39. Fatalists | Фаталисты
28 июня 2023 г., 14:41
Чуть позже вице-адмирал де Гишен действительно отправил на «Короля Джеймса» несколько бочек с порохом. Как только баркас с ними и десятью артиллеристами подошёл к борту, Джордж отдал приказ погасить любые огни. Ясен хрен, что на честное слово тут никто не вёлся, поэтому Микки с несколькими канонирами отправился проверять все палубы, чтобы убедиться в исполнении приказа. Как только они закончили обход и поднялись на дек, началась погрузка.
— Не думаю, что какой-нибудь дебил положит болт на этот приказ, — хмыкнул Рори, глядя на корячившихся французов.
— Никогда не недооценивайте предсказуемость тупизны, мистер Маккан, — возник за его спиной квартирмейстер. — И хотя мы не турки, осторожность не бывает лишней.
— А что не так с турками?
— Фаталисты. Тамошние морячки могут спокойно покуривать на орудийных станках свои трубки, тогда как рядом с ними катают бочки с порохом.
Рори охреневше выгнул брови и тихонько сыпнул матерком.
— Полезная философия фатализм, — засмеялся Микки. — Неплохо избавляет от нервного напряжения.
Теперь же лицо Рори приняло вконец заблудившийся вид — очевидно, от переизбытка незнакомых ему слов. А вот мистер Таллмор напротив — кажется, даже оживился, поняв, что умные слова на этой посудине знает не он один.
— В глубине души мы все в конечном счёте фаталисты. Зайдите в каюту капитана, мистер О`Брайан, как закончится погрузка.
Стоявший неподалёку Джордж разговор прекрасно слышал и махнул рукой, давая понять, что пока Микки здесь без надобности. Значит, лучше бы не просирать время впустую, а зайти по делу сразу.
В каюте капитана уже с порога несло грогом и перегаром. На столе, среди завала оружия и навигационного барахла, виднелась кружка. Сам кэп сгорбился над столом, прикрыв глаза рукой.
— Уже, мистер О`Брайан? — удивился Таллмор.
— Клянусь, Килл, не прекратишь орать — пристрелю, — сквозь зубы процедил Томас.
Микки усмехнулся в кулак и прошёл к столу.
— Джордж решил, что сейчас я ему не нужен, сэр. Так чем обязан приватному разговору?
Наконец кэп явил бледный лик миру, и Микки невольно поморщился: на вилле Томас выглядел гораздо лучше. По крайней мере не как подыхающая барракуда.
— Всё настолько херово? — спросил он как будто с надеждой.
— А что, ещё сомнения остались?
— Вот сучёнок… Мог бы и припизднуть, — усмехнулся Томас. — Ладно, не к даме сердца едем. Садись…
От этих слов странно дёрнулся глаз квартирмейстера, однако он продолжал молчать. Некстати Микки вспомнилась идиотская шутка про супругу кэпа, и заднице на красивом стуле стало маленько неудобно.
— Ребята в команде тебя любят, — начал кэп и отхлебнул из кружки. — Это хорошо. Поэтому для тебя есть дело.
Неоднозначное начало настораживало: с такой хуйни обычно начинаются не самые заманчивые предложения. Такие, от которых не сможешь, как бы ни хотел, отказаться.
— Я должен доносить на кого-то?
Томас и Таллмор обменялись взглядами, после чего кэп рассмеялся:
— Твою ж мать, О`Брайан, мне бы в лучшие годы твои мозги! Но нет. Не совсем.
— Люди де Гишена, которые прибыли в команду, — вмешался квартирмейстер, — довольно дерьмово говорят и понимают на английском, а тем более на ирландском. Зато многие из наших пиздят по-французски — только повод дай.
— Никто из экипажа не должен знать о том, что говорилось на вилле. А особенно о том, что после, — Томас вновь опрокинул грога. — Мне сейчас нахрен не упал какой-нибудь бунт. Но если кто-то из французов вдруг заговорит о курсе «Сирены» — дай знать.
Микки выдохнул с облегчением. По крайней мере такой расклад обоснован: узнай французы, что «Король Джеймс» без весомых доказательств преследует их корвет, — встанут на рога. Поэтому здесь нужно действовать аккуратно и по возможности до последнего тихо.
— Это всё, что требуется?
Квартирмейстер приподнялся со своего стула, вытащил из кучи оружия абордажный топор и пистолет и положил перед Микки.
— Нет, О`Брайан, — Томас поставил перед собой пустую кружку и с внезапным холодом в голосе добавил: — От тебя требуется не сдохнуть до Барбадоса.
***
Не каждый день кому-то счастливилось засветиться в капитанской каюте, поэтому от расспросов экипажа было не отвертеться. Для Рори и других любопытных Микки предпочёл списать разговор на формальную хуйню вроде интереса к состоянию орудий — чтобы не отвлекать Джорджа. Как ни странно, разговоров по поводу погони за шпионом до самого отплытия и ночной вахты всё не слышалось, хотя французы быстро учились новым словам, а свои — активно этому способствовали. Как будто совершенно никого не колыхала цель рейса. Или все здесь настолько привыкли к постоянным преследованиям-улепётываниям, что это стало обыденным. — Я тут слышал, — подсел один из марсовых к Рори и Микки за ужином, — что капитан не в себе. Аллилуйя, хоть что-то интересное! — А тут есть, кто в себе? — проворчал Рори с набитым ртом. — Кто таков негодяй? Матрос хохотнул, а Микки облокотился в его сторону и тихонько проговорил: — Ты бы осторожнее языком молол, — и мельком глянул на сидевшего поодаль квартирмейстера. — Капитан не леди, и пощёчиной ты уже не отделаешься. — Чего-чего? — вылупился парнишка. — А, не-е-ет, вы чего! Чего подумали-то? В жопу эти бунты — только в том году три было, все заебались уже, хватит покамест. С таких новостей Микки едва не поперхнулся: только в том году — три? Охуеть не встать! Сколько их тогда в общей сложности в карьере кэпа? — Тогда хрена ты воздух сотрясаешь? — пробасил Рори. — Ты ж видел, — уже еле слышно продолжил марсовый, — что с ним было на берегу? В том бордеде? Тут уже прислушались и другие, сидевшие рядом. — Он нажрался, — неуверенно встрял один из ребят. — Как и все. — Так да не так. Он чуть не прирезал рыжую шлюху. — Да что ты говоришь, — еле сдержал Микки смех. — А я слышал — она его. — Нет-нет! Парни видели, вот те крест. — Для пущей убедительности тот быстро перекрестился. — Капитан-то проклят. Кажется, на Рори это возымело влияние: ложка перед его ртом остановилась, его настороженный взгляд замер. Можно подумать, что подтверди эти слова кто ещё — Рори выскочил бы из-за стола и сиганул за борт в сторону Мартиники, а то и дальше. Почти тот же припизднуто-блаженный вид приняли лица остальных за их столом. — Старый Брэд говорил, будто бы много лет назад жена капитана повесилась, — марсовый продолжил нагонять страху. — Чего уж там случилось — один чёрт знает. Но то не всё. Брэд говорил, ведьма она была. Откуда ни возьмись, появилась — живая — на Окракоке с ребёнком, а капитан, ничего лучше не придумав, их и на борт взял. Рори начинал постепенно бледнеть, а парни изо всех сил старались не пялиться на спустившегося к экипажу Томаса. Сдерживать смех Микки становилось всё труднее, выручало только любопытство: когда ещё можно наслушаться баек про кэпа? — И чё случилось? — почти прошептал Рори. — А то и случилось: взбаламутила ведьма всех. Разбомбили Сент-Джонс, утопили корабль. Еле ноги унесли на всех ветрах. Да вот только в Инвернессе всё одно, что взяли капитана, да на виселицу отправили. — И как тогда Томас остался жив? — не удержался Микки, позволив себе короткий смешок. — А сам-то как думаешь? — зловеще протянул матрос. — Душу мальца она выменяла на свободу капитана, прости Господи, — тут он снова перекрестился. — А сама в Ад провалилась. — Брэд прям… так и видел? — проблеял один из канониров. — Он, — парнишка еле заметно кивнул в сторону Таллмора, — видел. Последним. А более уж никто не видел, куда ведьма делась. Микки ненавязчиво глянул на квартирмейстера: Киллиан спокойно уплетал ужин и даже не подозревал, какой мистический триллер с его участием разыгрывался за соседним столом. — Так ты к чему это всё? — не выдержал Микки. — К тому, что держи глаз да ухо востро на Мартинике, как вернёмся: вдруг та шлюха рыжая — капитанская ведьма? …и через полчаса эту хуйню будет знать уже весь экипаж. И французы. Это явно не то, что следовало бы передать кэпу. И явно не то, чем стоило бы занять свои мозги ночью. И всё же «ведьма» накрепко засела в голове Микки. Наверное поэтому, когда он провалился в сон, увидел бордель на Мартинике, рыжие локоны девушки… А потом она обернулась — Бри. Она смеялась беспечно и звонко, говорила, что Микки снова разодрал руки. Он смотрел на свои пальцы: под ногти и в ссадины забился порох, смола и всякое дерьмо. Но Бри всё же взяла его за руку и начала просить прощения за… За что?.. Всё вокруг замелькало и погасло. Микки остался в темноте. Один. — Знаешь, мы все где-то очень крупно проебались, — вдруг услышал Микки знакомый голос совсем рядом и открыл глаза. В полумраке кубрика и сквозь храп экипажа он не сразу понял, кто и кому это говорит, но приглядевшись увидел, что на одном из пушечных лафетов сидит кто-то из матросов. — Прости, не хотел будить тебя, — снова заговорил тот. Микки тихо спрыгнул с гамака и шагнул вперёд. — Нет, — взметнулась тёмная рука, останавливая его. — Спи. Ещё рано. Но вопреки словам Микки не вернулся в гамак, а продолжал стоять напротив пушки. Этот голос казался таким знакомым, что стало не по себе: с хера ли кто-то решил пооткровенничать с ним ночью? — Ты бы сам прилёг, дружище, — Микки тщетно пытался разглядеть его лицо. — Вдруг завтра бой, а ты не выспался. — Я лежу, Микки, лежу, — матрос безрадостно засмеялся. — Когда лежишь, то столько времени подумать обо всём… Есть, что вспомнить, Микки. Не могу только вспомнить, где потерял сраные ключи. Буквально тут же Микки просквозило до костного мозга, несмотря на то, что все орудийные порты наглухо закрыты. — Твою ж мать, — прошептал он. — Томми. Он всё так же спокойно сидел напротив в самой темени. — Наверное, ключи подобрала Бри. — Томми… Это я виноват… — Что? — Томми поднялся, и в тусклом свете рустерного люка мелькнули его кудряшки. — А… Да брось, — отмахнулся он. — Я сам на эту дорожку встал. У каждого из нас есть выбор. Я свой сделал. И ты сделай. Микки шевельнулся, чтобы шагнуть к нему, но Томми едва не закричал: — Стой где стоял! Почему никто не просыпается? Все продолжают дрыхнуть как суслики, хотя седой Калеб уже давно должен был рявкнуть на трепавшихся… — Я боюсь, мне уже поздно делать выбор, Томми. Сейчас я только помочь могу, и то не себе. — Поздно? Вот как… Послышался шорох. Фигура Томми качнулась, и он вышел прямо под люк. — Это мне уже поздно, Микки, — и поднял лицо. Невольно Микки шарахнулся назад, ударившись спиной о пиллерс — от лица Томми не осталось ничего. Гниющая масса, дрожащая чёрным студнем на кости. — У тебя есть выбор. Всегда, — он снова отступил в темноту. — Делай его правильно. В ту же секунду раздалась барабанная дробь с перебоями. Матросы повскакивали с гамаков, зажгли фонари, начали быстро одеваться. И только Микки всё ещё стоял и пялился на пустой лафет пушки. — Проснись, принцесса, — прорычал рядом Рори. — Боевая тревога! Это был… сон? Блядский сон. Микки рванул к своему гамаку, как прочие, и принялся снимать и укладывать его в сетку. Ещё через пару секунд канониры кинулись к своим постам у орудий: открывать орудийные порты. На откат и зарядку пушек ушло несколько минут, но в последний момент вместо команды «Огонь!» раздался крик: — Пожар, пожар! Часть матросов метнулась к помпам. Что-то здесь не так… Микки хорошо запомнил ночь захвата «Бон Авентура» — в воздухе буквально висело ощущение неминуемого пиздеца. Чего нельзя сказать об этой ночи. Джордж относительно спокойно отдавал команды и подсрачники, как будто был уверен, что нихрена страшного не произойдёт, командиры других орудийных расчётов тоже больше напоминали сонных мух, и только французы — хуй их пойми — то ли радовались, то ли прощались с жизнью. — У них так принято, — засмеялся прибойничный расчёта Микки. — Что помирать, что жениться — одна песня. Сразу после Таллмор скомандовал бросать орудия — абордаж. Все похватали пистолеты и оружие, ринулись на верхнюю палубу. И уже там на Микки, как и многих других, снизошло озарение: боевое учение. Однако напора от этого ни у кого не убавилось: вошедшие во вкус матросы с примерным рвением принялись оттачивать отражение воображаемого неприятеля, который взял «Короля Джеймса» на абордаж — со всех сторон одновременно. Спустя непродолжительное время канониры вновь бросились назад — к орудиям, и снова принялись перезаряжать пушки. Так прошло несколько ночей. Боевые учения в ночи кэп выбрал неспроста: будь они днём в жару — экипаж был бы не в полной боевой готовности, а в полной заёбанности. По окончанию последней такой тревоги Микки на палубе перехватил Таллмор. — Так ничего и не слышно? — тихо спросил он. — Нет. Всякий трындёж, слухи, но по делу ничего. Квартирмейстер недоверчиво сощурился, выдохнул и хлопнул Микки по плечу. — Молодец, хотя бы теперь видно, что не первый день в руках оружие держишь. Глядишь, так и с тесаком подружишься. — Боюсь, мне до навыков благородных, — Микки усмехнулся и глянул мельком на маячившего неподалёку капитана, — как до Китая вперёд жопой. Таллмор даже оборачиваться не стал, чтобы посмотреть, кого к оным причислил канонир, но расхохотался так, что на них заоборачивались парни из экипажа. — Благородных? Давно так не смеялся… Мистер Олли! — крикнул он одному из офицеров. — Одолжите тесак! — тот живо протянул своё оружие квартирмейстеру, но он кивнул на Микки: — Ему... Давайте, мистер О`Брайан, облагородим и вас! Микки сжал рукоять — непривычно, чёрт возьми. — В большинстве случаев, — Таллмор отошёл на расстояние чуть больше шага. — Он вам не пригодится. Но лучше знать, что с ним делать, если придётся. А теперь — защищайтесь… И в ту же секунду он замахнулся на Микки своим клинком — удар оказался таким тяжёлым, что блокировать его, не выронив тесак, и сразу же уйти из-под удара, удалось только чудом. — Неплохо! Ещё раз! Снова удар — но теперь с другой стороны. Таллмор владел тесаком так ловко, словно тот был не тяжелее розги, и менял траекторию замаха с офигевшей скоростью. Только то, что в его руках настоящее боевое оружие, не позволяло Микки потерять бдительность — сейчас каждый пропущенный выпад может стать нехреновой травмой. На обычной тренировке Микки спокойно выхватил бы свою порцию пиздячек с парой синяков, но это — уже нихрена не бой полицейскими дубинками, хоть многие движения и были поразительно схожи. Понемногу вокруг собралась толпа. Кто-то тотчас принялся выкрикивать советы, кто-то — как обычно — делать ставки на то, сколько Микки продержится. И в какой-то момент он почувствовал этот азарт: Таллмор чуть помедлил перед следующим ударом, и Микки, воспользовавшись этим, повторил один из его выпадов. — Хорошо! Так куётся благородство, мистер О`Брайан! — смеясь, он парировал его удар. — Давайте же, я не сделаю вам больно. А вот вам на это полное право! Теперь же Таллмор начал менять положение: то заходил справа, нарочно раскрывая себя, то ловко уворачивался от удара, уходя влево. — Всё придёт, мистер О`Брайан, как только на кону будет ваша жизнь. Однажды у вас уже получилось это. Только никогда, — и тут он один за другим нанёс несколько мощных ударов, последним — в гарду — выбив тесак из руки Микки, и приставил острие прямо к его горлу, — не играйте по правилам — противник по ним играть не будет, уверяю. Его взгляд в эту секунду оледенел. Как будто от того, чтобы вспороть горло Микки, Таллмора удерживало только присутствие экипажа. — Я запомнил, — подмигнул Микки, и квартирмейстер уже с довольной улыбкой убрал тесак от его шеи. Боевое учение закончилось. Представление — тоже. Все вернулись к своим обязанностям: кто досыпать, а кто — нести вахту. — А ты толковый, — Рори остановился перед Микки и протянул его топор и пистолет. — Чутка б поднатаскать тебя. — Займёшься? В ответ он хищно растянул кривозубую улыбку, похлопал Микки по плечу и прошёл к трапу на орудийную палубу. — Помните свою главную обязанность, мистер О`Брайан, — Микки огляделся; кэп спускался со шканцев и даже не смотрел в его сторону. — Клянусь, капитан, — он заткнул за ремень пистолет и древко топора. — Без вашего приказа я не сдохну. Томас, обернувшись, ухмыльнулся и зашагал к штурману.***
Едва рассеялся ночной туман и заступила утренняя вахта, прочих снова подняли по тревоге: прямо по курсу шёл корабль. Экипаж моментально взбодрился: в считанные минуты все рассредоточились по своим позициям и ожидали приказа. Увидеть, что происходит наверху, Микки не мог — перед его глазами был только распахнутый орудийный люк, за которым как обычно плескались волны. Однако же немного погодя Джордж скомандовал отбой; канониры разрядили орудия, задраили люки и поползли наверх. — Странное дело, — промямлил Рори и огляделся. — Хоть бы кто спать попёрся… В самом деле: в гамаки вернулись лишь пара-тройка человек. Микки прошёл к трапу и кивнул Рори следовать за ним. Бо́льшая часть экипажа столпилась у левого борта и всматривалась в приближающийся корабль. Но если это не те, за кем гнался «Король Джеймс», то с хрена ли столько довольных рож? — Чё там? — Рори дёрнул одного из парней за плечо. — Корвет. — Оно видно, какого перепоя все счастливые? — Флаг, — ответил седой Калеб. Микки присмотрелся и заметил развевающийся на корме триколор. Вот это, мать его, сюрприз! — Российская Империя? — Поднять Британский флаг! — прокричал боцман позади. Происходящее далее напомнило цирк. Как выяснилось, в недрах «Короля Джеймса» хранились флаги на все случаи жизни, даже белый с тёмно-синим ромбом — китобоев. Как сказал кто-то из баковых — старая приватирская привычка. Очевидно по той же привычке у кэпа водился тёмно-синий английский мундир. Спустя четверть часа корабли поравнялись бортами, и Таллмор принялся горланить в рупор в сторону корвета, но переговоры не продлились долго: после пары фраз он отдал команду перебрасывать трапы. В этот момент Микки жалел лишь о том, что на «Короле Джеймсе» нет поп-корна. — Таки сто лет вас не видел! — всплеснул руками рослый рыжебородый капитан в чёрном сюртуке, как только ступил на палубу перед Томасом. — Столько б ещё не видеть! — Капитан Соломонс, — тот отвесил аристократический поклон, а потом оба обнялись и похлопали друг друга по плечам. Нельзя просто так взять и не начать попойку среди открытого моря. Командование забралось в кают-компанию «Короля Джеймса», а матросы «Голиафа» перекатили по трапам бочки с выпивкой — война войной… Ради такого дела с нижних палуб повыползали все. Микки даже удивился: лица многих из собственного экипажа он видел как бы не впервые. Оно в принципе понятно: когда все работают вахтами и по чёткому распорядку, не мудрено, что иные за весь рейс при бодрствовании пересекались лишь пару раз. И всё же сейчас, с кучей народу из другого экипажа, это сильнее всего бросалось в глаза. Очень быстро выяснилось, что «Голиаф» — такой же русский корабль, как «Король Джеймс» — английский фрегат. Но в отличие от Томаса капитан Ной Соломонс ограничился лишь каперским свидетельством, что не мешало ему бодро куролесить по Карибам и через Атлантику, преследуя английские суда и свои корыстные интересы. И только когда трюмы ломились от переизбытка этих самых интересов, хитрожопый Соломонс поднимал флаг Российской империи — как сказал его штурман, под этим флагом к ним никто не лезет с досмотром. Ещё немного погодя командование высыпало на верхнюю палубу, где Соломонс вручил Томасу точно такой же флаг. — И нахрена он мне? — взгляд Томаса говорил сам за себя: капитан оформлен. Но как и Соломонс, точно не бухлишком: красные глаза, придурковатая улыбка, характерное терпкое амбрэ — господа изволили накуриться. — Стиви, — Соломонс хлопнул его ладонью в грудь. — Ты таки не представляешь, какие чудеса творит эта хреновина! А! Ты ведь и не слышал? Многие матросы подтянулись в их сторону погреть уши — сам Бог велел, когда оба капитана стоял на верхней палубе в добром расположении и практически горланят на всё полушарие. — Про чудеса? Ты научился раздвигать посохом море, Ной? — Чтобы все переходили его бесплатно? Обижаешь, Стиви! И всё же самодержица Елиз… Ек… А, мать её — всё одно! Государыня императрица подписала декларацию нейтралитета. Я плакал, Стиви, — тут он обнял Томаса и буквально повис у него на плече, — когда понял, какая это сногсшибательная перспектива! Авраам-Исаак-Иаков!.. Теперь таки уж ни одна британская скотина не имеет права остановить и досмотреть корабль под этим флагом! Все порты, — он широко обвёл рукой в золотых браслетах пространство вокруг них, — открыты для моих делишек, да! Многие из команды тотчас довольно загорланили и потащили драгоценный подарок в закрома корабля. Томас же абсолютно пофигистично проморгался и потёр глаза. — Таки нельзя только провозить на континент оружие, — с досадой поморщился Соломонс. — Ну ты ведь и не провозишь, Ной? — Конечно нет! — с видом крайне оскорблённым таким обвинением отпрянул капитан «Голиафа». — Ты провезёшь! Я в этом, видишь ли, не силён, да и толковых канониров у меня нет, — и почти шёпотом добавил: — Они таки просят дорого, Стиви… Микки не успел толком переварить услышанное, как поблизости засуетился настолько же укуренный Джордж, несколько французов и люди из команды «Голиафа»; в мгновение ока раздраили главный люк, натянули тросы — началась погрузка орудий…***
— Твою мать, — Микки озадаченно рассматривал один из четырёх стволов, уже установленный на место его старого орудия. — Если это то, о чём я думаю… Позади него тут же нарисовался Джордж и довольно закурлыкал на французском. — Это «Единорог», — незамедлительно перевёл Рори. — Он говорит, что это может… — …стрелять ядрами, гранатами и картечью. Я знаю, — кивнул Микки. — Тогда какого хера ты недоволен? — Да видишь ли, — Микки почесал затылок, — Не очень хочется разлететься ошмётками по батарейной палубе из-за того, что граната может взорваться ещё в стволе. При этих словах беспечная улыбка Джорджа стушевалась, но никто, кроме него, кажется, не воспринял слова Мики всерьёз: французы-канониры продолжали радостно горланить вокруг орудий, свои — в красках фантазировать на тему разноса вдребезги «Святого Воскресения», Рори — махнул рукой, пробормотал нечто вроде «На всё воля Всевышнего», во всей красе демонстрируя фатализм, и ушёл. Джордж подозвал одного из пороховых юнг и что-то проговорил. — У нас есть четыре часа, — быстро и спокойно перевёл пацан, — Чтобы всё проверить. «Голиаф» встретил корабль, который мы ищем, по пути с Гаваны. Затем Джордж сурово глянул на юнгу, приложил палец к губам — видимо дал знак, чтоб тот не трепался, — и оставил Микки наедине с орудием, на лафете которого кто-то уже выцарапал надпись «St. Michael». — Ну здравствуй, тёзка, — шепнул себе под нос Микки и кивнул помощникам: теперь у них всего четыре часа, чтобы привести этот бич небес в порядок и провести пробную стрельбу.
