The Red Diamond II: Once

      — Стойте! Нет! — Брианна тут же вцепилась в крепкую руку мистера Хаммера, но как только заметила и на его коже те же пятна и сыпь, что у Эдварда, отпрянула.       Эдвард разразился зловещим смехом, глядя на это, но уже в следующий миг махнул ладонью:       — Преграды больше нет, выполняйте!       — Нет, — теперь Брианна попросту путалась у Хаммера под ногами, не позволяя ступить шагу. — Вы не можете! Он меня спасал! Вы даже не знаете!..       Эдвард ринулся к ней и бесцеремонно схватил за отвороты куртки:       — Чего же я не знаю? — прорычал он ей в лицо. — Что боцман капитана Олоне четырежды устраивал бунты на его кораблях? М? — затем с яростью встряхнул Брианну и резко притянул к себе. — Что он делал с пленными?       В какие-то несколько секунд его красивое лицо исказилось до неузнаваемости: словно из его плоти вот-вот вырвется монстр, бешеное животное. Но больше Брианну пугал его взгляд — бездушный, безжалостный… безумный. Взгляд человека, способного на всё. Да и человека ли?..       Стоявшие рядом такой перемене не удивились. Хотя и манеры беседы Эдварда не разделяли — мистер Хаммер бормотал что-то наподобие «Капитан, довольно» и неуверенно подёргивал его за плечо, а Стивен открыто требовал прекратить позориться, тем не менее оставаясь на прежнем месте. На том и всё — никто не рвался вытащить Брианну из его лап. И, наверное, у них на то были причины…       — Чего я правда не знаю, так это того, сколько раз связавшиеся с ним поминали Всевышнего, — прошипел Эдвард наконец.       Лишь каким-то чудом Брианна выдержала его ядовитый взгляд. Чудом и нашла в себе силы заговорить — тихо, едва не дрожа, но достаточно чётко и спокойно, чтобы он услышал её:       — Тогда чем ты лучше него?       В одно мгновение лицо Эдварда сделалось будто бы каменным. Взгляд потускнел. В себе ли он вообще?.. И всё же Эдвард убрал руки и отступил на шаг.       — Меня утешает, что я не хуже, чем он, леди Фрейзер. Раз тебя так волнует твой долг перед ним — возись с ним сама. Я и пальцем не пошевелю, чтобы откачать эту тварь: сдохнет — так тому и быть.       Не дожидаясь ответа, он пихнул брата плечом и прошёл к трапу на нижнюю палубу.       — Эдвард, — Брианна окликнула его, но оборачиваться он не стал, хоть и остановился. — Спасибо, капитан.       Он повернулся на удаляющуюся пристань, сощурился, словно бы что-то высматривал и коротко выдохнул:       — Отчего-то я уверен, что пожалею об этом.

***

      Стивен отвёл Брианну в свою каюту. Совсем крошечную, как оказалось. Она напомнила Брианне каюту, которую она делила с доктором Флэтчером на «Немезиде». Только здесь не было даже койки, а болтался у стены убранный гамак.       — Конечно, это не самое подходящее место для дамы, — начал Стивен, словно оправдываясь. — Хотя в сто крат достойнее, чем кубрик.       — Благодарю. Но будет лучше, если я проведу путь на кубрике — меня это нисколько не напрягает.       — Что ж… — он усмехнулся, а в глазах его так и блеснуло одобрение. — Истинная пиратка. Не так давно меня убеждали, что женщина может спокойно следовать в кубрике, во что я, конечно же, не поверил. Но глядя на вас…       Брианна нахмурилась, вполне себе догадываясь, кто именно убеждал его в этом.       — О, я не хотел вас обидеть!..       Его щёки покраснели словно у мальчишки, которого застукали за чем-то крайне неприличным. Боже, да ведь он правда ещё совсем мальчишка — наверняка Брианна одна из первых женщин, с кем он в принципе остался наедине в одной комнате. Если не первая вовсе.       — Нет-нет, Стивен, всё в порядке. Просто я думаю, что вам надо знать одну вещь… Это я.       Он сдвинул брови и уставился на неё полными непонимания глазами; смысл её слов до него явно не дошёл.       — Я та женщина, про которую вам говорил капитан Маре.       Теперь же багрянец с его щёк начал плавно сползать, а температура взгляда снизилась до нуля — не очень хороший знак, надо полагать.       — Мадам Маккензи?       — Да. Это тоже моя фамилия.       — Вот как.       Вся его прежняя любезность улетучилась в один момент. Брианна даже начала жалеть о своём решении раскрыть карты и признаться.       — Ну что же, — вполне спокойно продолжил он. — Кубрик ваш, мэм. Но в свою очередь считаю своим долгом также поставить вас в известность, что ни вы, ни мсье… Легран, не получите от нас никаких денег — у нас их попросту нет.       — Прошу вас, я даже не думала о том, чтобы требовать что-то…       — Это чудесно. Усвойте впредь: требовать что-либо от меня или от моего брата — занятие бессмысленное в крайней степени.       Стивен передал ей ключи от каюты и направился к двери.       — Я лишь хочу встретиться с капитаном Томасом. Капитан Олоне говорил, что он может помочь мне.       — Сомневаюсь в этом. Ему самому в последние годы не обойтись без помощи. Но вы с ним встретитесь. Когда — понятия не имею, но могу это гарантировать.       — Спасибо, Стивен, — Брианна благодарно улыбнулась. — Вы настоящий джентльмен.       — Умоляю, дело здесь точно не в моём воспитании.       — Тогда в чём же?       — Капитан Маре просил за вас немалую сумму — значит, хотя бы половину её вы точно оправдываете. А умом ли или ещё какими-то… — он довольно нагло и бесцеремонно оглядел её, — талантами… Не важно. Вы имеете ценность. И встреча с капитаном Томасом покажет, какую.       Напоследок он хлопнул дверью. Этот разговор оставил довольно неприятный осадок. Не только потому, что очередной раз Брианна прочувствовала все «прелести» отношения к женщине в этом столетии — понятно, какие таланты подразумевал Стивен. От этого стало вдвойне противно: неужели она выглядит так, что ни для чего иного бы не сгодилась?       Брианна стащила куртку и стряхнула с неё пыль.       Ну ещё бы… В таком обличье она сама бы не подумала ничего хорошего о себе. Что говорить о людях этого времени?..       Как только она привела себя и одежду в более прилежный вид, то освободила каюту и спустилась на кубрик. По сравнению с «Пудрьером» на «Барракуде» негде даже развернуться. Но и народу раза в три, а то и четыре меньше.       — Порядок? — встретил её уже знакомый мистер Хаммер. — Помощь нужна?       — Я только хотела узнать, что с мсье Леграном.       Она старалась не пялиться на его руки и одновременно по возможности держаться на безопасном расстоянии. Тот ухмыльнулся, явно смекнув, что Брианна сторонится его, но ничего не ответил — лишь кивнул следовать за ним.       Легран, больше похожий на обескровленный труп, теперь лежал в гамаке прямо под световым люком. Кто-то уже извлёк из его груди нож и даже перевязал: на ветоши, которая перетягивала его плечо и торс, проступало алое пятно, но к счастью, не увеличивающееся в размерах — значит, кровотечение остановили. Либо… Либо он уже мёртв.       Брианна протянула руку, чтобы проверить, но грубый низкий голос за спиной заставил её вздрогнуть и отпрянуть.       — А вот это не сто́ит.       Позади неё, чуть вжимая голову в плечи, чтоб не биться о бимсы потолка, стоял крепкий мужчина лет сорока. Его рубашка и руки забрызганы кровью, однако же он спокойно, без тени брезгливости и понятия о санитарии грыз зелёное яблоко.       — Я бы не трогал его до утра, — жуя, добавил он. — Ну, если протянет ночь, конечно. Хотя по мне б лучше нет.       Ещё один «сочувствующий». Легран не вызывал восторга и у самой Брианны, но количество желающих ему скоропостижно преставиться прямо-таки наталкивало её встать на его сторону — хотя бы кончиком мизинца одной ноги.       — На всё воля Божья, — нейтрально ответила она. — Что мне делать, если он выживет, мистер…       — Джонс, — он остановил за плечо проходившего мимо мальчишку, всучил ему огрызок и кивнул в сторону. — Тони Джонс, мэм.       — Меня зовут Брианна Фрейзер. Вы доктор?       На этот вопрос мистер Хаммер откровенно рассмеялся, за что Джонс тут же наградил его возмущённым взглядом.       — Кузнец, мэм. Но поставлю на ноги любую скотину. Насчёт этой, правда, — с кислой миной он покосился на гамак, — не уверен. Но на шхуне я ему и не помогу. Вы тоже. У нас здесь только ветошь, корпия, инструменты и ром.       — И библия, — добавил вернувшийся мальчишка, но мистер Хаммер тут же подтолкнул его, чтоб не мешался.       — Нет здесь библии, — пробурчал он, — Я забыл её в борделе.       — А что… с вашими руками?       Мистер Хаммер вылупился на неё так, словно вопрос прозвучал на китайском, не иначе. Но тут на выручку снова пришел мистер Джонс:       — А это по неосторожности.       — Тоже ловец медуз?       — Тут уж как мэм будет угодно, — Джонс обнажил кривые жёлтые зубы, и Брианна едва не вздрогнула от его обезоруживающей улыбки. — Здесь таких немало, но это не заразно.       — Противоречащее утверждение.       — Отнюдь, — вмешался мистер Хаммер. — Неосторожности бывают разные. А вы, мэм, коль хотите сохранить милое личико, не болтайтесь по кораблю из любопытства.       В любой другой момент Брианна восприняла бы его слова как хамство. Однако сейчас Хаммер говорил без издёвки, без намёка на угрозу — явно предупреждал. Но о чём?..       На этом весь нехитрый инструктаж Брианны закончился. Разве что мистер Хаммер, который оказался помощником капитана и по совместительству боцманом, выделил ей гамак и ещё раз попросил не мешаться под ногами экипажа.       Не мешаться Брианна могла лишь в одном случае: будучи чем-то занятой. Поэтому, имея свежий опыт коротания времени, она быстро уговорила Хаммера приставить её на камбуз, где в обществе молчаливого кока и его помощника Брианна и оставалась до самого ужина. И за это время никто даже не вспомнил о ней, словно она на этом корабле уже не первый день — никому до неё не было дела.       И до самого ужина её давно немытая голова гудела от нового роя вопросов. Куда она попала?.. Навряд ли к лихим пиратам, которые наводят ужас на британские караваны — на борту явно нет ни одной пушки, ни фальконетов, которыми, как говорили офицеры «Немезиды», только чаек распугивать. Кто же на самом деле братья Элламби?.. Мальчишки, с виду ничем не примечательные, если не считать болячек старшего. Мальчишки, которые знают капитана Маре. И капитана Томаса. Что они делали в Картахене, в Новой Гренаде?.. Может, они просто торговцы. А может и контрабандисты. Во второе отчего-то больше верится…       Но внятного ответа ни на один из этих вопросов Брианна не нашла. Как и на тот, отчего сейчас она вдруг почувствовала… гнетущую… обречённость. Но не свою, нет! И не своих детей! Просто… как будто бы… сама смерть дыхнула ей в затылок.       Экипаж рассеялся по столам; матросы, среди которых оказалось действительно немало с такими же, как у Эдварда пятнами, трепались и ели. Стивен не перебросился с ней и парой слов, а Эдвард… Эдвард слушал отчёт Джонса о делах, о раненых, держа на коленях чёрную курицу, и скармливал ей остатки своей похлёбки прямо из тарелки.       От чего противно сводило челюсти в первую очередь, Брианна не знала: от количества «сифилитиков»? от ритмичного постукивания клюва птицы о тарелку? от понимания того, сколько бактерий и болезней несёт такой питомец? от явной неадекватности капитана, который, кажется, даже не думал о том, как это выглядит со стороны? Но похоже никого, кроме самой Брианны это нисколь не смущало. Даже Стивена — он быстро доел ужин, легонько почесал курице шею и ушёл.       Тем не менее, больше ни ложки в горло Брианне не лезло. Зато пришла мысль о том, что ел не только экипаж: кто-то ещё успел покормить раненых. Всех, кроме одного. Ведь возиться с ним — её обязанность.       Брианна взяла свою тарелку и кружку и поднялась из-за стола.       Несмотря на то, что за бортом уже темнело и через люки больше не падал яркий свет, на кубрике горел всего один маленький, с закопчёными стёклами фонарь. В его тусклом свете трудно понять, в каком состоянии Легран: если днём Брианна замечала его бледность и пятно на перевязке, то сейчас она едва различала его очертания.       Осторожно оставив тарелку с кружкой на ближайшем рундуке, Брианна подошла к гамаку и коснулась лица боцмана. Холодное. Мокрое. Но он жив — он мелко дрожал. Должно быть, это лихорадка или что обычно сопровождает такие ранения? А может быть, у него открылось кровотечение и это уже… агония?       Брианна замерла.       Да, она — не Клэр. Сама мысль о том, что на неё ложится ответственность за жизнь или смерть человека, уже вводила в ступор. И почему-то именно сейчас. Не днём, не на палубе, не в присутствии Джонса или Хаммера, а в этот момент, когда рядом никого нет. Только она, умирающий Легран и её чёртова совесть.       «Ну же», — знакомый голос из призрачного прошлого прозвучал в её голове, — «Такое уже было, помнишь?»       Да… Брианна не забыла, как на столе перед ней лежала окровавленная девушка, которой приказали не умирать. Брианна помнила, как дрожали её собственные руки, когда она одним лишь наитием извлекала пули из горячего живого мяса.       Брианна вновь протянула руку и осторожно коснулась перевязки Леграна, чтобы убедиться, что она сухая, что он не истекает кровью.       …и ведь Атия не умерла тогда. Но где она теперь?.. Если Брианна слышала её голос в своей голове, если видела на «Салюте»… — это было истерзанное лихими заварушками воображение? Или призрак человека, которого давно уже нет в живых? Если так, то… Микки… тоже?..       — Veux-tu m'entraîner avec toi, sale salope? (За собой потащишь, грязная шлюха?) — услышала Брианна шипение, и в тот же миг её пальцы стиснуло.       — Чёрт! — дёрнулась она в попытке вырваться, но Легран сдавливал её руку как удав — чем резче она вырывалась, тем сильнее. — C'est moi (Это я), — прошипела она злобно. — C'est moi, lâche-toi, salaud!.. (Это я, отпусти, скотина!..)       — Léa (Леа)… — он застыл, как будто не понимал, кто перед ним, но всё же не отпускал.       Брианна резко толкнула руку вперёд, нарочито задев рану под повязкой; Легран вскрикнул от боли и разжал пальцы.       — Зараза… — Брианна отскочила от гамака, встряхивая и потирая запястье. — Поверить не могу!..       Он стонал. Между этими стонами он что-то говорил на французском. В основном матерился. В таком состоянии ужин сам по себе уже не представлялся возможным — не когда «пациент» решительно настроен грохнуть «врача».       Наплевав на эту гиблую затею, Брианна забрала тарелку с кружкой и вернулась к уже опустевшим столам, за которыми оставалась лишь пара человек и Эдвард. С курицей.       Брианна села напротив и устало выходнула.       — Ужин не задался? — не глядя на неё спросил Эдвард, всё ещё держа перед курицей тарелку.       — У больного нет аппетита, — проворчала она и подвинула ему свою тарелку.       Эдвард заменил питомцу блюдо и наконец взглянул на Брианну.       — У Проксимо сегодня пир. Откуда такое желание?       Поспеть за ходом его мыслей Брианне каждый раз удавалось непросто. Если, конечно, у его мыслей и впрямь был какой-то ход — последний разговор на палубе почти убедил её в том, что Эдварду не помешал бы доктор. Точнее, его голове. Но сейчас цеплять скрытый смысл из его намёков и фраз у Брианы уже не осталось ни сил ни желания.       — О чём ты?       — Ты не из робкого десятка, я видел. И ты звала Леграна там, на рынке, зная, что ему, скорее всего, прострелят башку — это было хладнокровно. Расчётливо.       — Это тебя удивляет?       — Нет, если учесть, что твои друзья мсье Лафит и капитан Олоне. Меня удивляет, что в твоей голове делает сострадание и чувство долга перед… этой скотиной?       Эдвард смотрел на неё с искренним, почти детским любопытством. Хотя почему же «почти»? Ведь он ещё так молод… Но и догадлив, как чёрт — без подсказок смекнул о том, с кем она могла быть связана. И — к счастью или нет — смекнул верно. Но стоит ли объяснять ему то, к чему либо приходят с годами, либо что воспитывается с определёнными моральными ценностями?       Брианна взяла кружку, задумчиво болтнула остатки и сделала глоток.       — Это чувство не позволяет мне быть такой, как он. Так ты, кажется, говорил?       В ответ он лишь усмехнулся, а Брианна отправилась к своему гамаку. По привычке скомкав под голову куртку, она скрючилась, но сон не шёл.       — Toi encore… (Опять ты…) — тихо проговорил Легран.       Брианна осторожно приподнялась и вгляделась в полумрак. Навряд ли Легран мог видеть её — даже привыкшие к темноте глаза могли отличить лишь силуэты, и то смутные. Он снова бредил?       — Oui c'est moi (Да, это я), — всё же осторожно отозвалась Брианна.       — Je ne mourrai pas (Я не умру). Pas aujourd'hui (Не сегодня). N'attendez même pas… (Даже не жди…)       Навряд ли он говорил со смертью. По крайней мере, хватка, какой он сжал руку Брианны, говорила о том, что сил у него ещё предостаточно — не как у помирающего. И он назвал тогда имя… Кажется… Леа? Кто бы это мог быть?       Брианна выбралась из гамака, подошла ближе к Леграну и прислушалась к его дыханию: тяжёлое, но ровное. Неплохо бы проверить его повязки, но очередной раз подставлять ему свои руки не очень-то хотелось — запястье всё ещё противно ныло с последнего раза. Может, он придёт в себя, если просто поговорить с ним?       — Et je ne vais pas attendre (И не собираюсь ждать), — спокойно ответила Брианна.       — Alors pourquoi es-tu sorti? (Тогда чего вылезла?) Je t'ai enterré profondément (Я же глубоко тебя закопал).       Холодок пронёсся по загривку; Брианна поёжилась, тут же пожалев о своём решении — ещё одна жуткая история чьей-то жизни или смерти ей ни в какой бок не впилась! Не сто́ит и продолжать…       Она уже развернулась к своему гамаку, когда Легран снова заговорил:       — Ton aiguille à tricoter… (Твоя спица…) elle est enterrée à proximité (она рядом прикопана). Si vous vous ennuyez soudainement, retirez l'aiguille à tricoter de la côte de votre amie… (Если тебе вдруг скучно станет — вынь из-под ребра своего дружка…)       Он убил… женщину… И кого-то ещё. Эта новость не шокировала Брианну — от ублюдка она ожидала чего угодно. Но сейчас, находясь между жизнью и смертью, он наверняка видел именно убитую. Разум точно подсказывал ему, что здесь та, кого нет в живых. И Легран не сожалел. Не раскаивался. Он глумился…       — Personne ne viendra pour toi (Никто не придёт за тобой), — зло прошипела Брианна. — Et j'espère que vous l'obtiendrez pour tout ce que vous avez fait (И я надеюсь, ты получишь сполна за всё, что сделал).       Он не ответил. Но его шумное дыхание продолжало раздаваться среди сопения и храпов команды.       Ложиться спать, когда только кожа не полыхает от бешенства, Брианна не хотела — лучше сперва проветриться и успокоиться. Свежий воздух всегда помогал: в Дерри после ссор с Микки ей обычно доставало лишь выйти во дворик дома и постоять в прохладной тишине. Пара минут — и Брианна остывала. Пара минут — и она с лёгкостью прощала Микки. Пара минут — и она возвращалась к привычной жизни. Но сейчас, посреди Карибского моря, на старой шхуне, среди абсолютно чужих людей да ещё и в восемнадцатом столетии, это навряд ли поможет. И Легран — не Микки. Но хуже точно не будет.       Она вытащила из гамака сюртук, накинула, и тихонько зашагала из кубрика, намереваясь подышать прохладой на верхней палубе. У трапа её внимание привлёк тусклый свет, горящий где-то в недрах грузового отсека. Оттуда же тянулся странный запах: будто бы рыбы, но… как будто с примесью чего-то ещё.       Брианна осторожно спустилась, на ощупь подобралась к двери и заглянула внутрь: отсек забит ящиками и бочками, которые в свете единственного фонаря медленно переворачивали несколько человек. Даже сам воздух здесь казался странным — отнюдь не сухой, но буквально после пары вдохов захотелось прокашляться. Брианна сняла с шеи платок, чтобы закрыть им рот, но тут же обронила на пол.       — Да чтоб тебя, — тихо пробубнила она себе под нос и нагнулась, но только выпрямилась, едва не вскрикнула от неожиданности — перед ней стоял человек с повязкой на лице до самых глаз.       — Не спится? — судя по голосу, Эдвард.       — Господи, я не видела, как ты подошёл…       Он бесцеремонно выдернул из её рук платок и кивнул в сторону трапов:       — Иди спать. Он тебе больше не пригодится.       Брианна замерла в недоумении и покосилась на людей в отсеке: те, кажется, услышали, что кто-то спустился, осторожно поставили на пол бочку и остановились.       — Что здесь происходит?       — Ничего. Иди спать, — повторил Эдвард так же спокойно. — Или покорми свою скотину.       Повторять трижды ему не понадобилось: Брианна развернулась и быстро зашагала прочь. Но и не в кубрик.       Свет на верхней палубе поначалу даже ослепил её; луна сияла словно прожектор. Её невидимые лучи покрывали серебряной поталью все снасти, паруса и перекладины шхуны — чёрт возьми, как красиво! Даже матросы, работающие, несмотря на тёмное время суток, походили на раскрашенные оловянные фигурки. Разве что не застывшие, а в движении: кто копошился на реях, кто спускался по вантам, кто возился с верёвками… Лишь чуть дальше, почти у самого бака, Брианна увидела единственного «застывшего» — он просто стоял, вглядываясь в даль.       — Не ожидала, что ты не спишь в такой час, — проговорила она, приблизившись.       Стивен искоса взглянул на неё и буркнул:       — Не ожидал, что так часто буду в море.       — Разве это плохо?       Он помолчал. Словно раздумывал, стоит ли вообще продолжать с ней разговор.       Брианна облокотилась о борт возле него, но не слишком близко. Хотя Стивен, должно быть, и не заметил этого, ведь грех не полюбоваться такой ночью: огромная Луна нависала прямо над горизонтом, и как будто из треснувшей копилки, из неё сыпались неисчислимые горсти звёзд — мелькали в чернеющей вышине, в шепчущем мраке волн…       — Я не люблю море, — наконец сказал Стивен. — Оно непредсказуемое, опасное. Но иначе порой не добраться до цели.       — И какова цель?       — Мэм, — он усмехнулся и покачал головой, — Вы задаёте такие вопросы, что можно подумать, вас подослали.       Брианне не составило труда догадаться, за что переживал Стивен, как и Эдвард: за то, что таится в грузовом отсеке. Но его прямолинейность и смелость заслуживали похвалы — маленький засранец точно не пропадёт!       — Просто Брианна, — напомнила она с лёгкой улыбкой.       Однако смешно получается: сейчас она стоит с ним рядом и будто чувствует необъяснимую вину, или словно пришла оправдываться за то, что оказалась не той, кем Стивен её счёл вначале. Но не уходить же теперь, в самом деле!       Стивен выглядел таким… нормальным — по сравнению со всеми, кто встречался ей в последнее время. Мимолетное призрачное сходство, испугавшее её недавно, совершенно исчезло. Перед ней просто мальчишка. Мальчишка…       Брианна вспомнила о Джемми и сердце её сжалось.       — Значит, море не твоя стихия? — она попыталась хоть как-то продолжить разговор, лишь бы не впасть в отчаянье или того хуже.       Стивен уставился на яркие вереницы созвездий над головой, пожал плечами и сухо ответил:       — Я предпочёл бы землю. Делать что-нибудь на земле. Что-то полезное. Для всех.       Вот это поворот! Такого Брианна ещё ни разу не слышала в этом веке! Она взглянула на Стивена, даже не попытавшись скрыть восхищения, и наткнулась на его прямой вызывающий взгляд.       — Я хотел бы просто жить. — он усмехнулся беспечно. — Хотел бы, чтобы кончилась проклятая война. Хотел бы увидеть мир не на глобусе и в навигационных картах.       Брианна собралась было ответить, когда раздался странный звук — как будто протяжно и высоко, но вместе с тем приглушённо, скрипнул гигантский железный механизм. И словно из-под воды. Послышалось?..       Нет. Иначе отчего Стивен в тот же миг насторожился, пристально оглядывая спокойные волны? Что-то не так, определённо! Зачем бы ему, если всё в порядке, отходить от края борта ближе к мачте? Но наверное лучше последовать его примеру…       — Стивен, — прошептала Брианна, приблизившись к нему, — что проис…       Громкое шипение и плеск — прямо у борта! Кто это — совершенно не разобрать: Брианна видела лишь грузно качающуюся в волнах исполинскую… спину?.. Вроде бы как у кита… В воздухе послышался запах водорослей и рыбы или чего-то подобного. Никогда ещё Брианна не видела кита так близко. И разве они не должны спать ночью?       Едва она сделала шаг в надежде посмотреть на это прекрасное величественное создание, как Стивен схватил её за руку, мотнул головой и еле слышно, одними лишь губами произнёс:       — Не надо…       Мгновение — та самая «спина» дёрнулась, точно в агонии, разбрызгивая воду, и словно рухнула в чёрную бездну.       Компетентностью в вопросах океанической фауны Брианна не отличалась, но даже её скудных знаний вполне хватало для понимания, что киты точно не ведут себя так! От страха она вцепилась в мачту, похлеще, чем моллюски в днище корабля.       Тем временем, ровно там, где только что исчез огромный кит, из волн прорезался… риф? Или обломок какого-то судна?       Брианна взглянула на Стивена: он лишь тем отличался от статуи, что мог моргнуть и глубоко и часто дышал, не сводя глаз с воды — он в ужасе! И к своему вдобавок ужасу Брианна поняла, что перед ними никакой к чёрту не риф, не разбитый рангоут — это гигантский горб-плавник, виляющий меж волн всё ближе и ближе к шхуне.       Кто-то из матросов на мачте тоже заметил это и крикнул остальным. Но, как обычно водится в таких ситуациях, едва сюда поспешили люди, горб ушёл под воду прямо у борта — растворился словно призрак, растаял как пена.       — Это акула, — дрожащим от волнения голосом прошептала Брианна, сама не до конца понимая, кого больше из них двоих — Стивена или себя — она надеется успокоить этим.       — Это не акула.       Он ответил тихо, но уверенно. Как будто уже не раз видел подобное. Брианна и сама догадывалась, что в мире не может быть акул размером с китов, но чем ещё объяснить увиденное? Не спятили же они со Стивеном, к тому же одинаково! А те, кто заметил всё это сверху — тоже умом тронулись?       Вахтенные, сбежавшиеся поглазеть, ещё немного потолкались у борта, разглядывая спокойные волны, постращали друг друга отборными байками и раздосадованные разошлись по своим делам. Только сейчас Стивен наконец расслабился, хоть лицо его по-прежнему выглядело мрачнее тучи.       — Вот, почему я не люблю море. Спокойно проживу без него.       Признаться, она и сама до сих пор чувствовала, как молотит её сердце, как всё ещё лупит по венам пульс. Однако её приятно удивило то, что Стивен не пытался пересилить свой страх, что не считал его позором или слабостью. У этого мальчика определённо есть и сила и воля. Такой не пропадёт.       Сама того не замечая, Брианна улыбнулась:       — Путешествовать можно и по суше. Ведь дорогу выбираешь ты. А у тебя вся жизнь впереди.       Отчего-то снова в груди её что-то тревожно скользнуло. И вроде бы в парусах заиграл тёплый бриз… а всё же по коже Брианны пронеслись мурашки. С чего вдруг? Ведь всё закончилось…       — Эдвард говорит, что мир всегда был и будет полон дерьма, — словно в шутку бросил Стивен, посмеиваясь, и вернулся к перилам борта. — И нечего на это дерьмо смотреть. Но я уверен, что так не везде. Так не всегда. Где-то всё по-другому, — тут он остановил на Брианне взгляд и будто опомнился: — Прошу прощения. За дерьмо.       — Конечно, так не везде, — кивнула Брианна, предпочтя не заострять внимание на этикете — сейчас ей хотелось говорить о хорошем. — И тут тоже так будет не всегда. Я знаю это. В мире очень много прекрасного.       — Говоришь как будто лично видела, — съёрничал он.       — Я много видела и знаю, Стивен.       Она сказала это без упрёков и совершенно просто. И Стивен, как и положено мальчишке, посмотрел на неё сперва недоверчиво, но затем на губах его мелькнула улыбка.       Мальчишка… Да уж, дерьма было и будет предостаточно, мальчик. Роджер бы подтвердил, как истинный историк. Но почему-то Брианна едва ли не до слёз захотела, чтобы этого пока ещё нормального мальчика не коснулось дерьмо. Чтобы он не видел его. Не делал. Не знал…       И как в противовес этому желанию, Брианна вдруг почувствовала себя такой древней и такой усталой — будто всё дерьмо в жизни разом повисло на её на шее и плечах. Даже коленка дрогнула, а веки неумолимо наползли на глаза.       — А я знаю, что тебе точно пора спать и уже давно, — чертовски плавно, почти убаюкивающе прозвучал голос Стивена. — Раз вписалась в вахту — подъём будет с ней же.       Брианна окинула взглядом палубу, мелькающие на ней «оловянные» фигурки вахты, чуть поёжилась, вновь ощутив странный холодок, и кивнула:       — Доброй ночи, Стивен.       — Доброй. Брианна.

***

      Утренняя вахта почти для всех началась с разочарования: Легран пережил эту ночь. Более того — он почти пришёл в себя.       Не сказать, что Брианна, вопреки всем, радовалась. Просто от этого стало чуточку легче — шлейф смертей за её спиной не стал длиннее на одну, пусть и заслуживающую того. Но вместе с облегчением пришло и новое волнение: Легран прекрасно понимал, где находится, кто перед ним и вокруг, но он молчал. А молчание такого человека априори не могло означать ничего хорошего.       — Это всё, что есть, — Брианна снова принесла к его гамаку миску с похлёбкой и кружку.       Он лишь заглянул в неё равнодушным взглядом и отвернулся.       — Знаешь, я тоже не в восторге, — выпалила она, — Но я что-то не припомню, чтобы твоя фамилия начиналась на «Бур», а заканчивалась на «бон», отчего бы ты так воротил нос от корабельной стряп…       — Зачем ты это сделала?       Его голос прозвучал пресно и безучастно, но в то же время так, словно они находились в судебной зале, где Легран восседал в напудренном парике, тогда как Брианна бы стояла в кандалах возле крохотной трибуны. Как это понимать, чёрт возьми?       — Зачем я притащила тебе часть своего пайка?       — Зачем ты притащила меня сюда?       Вот как… Что ж, это уже более вменяемый вопрос. Однако же что ответить на него сию же секунду Брианна не нашла — слишком много причин, и какая из них весомее…       — Ты не давал умереть мне, я тебе, — чуть подумав, выдала она.       Легран обернулся. Его взгляд теперь полнился таким ядом и ненавистью, что Брианна почувствовала, как они проникают в её остывающую от страха кровь.       — Я не просил. Ты понимаешь, что ты сделала?       — Да. Спасла тебе жизнь. Мог бы сказать…       — Чтоб ты сдохла.       Мимо проходил кто-то из матросов и, завидев Брианну, спросил, не нужна ли ей помощь. Но она даже не повернулась в его сторону. Она не была даже уверена, правильно ли расслышала. Наконец, не дождавшись ответа, он ушёл.       Она слышала нелицеприятные высказывания в свой адрес и прежде. От всяких людей: от идиотов, кретинов, откровенных говнюков. Но ничьи слова доселе не заставляли её сердце сжаться в горошину от поистине первобытного ужаса — Легран превзошёл всех. И сказано это было не в сердцах, не сгоряча — о, нет!.. — это было брошено ей в лицо не то клятвой, не то надеждой, что если не он, так другой воплотит сказанное в жизнь. В смерть, если точнее — в её смерть.       Руки Брианны задрожали. Ком подступил к горлу.       — Ты неблагодарная тварь, — выдавила Брианна и оставила на рундуке рядом миску с кружкой.       — Это ты, ты неблагодарная тварь. Ты должна была оставить меня в порту.       — И ты бы сдох!       — И это было бы куда лучше, чем то, на что ты меня обрекла! Думаешь, Маре и его команда мне счастливого пути пожелают?! Теперь они уверены в том, что я свалил с тобой для того, чтоб самому прикарманить деньги, вырученные за тебя! И сколько бы я ни принёс им по возвращении — мне выпустят кишки, потому что никто не поверит, что мне не дали больше! Но раз так… Я вытрясу за тебя всё, что можно, до последнего фартинга — моя работа того стоит.       — Эдвард и Стивен ничего не дадут за меня. У них нет денег.       — О, это я услышал ещё в кабаке Картахены. Но теперь это не моя проблема. И лучше б тебе решить её, пока я терпелив.       — Я ничего не обещаю, — как могла твёрдо произнесла Брианна и поспешила вернуться на камбуз.       Больше её не занимали мысли об Эдварде, Стивене, о том, чем они занимаются, что везут — хоть табун чертей, плевать! Даже волнение за Джемми и Аманду словно померкло на фоне последнего разговора. В конце концов, если Брианна останется «должна» такой твари, как Легран, то он легко и непринуждённо сумеет свести её шансы на воссоединение с детьми к нулю. К абсолютному, по Фаренгейту. И перевесить чашу весов сможет лишь один человек — капитан Томас. И его деньги, будь они прокляты — всё зло, все беды и проблемы всегда из-за них!       — Вы знаете капитана Томаса? — с надеждой спросила кока Брианна, принимаясь за очистку очередной партии овощей.       Тот лишь смерил её равнодушным взглядом, пожал плечами и прогнусавил:       — Не так хорошо, как можно. Но достаточно, чтоб не соваться к нему.       — Он… не очень хороший человек?       — Ха! Сказала как! — рассмеялся он, обернувшись на помощников. — Хороший… Коль зубами к стенке спать — так все мы хорошие, мэм. Он таков, каков есть. Каков и должен быть любой капитан.       Исчерпывающая информация. Одно радовало: байки про Томаса здесь не травили. Ни о его храбрости, ни о кровожадности, ни о каких бы то ни было наклонностях. Это оставляло место надежде, что он нормальный человек. Хотя где в этом времени грань между нормальным и таким, как… Легран?       С этого момента день за днём она проигрывала множества вариантов развития событий. Чаще всего всё сходилось на том, что «никто не…» и дальше на выбор — «заплатит», «поможет», «встретится».       К концу вахт её голова распухала настолько, что Брианна была уже не в состоянии ни говорить с кем-то — благо, и другие не рвались до бесед с ней, — ни думать в принципе. Даже долю пайка она относила Леграну как исправный тюремщик — просто оставляла на том же рундуке кружку и миску, толкала его в плечо со словом «еда» и тут же уходила.       Поговорить со Стивеном ей, увы, больше не доводилось. С Эдвардом, к счастью, тоже. Разве что мимолётно они всё же пересекались на палубе или за едой, продолжительность которой измерялась уже привычным постукиванием клюва Проксимо о миски.       А ночи… Они мелькали отрывками навсегда потерянных дней и мгновений с Микки. По ночам Брианна слышала, как где-то поёт про торговку устрицами и мидиями Аманда. Как Джемми и доктор Уорнер — оба в белоснежных халатах и медицинских масках — кладут на операционный стол барана. Ночи стали мучить Брианну.       Но в эту ночь что-то пошло не так, как обычно…       Брианна почти провалилась в сон, когда услышала рядом приглушённые стоны и возню. Сперва ей подумалось, это сон — очередной бред из сваленных в кучу событий дня, прошлого, эфемерного будущего. Но вот она открыла глаза и поняла: это не мерещится. Рядом в самом деле словно толкались несколько человек, но буквально через пару мгновений всё затихло — среди храпа матросов и скрипа рангоута в кубрике раздавались лишь удаляющиеся шаркающие шаги.       Брианна повернулась на другой бок и вгляделась в полумрак. Гамак, где прежде лежал Легран, странно провисал — в нём никого нет. Наверное, Легран выбрался до гальюна. Ведь на это он был вполне способен уже в первый день — хвала Вседержителю, в этом ему помогать не пришлось. Но затем разум навёл Брианну на другие размышления: зачем тогда здесь был кто-то ещё?       Она осторожно соскочила с гамака и на ощупь пробралась к трапу. В этот момент сверху послышалась чья-то команда спустить лодку.       — Что за?.. — буркнула Брианна и метнулась на верхнюю палубу.       Этой ночью небо затянуло тучами: ни россыпей звёзд, ни луны или хотя бы задохленького полумесяца. Только скупо маячили жёлтые точки кормовых фонарей. Тем не менее Брианна услышала голоса совсем рядом и пригляделась: у левого борта столпились несколько человек.       — Что случилось? — едва не спотыкаясь о палубные канаты, Брианна подбежала к ним и протиснулась меж потных тел.       — Всё нормально, — отмахнулся один из матросов.       Она заметила, что в уже спущенной на воду лодке кто-то лежал. И этот кто-то…       — Ну, давай, скажи, что так нельзя, — Брианна услышала за своей спиной голос Эдварда.       Легран лежал неподвижно. Словно труп. Кто-то из матросов швырнул ему вдогонку его куртку и сплюнул в сторону. Но он жив, в том можно было не сомневаться — иначе бы его зашили… Ну или просто выбросили бы в воду безо всяких церемоний и не стали бы растрачивать на него целую лодку.       — Я не знаю, зачем ты это сделал, — Брианна сделала шаг назад, уперевшись лопатками Эдварду в грудь, — Но…       Он осторожно коснулся её плеч и тихонько сдвинул в сторону.       — Я обещал, что не убью его. Море такого обещания не давало. Так что теперь его душонка всецело в руках Господа. И я плевать хотел, сколь это по-твоему жестоко.       При этих словах один из собравшихся, кажется, мистер Хаммер, осенил себя крестным знамением.       — Это не жестоко, — почти шёпотом ответила Брианна, продолжая смотреть на удаляющееся от борта пятно. — Это правильно.       Волны умиротворённо шептали, лениво ударяясь о борта шхуны. Лёгкий ветер похлопывал в косых парусах, а из-за туч пробился тусклый холодный свет.       Вот и всё. Теперь она ничего не должна ему. Даже если Бог рассудит иначе, если сохранит ему жизнь — Брианна будет уже далеко. И больше они не встретятся. Никогда.