательство. Во время профконсультации два года назад Минерва говорила ему, что намерена стать мракоборцем. И он не сомневался, что ей это удастся. Тогда почему же она, успешно начав обучение, вдруг от него отказалась? ㅤ ㅤ ㅤ