The Red Diamond II: Once

      — Посредник? — Легран едва не подскочил на месте, вперившись в капитана. — Да! Мы же охуеть какие богатые! Давай ещё кого-нибудь в долю возьмём, почему нет?       — Если Олоне было, за что ценить твою продажную бунтовщицкую шкуру, — Маре взглянул на него исподлобья, — то мне в оной нужды не много: ещё раз раскроешь свою пасть, вышвырну за борт в ту же секунду.       От такого спокойного, но вполне убедительного тона стало не по себе даже Брианне: это явно не пустые обещания.       — Я знаю, что в Картахену недавно шла шхуна «Барракуда». Томас имеет с её капитаном какие-то дела.       — Хотите сказать, щенок, — усомнился кто-то из гребцов, — которого сам Томас без матерка не поминает, отвалит за девку денег?       — Не думаю. Но Олоне был уверен, что Томас заплатит. А значит, капитан «Барракуды» доставит мадам Маккензи к нему. Месье Легран и мсье Блаз, — капитан кивнул на угрюмого блондина в стороне от Брианны, — любезно проследят за этим. И как только получат вознаграждение, отправятся с ним на Мартинику ждать нашего возвращения.       Решение устроило всех. Даже Брианну, несмотря на то, что Легран ещё какое-то время будет следовать с ней. Но этот ублюдок уж точно позаботится о том, чтобы с ней ничего не случилось. Пусть и в самых что ни на есть корыстных интересах. А мсье Блаз… Он не внушал доверия ровно настолько, насколько не вызвала ни малейшего интереса у него сама Брианна и возложенная на него миссия. Можно подумать, подобным он занимался каждый рейс. Но так даже лучше: меньше разговоров, меньше нервов.       Самое главное — она жива, несмотря ни на что. Как и говорил Франсуа…       На «Пудрьере» весть о гибели Олоне огорчила многих. Капитан даже распорядился выделить экипажу лишнюю порцию рома на помин. Но в отличие от Олоне Маре не был любезен с Брианной: в её распоряжение лишь выделили гамак в кубрике и послали юнгу поискать какое-нибудь барахло взамен уже оборванного и грязного сюртука. А чтобы не слонялась без дела и не вызывала у экипажа непотребных мыслей, Маре приставил её на камбуз — в помощники сутулого кока, манерами и нудежом напоминавшего сварливую бабку. Но даже такому Брианна была рада: всё лучше, чем лишний раз видеть Леграна или коротать дни, пялясь в стены опердеков и волны.       Несмотря на то, что до обеда оставалась ещё пара часов, кок выделил ей тарелку с похлёбкой и ложку. От съестного запаха желудок мгновенно забурлил, но сейчас Брианна плевать хотела, как выглядит: плевать на манеры, на приличия, на то, что растекается в самой тарелке, — это, мать её, еда, чем бы она ни была!       Бросив короткое «спасибо», она тут же принялась уплетать похлёбку.       — Regarde (Ты погляди), — усмехнулся капитан, глядя на неё, — Jamais de ma vie je n'ai vu une femme aussi penchée sur la bouillie d'un navire avec des craquelins vermoulus (в жизни не видел, чтоб женщина так налегала на корабельную баланду с червивыми галетами) …       — Une femme à bord (Баба на корабле), — предсказуемо окинул её недовольным взглядом кок, — est toujours un mauvais signe (всегда к беде).       — Pas pour longtemps, monsieur McGrath (Ненадолго, месье Макграт), — утешил его лысый квартирмейстер и похлопал по плечу. — Madame Mackenzie vous assistera jusqu'à ce que nous entrions dans le port de Carthagène (Мадам Маккензи будет помогать тебе, пока мы не зайдём в порт Картахены). Et allez ... plus poliment ou quelque chose comme ça (И давай-ка… повежливее что ли как-то).       Кок недоумевающе вытаращился, но квартирмейстер лишь дал ему пару распоряжений и ушёл.       — Elle frottera les quilleurs (Она всё равно будет драить котелки)! — крикнул ему вслед кок и снова уставился на Брианну. — Mar sin MacCoinnich (Значит, Маккензи), — вдруг заговорил он на том же гэльском, что и… Джейми. — Co-dhiù bidh cuideigin ann airson bruidhinn ris (Хоть будет, с кем поговорить)…       Брианна удивлённо проморгалась: встретить здесь шотландца она явно не ожидала.       — Je... ne parle pas gaélique... monsieur (Я… не говорю на гэльском… месье), — с сожалением улыбнулась она и вернула ему уже опустевшую тарелку. — Uniquement en français et en anglais (Только на французском и английском). Et pas mal en espagnol (И совсем немного на испанском). J'ai grandi à Boston (Я росла в Бостоне). Mais mon père est écossais (Но мой отец шотландец).       Макграт смерил её уже разочарованным взглядом и кивнул на какую-то бочку.       — Мне всё едино, — уже на почти чистом английском бросил он, — кто будет солонину вымачивать.       Никто не стал заботиться о том, чтобы внезапная попутчица выспалась или пришла в себя. Любезности и радушие на «Пудрьере» окончились чьим-то изношенным, пропахшим потом, смолой и табаком сюртуком и ведром воды, чтобы Брианна хоть немного отмылась. Разве что мсье Макграт выделил ей личный платок на голову. Но затем он скомандовал помощникам тащить наверх бочку с солониной, а вместе с ними отправил и Брианну.       К вечерней вахте она устала настолько, что не чувствовала уже ни травм, ни раздражения, ни боли в содранных пальцах с обломанными ногтями — ничего. Одно сплошное изнеможение. И сейчас все мысли занимали только копоть на котелке, который она шкрябала уже с полчаса, стук плошек друг об друга — позади неё их намывал в лохани помощник кока, — и желание поскорее упасть в гамак.       — Сидишь тут весь вечер… Скрип-скрип… — сел на скамейку напротив кок. — Шла бы спать. Тут есть, кому ещё попотеть.       — Не люблю оставлять свою работу на других. Пока что моя вахта.       Месье усмехнулся, как-то по-отечески похлопал Брианну по плечу и выудил из её рук скребок.       — Давай-давай. Заслужила отдых, — и протянул ей кружку грога. Брианна удивлённо подняла брови, и Макграт тихонько шепнул: — Я не скажу капитану.       Брианна было улыбнулась, но внезапно прекратившийся стук за спиной насторожил: она обернулась на паренька.       — Он тоже не скажет, — махнул рукой кок, и лишь когда плошки снова застучали в лохани, Брианна сделала несколько больших глотков.       По телу разлилось приятное тепло, хотя от этого разморило куда сильнее, чем от работы: по всем законам природы и физики алкоголь должен был угодить в желудок, но создавалось ощущение, что отправился он прямиком в без того отяжелевшие веки.       — Мда… Куда глядел Томас? Разве ж дело — бабу в море?..       — Вы его знаете?       — Кто ж не знает? Один из первых в континентальный флот пошёл. Только что Пол Джонс опередил — знай наших!       — Джонс?.. Джон Пол Джонс?       — Так точно, мадам. Мой земляк. Хотя, говорят, и Томас не из колоний.       — Шотландец?       — А вроде бы. Я с ним не говаривал. Но дело своё он знавал хорошо ещё до войны: сколько сасенахов рыб кормить отправил… А ты чего ж, — нахмурился месье Макграт, — спрашиваешь — стало быть, его не знаешь?       — Я… не помню такого человека. Но он, говорят, знает меня. Наверное, он кто-то из старых друзей моего отца. Может быть вы… Не знали ли вы Фрейзеров из Ловатта? Мой отец — Джеймс Александр Малкольм Маккензи Фрейзер. Он сражался при Каллодене. Он один из немногих остался в живых.       Кок вздохнул, поднявшись со скамейки, и переставил грязный котелок подальше от Брианны. Лицо его, и без того не приветливое, теперь окончательно помрачнело.       — Многих хороших людей не стало в той битве. Многих. Я слыхал о Фрейзерах. Нет, мадам, твоего отца я не знавал. Но коль капитан Томас его друг, то тебе и переживать не пристало. Ступай поспать, мадам, — Макграт протянул ей ветошь, — ночная вахта уж заступить должна, а поутру тебе снова за работу.       Брианна вытерла руки, допила грог и вышла из камбуза вместе с одним из помощников.       В душном кубрике уже вовсю храпела сдавшаяся вахта, но Брианна всё равно осторожно пробиралась к своему гамаку — будто бы лишний скрип мог здесь кого-то разбудить. Она сняла сюртук, скомкала его на манер подушки, сунула в гамак и тут же услышала тихий голос позади себя:       — Не бойся, не украдут.       От неожиданности она чуть не вздрогнула; даже пот выступил на лбу, будто бы её поймали с поличным за каким-то дерьмом. Позади в полумраке стоял Легран.       — Ты про что это? — как ни в чём не бывало вскинула она брови.       — Про два рубина, которые ты постоянно проверяешь в кармане.       Он ухмыльнулся и забрался в соседний гамак, а Брианна напряжённо сглотнула. Рубины, значит… Что ж, пусть так. Хорошо, что он не знает об истинной стоимости этих камней.       — Уже шарился по моим карманам?       — В первый же день, как Олоне велел вернуть твои лохмотья. Спи, мадам Маккензи. Пока я твоя тень — можешь никого не бояться.       Брианна поправила в гамаке сюртук и тихо бросила:       — Кроме тебя.       — …кроме меня, — пробубнил Легран и повернулся на другой бок.

***

      Несколько дней, которые «Пудрьер» шёл до Картахены, пронеслись отнюдь не фанеркой над Парижем. От духоты камбуза и кубрика постоянно мутило и болела голова — даже вылазки на свежий воздух не развеивали этот угарно-потный морок. От нескончаемой чистки овощей, мытья плошек, котелков и лопаток, кожа рук растрескалась и едва не облезала — у сборщиков хлопка, наверное, и то пальцы выглядели аккуратнее. Как бы тяжело и противно всё это ни было — это не навсегда. Ведь рано или поздно заканчивается всё. Даже самое затяжное и дерьмовое. Всё конечно.       Одно лишь во всём этом было хорошее: Брианна действительно спала. Впервые за долгое время. Она просто проваливалась в небытие, где её уже не доставал ни один страх, ни одна мысль, ни один призрак прошлого. А со сном понемногу проходила и боль. Или же Брианна так привыкла к ней? Какая, впрочем, разница…       В это утро, как и прежде, несмотря на ранний час на камбузе вовсю кипела работа: мсье Макграт самоотверженно нудел, помощники суетились у очага и за нарезками, а Брианна чистила картошку. Появления Леграна она ожидала меньше всего. К тому же его недовольный вид мигом навёл на неприятные мысли: непременно стряслось что-то, в чём замешана она. Иначе зачем ещё он здесь?       — Monsieur McGrath (Мсье Макграт), — боцман окликнул кока. — Remplacez l'assistante, elle vient avec moi (Замените помощника, она идёт со мной).       Тот фыркнул что-то на гэльском одному из ребят и бросил Брианне тряпку. Брианна вытерла руки и уступила место сменщику.       — Куда мы идём?       — Как ты говорила? «Не задавай вопросов…» Ладно, сделай только лицо попроще, а то и так на стерлядь похожа. К полудню зайдём в порт Картахены. Капитан велел привести тебя в товарный вид.       — В каком ещё смысле?       Легран остановился, окинул её взглядом и усмехнулся:       — Будь у меня в тот день выбор трахнуть тебя такую, как сейчас, или терпеть до Нового Орлеана — я бы терпел до Неаполя.       — Я думаю, ты от многих слышал, какая ты мразь. И тем не менее, послушай ещё раз: ты грязная мразь.       Она прошла вперёд, намеренно толкнув его плечом.       В её недолговременное распоряжение выделили каюту боцмана, ведро чистой воды, гребень и пару относительно приличных вещей — мужских: рубашку, кюлоты, чистые чулки и куртку. Всё разного, хоть и небольшого размера; наверное, ради товарного вида Брианны капитан обобрал мальчишек-юнг…       Зеркала здесь, разумеется не водилось, но Брианне вполне хватало и просто осмотреть себя, чтобы понять, что в таком образе на неё без слёз не глянешь — ни дать ни взять Гаврош или Оливер Твист.       Очевидно, аналогичные мысли её вид вызвал у Леграна: как только она вышла, гадёныш рассмеялся. Заявив, что особой разницы не видит, он велел дожидаться его в кубрике с месье Блазом, которому всё так же было по боку на происходящее: он сидел на лафете пушки и мастерил оплётку для какой-то бутылки. Лишь изредка он поглядывал на Брианну, расхаживавшую туда-сюда меж гамаков со спящей вахтой.       — Blaz, connaissez-vous le capitaine Thomas (Блаз, вы знаете капитана Томаса)? — наконец остановилась она.       Тот глянул на неё из под светлых бровей и кивнул:       — Assez pour savoir que personne ne donnera rien pour vous (Достаточно, чтобы знать, что за вас ничего не дадут).       — Je suis désolé (Простите)… — Брианна в миг оторопела. — Vous avez dit (Вы сказали)…       — Que personne ne paiera pour vous (Что за вас никто не заплатит).       Неподалёку раздался мерзкий хохот матросов, но здесь по-прежнему было тихо — слышался только храп да скрип древесины.       Как реагировать на эти слова? Всё это время Брианна находилась на корабле как заложница. Всё это время капитан, да и наверное команда, рассчитывали, что получат за неё немалую сумму. Всё это время она, чёрт возьми, сама рассчитывала, что вскоре покинет эту шайку и, возможно, получит помощь от некоего человека… И всё это время Блаз молчал?..       — Vous plaisantez assez mal (Вы шутите довольно бездарно).       — Est-ce que j'ai l'air d'un farceur (Я похож на шутника)?       Брианна присела рядом с ним на корточки, чувствуя, как нутро начинает холодеть от самых дерьмовых предчувствий, и зашептала:       — Pourquoi n'as-tu rien dit au capitaine (Почему вы не сказали капитану)?       — Il jetterait (Он бы выбросил)…       — Chut (Тише), — зашипела она, вцепившись в его руки, но тотчас виновато отдёрнула их. — je t'en supplie (Пожалуйста)…       — Il vous aurait jetée par-dessus bord, madame (Он бы выбросил вас за борт, мадам).       Брианна поднялась, пошатываясь: закружилась голова. Палуба словно принялась раскачиваться туда-сюда под ногами. Чтобы не упасть, Брианна прислонилась спиной к ближайшему пиллерсу и закрыла глаза.       Твою же мать! Что будет сейчас? Корабль уже подходил к порту. А значит, у неё не оставалось времени, чтобы придумать, как поступить. Хорошо, если нужного человека капитан найдёт не сразу: тогда Брианна хотя бы выиграет час-другой, может быть, даже день или несколько, чтобы…       — Pourquoi n'en avez-vous parlé à personne (Почему вы никому не сказали об этом)? — спросила она с надеждой, что у этого человека имелась веская причина для молчания, а в идеале ещё и продуманный план.       — Eh bien (Ну), — Блаз пожал плечами, не отрываясь от дела, — Au moins ici, vous pouvez être vendu à un bordel espagnol (Тут вас хотя бы можно продать в испанский бордель). Pas Dieu sait quel argent, mais c'est mieux que rien (Не бог весть какие деньги, но лучше, чем ничего).       Нет — ей не послышалось. Блаз говорил достаточно громко, внятно и недвусмысленно, чтобы что-то из его слов можно было не так понять или перепутать.       Это край… Если прежде, в других случаях, Брианна хотя бы могла попробовать договориться с кем-то, если прежде ещё были шансы, то сейчас — нет. Надеяться, что в испанском борделе её с какой-то милости тотчас не бросят в толпу голодных моряков, — из области фантастики. Да и как договориться с теми, чей язык едва ли разбираешь?       Бриллианты — возможно, они могли бы помочь. Можно предложить их Маре… Но если Легран принял их за рубины, то скорее всего и капитан не отличался намётанным глазом — хорошо, если он оценит это действительно как рубин, а не как дешёвую стекляшку. Что тогда? Кто, в конце концов, помешает ему взять камни, а потом пойти и в довесок продать её в бордель? Что его остановит?       — Oui (Да), — словно в забытьи произнесла она и нащупала в кармане куртки мешочек и два камушка. — Vraiment mieux (Действительно лучше)…       Наверху раздался звон колокола и топот ног. Теперь ей никто не поможет. Даже сама себе она помочь не в состоянии. Так стоит ли надеяться на… чудо?

***

Порт Картахены оказался не таким, как ожидала Брианна — это был совершенно другой мир. Как будто этот город строили по картинам импрессионистов: яркие, тёплые, контрастные цвета, живописные улочки, строения, люди в лёгких одеждах — торговцы, матросы, грузчики, горожане — совершенно не производили впечатления угнетённых тяжёлой жизнью трудяг… Как будто здесь вот-вот начнется праздник жизни — эдакий парад Марди-Гра или что-то в этом духе.       От удивления Брианна даже начала засматривался по сторонам, за что Легран тут же принялся её подгонять, толкая в плечо:       — Хватит пялиться, так все столбы соберёшь носом.       — Мой нос — что хочу, то им и собираю, — садонула она ему по руке.       Тем не менее шаг она ускорила, поравнявшись с капитаном Маре. На мгновение он повернулся к ней:       — Совет, мадам: не раскрывайте лишний раз рот, особенно на английском. Эта благословенная земля прекрасно помнит, как здесь отличились ваши соотечественники в прежние времена. Alors pensez à ce que vous dites (Поэтому думайте, что говорите).       Вот же… Час от часу не легче. И хорошо бы, чтоб это была последняя трудность, с которой Брианна столкнулась сегодня.       Навстречу им подбежал мальчишка-юнга, вытер пот со лба рукавом и доложил, переводя дух:       — Il… Bon Dieu (Он… Боже праведный)… Il est dans la taverne au coin de la rue (Он в таверне за углом). Il est en colère (Злой сидит)…       — Lui as-tu parlé (Ты с ним говорил)? — насторожился Маре.       — Vous ne l'avez pas dit (Вы не велели).       — Bon (Молодец). Reposez-vous pour l'instant (Отдыхай пока).       Парнишка исчез в мгновение ока, а капитан с квартирмейстером, Брианна и её конвой ускорили ход по скорректированному курсу.       Внешняя эстетика заканчивалась на улице — внутри это была такая же, как в любом другом порту, таверна. Скупая мебель, запахи еды, табака, выпивки, пота. Моряки, игроки, сомнительные личности и потасканные дамочки…       При взгляде на последних Брианна почувствовала, как её руки пробивает мелкой дрожью.       — Посиди-ка пока что здесь, — Маре толкнул её за свободный грязный стол у входа, кивнул конвоирам следить за ней и направился к одному из соседних столов, где сидели несколько человек.       Блаз нехотя плюхнулся на скамью напротив, а Легран бегло огляделся.       — Ce qu'il faut apporter (Тебе принести чего)? — кивнул он Блазу.       — Oh oui, je veux une bière (О да, я хочу пива), — оживилась Брианна.       — Être un ami (Будь другом), — равнодушно ответил Блаз, достал трубку и принялся набивать её табаком.       Из-за общего гомона и хохота Брианна не могла разобрать, о чём Маре говорил. И с кем именно. Не удавалось и толком разглядеть их лица, разве что было заметно, что за столом сидел молоденький блондин, русый мужчина и тип лет сорока. И каждый говорил с Маре почти одновременно. Однако же Брианне оставались эмоции капитана: она легко считывала их по его лицу. Как минимум недовольство. А максимум…       Маре посмотрел в её сторону. Всего пару секунд, но этого хватило, — конец. Она пропала. За неё ничего не дадут. Всё…       Ураганом в таверну ворвалась толпа испанцев. То ли из-за их настроя, то ли из-за обнажённых клинков публика заткнулась как по команде и расступилась. Направлялась процессия… к столику Маре.       — Ты заплатить, нам, cabra (козёл)! — с дичайшим акцентом выпалил один испанец.       Сидевшие за столом спокойно похлопали глазами, и только один — самый молодой, — подвинул к себе кружку, отпил и нахмурился.       — А у нас был уговор? — заговорил он смутно знакомым голосом.       — У нас есть твой брат! — подключился другой испанец.       — Тогда это не он у вас. А вы у него, — без тени издёвки ответил парень. — А заплачу я лишь тогда, когда вы прострелите ему башку или любым другим способом проделаете в нём пару непредусмотренных Вседержителем отверстий. Успеете до полудня?       Кажется, сеньоры ожидали явно не этого. Как и посетители. Потому все напряжённо продолжали наблюдать за тем, как же разовьются события дальше.       — J'adore la Nouvelle-Grenade (Обожаю Новую Гренаду), — Легран присел рядом с Блазом и поставил на стол две полных кружки. Естественно — Брианне он не взял ничего.       — Твой брат уже не жить, — снова заговорил первый испанец.       — Да, и я совершенно серьёзно готов заплатить за это. Но только после того, как увижу его тело — с меня хватит пустой траты денег. Так что если вы, сеньоры, ускорите моё вступление в права наследования движимого и недвижимого имущества моего брата, то я награжу вас со всей щедростью. Но ждать буду лишь до полудня. Затем шхуна уходит.       После этих слов Маре хищно покосился на юношу, затем на Брианну.       Испанцы не ответили. Выдержав зрительную дуэль, они покинули таверну так же быстро и эффектно, взметая пыль с половиц и наводя трепет, как и по приходу. Пара секунд — посетители вновь загорланили, захохотали, принялись стучать ложками по тарелкам, чокаться, кидать кости и монеты.       Однако вздохнуть с облегчением Брианне не светило, если не сказать хуже: Маре хлопнул по столу ладонью, после чего юноша, как и его компаньоны, резко поднялся, отсалютовал капитану широкополой шляпой и поспешил к выходу.       — Eh bien, puisque ce n'est pas le destin de boire pour une entreprise prospère (Ну раз за удачную сделку выпить не судьба), — Легран поднял кружку.       Блаз тут же ухмыльнулся и многозначительно посмотрел на Брианну.       — Eh bien, pourquoi pas le destin (Ну почему же не судьба)?       Мудак! Что один, что второй!.. Что все остальные!       Брианна выхватила из рук Леграна кружку, в неконтролируемом порыве обдав пивом кого-то из проходивших мимо их стола.       — Qué demonios es esto (Это что за хуйня)?! — тут же взревел внушительного вида сеньор.       Как, мать его, получилось так, что половиной пинты залило не только рукав его куртки, но ещё и кипенно-белую рубашку, шляпу и лицо?.. Брианна невольно поёжилась, двигаясь по скамье подальше.       — Сэр, простите, мне так… — забормотала она.       Однако же взгляд испанца мигом налился поистине ужасающей яростью, и Брианна вспомнила недавнее предупреждение Маре…       — Sí, te (Да я тебя)… arrancaré los pies (на подмётки порву)!       Не успела она моргнуть, как тот обнажил рапиру, замахнулся, и лишь в последний момент — прямо у неё перед носом — Легран отвёл удар своим клинком.       В одну секунду вокруг начался настоящий погром. Как будто все только этого и ждали! В ход шло всё: клинки, пистолеты, тарелки, мебель. Если сейчас рванёт граната — это не станет сюрпризом.       Брианна юркнула под стол в надежде переждать, а главное — пережить побоище. Но легче ей от этого не стало: выстрелы, лязг, хруст чего-то там, возможно, даже чьих-то костей, только добавили паники.       — Господи, ты не оставишь меня, — шептала Брианна, то и дело зажмуриваясь, когда сверху по столешнице что-то грохотало и сыпалась пыль.       Прямо перед её носом на пол упала стеклянная бутылка с отколотым горлышком.       — Мать твою, — сыпнула Брианна, проклиная тот момент, когда ей пришла в голову мысль выхватить пойло у Леграна. — Больше никогда в жизни, Господи, не буду…       Но тут её взгляд впился в мокрое стекло: в нём отражался выход. Они, сука, сидели за столом в двух шагах от выхода!       Не медля больше ни секунды, Брианна выскочила из-под стола и без оглядки припустила по улице куда глаза глядят. И как назло — чем дальше от таверны, тем гуще становилась толпа. В какой-то момент сквозь прохожих пришлось буквально протискиваться, отдавливая им ноги. Но уже имея горький опыт, Брианна бросала по сторонам короткие «Lo siento» или «Désolé», и прорывалась дальше.       Остановилась она лишь тогда, когда уже почти не чувствовала ног, а лёгкие шипели как меха. Где — чёрт знает, но над крышами домов возвышалась небольшая колокольня. Наверное храм или что-то типа того находилось через пару улиц. Возможно, стоит отсидеться там. Навряд ли в святом месте кому-то придёт в голову выпустить ей кишки. И навряд ли Легран и Маре станут искать её там…       Брианна сняла шляпу, вытерла пот со лба и лица и огляделась: здесь вроде бы поспокойнее, чем…       — Come mierda (Говнюк)! — раздался до боли знакомый выкрик, и поджилки Брианны точно жидким азотом обдало. — Joto (Пидорас)!       Кучка разъярённых, вымотанных как гончие испанцев остановилась в трёх домах от неё. Нашли… Выследили!       — О чёрт, — выдохнула Брианна.       Тут же из соседних переулков к ним на подмогу высыпало ещё человек по пять.       — Мне что, мало по-твоему?! — крикнула Брианна в небо.       Усталость и отчаянье как рукой сняло, стоило лишь этой своре двинуться с места. Толпа, переулок, улица, закутки… Брианна бежала, надеясь, что сдохнет хотя бы от бессилия, а не от чьего-то клинка или пули.       На очередном повороте кто-то резко схватил её за рукав и дёрнул с дороги. Брианна шмякнулась о землю и тотчас что-то большое, тёмное и шуршащее накрыло её почти целиком. Мгновением позже снаружи пронёсся топот и забористый испанский мат.       Мимо… Они пробежали мимо!..       Брианна было усмехнулась, но пара тонких ног в цветных чулках перед её глазами тут же привела в чувства — она под юбкой. Тёмная ткань снова зашуршала, мир озарило светом.       — Ne me remercie pas garçon (Не благодари, парниша), — проворковала вульгарного вида сеньора почтенных лет. — J'adore les rousses (Люблю рыженьких), — и чмокнула Брианну в щёку. — Il y a une taverne au coin de la rue, il y a beaucoup de français, vous pouvez vous asseoir (За углом есть кабак, там много французов, сможешь отсидеться).       — Merci, senorita (Спасибо, сеньорита), — изумлённо прошептала Брианна.       Поднявшись, она поплелась в указанную сторону, озадаченно потирая щёку.       Кабак оказался совсем неприметным и довольно простецким. Да и насчёт «много» дамочка преувеличила: за столами сидели от силы человек десять. Но французская речь слышалась ясно. Однако же это были явно не те господа, чьей помощью можно было бы заручиться: потрёпанные, вялые — как будто здесь собирались лишь те, кто еле концы с концами сводил.       Очередной тип проковылял мимо Брианны к барной стойке, звякнул монетами и попросил налить чего покрепче. Она пошарила по карманам сюртука: мешочек на месте, но и только. На худой конец, у неё всё-таки осталась вещь, которая хотя бы сейчас могла принести пользу.       — Versez quelque chose (Налейте чего-нибудь), — Брианна положила на стойку серебряное кольцо.       Кабатчик нахмурился, потянул руку, но тут кольцо перехватил вошедший ранее.       — Красивое, — сощурился тот словно оценщик. — Не жалко?       Не француз?.. И никто здесь не реагирует на английскую речь?..       Удивление быстро сменилось настороженностью: рука, грудь под распахнутой рубашкой, даже его лицо и шея были словно в какой-то… сыпи? Уж не сифилитик ли он? Что странно, ведь выглядит он очень молодо — едва ли старше двадцати. Хотя какое сейчас на дворе время... И место. Оглядев парня более внимательно, Брианна заметила на его поясе две рукояти пистолетов, а полы его сюртука облегали эфес катласса.       — Ничуть, — Брианна машинально отодвинулась в сторону. — За неимением большего.       — Тогда оставлю себе. Verser une dame à mes frais (Налей даме за мой счёт).       Он довольно ухмыльнулся и сунул кольцо в карман. От этих слов Брианну накрыло новой волной ступора: как?! Как он узнал???       — Не бойся, я никому не скажу. — подмигнул он и протянул Брианне полную кружку. — Ну, сбежала со свадьбы? Или от мужа?       Брианна снова вперилась в его руку, не зная, как отмазаться и что делать дальше.       — Я… Я думаю, вышло какое-то…       — Да брось, я не сифилитик. Ловить медуз, знаешь ли, дело неприятное.       Кабатчик его словам усмехнулся и покачал головой: видимо, не первый день был с ним знаком. Утешило то, что деньги он взял без брезгливости и беспокойства. В конце концов, для сифилитика парень выглядел довольно бодро и здоро́во. Не считая сыпи.       И всё же Брианна взяла кружку с другой стороны.       — Спасибо.       — Так кто он? Муж, жених, а может быть, — нагло поиграл он бровями. — любовник?       — Жених. — Брианна натянуто улыбнулась и отпила из кружки. — Мерзкий, наглый… старый. Достаточно для того, чтобы бежать без оглядки. Хотя что вам до этого, мистер?..       — Просто Эдвард, дорогуша.       Последнее слово резануло слух и всколыхнуло пыль в одном из кромешных уголков в глубине памяти — сказал в точности, как…       — И куда ты намерена бежать?       — Не знаю. У меня нет денег, нет друзей… Разве что один человек мог бы мне помочь, но он далеко. И если честно, то я даже не знаю, где.       — Кто таков?       — Томас. Капитан Томас. Говорят, у него корабль…       — «Король Джеймс», — голос Эдварда резко перестал быть мягким, а тон дружеским.       — Ты знаешь его?       — Знаю ли я его…       Эдвард кинул ещё пару монет на стойку и попросил добавить выпивки.       — Много лет задаюсь тем же вопросом. Но да, мисс… — он вновь оценивающе пробежался по ней взглядом. — Или миссис?       — Просто Брианна.       — Что ж, «просто Брианна». Да, я знаю капитана Томаса. Но я знаю и тех, кому положено его знать. И я не припомню в этом длинном перечне никого, с таким именем.       — Фрейзер.       — Ты не сузила круг, дорогуша.       Чёртов засранец! Или же… Или же Олоне ошибся? Навряд ли. Он был слишком уверен в своих словах и своём решении. Тут что-то другое. Быть может, капитан Томас настолько важный в чём-то человек, что этот «ловец медуз» попросту не подпустит к нему чужого и незнакомого человека. Да кто он вообще такой, чёртов Томас?! В чьих, ради всего святого, руках жизнь Аманды, Джемми и её собственная? И как убедить этого самоуверенного выскочку, что ей нужно встретиться с этим проклятым Томасом?       К стойке подошёл ещё один мужчина. Брианна взяла Эдварда под руку, отвела на пару шагов и раскрыла перед ним ладонь с бриллиантом       — Возможно, такая оплата тебя устроит и исключит меня из тех, кто вне круга и длинного списка?       Взгляд Эдварда в один миг сосредоточился на камне, словно весь прочий мир перестал существовать. Однако же парень то ли нарочно медлил, то ли попросту не понимал, что именно она предлагала.       — Ты бывала в Сент-Джонсе? — неожиданно беспечно, как в дружеской беседе, спросил Эдвард.       Теперь же сосредоточиться как никогда пришлось самой Брианне: это не просто трёп. И на что Эдвард намекал, она поняла более, чем хорошо.       — Я знала мсье Лафита. И мсье Олоне, — Брианна сжала кулак и сунула камень обратно в карман. — И...       — Tú (Ты)! — прогремел с порога чей-то бас, и оба резко обернулись: в дверях застыл высокий испанец лет сорока с небольшим, запыхавшийся, вспотевший, взлохмаченный. — Reza, perro (Молись, пёс)…       Через секунду за его спиной возникли ещё человек пять, а то и поболее.       — Это за мной!       — Это за мной!       В один голос выпалила и Брианна и Эдвард.       — За тобой?! — вдруг возмущённо повернулся он к ней. — Ты-то им чем нагадила?       Но прежде чем она успела ответить, испанцы обнажили клинки и кинулись вперёд.       — Porte arrière (Чёрный ход)! — крикнул из-за стойки кабатчик и тут же нырнул под неё, обхватив голову руками.       Эдвард кинул Брианне пистолет, толкнул в сторону узкого коридора, а сам швырнул под ноги испанцам пару стульев и кинулся следом за ней.       Чёрный ход вывел их во внутренний дворик, из которого на улицы шли два пути. Взгляд Брианны упал на небольшую тележку рядом, и она метнулась к ней, чтобы подпереть ею хлипкую дверь, но Эдвар дёрнул её за руку и крикнул:       — Ты что творишь? Это их не задержит!       Из чёрного хода выскочили двое мужчин, и Эдвард, небрежно перекрестившись, всадил пулю в голову первого.       — В отличие от этого. Бежим!       И снова — улица, люди, палящее солнце, крики и проклятья за спиной, снова не хватало дыхания. Но всякий раз, когда Брианна уже сбивалась с ног, Эвард нещадно гнал и толкал её вперёд. Наконец на торговой площади, что где-то недалеко от порта — за крышами домов уже виднелись балки разгрузочных кранов и мачты — в самом людном месте Брианна юркнула за овощной прилавок, куда торговцы скидывали обрезки и другие помои.       Эдвард тут же приземлился рядом:       — Хорошее место, молодец, дорогуша.       — Сука!..       — Тс-с-с. Не ори, если хочешь жить.       Он бесцеремонно приложил палец к её губам, но Брианна брезгливо оттолкнула его руку и сплюнула в сторону. Рядом послышалась всё та же испанская матерщина, что совсем недавно сыпалась им в спину. Теперь уже Брианна сама вцепилась в рукав Эдварда.       — Тихо, дорогуша, тихо, — он проводил пристальным взглядом несколько мелькнувших мимо фигур, — Все ласки позже.       После его слов она отпрянула, вновь потряхивая руками.       — Так и знал: не поверила мне…       — Я не доктор, знаешь ли. С чего мне быть уверенной, что ты говоришь правду?       — А я тебя когда-нибудь обманывал?       — Ловец медуз, да?       Он пожал плечами и, как ни в чём не бывало, спокойно сидя в помойной куче, достал свой пистолет и принялся его чистить и перезаряжать.       — Тогда может скажешь, от кого ты убегаешь? — она протянула ему второй пистолет.       — Оставь себе, пока мы не добрались до корабля.       Нехотя она всё же проверила предохранитель замка и сунула пистолет под ремень.       — И могу задать тебе тот же вопрос. Тем более, смотрю, ты знаешь, что делать с такими вещами, хотя тебе совсем не грозит отстрелить себе яйца, — и губы его растянулись в самодовольной улыбке.       Брианна изогнула бровь, выпрямила спину, как подобает леди из приличного общества, и манерно произнесла:       — Не понимаю, о чём вы, сэр.       — Ну да, тогда я по-прежнему ловец медуз.       — Хорошо, будь по-твоему. Я приехала, чтобы найти того, кто помог бы мне встретиться с капитаном Томасом. Я ищу своих детей, и он мог бы мне в этом помочь.       Эдвард забил в ствол шомполом пыж и поднял на неё недоверчивый взгляд. Тем не менее он не перебил её, и Брианна продолжила:       — Но в кабаке недалеко отсюда я случайно облила пивом какого-то испанца и… извинилась…       — За это тебя хотят пристрелить?       — По английски.       — А… Молодец, знаешь, как не заскучать.       — Спасибо. Сочту за комплимент. А ты?       — Да в общем я ничего такого не сделал, чтоб был такой шум, — Эдвард убрал пистолет на прежнее место и неуверенно мотнул головой. — Просто зашёл ночью к старой знакомой. Но на утро она подняла шум, когда её кожа покрылась сыпью. Прилетели все, кому ни лень… Слуги, её мать, братья, папаша… Откуда мне было знать, что у неё сегодня свадьба?       — Ты сказал, что не сифилитик! — Брианна подскочила на ноги, но чуть не поскользнулась на подтухших на солнце очистках и вцепилась в столб.       — Конечно нет, дура! Где ты видела, чтоб сифилис так высыпал за пару часов?       Рядом взвизгнула какая-то старушка, и торговка вынырнула из-за пристенка, гаркнув:       — Qué diablos estáis haciendo aquí, vagabundos (Какого чёрта вы тут трётесь, рвань)?! Bueno, ¡vete (А ну пошли вон)!       И словно по команде на её голос сбежались несколько мужчин, в числе которых Брианна узнала того, что окликнул их с Эдвардом в кабаке.       — Sal, liendre (Выходи, гнида)! Sé un hombre (Будь мужчиной)! — снова прогремел он, и народ начал боязливо уступать ему дорогу.       — Это, собственно, её жених, — медленно поднялся Эдвард и устало выдохнул, глянув на Брианну: — Ты же знаешь, что делать?       Не медля ни секунды она перепрыгнула телегу с томатами и припустила по уже знакомым улочкам к порту. Позади послышалось несколько выстрелов, но когда Брианна обернулась, то увидела, что Эдвард по-прежнему мчится за ней, уже догоняет.       — Твой корабль, — на бегу крикнула ему Брианна, — Как он… выглядит, как называется?..       Если в мире действительно есть проклятья, то она собрала их все на свою шкуру: из переулка напротив, куда они и бежали с Эдвардом, вышел Легран, Блаз и ещё пара человек с «Пудрьера». И они тотчас заметили её.       — Твою мать, это он! — Брианна вцепилась в руку Эдварда, останавливая, и кивнула в сторону французов.       Глубоко дыша, он пробежался взглядом по тем, кто впереди, обернулся на тех, кто позади…       — Барракуда… — злобно сплюнул он под ноги, — Почти пятнадцать человек. Это уже точно плохо кончится.       Брианна выдернула из-за ремня свой пистолет, юркнула за спину Эдварда, сдвинула предохранитель и вскинула руку вперёд, готовая выстрелить.       — Ты бы чтоль смылась куда, дорогуша, — спокойно произнёс он из-за плеча. — Пока у меня осталась пара минут жизни, чтоб их сдержать.       Обе стороны, преследовавшие беглецов, заметили друг друга: все остановились буквально в десяти шагах от эпицентра, в котором Брианна и Эдвард считали последние вздохи, и начали вглядываться друг в друга. Рабочие, торговцы и зеваки-горожане живо разбрелись к краям улицы, лишь бы не попасть кому-нибудь под руку. И всё же никто не расходился, а напротив, лишь кучковались вокруг — местные жители даже повылазили из окон да на крыши, чтоб не пропустить чего интересного. Брианна в ужасе оглядывалась по сторонам, но так и не видела ни единой возможности, чтоб сбежать, скрыться, спастись…       Её пристрелят? Или она получит нож под рёбра? Или всё же выживет, и её отволокут в бордель?.. Чёрт, пусть даже так, но она должна остаться в живых… Пусть даже придётся пойти на низость!..       — Guy (Ги)! — крикнула Брианна из-за спины Эдварда. — Guy, Ils vont me tuer (Ги, они убьют меня)!..       Эдвард резко обернулся на неё, глядя вытаращенными глазами:       — Это он?!       Объясняться не пришлось: секунда — французы кинулись на испанцев, стреляя, и обнажая клинки. Всё, что успела сделать Брианна — присесть в момент выстрелов, закрыв голову руками. Как только она поднялась, чтобы отбежать, чья-то рука схватила её за плечо и дёрнула за собой — Блаз!       — Partout dans la ville à ta recherche, salope (По всему городу тебя ищут, сука), — проталкивался он через заварушку и пальбу, ловко успевая отбивать удары нападавших.       — Quelle heureuse coïncidence (Какое удачное совпадение)… — хохотнула она, мысленно молясь, чтобы не схватить шальную….       Блаз оступился и завалился прямо на неё. Не выдержав его веса, Брианна упала, а горячая кровь с его виска полилась ей прямо на грудь и шею. Кое-как скинув его с себя, она потянулась к упавшему клинку, но тут чей-то пыльный сапог придавил её руку так, что, кажется, хрустнули все костяшки.       — Hoy no (Не сегодня), — оскалил на неё зубы испанец и взмахнул рапирой.       Брианна едва зажмурилась, когда между ними мелькнула чёрная тень.       — Tu as raison, salaud (Тут ты прав, скотина), — Легран чередой быстрых ударов всадил нож ему под рёбра, затем, удерживая уже ослабшего испанца за плечо, полоснул ему по горлу — чужая кровь брызнула Брианне прямо в глаза.       От крови её веки и ресницы точно склеивало. Кровь въедалась в губы, отдавая во рту железным привкусом, отчего моментально начало подташнивать. Залитая рубашка стала липнуть к телу Брианны, а кожу её рук — всю в пыли и разводах — стягивало.       — Пошли, — Легран поднял её за шкирку и перехватил под талию. — Сука, сам бы тебя убил…       Он говорил что-то ещё, но Брианна словно оглохла — все звуки вокруг слились в хаотичный гвалт, тела мелькали в клубах пыли, словно призраки в тумане. Она плелась, сама не понимая куда, спотыкалась обо что-то или кого-то… Она дышала поочерёдно то ртом, то носом, а запах крови всё никак не выветривался. Она повернулась на Леграна — он злобно рычал, так же, как и Блаз, уворачиваясь от встречных, отбиваясь… Так вот почему здесь всё ещё этот запах — Легран тоже в крови. Весь. Его волосы, лицо, его одежда, руки — он как будто исчадье ада, лишённое кожи…       Он толкнул Брианну вперёд, пригибая её голову, сорвал с её ремня пистолет и выстрелил. Брианна ударилась виском о что-то твёрдое, и перед глазами всё слилось.       — Бри… — звуки вокруг заглохли, отдалились, и она услышала его голос совсем рядом. — Родная моя, очнись…       Микки стёр ладонью кровь с её лица, осторожно поднял под плечи и обнял.       — Тебя же нет здесь, — простонала Брианна. — Мне мерещится…       Он усмехнулся и легонько взъерошил её волосы.       — Я всегда с тобой. В твоей голове — уж точно.       Она чувствовала его тепло. Его прикосновения. Даже, кажется, его запах — словно он каким-то образом правда отыскал её, и теперь… Она не одна.       — Почему я ушла, — Брианна почувствовала, как по щекам, стянутым запекшейся кровью, пробежали слёзы, — И не рассказала всё тебе…       Он ответил не сразу. Он спокойно смотрел на плотные клубы жёлтой пыли, в которых то тут то там словно бы в воде медленно мелькали, появляясь и исчезая, силуэты людей. И голос его прозвучал обречённо:       — Потому что… всё кончено. Ты ненавидишь меня.       — Я ненавижу, — она зажмурилась, чтобы не разрыдаться от отчаянья, — то, что ты делал… Я до сих пор не могу поверить… Это был не ты!       — Я, — он смотрел ей в глаза прямо, не увиливая, не пытаясь вызвать жалость или сочувствие, но и не раскаиваясь.       Брианна упрямо замотала головой.       — Микки, которого я любила, не мог совершать такое.       — Каждый может совершить непоправимое. Или страшное. Каждым что-то движет. Вопрос лишь в том, что. Меня это не оправдывает. Но и не отменяет моих чувств. Они всегда были настоящими.       — Ты не настоящий! Чёрт, зачем я говорю с тобой сейчас?! Чтобы что?.. Убедиться в том, что я спятила? Или проклясть себя в сотый раз за то, что не рассказала тебе? Что?!       Он снова замолчал. Лишь успокаивающе поглаживал её плечо.       — Нечего сказать?.. — горько усмехнулась Брианна.       — Я не могу ответить на твой вопрос.       — С чего вдруг?       — Я не знаю, о чём ты думаешь, что ты чувствуешь… Это знаешь только ты. Почему ты ругаешь себя за случившееся?       — Да потому что я не могу справиться одна, понятно?! Если бы ты был рядом, всё могло сложиться иначе!       — Почему?       — Потому что я знаю, что ты любишь меня, любишь Джемми, Мэнди! Ты бы… из кожи вылез, но не дал бы нам пропасть! Потому что я знаю тебя, потому что…       Брианна осеклась, будто прислушиваясь в почти полной тишине сама к себе.       — …доверяю и… Ты мне нужен. Нужен, Микки… Хотя бы в моей голове…       — Почему?       — Я не скажу этого… Нет… — она закрыла ослабшими холодными ладонями лицо. — Я не могу этого простить…       — Не прощай, — он приник губами к её виску, обнимая чуть крепче. — Только вернись. Не ко мне — я не нужен тебе. А просто вернись — с Менди, с Джемми… Ты нужна им. В тебе гораздо больше сил, чем ты думаешь, и я не нужен тебе даже в твоей голове. Хотя зачем-то я всё ещё здесь. Наверное, всё же за тем, чтобы напомнить тебе, что ты сильная.       Его голос затихал, а её руки как будто в противовес этому согревались. Брианна, что было мочи, сжала кулаки. Нет, не в них сила… И Брианна прекрасно знала, что Микки имел в виду совсем не это…       Пыльные клубы развеивались и оседали, но выстрелы ещё звучали. Снова слышался лязг клинков. Рядом лежало чьё-то тело в грязном жилете. Брианна приподнялась на локте, дрожащей рукой развернула человека к себе — испанец.       — Я ещё жив, чёртова ведьма…       Она вздрогнула от голоса, который прохрипел за её спиной. Легран лежал на земле с ножом под левой ключицей и тяжело дышал, но его взгляд оставался всё таким же пристальным и цепким, как и прежде.       — Я знал, что сдохну не на море. Не знал только, что сдохну за такую тварь, как ты, — тут он рассмеялся шипящим зловещим смехом, — Ещё и бесплатно…       — Нет… — Брианна не оборачиваясь отползла назад, но тут же упёрлась в тело испанца и вздрогнула. — Ты сам во всём виноват.       — Ой ли?.. — он тряхнул головой, словно что-то отгоняя, и зажмурился. — Ты звала меня… Помнишь?       Это действительно подло… Но из всех, кто был рядом, Брианна точно знала только то, что погибнуть ей не даст именно Легран — она была слишком "дорога" ему. Но вышло, что за её спасение он платил собственной жизнью.       — Жива? — перед глазами точно с неба свалился Эдвард; безо всяких церемоний он повернул её голову из стороны в сторону, бегло оглядев виски, щёлкнул пальцами, поднялся и крикнул: — Мистер Хаммер! Грузите её на борт!       Вокруг царила беготня и суматоха. Понять, закончилось побоище или нет, было невозможно — всё в пыли, снова стычки то тут, то там, вдобавок послышался конский топот… Какой-то человек подхватил Брианну, закинул на плечо, но краем глаза она успела увидеть, как голова Леграна откинулась.       — Я сама! — захлопала она по широкой спине, и её тут же опустили на землю. — Я дойду сама, возьмите его!       Мистер Хаммер озадаченно глянул на неё, затем по сторонам, видимо, в поисках Эдварда, но безрезультатно, поэтому не спешил выполнить её просьбу.       — Он со мной, он меня спас! — наконец воскликнула Брианна.       И только тогда он подхватил Леграна и кивнул Брианне на ближайший поворот. Вместе с ними бежали ещё шестеро: двое с ранеными, трое налегке и один — с чёрной курицей под мышкой.       Брианна даже не успела рассмотреть, на какой корабль взошла — просто в какой-то момент этого забега все метнулись по трапу и повалились на палубу под раскатистый рёв «Отдать швартовы!»       Брианна не торопилась подняться. Она лежала спиной на тёплых сухих досках и слушала: как шуршит парусами лёгкий ветер, как поскрипывает рангоут, какой спокойный плеск волн за бортом, как в паре шагов от неё кудахчет курица — кстати, что она здесь делает?.. И как, наконец, замедляется и стихает пульс в висках. Она открыла глаза: словно цепляя верхушки мачт, в небе медленно проплывали ослепительно белые облака.       — Невероятно, — наклонился к ней человек, при одном взгляде на которого Брианну словно ледяной водой обдало — она только не вскрикнула: те же глаза, почти тот же голос, те же волосы, только… гораздо моложе… Брианна выдохнула, всё же придерживаясь за сердце. И нет шрама…       — Напугал мою подружку, Стиви, поздравляю! Доволен? — подошёл к нему Эдвард и сложил руки на груди. — Горжусь твоим воспитанием.       Но тот даже не повернулся в его сторону, а лишь галантно протянул Брианне руку и добродушно улыбнулся:       — Прошу прощения, леди. Я никогда не видел пиратку.       Наваждение из прошлого ещё не растворилось в сознании, но Брианна всё же подала юноше руку, и он помог ей встать.       — Я не пиратка, увы или к счастью, — проговорила она, — Но благодарю, что взяли меня на борт вашего корабля.       — Вообще-то этой мой корабль, — пробубнил Эдвард и тут же отвлёкся на кого-то из матросов, оставляя Брианну.       — Пока что его, — юноша подмигнул Брианне, и в этот момент ей показалось, что она уже… видела его… Да. Это он был в таверне. И следующими словами он это подтвердил: — С той тягой к необдуманным приключениям, какая бушует в голове моего брата, боюсь, мне недолго ждать дня вступления в права наследства. Но я позабочусь о его… — он с улыбкой посмотрел на Брианну и вытащил из её спутанных кудрей куриное перо, — подруге.       Сейчас он не казался рассчётливым хладнокровным типом, который не постоит ни за чем ради своей цели. Что же тогда было в таверне? Отвлекающий манёвр? Или этот мальчишка, которому на вид от силы лет шестнадцать, в свои юные годы уже познал искусство манипуляции?       — Ваше имя Стивен? — Брианна пригладила рукой разметавшиеся по ветру лохмы, заодно проверяя, не набрала ли помимо перьев ещё какого дерьма.       — Да, мисс…       — Фрейзер. Просто «Брианна» будет достаточно. А вас… — сама не зная, зачем, она всё же не удержалась и продолжила, — Назвали в честь отца?       — О нет, это имя моего деда по его линии. Отца звали Гэбриэл Элламби.       Гэбриэл. Элламби. Это имя и фамилия также не говорили Брианне ничего, как и «капитан Томас». Ни намёка, ни искорки ясности. Смущало лишь то, что между собой Стивен и Эдвард были похожи также, как Брианна была похожа на Брук Шилдс. Да, не все братья и сёстры категорически обязаны быть отражениями друг друга. Но сейчас, глядя на этого парня, Брианна, вопреки собственному желанию, упорно вспоминала одно имя… Впрочем, это очередная чушь! Не более того.       — Могу я предоставить вам свою каюту, мисс? — голос Стивена отвлёк от навязчивых мыслей, и Брианна оживилась.       — Капитан! — мимо прошёл тот самый мистер Хаммер — высокий, крепкий, с обгоревшим на солнце лицом и светлыми волосами. — У нас семеро раненых!       Брианна отошла с дороги вслед за Стивеном, но дальше них Хаммер не пошёл — вместо этого Эдвард сам вылез к нему навстречу из-за кучи каких-то верёвок.       — Четверо по-лёгкому, двое тяжело, а француз скопытится часа через два.       В груди Брианны снова похолодело.       — Я… сейчас… — пробормотала она Стивену и развернулась к кабестану, где остановился Эдвард.       — Какой в задницу француз, — нахмурился тот. — О чём ты?       — Который спас вашу… подругу.       Эдвард моментально выцепил взглядом бледнеющую Брианну.       — Это ведь не тот француз, о котором я думаю, — медленно шагнул он в её сторону, и воздух стал поистине урановым в этот момент. — А, дорогуша?       — Он спас мне жизнь. И не единожды, — ровным спокойным голосом ответила она, выдерживая раскалённый взгляд Эдварда. — Я не могла оставить его умирать там, на улице.       — Аминь, — он воздал ладони к небесам. — Значит он умрёт здесь и сейчас. Мистер Хаммер, сломайте шею мсье Ги Леграну и выбросите его за борт.