One Night

Минерва совершенно не желала бросать обучение, но не могла так рисковать ребенком. Ее ребенком. Все еще трудно было поверить, что она беременна. Однако кое-что периодически твердо напоминало ей об этом: самочувствие. Живот еще не был заметен, но очень скоро и того не избежать. А потому МакГонагалл не могла оставаться в Лондоне. Здесь слишком много тех, кто задавал вопросы, ответов на которые попросту не было. Ей необходимо уехать в уединенное и отдаленное место, где она больше никого не встретит. Также нужно было решить, сообщать ли Альбусу Дамблдору, что через семь месяцев он станет отцом. Минерва так и не определилась с этим с момента разговора с Поппи. Но время шло. И сделать выбор ей предстояло довольно скоро.

***

Вздохнув, волшебница прижалась лбом к оконному стеклу, невидящим взглядом созерцая маггловский Лондон. Неожиданный треск камина позади вынудил ее обернуться, и она почувствовала, как кровь отлила от лица. «Альбус»… — Здравствуйте, Минерва. МакГонагалл увидела в пламени его силуэт. Она спешно приблизилась и присела перед ним. — Что-то произошло? — Я хотел бы задать Вам тот же вопрос, — твердо заметил он. Ее сердце пропустило удар. Стало быть, ей все-таки придется обо всем рассказать. — Вам лучше прийти лично, Альбус. Образ исчез, не произнеся больше ни слова, и она выпрямилась. Спустя несколько мгновений Дамблдор вышагнул из камина. — Минерва. Почему Вы оставили аврорат? — Как Вы?.. — волшебница запнулась на полуслове. — Я так понимаю, это Аластор сообщил Вам? — Боюсь, что так, — кивнул маг, и огоньки в его глазах поугасли. — Может, присядете? — вдруг предложила МакГонагалл, указав на софу. Учтиво улыбнувшись, Альбус занял предоставленное ему место. — Спасибо. — Не стоит, — ответила она и присела на противоположном от него краю. — Не желаете чего-нибудь? — Чаю будет достаточно, — Дамблдор развернулся так, чтобы видеть ее. Она кивнула и взмахом палочки реализовала две чашки, которые впоследствии наполнила горячим напитком. — Премного благодарен, Минерва, — ответил Альбус и взял в руки ту, что левитировала перед ним прямо в воздухе. — Однако Вы избегаете моего вопроса. МакГонагалл покраснела и опустила глаза, уставившись на содержимое своей чашки. — Полагаю, «личных причин» будет мало. — Вы полагаете верно, — ответил мужчина с ощутимой веселостью в голосе. — Все действительно настолько плохо? Та кивнула, неохотно подняв голову, чтобы взглянуть на него. — Мне нужно кое о чем рассказать Вам. — Это я уже понял, — произнес Дамблдор с улыбкой. — И я Вас слушаю. Минерва глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Я беременна, Альбус.

***

Маг потрясенно уставился на женщину, улыбка соскользнула с его лица. — Извините, Минерва, но не могли бы Вы повторить еще раз? — Я беременна, — вновь сказала она, пристально глядя на него, и руки ее, удерживающие чашку, дрогнули. Дамблдор осторожно поставил свой чай на столик и при этом случайно его разлил. — Стало быть, Вы говорите это мне, потому что отец — я? — Вы единственный мужчина, с которым я была, Альбус, — тихо ответила волшебница и тоже поставила чашку. — Следовательно, Вы и единственно логичный выбор. Тот кивнул, поднялся и медленно прошел к окну. — Понимаю... — Альбус, пожалуйста, поверьте мне, когда я скажу Вам, что не собираюсь из-за этого принуждать Вас к чему-либо, — попросила МакГонагалл, аналогично вставая. — Когда Вы узнали, Минерва? — он повернулся к ней лицом. — Несколько дней назад, — призналась она, стоя у кушетки. — Подозрения возникли гораздо раньше. Но Поппи их подтвердила. Дамблдор тихо выдохнул. Предположение Аластора о том, что мисс Помфри было известно куда больше, оказалось верным. — Вы собирались сообщить мне? — Я все еще размышляла над этим, когда Вы появились, — Минерва пожала плечами, глядя в пол. — Да. Я вижу, — маг снова повернулся к окну. Шурша мантией, МакГонагалл подошла и встала рядом. — Альбус. Я пойму, если Вы не пожелаете иметь ничего общего с этим ребенком. Вам нужно думать о своем положении. — Вам не удастся оставить меня в стороне, Минерва, — профессор вновь взглянул на нее, и у него перехватило дыхание, когда он понял, насколько она близко. — И хотя я и не планировал в ближайшие годы становиться отцом, я не намерен отворачиваться от Вас и позволять Вам растить это дитя в одиночку. Волшебница улыбнулась ему. — Спасибо, Альбус… — Здесь не за что благодарить, Минерва, — он нежно улыбнулся ей в ответ, подняв руку, чтобы дотронуться до ее щеки. — Я предлагаю это... От всего сердца. Когда Дамблдор склонился к ней, она отстранилась. — Прежде я должна знать одну вещь, Альбус. — И какую же? МакГонагалл пристально посмотрела на него. — Вы любите меня? — Сдается мне, я уже упоминал об этом, — начал он иронично, — раз или два, когда… — ...Были нетрезвы и охвачены страстью. Это не в счет, — ее голос сделался едким, но магу показалось, что во взгляде промелькнул страх. — Поскольку сейчас я при ясном рассудке, — Дамблдор мягко взял руки волшебницы в свои, — и не нахожусь под влиянием страсти, у Вас нет причин не верить мне, когда я говорю Вам, что искренне Вас люблю, Минерва Рене МакГонагалл. — И Вы говорите так не потому, что я хочу это услышать? — спросила она; в ее темно-изумрудных глазах заблестели слезы. — За прошедшие месяцы я понял, что Вы действительно дороги мне... Я влюблен в Вас, Минерва. Вопреки всем запретам. Поэтому я и пришел к Вам в тот вечер... И вовсе не за тем, чтобы завлечь Вас в постель. Хоть мне и, признаться, понравилось. — Как и мне, — покраснев, добавила женщина, и он усмехнулся. — …Тогда я лишь хотел увидеть Вас в последний раз. МакГонагалл вздохнула и отвернулась, чтобы посмотреть в окно, при этом обхватив себя за талию. — Альбус, мне страшно. Конечно, я хотела иметь детей, но не так скоро… — Мы пройдем через это вместе, Минерва, — серьезно сказал Дамблдор ей. — Я знаю, — она кивнула и вновь обратила на него взгляд. — Могу ли я поцеловать Вас? — с надеждой спросил он. Волшебница улыбнулась и прильнула к нему сама. ㅤ ㅤ ㅤ