Шмель и Орхидея-10. Мне нет оправдания

У самой дороги Кристина всё же настояла на том, чтоб Росомаха позволил ей идти самостоятельно: у него на руках она вполне себе отдохнула, а двигаться по асфальту было куда проще, чем в лесу. Да и мужчина, чувствовалось, устал – всё же не пушинку пришлось тащить по буреломам. Логан уверял, что чувствует запах не только Мадемуазель, но и Роуг, а также Мэрроу, о которой Кристина вроде бы что-то слышала, и неизвестного мужчины. Все четверо, по словам Хоулетта, быстро приближались, и им двоим ничего не оставалось, как просто немного подождать. Надо сказать, что это было отнюдь не просто – лучше уж скакать на одной ноге, поскуливая от боли, чем просто стоять и не находить себе места в предчувствии неведомой и неминуемой беды. Росомахе, судя по тому, как нетерпеливо он расхаживал от одного края дороги к другому и без конца ел снег, тоже очень не нравилось бездействовать. Но, видимо, по другой причине: он весь как будто напружинился, кулаки то и дело сжимались и разжимались, лезвия когтей пока ещё не показывались, но жилы так и играли под драными рукавами кожаной куртки. А ещё в глазах загорался жутковатый звериный огонь. После знакомства с Саблезубым Кристину этим было уже не напугать, и она, встречаясь взглядом с диким, первобытным пламенем, оставалась спокойной. От этого чудовище внутри человека убиралось в своё логово, но лишь для того, чтоб спустя миг вновь показать свой оскал и продолжить беснование. Что и говорить, братья походили друг на друга больше, чем хотели признавать… Только старший жил в согласии со своей полузвериной сущностью и оттого был вполне себе доволен, а младший отчаянно боролся за право зваться человеком. Поэтому, наверное, чаще всего был так хмур и неразговорчив. И тем отраднее было сознавать, что вот буквально минут десять назад удалось-таки развеселить человека… Однако вскоре на дороге появился убитый временем автомобиль с вольготно расположившейся на крыше девчонкой-морлоком. Сидящий за рулём бородатый человек лет тридцати остановил свою тарантайку, и из салона тут же выскочила счастливая до чёртиков Мадемуазель. Она подбежала к Кристине и чуть не сбила наставницу с ног. - Да чтоб вас всех! Потом обниматься будете, - нетерпеливо вскричала Мэрроу со своей ржавой крыши. – Хана̒ Гамбиту, если не поторопитесь! Кристину и Мадемуазель это подстегнуло не хуже струи кипятка под ноги, и они, как только могли быстро, побежали к машине. Росомаха, краем глаза увидав в салоне Шельму и догадавшись о том, кем являлся водитель, тоже рванул к переднему пассажирскому месту. Вспрыгнул бы к Мэрроу, чтоб проще было при необходимости вступить в бой, да побоялся проломить хлипкий верх автомобильной кабины. *** Реми, когда всю округу нежданно-негаданно накрыло убийственно громким то ли свистом, то ли визгом, всё же отключился, а придя в себя, не поверил своим глазам. Вокруг него вновь кипела кровавая битва одних фантастических тварей с другими. Морлоки… В неудавшийся спор Гамбита со Злыднем вступила третья сторона. Лебо всегда внутренне холодел, вспоминая об уродцах из подземелий. Совесть мучила его, страшно мучила. И очень часто… Но сколько ж их тут?! Oh, mon Dieu, десятки! Как-то преумножили свои ряды и пришли отомстить Эссексу. Следили, наверное, за ним. Гамбит в тот момент мог этому лишь порадоваться, так как он и его юные ученицы были теперь не одни против Зловещего. Новоорлеанец кое-как встал и попытался отыскать во всей этой жуткой кутерьме свою команду. В глазах темнело от боли, но найти отважных девиц всё-таки удалось: они во главе с раненой, но крепившейся Джубили тоже пытались сделать какой-никакой ответный ход. Кто-то из них даже сумел забрать маму Реми из самого пекла и перенести ближе к развалинам. Наставника, в сей же миг воспрянувшего духом, всего так и распёрло от гордости за учениц, но предаваться праздному любованию было не время. Он, превозмогая невыносимую боль в раздробленной кисти и слабость, кое-как поднялся на ноги и поспешил к своим подопечным. Тори, которая могла окатить волной паники, можно было поставить в первые ряды, но так, чтоб Элис, управлявшая воздушными потоками вблизи себя, подстраховывала её. Дженни пусть лучше отойдёт подальше – она всё ещё плохо владеет своими световыми вспышками, они у неё слишком ненаправленные и могут ненароком ослепить своих же. Рейчел неуловимо вёрткая, и ей быть только на вылазках. Эжени, как называл Гамбит чернявую мексиканку Эухению, искрила, точно неисправная электропроводка, и тоже была уже очень хороша в нападении… Готовый раздать всем распоряжения, Реми не успел доковылять до девушек совсем немного, как заметил неподалёку притаившегося Риптайда. Тот, раскрутив до свиста свои ладони-снаряды, целился аккурат в девушек… Реми нашёл в кармане брюк всего лишь одну-единственную карту. Последняя – оплошать нельзя. Это, кстати, был пиковый туз из его любимой заветной колоды… Собрав остатки сил и размахнувшись, Лебо послал заряженную карту в полёт, и та врезалась в костяные «пули» Риптайда, сбив их траекторию. Головорез получил очередь, словно из пулемёта, погибнув от своего же «оружия», а Гамбит опустился на колени: голова у него закружилась ещё сильней, а боль стала какой-то совсем уж адской. К нему подбежала Лиз – девушка довольно крепкого телосложения – и помогла встать. *** Окружённые кольцом из морлоков, прихвостни Эссекса, все до одного, спустя какое-то время были прикончены. Мародёры были опытными, известными своей безжалостностью бойцами, но мстительных уродцев было слишком уж много, да и Гамбит со своими ученицами уж чего-то, да стоили. Однако праздновать победу было ещё слишком рано. Самого Злыдня одолеть так и не удалось, и он, всё ещё полный сил и почти невредимый, откинул от себя напористую, злую, как тысяча фурий, Каллисто. Та много раз пыталась проткнуть его щупальцами и разорвать на части, но Эссекс в ответ на это просто менял молекулярную структуру своего тела, и оно мгновенно становилось вязким, точно студень, тут же срастаясь заново. Кто-то из морлоков хотел иссушить его, но и в этом не преуспел, погиб только. Однако жители подземелий отступать были не намерены, и лишь сужали кольцо вокруг своего давнего обидчика. Гамбит едва держался на ногах, прижимая правую руку к телу, но не чувствуя ни капли облегчения от этого. Как убить Зловещего, он ума не мог приложить. Никаких сентиментальных мыслей насчёт своего безумного родителя он не имел, ибо были на свете люди куда достойнее, и если б Реми только мог сейчас исполнить какой-нибудь ловкий кульбит, то непременно всадил бы в Эссекса конец шеста, заряженного смертью. Но избитый и покалеченный Гамбит теперь ни на что не был способен, кроме как уйти в глухую оборону. А Злыдень меж тем, поняв, что остался на поле боя совсем один, попытался уйти: он ведь умел левитировать, и теперь, победно ухмыляясь, просто взмыл в воздух. «Вот вам, жалкие уроды! Куда вам, ничтожествам и ошибками природы, тягаться со мной, с совершенным!» - будто говорила вся его поза и надменное выражение лица, высокородного, но давно потерявшего всю человечность. - Уходит! – негодуя, закричала Элис и собралась запустить в Эссекса потоком воздуха, но Реми не дал ей этого сделать. - Пусть уходит, - прохрипел он, останавливая ученицу. – Он может ответить на удар, а ваши жизни дороже победы над ним. Элис посмотрела на него с надеждой, что, возможно, он передумает, но, как ни было Гамбиту плохо, а вид он имел совершенно непреклонный. - Будем в лучшей форме, отомстим, - пообещал он смелой девушке, как вдруг случилось то, от чего все остолбенели. Прямо из воздуха перед Злыднем появился летящий в своём зверином прыжке Росомаха, сбил его на землю и принялся кромсать адамантитовыми когтями. Тут же – Гамбиту оставалось лишь рот раскрыть от удивления – откуда ни возьмись, появилась Руж, и когда весь перепачканный вражьей кровью Логан чуть отстранился, схватила поверженного Эссекса голыми руками за шею. Бедная Руж!.. Что она сейчас впитывала, какой ад впускала в свой разум и душу. Гаже и чудовищней ничего не придумать. - Руж! Гамбит кое-как подковылял ближе, и хотел было остановить её, но не успел: Росомаха уже оттащил Шельму от её жертвы, и на труп Эссекса набросилась разъярённая Каллисто. Бешено хохоча, она разорвала тело ненавистного Злыдня на куски, а трое морлоков облили обрывки плоти загодя приготовленным бензином и подожгли.