The Red Diamond II: Once

      Через пару часов мистер Хаммер поднял всю команду и даже спавшую вахту, несмотря на то, что по прикидкам Брианны была глубокая ночь. Снова поднявшись на верхнюю палубу, она заметила, что шхуна подходит к какому-то берегу — вдалеке мелькали крохотные, еле уловимые огни.       — Это Бриджтаун? — спросила она мистера Джонса, который так же, как она, только-только покинул гамак и потирал глаза, но в ответ он тут же басовито хохотнул:       — О, мэм… Многие купились на это. Но нет. Бриджтаун немного в другой стороне. Хотя и недалеко.       — Тогда почему мы здесь, а не в порту Бриджтауна?       Он обернулся, видимо, выискивая среди копошившихся вокруг людей кого-то конкретного, но, так и не найдя, пожал плечами:       — Потому что порт — место, где корабли спасаются от бурь и терпят бедствие от таможенных пошлин.       Теперь Брианна убедилась окончательно: они контрабандисты. Хотя какая ей до этого забота? Что бы там ни провозили с материка на Барбадос братья Элламби — продукты, шмотки, цацки, да хоть папу римского — это сейчас волновало её меньше всего на свете.       Корабль встал на якорь недалеко от берега. Стало быть, здесь и в помине не было не то чтобы порта, а даже удобной для подхода бухты. Зато огоньки, которые Брианна поначалу приняла за портовые, таинственным образом пришли в движение, и часть из них будто бы двинулась им навстречу. Но вскоре почти все погасли — только два самых крохотных, сравнимых разве что с огоньком сигареты, тлеющим впотьмах, оставались на прежнем месте.       Чуть погодя до слуха Брианны донёсся размеренный плеск воды, а к левому борту подступило несколько матросов.       — Долго вы, — крикнул кто-то снизу. — Уже третью ночь здесь торчим!       — Ничего, с вас не убудет! — прогремел в ответ голос мистера Хаммера. — Принимай прежде даму!       Брианна насторожилась и пригляделась к причалившей вплотную лодке: в ней сидели трое мужчин. Это всё, что удалось разглядеть. И навряд ли среди них мог быть капитан Томас.       Матросы перекинули через борт верёвочную лестницу, и мистер Хаммер с почти элегантным жестом кивнул Брианне:       — Дамы вперёд.       Ни черта не видно, башмаки так и норовили соскользнуть с деревяшек, но в целом большого труда спуск не составил. Да и находившиеся в лодке весьма своевременно пришли на помощь, осторожно придерживая Брианну за талию, когда волны уже окатывали последние пролёты лестницы.       — Какая неожиданность, — один взял Брианну под руку и помог сесть ближе к носу лодки. — Приятная. Я Бэнни, мэм. Со мной Уэсли и Роб. Хоть вы нас и не запомните.       — Брианна, — улыбнулась она, хотя они навряд ли различали выражения её лица. — Рада знакомству.       Следом к ним спустились ещё несколько человек — ловко, быстро и тихо, точно обезьяны. Тишину нарушил только… возмущённый квокот курицы. Сомнений в том, кто присоединился к ним, не возникло — Эдвард. И не успели все рассесться, как послышался его недовольный голос:       — Ну, вперёд!       Мужчины налегли на вёсла, и лодка понеслась по волнам.       Вопреки ожиданиям Брианны, они не пристали к песчаному или каменистому берегу, хотя тот довольно отчётливо виднелся в стороне. Лодка направилась… в самую гущу мангровых зарослей, растянувшихся на довольно приличное расстояние. Оттуда им навстречу вышли ещё несколько лодок, но проскользнули мимо точно призраки, не перекинувшись и парой слов с кем-либо — в полной тишине они направились к шхуне.       — Они примут груз? — повернулась Брианна к силуэту с курицей в руках.       — А ты догадливая. Не страшно?       Заросли сгущались. Создавалось впечатление, что лодка вот-вот застрянет в этих ветвистых тёмных дебрях. Невольно Брианна вспомнила, как совсем недавно пробиралась через лес близ Турбо; по коже побежали мурашки. Там было светло, но впереди её не ждало ничего хорошего. А здесь?.. К тому же в лодке нет ни единого источника света, даже фонарь, железная решётка которого постукивала о борт на носу, никто не зажёг. Как, чёрт возьми, они вообще разбирали в таких потёмках, куда плыть?       — Не хотелось бы потеряться, — сдержанно ответила она.       Наверное было бы глупо сказать, что эти дебри пугали её — просто это совершенно не то место, где хочется побывать. Во мраке по извилистым ветвям проскакивали какие-то существа, то тут то там слышался стрекот, что-то булькало в спокойной воде. Как будто они заплыли в какое-то богом забытое гиблое место, где стоит сделать одно неверное движение — и сгинешь, станешь одной из множества таких же бесплотных теней, запертых во тьме и забвении... Не страшно. Наверное…       Просто довольно нервирует, когда не видишь, что именно творится вокруг. Так, глядишь, заползёт какая-нибудь не очень миловидная тварь в волосы или за шкирку. Не то чтобы это вселяло страх — нет, просто недолго будет и опозориться, подняв визг, или вовсе перевернуть лодку, подскакивая в ужасе. Поэтому Брианна старалась не шевелиться и сидела, вжав голову в плечи.       Зато как, должно быть, удобно здесь избавляться от всяких грешков, от свидетелей… Вполне возможно, что киль их лодки сейчас проходит над чьими-то останками — действительно страшно стало именно от этих мыслей.       Через какое-то время мангровые дебри поредели. Однако мелкая заводь упёрлась в поросли камыша, среди которых виднелся притоптанный песчаный бережок. Там причаливших ожидали угрюмые люди с лошадьми. Без лишних приветствий и формальностей Эдвард подошёл к одной, забрался в седло и протянул руку Брианне:       — На тебя не рассчитывали, дорогуша, так что придётся потесниться.       Поездка вдвоём не сильно смущала её. Больше волновало то, что придётся ехать впритирку с Эдвардом, тогда как она до сих пор не была уверена в безопасности его болячек. Но за дни, проведённые на шхуне, новых "заболевших" Брианна так и не заметила — стало быть, можно довериться… или...       Чуть помедлив, Брианна всё же приняла его руку. Эдвард помог ей взобраться и усадил впереди себя. Не очень удобно, надо сказать: в мелодрамах и кинокартинах явно преувеличивают романтичность поездки верхом вдвоём в одном седле. И это ещё хорошо, что она не в платье, и есть возможность сесть по-мужски, а не сжимая коленки.       — Какая бесстыдно-очаровательная близость, не находишь? — будто прочитал её мысли Эдвард и, словно нарочно облапав её за талию, перехватил вожжи.       — Не нахожу ни очарования, ни бесстыдства — это вынужденные меры, — спокойно ответила она и вцепилась в рожок седла пальцами.       Ответ, кажется, устроил его и он тронул коня, не дожидаясь остальных.       От тайного "причала" они помчались через редкий тропический перелесок. Уже вскоре он сменился полями с какими-то высокими растениями, похожими на…       — Это тростник? — Брианна с удивлением оглядывалась по сторонам.       — Он самый.       — Сахарная плантация? Чья?       Эдвард не ответил, только усмехнулся. Но надо полагать, территория ему прекрасно знакома — иначе стали бы они высаживаться в небезопасном месте?       Среди шуршащих полей начали изредка проглядывать хижинки. Но недостаточно крупные для того, чтобы там кто-то жил. Наверное, это постройки для инструментов, инвентаря или нечто вроде того.       Слух Брианны уловил приглушённый лай собак; нахождение ночных визитёров на этой территории точно не осталось незамеченным, но Эдвард ничуть не переживал на этот счёт — он даже не потрудился проверить пистолеты на своём ремне.       Уже дальше на небольшом расстоянии от дороги Брианна стала различать более длинные, но по-прежнему низкие деревянные здания, очень сильно походившие на бараки, которые она видела когда-то на Окракоке. От них миазмами потянулся характерный запах, какой свойственен органическим отходам, и чем дальше скакал конь, тем настойчивее запах проникал в ноздри. Сомнений не возникло — это бараки рабов.       Теперь сидеть в седле стало по-настоящему неудобно. Но не от положения. Вернее, не от её положения…       Рабов Брианна видела ещё на плантации тёти Джокасты. Да, она была из тех плантаторов, что относились к неграм по-человечески: не угнетала, не истязала, не мучила… Но ведь не все плантаторы совестливые. Каков же хозяин этих людей? Только бы он не оказался изувером… Только бы не пришлось смотреть на какие-нибудь пытки, бичевания… Потому что в противном случае придется именно что смотреть. И молчать. И делать вид, что это нормально. И проклинать себя. Потому что позволить себе заступиться за бесправного, невольного, истязаемого человека она не сможет — не когда под вопросом её нахождение здесь, не когда её дети чёрт знает где, чёрт знает с кем. Поэтому она будет терпеть всё. Она будет терпеливо ждать.       — …если ты есть, слышишь?.. Пожалуйста… — осторожно зашептала Брианна одними губами. — Не для себя прошу… Пусть здесь не случится беды ни с одним невольником… Пожалуйста…       В ответ лишь громко фыркнул ноздрями жеребец.       Впереди из темноты густыми облаками выплыли роскошные кроны луизианских дубов, с которых свисали и покачивались на ветру локоны испанского мха. За ними — яркие огоньки. Чуть погодя Брианна сумела отличить и очертания здания — вилла, кажется…       И действительно: они подъехали к самому входу двухэтажной виллы. Такой же точно, какая встречалась везде на юге Америки, какая возникала в воображении при упоминании любой плантации. Здесь лай собак стал значительно громче, и из дома тотчас высыпали несколько человек с фонарями.       — Мастер Стивен! — приблизился к лошади высокий чернокожий мужчина в годах.       — Ну же, слепой филин, разлепи глаза, — буркнул Эдвард.       — А, кара небесная, это вы! Рад, что вы всё ещё живы.       — Так я тебе и поверил.       Мужчина приподнял фонарь и с недоумением уставился на Брианну. В его глазах так и читалось "Какого чёрта?!", но, видимо, для этого человека тактичность — не пустой звук, и он благоразумно промолчал, переводя взгляд на Эдварда.       — Это миссис Макк… — запнулся он. — Фрейзер?.. Как тебя, всё же?       — Брианна. Фрейзер.       — Зачем нам ещё и красноногая? — подковылял к ним другой чернокожий старичок и оглядел Брианну с явным пренебрежением.       Оно и понятно: женщина, облачённая в мужскую одежду, не в лучшую, не первой свежести, вдобавок позволившая усадить себя в седло по-мужски, здесь точно ни у кого не вызовет восторга. Хотя остальные присутствующие никоим образом не показывали своего возмущения или недовольства. Стало быть, этот старичок тот ещё брюзга…       — Она погостит у нас до приезда капитана Томаса, — последние два слова Эдвард чуть ли не выплюнул, словно это имя вызывало у него приступ тошноты.       — Рад приветствовать, мэм, — покорно кивнул первый мужчина. — Джедедайя Элламби, управляющий плантацией Элламби к вашим услугам.       Он протянул широкую ладонь Брианне и помог спешиться. Сию же минуту к ним приблизились ещё несколько слуг: чернокожие девушки в скромных лёгких платьях горничных и молодой человек.       — Мистер Авель, — обратился к сутулому старику Джедедайя. — Приготовьте миссис Фрейзер комнату и удобства, чтобы привести себя в порядок с дороги.       Тот вылупил и без того круглые глаза.       — Красноногая будет жить в хозяйском доме?!       — Тебя что-то не устраивает, Авель? — по-прежнему оставаясь в седле спросил Эдвард.       — Но… Она… Должна идти в барак!       — Она наша гостья, — напомнил ему управляющий.       — Это гостья? Вы её видели?! Да вы ослепли! — чуть ли не трясся от возмущения Авель. — Святая Матерь Божья, где вы вообще её откопали? — грозно вытаращился он на Эдварда. — И зачем? Иисус накажет вас!       — Не твоё дело, старая обезьяна. Выполняй, что сказано!       И не желая продолжать перепалку, Эдвард припустил коня в обратную сторону, поднимая густые клубы пыли.       — Хорошо, мастер Эдвард. Как прикажете, — вслед ему Авель смиренно приклеил голову и поднял руку, но бурчать не перестал: —      Потом придётся сжечь бельё. И кровать. И вычёсывать вшей у всех домочадцев…       Такое отношение довольно быстро отодвинуло сострадание Брианны к угнетённым на самые задворки — сейчас ей очень захотелось высказать "старой обезьяне" всё, что она думает на этот счёт. Но то, что никто не обращал внимания на слова старика, а девушки-служанки даже тихонько посмеивались над ним, значительно осадило её пыл.       — Тащит в дом всякую гадость. Совсем рассудком тронулся. Весь в мать… А ведь это он ещё не знает, что пропойца помер… Христос всемогущий, за что это моим несчастным сединам?..       Авель шикнул на девушек, махнув им в сторону дома, и поковылял по ступеням.       — Не принимайте слова старого мистера Авеля близко к сердцу, — обратился к Брианне доселе устало наблюдавший за всем Джедедайя. — Он ворчун, вечно всем недоволен. Но незаменимый домоправитель, добрый христианин и отзывчивая душа.       — Я заметила, — улыбнулась Брианна. — Спасибо за гостеприимство.       — Вы голодны с дороги? Мы уже не ждали никого сегодня, но кухарка ещё не ушла…       — Знаете, я… — начала было Брианна, но желудок, содрогнувшийся при упоминании еды, не позволил ей сохранять скромность — всё же скудный и не полный корабельный паёк не оставил шансов на демонстрацию этикета: — Да, признаться, я ужасно хочу есть. Но прошу вас, не заставляйте кухарку корпеть в ночи над очагом — мне будет вполне достаточно самой простой еды.       Такая просьба удивила управляющего, но возражать или настаивать он не стал, а молча проводил Брианну в дом.       В полумраке просторной кухни высокая пожилая женщина жилистого сложения устало оглядела их.       — Хозяин приехал? — догадалась она.       — Это миссис Фрейзер, Энни. Наша гостья. Накорми её, будь добра, и ступай спать.       Та кивнула и принялась копошиться в горшках и мисках.       — Я оставлю вас до завтра, мэм, — сообщил Джедедайя, повернувшись к выходу. — К вам подойдёт Сцилла и поможет в дальнейшем. Обращайтесь к ней с любой просьбой.       Брианна поблагодарила управляющего и уселась за длинный широкий стол, на который Энни уже поставила посуду, несколько мисок с едой и кукурузные лепёшки. На разговоры и расспросы кухарка оказалась не настроена; пока Брианна расправлялась с запоздалым ужином, она молча принялась натирать полотенцем вымытые тарелки и складывать их на полки.       В это время в кухню тихонько прошла девушка из тех, что встречала их, и встала напротив Брианны.       — Мэм, комната готова. Фиби вскоре нагреет воду и вы сможете помыться.       — Благодарю, — кивнула Брианна, проглатывая кусок остывшего гуся. — Тебя зовут Сцилла?       — Да, мэм.       — Какое необычное имя.       — Лучше, чем "гадость".       Она улыбнулась, и Брианна присмотрелась к ней более пристально: только сейчас она заметила, что на лице, шее и руках служанки белели большие неравномерные пятна. Однажды она видела такое в своё время — в далёком детстве, — и тогда невольно испугалась. Но мама объяснила, что это не страшно, не заразно, что у темнокожих людей очень редко, но бывает такая особенность — что-то связанное с врождённым нарушением пигментации, отчего на тёмной коже появляются такие белые участки [см “витилиго” — нарушение пигментации, выражающееся в исчезновении пигмента меланина на отдельных участках кожи]. Это немного походило на красные родимые пятна у светлокожих людей. Однако больше Брианне не доводилось видеть подобного, а рассмотреть вблизи — тем более.       Но Сцилла не выглядела безобразно. При такой особенности она даже по-своему красива и довольно хорошо сложена. Надо полагать, «гадостью» её обозвал именно старик Авель, не иначе. Но кто-то другой, более просвещённый, дал служанке столь необычное имя. Не тот ли, кто назвал курицу «Проксимо»?..       — Это очень красивое имя. И ты тоже очень красивая.       Брианна приветливо улыбнулась, а кухарка, услышав такой комплимент, недоуменно замерла, уставившись на неё.       — Вы первая, кто счёл так. Мне очень радостно от этого, мэм, — потупила взгляд Сцилла, и белые пятна на её щеках немного порозовели.       После ужина Сцилла повела Брианну в комнату. Скупой свет небольшой лампы, с которой Сцилла шагала впереди, охватывал довольно мало пространства. Но Брианна заметила, что внутри вилла пребывала не в лучшем состоянии: краска на стенах растрескалась, вытоптанный паркет не меняли лет… если не сто, то с момента его застила точно, немногочисленная мебель, которая изредка мелькала в полумраке, накрыта белыми полотнами, а широкая деревянная лестница на второй этаж — испещрена царапинами и сколами. Как будто в этом доме уже давно никто не жил, но и не забросил на совсем.       Однако комната, в которую они вошли, оказалась довольно чистой и ухоженной, несмотря на такую же повидавшую виды мебель.       — Мистер Эдвард и мистер Стивен не живут здесь? — спросила Брианна, аккуратно складывая на пуф свою куртку.       — Иногда, мэм. Изредка они бывают здесь. Но в основном — в старом длинном амбаре за прудом.       — В амбаре?       — Да. Там они чаще всего проводили время с мсье Дюпоном. Но он недавно почил — спьяну сломал шею в большой ураган.       Надо думать, именно этого человека мистер Авель окрестил «пропойцей». Заслуженно или нет — не всё ли равно? Тем более, что он уже мёртв.       — Мне жаль… Но что же такого интересного в амбаре?       — О-о-о, — с улыбкой протянула Сцилла. — Мастер Стивен постоянно что-то читает и мастерит. А мастер Эдвард… У него чаще всего ничего не выходит. Хотя он тоже очень образованный.       Такие новости давали довольно много пищи для ума.       — А их родители?       Сцилла многозначительно взглянула на портрет на стене, очертания на котором довольно смутно проглядывались при таком освещении.       — Миссис давно умерла. Я была совсем маленькой, когда это случилось. Она была хорошая женщина, но очень много болела. Миссис была очень красивая.       Брианна шагнула ближе к стене и присмотрелась. Портрет, несомненно, написан много лет назад. В этом столетии лица персон часто искажались в угоду моде, походили одно на другое — что мужские, что женские. Но лицо на этом портрете выглядело более реалистичным и живым. Наверное, рисовал любитель.       — Точно такой она была, — подтвердила Сцилла, остановившись рядом с Брианной. — Мастер Стивен очень хорошо сделал её портрет.       Брианна перевела на неё изумлённый взгляд:       — Он написал этот портрет в детстве?       — Нет же, мэм, — рассмеялась Сцилла. — Старый мастер Стивен, покойный. Мистер Авель говорил, он любил рисовать.       Стивен… точно! Ведь так звали деда братьев!       Теперь Брианна ясно видела внешнее сходство Эдварда с матерью: те же тёмные волнистые локоны, выразительные глаза, очерченные скулы и острый подбородок… И можно вполне смело утверждать, что миссис Элламби была дамой довольной редкой красоты.       — И… если позволите, мэм… — Сцилла запнулась и снова потупила взор.       — Что-то не так?       — Вы прибыли без… гардероба. Я взяла на себя смелость подыскать вам что-то. Из старых вещей миссис, которые мастер Эдвард не продал и не пустил на ветошь.       Брианна мысленно шлёпнула себя по лбу — это правда очень неприятный и даже постыдный момент. Но что она могла поделать?       Сцилла открыла небольшой сундук возле кровати и достала оттуда нечто светло-серое.       — И если вы не побрезгуете, воспользуйтесь моей новой сорочкой — я ещё ни разу не надевала её, — кивнула она на постель, где лежало бельё.       — Я очень признательна тебе за помощь.       Брианна продолжила раздеваться. Перед уходом Сцилла показала ей колокольчик на туалетном столике и сказала, что будет неподалёку, если вдруг понадобится. Но когда она потянулась за вещами к пуфу, Брианна в ужасе воскликнула:       — О, нет!       — Я только заберу постирать…       — Я сделаю это сама завтра! Не стоит беспокоиться! Это моя просьба!       Сцилла уставилась на неё с недоверием, и Брианна поторопилась успокоить её:       — Я скажу мистеру Авелю, что это мой… моё желание. Не переживай пожалуйста.       Служанка неуверенно кивнула, пожелала Брианне доброй ночи, и покинула комнату.       Только когда её шаги снаружи стихли, Брианна кинулась к куртке и вытащила из кармана мешочек с бриллиантами.       — Проклятье… — сжала она его в кулак и огляделась по сторонам.       Неплохо бы припрятать его где-то. Ведь каждый раз трястись за его наличие при себе — недолго и умом тронуться. А тут… тут можно засунуть его куда-то до нужной поры. Но куда?       — Думай, Бри, думай… — бубнила она себе под нос.       Ящики столика — нет. Кто-нибудь — неважно, кто — мог влезть туда и обнаружить. Под матрац? То же самое. Вариант с картиной на стене ничем того не лучше. Половицы — слишком плотно и крепко уложены, чтобы отковырнуть хотя бы одну и проснуть мешочек.       Инженер, мать её… Всем инженерам инженер, который не может сообразить, как и где разместить два крохотных камушка! Да и на деле всё всегда оказывается не так, как в детективах, где полицейские…       Полицейские!.. Микки! Что бы сделал Микки???       Брианна ещё раз оглядела комнату, но уже более пристально. Не как проблемное место, а как место с множеством возможностей…       "Уважающий себя преступник никогда не спрячет ценности в том, что можно легко вынести", — говорилось где-то. "А если хочешь спрятать — положи на самое видное место".       Брианна подошла к двери и провела рукой по доскам. Несомненно, их окрасили не очень давно — ни сколов, ни затёртостей. Но эти двери отнюдь не новые: местами древесина рассохлась, и образовались щели. Вполне достаточные для того, чтобы уместить такие мелочи, как пара бриллиантов…       Она вернулась к туалетному столику, пошарила в ящичке и нашла маленькие ножницы. Уже пустой мешочек Брианна оставила под зеркалом, а два бриллианта с помощью острия ножниц отправились в дверную щель под верхним плинтусом.       После Брианна отошла на несколько шагов, оглядела абсолютно ничем не примечательную, кроме, теперь уже невероятно высокой стоимости, дверь и усмехнулась:       — Идеальное преступление.