От Смоленска до Сантандера

Полк уже полмесяца квартировал в Москве. Падал мягкий редкий снежок, но таких ужасных морозов, какие Винценто помнил в лесах, здесь не бывало. Винценто стоял у казарм и смотрел, как падают на его рукава и перчатки синие в вечерних сумерках снежинки. – Скучаешь, приятель, небось, по испанскому солнышку? – сочувственно хлопнул его по плечу Дмитрий Ржевский. – Ничего, Бонапарта добьём, воротишься! – Тогда будем добивать его быстрее, – сказал Винценто. – А то нет! Руки уже чешутся с корсиканцем этим побеседовать, – кивнул поручик. – Винценто, вы ужинать со всеми будете? – спросила, подходя к ним, Шура. – Наверное, нет, я же ещё плохо говорю по-русски, а французского нам хватает и так. Да и меня никто, кроме вас, не знает. – Вот ещё вздор! – фыркнул Дмитрий. – В нашем полку – значит, наш друг и брат! Ребята вечно удивляются, куда ты делся. – И вы вполне сносно выучили русский, – прибавила Шура. – Ладно, уговорили, – не сдержал улыбки Винценто и первым пошёл в сторону входа. Краем уха он расслышал, что Дмитрий и Шура, чуть отстав от него, переговариваются шёпотом. Вот только после многих дней в лесах, да ещё и частенько в разведке, слух у Винценто был превосходным, так что он невольно разобрал, о чём шла речь. – …давно на брудершафт выпили! Почему ты с ним на «вы», как будто сегодня только встретились? – Неприлично, Митенька, всё-таки мы не очень долго с ним знакомы. – Ну что ты, Шура, с нами со всеми тебе на «ты» обращаться просто, а испанцу такой чести будто не положено! Сама же приглашала его в полк, а от твоей нынешней манеры любому захочется сбежать куда глаза глядят. Да ты даже со мной, когда мы на дуэль рвались, была дружелюбнее! Винценто прибавил шагу, и ответа Шуры он уже не услышал.